Хранители Академии. След Чайки

ГЛАВА 8. Издержки оперативного планирования

Завернув в ближайшую лавку, Лина тут же выскочила из неё, бормоча инумбрату. Но вдруг замерла и посмотрела на свои браслеты, чуть поразмыслив и что-то там прикинув, огляделась и стянула с руки главный подарок Латики, чтобы неуловимым движением пристроить его в щель под зеркальной обшивкой витрины.

«Зачем?» – озадачился я. Браслет-коммуникатор показался мне весьма полезной вещицей, зачем же его выбрасывать?

– На всякий пожарный, – только и ответила Мурхе, устремляясь к небоскребу с кристаллом на крыше.

«Ты чего творишь вообще?» – поразился я ещё больше.

– Попробую наведаться в гости к родным, – пробормотала безумная Заноза.

Я говорил, что поразился секунду назад? Беру свои слова обратно!

«Ты с ума сошла!»

– Тебе разве не показалось, что он что-то не договаривал?

«Показалось! – не стал спорить я. И даже переспрашивать, о ком она, не стал. Мне самому показалось подозрительным поведение братца. Как, например, то, что он даже не упомянул цвет крови «туриста из Шри-Ланки». – Но это не повод нестись за ним, сломя голову, ещё и расходуя силы!»

– Он всегда грезил фантастикой. А тут – ни шагу от официальной версии. Словно и не мой брат вовсе! – с жаром возразила девушка.

«Так поговори с ним! Пусть ты его знаешь лучше меня, но не рискуй свалиться трупом до того, как что-то выяснишь! Просто поговори. Ты же загнешься поддерживать отвод глаз!»

– Я в щадящем режиме, не дрейфь, – «утешила» заноза.

Я лишь покачал головой. Разубеждать её было поздно. Оставалось лишь не ныть под руку.

Вслед за братом Лина вошла в просторный вестибюль с прозрачными стенками, а за ними раскинулось царство драгоценностей – этажей на пять вверх на красных, чёрных, белых бархатных подставках сверкали кольца, серьги, украшения тончайшего литья и ковки, камни исключительной огранки. Поразительно и ослепительно. Зато понятно, зачем на крыше – сверкающий кристалл.

– Угу, – пробормотала заноза, – это ювелирный центр «Диадема Одессы», крутейший рынок драгоценностей. А наверху, в кристалле – ресторан «Диадема». Очень шикарный дом, квартиры по космической цене. Понятно, почему жёлтые писаки так удивились переезду сюда моей семейки.

Сэш по сторонам не глядел, направился прямо к лифтам. Лина держалась неподалёку, и заскочила внутрь кабинки лифта вместе с братом и ещё пятеркой людей, не привлекая ничьего внимания. Встала позади него. Я обреченно вздохнул.

«Держи наготове амулет-накопитель – на всякий, хм… пожарный», – посоветовал я, стараясь не думать о том, что в голодном мире Лина ещё ни разу восполняла энергию сама.

Девушка согласно кивнула и, взяв в руку один из амулетов, прижала его камнем к солнечному сплетению. Пока брат на неё не смотрит, всё нормально, но стоит ему обернуться, и расход сил на отвод внимания увеличится в разы…

После случая на берегу, когда заноза чуть не отбросила концы от истощения, Ники с Владом провели инструктаж по правильному поглощению энергии из накопителя, но… теория – это одно, а практика...

Чтобы сменить тему мыслей, я стал оглядываться. Этот лифт сильно отличался от первого виденного мною, как и сами небоскрёбы: типовой, подобный сотням таких же – в спальном районе, и сверкающая, как бриллиант, «Диадема Одессы». Лифт имел форму шестигранного цилиндра, и стенки его были прозрачными (что хорошо – спрятаться за спиной у кого-либо в зеркальной коробке куда сложнее, чем в прозрачной). Но при этом стены играли разными цветами при смене угла зрения, и ощущение создавалось такое, точно нас посадили в друзу драгоценного хрусталя. Снаружи же лифты сверкали, но оставались непроницаемыми для взгляда. Всего лифтов, как и граней в кабинке, было шесть. К ним, собранным в розетку, лучами на каждом этаже тянулись серебристые дорожки с поручнями, оставляя открытым обзор на панорамную витрину драгоценностей. Друзы-лифты сновали вверх-вниз, пронзали здание, точно нить бусину.

Этажу к тридцатому мы остались одни в кабинке, и игнорировать брата Занозы я больше не мог. Зато он, казалось, совсем забыл о нашем присутствии. Впрочем, так оно и было, судя по всему.

«Может, стоит всё же признаться?» – начал было я, беспокоясь о том, какой ценой дается Лине это забвение, но тут у парня запиликал комм на руке.

– Да, – ответил он негромко. – Уже. Вряд ли. Но она странная, представь – у неё серые волосы, но оттенка другого, светлее. Да ну, наша рыбка замаскировалась бы, сменить цвет волос минутное дело. Да. Нет, говорит, в хиппи подалась, за новостями не следила. И о Линке многое помнит. Нет, мне так не показалось. Ну, понятно, пусть пробивают, – в голосе проскользнуло раздражение, и парень отключил комм.

«М-да, очень странный разговор. Пожалуй, стоит повременить с признаниями. И это не хорошо».

Комментировать мои мысли Лина не стала. А может, и нечего было сказать.

Лифт замер на символичной цифре семьдесят семь, и Сэш, бросив безразличный взгляд на стоявшую позади Занозу (я аж потом холодным облился), вышел наружу. Лина выдохнула, и прежде чем двери закрылись, рванула следом. Но я видел, как подрагивает её рука, сжимая амулет, увод внимания брата при прямом взгляде дался девушке очень дорого, и теперь её слегка вело, но двигалась она, как истинная Тень, бесшумно. В приятном сумраке коридора амулет в руке занозы немного светился, я чувствовал, что она потихоньку тянет из него силу.

Когда парень остановился у чёрной блестящей лаком двери, Лина затаила дыхание, затаился и я – впереди был самый рискованный момент.

Подойдя вплотную к брату, девушка вписалась вслед за ним в квартиру, и сейчас же, пока он прикрывал дверь, метнулась вдоль стены за большой чёрный диван.

И уже там, на медленном выдохе, опустошила накопитель.

Но не успели мы перевести дух, как со стороны входа в квартиру на руку прижавшейся спиной к стене занозы вскочил утробно ворчащий… кот! Я не знаю, как Лина не заорала, если даже я с превеликим трудом удержал писк своего хомяка. Впрочем, остальные инстинкты сработали на ура, и через миг после атаки пушистого хищника я забился в щель под диваном. В очень узкую щель – коту не протиснуться, даже я ободрал уши и хребет. Правда за внешней планкой было просторнее, и я, отползя на безопасное расстояние (длину кошачьей лапы), прислушался и присмотрелся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кот, как ни странно, меня игнорировал, и вообще исчез из виду, хотя звуки урчания слышались. Они изменили тональность, и с удивлением я опознал в них знаменитое кошачье мурлыкание, которое лично мне доводилось слышать лишь однажды, от кота Сенсея, и то только до момента, как он учуял меня.

Я подполз поближе. Говорят, любопытство кошку губит, но я же не кошка, так что меня сия участь миновала. Котяра, серый с бежевым животом и аккуратными коричневыми пятнышками на спинке, лежал на плече девушки и счастливо об неё тёрся, запустив лапы в серые косички, выпуская-втягивая когти. На меня он внимания не обращал, однако возвращаться я всё же не стал. Ободранные в щели уши резко напомнили о себе саднящей болью, да и имелась в помещение ещё одна личность, которую не стоило упускать из виду.

Я переполз к передней планке дивана и занял стратегически выгодный наблюдательный пункт.

И вовремя. Входная дверь щелкнула и открылась, пропуская вроде и не старого, но полностью седого мужчину, чем-то похожего и на Сэша и на Лину одновременно. Ну а если быть точным, это они на него похожи.

– Рассказывай, – с порога потребовал мужчина, хотя брат Лины находился за одной и трёх дверей. Впрочем, он быстро выглянул оттуда, отвечая:

– Хай, па. Ну, что рассказывать?.. Мне кажется, она действительно та, кем представилась.

– Кажется? – мужчина вздернул бровь очень знакомым жестом.

– Сначала я не нашел в сети её нефейковой страницы, и до встречи был уверен, что это наша рыбка.

– Даже так? До встречи? И чем же она тебя переубедила?

– Знанием матчасти, искренними эмоциями…

– Ты был там с сестрой?

– Нет, у Тали экзамен сегодня.

– Ну, и о каких искренних эмоциях ты можешь говорить?

– Ну не совсем же я дуб-дерево, – проворчал парень. – К тому же, мы договорились быть на связи, и может, встретимся к вечеру.

– Ну-ну, – хмыкнул мужчина, проходя в сторону кухни, и чем-то там щёлкая. – Выходи на связь.

– Сейчас? – удивился Сэш.

– Давай, – отец Лины вернулся обратно, расселся на моем укрытии, почти исчезая из виду – только пятки босые маячили у меня перед носом

Ещё один странный разговор. Что за рыбка? Откуда столько недоверия? Как жаль, что нельзя переговорить с Линой. Впрочем, анализировать тоже особо некогда, тут хоть бы не упустить важную информацию.

Сэш тоже забрался на диван, причем с ногами.

– Она в оффе, – через минуту сообщил парень растерянно.

– Она не просто в оффе, мой юный штырлиц, она в полной оффе. Хорошо, хоть тебе хватило мозга сообщить мне о встрече за час до. Впрочем, это мало, что дало. Комм хипповский, без привязки, – мужчина ругнулся: – Вечно с ними проблемы. Даже, если найдешь, кто хозяин, так ещё и его самого искать, хрен знает где.

– Ну, так она хиппи – чему удивляешься?

– Комм был выключен уже перед встречей с тобой.

– Да, разрядился. Она предупреждала, что может выключиться.

– Очень верное решение, с учетом того, что на выключенный комм ты не смог подсадить жучка.

Ситуация с каждым словом мне нравилась всё меньше. Да кто они вообще такие, шивров им полные пазухи!

– Да ладно, скоро включится. В метро зарядится…

– Она на встречу, прости, пешком шла?

– Нет…

– Сын, ты теряешь хватку. Что с тобой?

– Не знаю, – совсем упавшим голосом пробормотал мальчишка. – Думаешь, это гипноз?

– Возможно. Нам не известны все способности «блюскай севен».

«Чего?»

– Вам вообще ничего о них неизвестно, кроме повышенной живучести и регенерации, и возможно сопротивления гравитации.

– Ты смотри, завамкал. До сих пор-то усердно причислял себя к рядам «овнек», хоть и зелен еще, и значишься лишь внештатным агентом.

Мальчишка недовольно засопел.

– Ладно, уж, – примирительно хлопнул ладонью, надо понимать, штатный агент таинственного «овнек». Хлопнул, похоже, сына по спине – тот аж крякнул. – Скоро девочки явятся. А пока наши пробивают эту – Латышеву. И если получится выяснить чипкод комма, то найдем и по выключенному.

– Угу.

Мужчины сползли с дивана и утопали на кухню, греметь посудой и «готовить вкусности для девочек». Заботливые какие.

«Лин, – я подполз к Занозе вплотную, – держи хвост. Говорить не стоит, но ответь на пару прямых вопросов. Если да, сожми хвост один раз, нет – два. Ладно?»

Девушка стиснула кончик хвоста: да.

«Они, овнеки эти, – это и есть спецы?»

Снова да.

«Это плохо?»

Нет.

«Хорошо?»

Нет.

«Понятно, – я ухмыльнулся. – Ты думаешь над этим вопросом?»

Да.

«А это хоть твои родственники?»

Лина сжала хвост один раз. А через секунду – ещё два.

«Даже тут сомневаешься? Ого»…

Других вопросов у меня не созрело. Верней их было слишком много, и все роящиеся и совершенно непрямые. Так мы и валялись: я под диваном, Лина у стеночки, кошак – на моем месте – на плече занозы. А вскоре послышался шорох от входной двери, и я метнулся встречать гостей.

Встречать, не вылезая из-под дивана, конечно.

– Привет всем! – в прихожую вошла молодая симпатичная женщина с ярко-красными волосами. Она чмокнула в щёки своих мужчин, младшего ещё и потрепала по макушке, на что тот вяло огрызнулся в духе «ну, что ты как с маленьким», принюхалась аромату из кухни, а пахло оттуда «божественной яичницей» с луком и беконом, и ещё раз поцеловала мужа.

Да, это явно была мама Сэша.

И Лины…

Видимо.

– Мне тут птичка начирикала, у вас появился движ с нашими… «блюскаями». Думаете, за ними явились?

– Мы пока ничего не думаем. А Сэшка наш упустил девчонку. И даже жучка на комм не подсадил.

– Она его офнула, – буркнул «Сэшка».

– Кого? Жучка?

– Комм. Перед встречей.

– Случайность?

– Не думаю, – отец семейства вещал деловым и официальным тоном, но при этом так мило и душевно ухаживал за женой, что у меня возникало раздвоение ощущений. Если закрыть глаза – общаются военные маги, а заткнув уши – можно наблюдать семейную идиллию. Причем оба родителя ненавязчиво шпыняли сыночка, как мальчишку, он смешно злился, а они перемигивались, стоило ему отвернуться.

– Она внушать умеет? – предположила женщина, выслушав рассказ сына о встрече с «Латикой».

«Да уж. Точно умеет, – не удержался я от мысленной шпильки. – Вы даже не представляете, как хорошо».

– Жаль, Натали с тобой не пошла.

– Да, ну. Козявка точно напортачила бы. Там и внушать не надо, она слишком добрая.

Входная дверь снова распахнулась.

– А вот и она. Привет, мелкая!

В комнату впорхнула высокая, очень похожая на Сэша, только женственная и изящная, несмотря на рост, девушка.

– Ты выше меня всего на пять сантиметров, а старше – на десять минут! Отвянь, Сэшандр!

– Зови меня Сэш, мелкая!

– Пфэ, – девушка прошла вглубь квартиры, видно, в свою комнату, и уже оттуда поинтересовалась: – Что тут у вас интересного?

– Пришшельцы пришшли за нашшими пришшельцами, – прошипел парень.

Отец хмыкнул с кухни.

– Собираетесь их ловить? – сестра Лины, в отличие от меня, не особо удивилась, лишь высунула любопытное личико из комнаты.

– Ага, наши шуршат, – ответил Сэш, снова приобщая себя к загадочным «рядам».

– И зачем они вам?

– Ну, так. Поговорить нормально – эти же молчат. Кстати, на днях прошёл слух, что руководство дает добро на вскрытие. Не могут только определиться, с кого начинать. Так что вовремя.

– Я всегда поражалась твоему цинизму, брат, – поморщилась девушка.

– А что тут такого? Лежат только, энергию переводят. Кровь никак не приживается, плазма вообще обычная, органы на просвет и по реакциям аналогичные, вот, и думают, пора в мозг заглядывать поподробнее.

Натали недовольно сощурилась:

– Давайте-давайте, препарируйте пришельцев. А когда за ними придут, будете плакать и синеть вместо них.

Похоже, Натали, в отличие от братца, к рядам загадочной спецуры себя не относила. Хотя и была подозрительно в курсе дел. Странная вообще семейка. И спецура странная. У нас в мире, если уж работает мужик в тайной службе, то семья чаще всего даже не догадывается об этом. И уж тем более не знает, чем там муж-папа на работе занимается. А тут…

– Так чего так долго-то не идут? – возмутился Сэш, словно это сестра виновата. – Видно, не нужны они никому.

– Так пришшли же, – прошипела девушка, копируя брата.

– Ай, нормальная девчонка эта Танька. Может просто комм потеряла, мало ли. А наши раздули.

– Сэшандр, я тебя не узнаю, ты же первый должен бросаться на амбразуру с криком: «Ура!» – и устанавливать контакт.

– Нормальная она, – уперто пробубнил мальчишка. – И зови меня Сэш. Мелкая!

– Дети, – мама Ковальски остановила спор, начинавший зацикливаться. – Пошли за стол, тут яичница скоро льдом покроется.

Но, похоже, не судьба им было сегодня покушать. Запиликал комм у главы семейства, и он, цыкнув на всех, ушел в комнату. Семейство снова собралось в прихожей, на заветном диване.

– Что? Не покидала? Хм. Это хорошо. Или плохо. Что ещё?.. – и папа Ковальски захлопнул дверь и забубнил неразборчиво и отрывисто. Семья притихла, прислушиваясь, Сэш и вовсе подкрался к двери и присел, прислонившись к ней ухом.

А Натали уселась на спинку дивана. Поерзала, и…

– О, Котовский, ты чего тут жмешься? – спросила она и очень задумчиво замолчала.

Я обмер.

Тишина длилась не больше минуты, а скорей и вовсе с десяток секунд. Но мне они показались вечностью. Потому что очень сложно, заметив кота за диваном, не заметить, что он сидит не на полу. Да ещё и мурлычет, будто ему валерьянкой помазано.

Бедная моя Заноза. Она же сейчас опять вырубится, как тогда, на берегу.

Но Натали с шорохом сползла по спинке дивана на сидение, спустив босые ступни на паркет. А я сунулся к занозе, проверяя, жива ли она. Слабое пожатие кончика хвоста было мне ответом. И двойное пожатие – на предложение помощи. Я вздохнул и вернулся на наблюдательный пункт.

– Котовский чего, за диваном до сих пор сидит? – Сэш оторвался от двери, видимо разочаровавшись в своем шпионском деле.

– Дрыхнет, чудо крапчатое, – ответила расслабленно сестра. – Кстати, ма, как себя чухают твои пациенты?

– Нормально. – Женщина тоже сидела на диване, вне зоны видимости, голос её показался мне охрипшим и усталым: – Вообще-то я заметила утром чуть повышенную активность. Ничего серьезного, так, мышечные реакции, совсем незначительные. Но в свете сегодняшних приключений Сэшика… – и она многозначительно умолкла.

«Погодите, погодите… – задергался я, – о ком они сейчас говорят? Что за пациенты, реакции которых можно связать с сегодняшними приключениями «Сэшика»? У него были другие приключения, кроме встречи с Линой-Латикой?» – увы, хвост мой от Лины находился далековато, да и сомневаюсь, что она поняла сильно больше меня.

– Да, перестаньте вы! – не выдержал Сэш, то ли настолько уверенный в своих ощущениях, то ли настолько упрямый. – Ну, какая из этой Таньки пришелица? На чём? Пешком что ли? Никаких сигналов с орбиты, а ведь сеть наблюдения за эти годы усовершенствована в разы. Ну, как она могла попасть сюда?

– А если не пришелица? Не из космоса, в смысле. Параллельные миры там всякие.

– Совсем меня не уважаешь? Это антинаучно! – насупился мальчишка, а обе женщины рассмеялись.

Вернулся папа Ковальски, и близнецы засыпали его вопросами. Он, выдержав драматическую, хоть и недолгую паузу, заявил:

– Сэш, ты – Сэшандр. Латышева живет в Канаде и не выезжала оттуда ни разу. В инфосети скрывается под ником Ласточка. Так что никакая Латика не Латышева и – не подруга Лины.

Сэш сдавленно выругался и тут же схлопотал пару затрещин от отца и сестры. Правда, одну из них, сестринскую, нахально вернул.

– Это ещё ничего не значит, – надулся он. Всё-таки упрямый.

– А это ещё и не всё. Комм так и не включался. Эртехники пока выясняют параметры чипа, а хаки обещают вскрыть «лысы» на акке Латики. Акк старый, наверняка есть что-то, что поможет установить её личность. А там будем выяснять, зачем ей Лина.

«О, боги, этот их язык меня с ума сведет. Что такое лысы, например?» – вопрос был скорее криком души. Лина молчала, кот мурчал, папа Ковальки продолжал:

– Кстати, очень интересный шухер на форумах нумизматики. Загляните в сеть на досуге. Всё! Я в контору, ужинайте без меня.

– Мы все с тобой! – тут же вскинулась Натали, очень меня удивив. Мне почему-то казалось, что с отцом попросится Сэш.

Семейство тоже удивилось, сам Сэш только хмыкнул, а отец спросил: «А вы там чего забыли?», мама же очень устало отказалась:

– Без меня. Пожалуйста!.. У меня заслуженный вечерний отдых.

– Я давно не виделась с малявкой, – заявила девушка, игнорируя материнскую усталость.

– Ну, и зачем тебе на неё смотреть? Ты же знаешь, она давно умерла, – голос матери стал совсем уж несчастным.

– А «живой» я её и не видела, – возразила Натали. – Но – она мне нравилась.

– Дочь, ты опять терзаешь мать? Опять мусолишь больную тему. Это не человек. И мы до сих пор не знаем, чего ждать от её вида. А ты никак этого не примешь.

Мама отрывисто выдохнула, но Натали не унималась:

– Ну и пусть не человек! Котовский – тоже ни разу не человек, и что? Мне и его не любить?

Кот мяукнул, реагируя на свое имя, но от Лины так и не отлип.

Сэш закатил глаза со словами «ну начинается» и скрылся в комнате, а мои брови медленно, но неумолимо переползали на затылок:

«О ком они, к лохматым гшиврам, спорят?» – сначала я понадеялся, что речь о Лине – младшие сестры-братья частенько называют мелкими старших, когда те не слышат. Но почему не человек? Какой нафикс «вид», от которого неясно чего ожидать. Тут-то речь точно не о внешности. Может мы ошиблись, и вся эта суета не имеет никакого отношения к нам с Линой?

Но…

– Ма, если это всё правда, и «пришельцы пришли», то они могут забрать своих даже сегодня. Представь, что ты больше никогда её не увидишь. Или… а вдруг она придет в себя? Неужели ты не хочешь с ней поговорить?

…разве не о сестре-дочери сейчас речь?

Несчастная женщина шмыгнула носом, но упрямо возразила:

– Ты не понимаешь, я и так каждый день наблюдаю за… этими… существами. Это больно, Таль, это больно! Хотите – идите, с папой тебя тоже пропустят. А я уже завтра на неё посмотрю.

– Если будет на кого, – проворчала Натали, и вдруг подпустила в голос исключительно истерических ноток: – Я хочу, чтобы мы пошли туда! Все! Сегодня! Сейчас!

– Ма, – Сэш вышел из комнаты полностью собранный, – она не отлипнет, не видишь разве? Поехали.

Женщина тяжело вздохнула.

Молча наблюдавший за этой сценой глава семейства, и штатный агент спецуры, по совместительству, проворчал:

– Это не самая лучшая идея, если намечается контакт. Мало ли как всё пройдет…

– Самая, – отрезала его дочь. – Самая лучшая! – и даже топнула ножкой.

– Ну, давай утром? – сделала последнюю попытку мама.

– Сейчас!

Самое смешное, что они, сопротивляясь и выставляя доводы разума, в итоге согласились с капризными требованиями девчонки.

«Круто твоя сестрица их строит, с чего бы это? – изумился я. – Потому что самая мелкая и любимая? Как-то странно для такого спецсемейства ходить на поводу у капризного дитятка. Впрочем, нам эта передышка на руку, да?» – я вручил Лине свой хвост – та сжала его, не отпуская. Радовало, что вскоре можно будет нормально поговорить. Нет, сходить с ними тоже было бы полезно, посмотреть, что там у них за «седьмой блюскай». Но и в квартире «спецов» найдется, на что посмотреть и о чём подумать. Пусть только выметутся, спасибо вздорной Натали…

Если я считал, что Мурхе останется под диваном: чтобы спокойно похозяйничать в пустой квартире, поискать возможную инфу. Ну и поностальгировать, глядя на портретики на стенах, среди которых не было ни одного Линкиного, и поплакать всласть о загубленной жизни, – то я глубоко наивный хомяк.

Как только семейство собралось у выхода, Заноза выскользнула из-под дивана вперед ногами. Меня при этом она вытащила за хвост через шиврову щель (бедные мои уши и многострадальный хребет) и закинула на плечо.

Подгоняемые капризной младшенькой, родственнички так спешили, что едва не захлопнули дверь прямо перед носом у Мурхе. Повезло ещё, что сама же Натали что-то забыла и вернулась, оставив на пару секунд дверь открытой. И повезло, что рассеянная девчонка не столкнулась с занозой в дверях.

Котовский провожал нас печальными жёлтыми глазами.

– Дался тебе этот шарф… на улице жара… – вяло возмущалась мать, пока все шли к лифту.

– Дался! – надув губки, Натали обвила шею длиннющим вязаным шарфом, пёстрым и каким-то… облезлым и растянутым на вид.

В лифт Лина просочилась вместе со всеми и прикинулась плинтусом за спиной у отца. Но когда все вышли из кабинки, так и осталась внутри, а сделав шаг, пошатнулась.

«Шивр! Перестаралась! Активируй амулет!»

Запоздало она прижала к солнечному сплетению руку с амулетом и, вдохнув поглубже, сжала ногтями кристалл накопителя. Резко выдохнула, вбирая освобожденную силу в себя на место исторгнутого легкими воздуха. Увы, не всю – чего и следовало ожидать при столь резкой разрядке. Меня, зависшего на груди Мурхе прямо над её «солнышком» и кристаллом накопителя, обдало потоком излишков, и я запоздало постарался принять, сколько смог. Голова слегка закружилась, но, если что можно, будет поделиться.

На эти несложные манипуляции ушло не больше минуты, и Лина, ещё пошатываясь, ринулась к кнопке, открывающей дверь.

«Да ну их к тюльпанам, Лин. В другой раз, приди в себя!» – попытался я урезонить самоотверженную Мурхе.

– Мы должны узнать, где они держат своих «пришельцев»…

«Думаешь, они – то, что мы ищем?» – меня всё ещё грызли сомнения на счёт того, что это такое. Особенно смущало «Севен», если я хоть что-то понимаю в древних – это семерка. А если порядковый номер блюская – семь? То сомнительно, что речь о моей рухнувшей с небоскреба тушке.

К тому же…

«Сама ты не потянешь, а с меня толку совсем мало».

– Время! – возразила заноза, отринув здравый смысл, в который раз за сегодня. – Если долгожданный контакт сейчас не случится, пришельцев могут отключить и покромсать очень скоро, сам же слышал, – она выскочила из лифта прежде, чем полностью открылись двери. – У нас не будет времени на поиски их конторы, а такой удобный случай может больше и не подвернуться.

«Может, Ники с Вороном просто явятся к твоим родителям, и скажут, что они пришли устраивать этот самый контакт?»

– Может. Может быть всё что угодно. А может и не быть. Если есть шанс, очень уж неохота его упускать. Но… они, наверное, уже уехали. Спешили ведь… – Лину всё ещё шатало, и из лифта она пошла вдоль стеночки, периодически о неё опираясь.

Кстати, лифт выпустил нас не в царстве драгоценностей, и даже не в подземном городе, а в узком сумрачном коридоре, выведшем в не слишком большой зал.

В нём вместо потолка на нас смотрело звёздное небо.

Угу, небо.

Над нами серебряной рекой расплескался млечный путь, звезды сияли и переливались, на моих глазах одна сорвалась в последний угасающий полет. На пару мгновений мне показалось, что мы, хоть лифт и спускался, взлетели на крышу, и даже не на крышу, а вообще – на вершину горы в нашем мире, где подсветка большого города не гасит звезд. Впрочем, массивная стена и ряд толстенных колонн впереди смазывали впечатление.

– Потолочный скрин, – пояснила Мурхе, пока не покидая коридора, собираясь то ли с силами, то ли с духом. – Хоть где-то люди могут видеть звёздное небо.

Я поморгал, окончательно освобождаясь от наваждения. Даже различил потолочные балки, преломлявшие иллюзорное небо.

– Это парковка элькаров, хозяева которых живут в этом доме.

«Ого, у вас есть элькар?» – я помнил, что не всякому жителю города позволена эта роскошь.

– Похоже на то, – в голосе занозы сквозило не меньшее удивление. – Хотя в таком доме – кар, наверное, есть у каждого…

Девушка решилась выглянуть из коридора. К счастью (или к несчастью) родственники не уехали, обнаружившись метрах в двадцати, слева за колоннами, возле небольшого элькара, тёмного, вроде зеленоватого.

С правой стороны элькара, крылом чайки, вздымалась открытая дверца, а на полу под ней, в луче света, льющегося из салона, ползала на карачках Мурхина сестрица. Содержимое её сумки раскатилось во все стороны. Брат стоял, сложа руки на груди и, картинно воздев глаза к потолку, гулял взглядом по млечному пути. И имечко Сэшандр, пафосное до смешного, ему сейчас поразительно шло.

Лина не удержалась от смешка.

– Он с детства такой. Это я его называла Сэшандром, когда он начинал пыжиться.

«Он тогда тоже протестовал?» – хмыкнул и я.

– Нет, – заноза помрачнела. – Просто пыжился еще сильнее.

Я постарался погасить сочувственные мысли. Не до них сейчас Лине, под них и расклеиться недолго.

Никого больше на парковке не было. И ничего тоже. И это было странно.

«А где остальные элькары?» – удивился я, прикидывая, что в таком здании при желании можно поселить пол-Кантополя. И где же вся роскошь этих людей?

– Здесь приемник. Кары прячутся в автоматизированном паркинге, и, выходя из квартиры, хозяин подает сигнал, вызывая свою машинку. Роботизированная система выгружает нужный элькар сюда. Утром тут оживленнее, а сейчас все, кому надо, – уже разъехались.

Ближе к семье Лина так и не подошла. Наблюдала из-за колонны, подергивая щекой:

– Как же это неудачно. В метро и проследить, и затеряться проще, не так выматывает отвод внимания.

«Ты всё ещё собираешься ехать с ними?»

– Я не самоубийца вообще-то… – протянула она с некоторым сомнением. Я тоже сомневался – были у неё такие задатки, были. – Посмотрим. Тут как повезет.

Натали всё копошилась возле элькара, разыскивая что-то невероятно важное и не соглашаясь без этого уезжать.

– Дочь, ты доиграешься! – донесся до нас раздраженный голос главы семейства Ковальски.

– Это знак, что мне не надо туда ехать, – тут же отозвалась мать.

Звуки в пустом помещении разносились очень хорошо.

– Это ищешь? – Сэшандру надоело гулять взглядом по млечному пути, и он быстро нашел пропажу. – Давай в машину, чудо!

– Угу, – особой радости девушка не выразила, но подхватила сумку, вырвала из рук брата находку и залезла в салон.

Дверь плавно опустилась, внутри элькара заурчал движитель, а справа от нас раздался тихий щелчок и шипение. Оглянувшись, я увидел расширяющуюся щель в казавшейся до этого монолитной стене. Ненавязчивый полумрак разрезала полоса света, вспоров звёздное небо и перечеркнув млечный путь. И сгустив тени за колоннами.

– Хм, выезд там. Если повезет… – Мурхе снова не уточнила, как и в чём должно повезти. Подозреваю, она и сама этого не знала. «Там по обстоятельствам», как обычно. Под прикрытием колонн мы направились в сторону выезда. Туда же двинулся элькар с родственниками Лины. Когда он проехал мимо нас, девушка припустила быстрее и выскочила вслед за ним на улицу. Глаза заслезились от обилия света, а когда я проморгался, Лина уже стучалась в окно оранжевого элькара с чёрными квадратиками на боку.

– Шеф, за тем зеленым каром, быстро!

– Деньги есть? – смерил её недоверчивым взглядом извозчик, и девушка продемонстрировала ему пэйкарту Латики. У этого элькара дверь отрывалась иначе – она отъехала в сторону, и Лина заскочила внутрь, приговаривая: «ну, же, не упусти, давай!»

Извозчик, круглолицый, с мелкими чертами мужичок неопределимого возраста, проникся проблемой занозы и сорвался с места, выехав на весьма оживленную улицу.

«Не хочешь поговорить о том, что мы сегодня услышали?» – поинтересовался я, озираясь по сторонам.

– Нет. Я пока хочу об этом подумать.

Я покачал головой, в общем-то понимая, как ей трудно, и постарался сменить направление мыслей, чтобы не тревожить её своими домыслами. Всё-таки – это её мир, и она в нем лучше разберется.

Сменить направление мыслей оказалось не сложно – вокруг было столько всего интересного, что глаза разбегались. Я впервые видел столько элькаров за раз, они были самыми разными, и по цвету, и по форме, иногда даже возникал вопрос, как «это» вообще может двигаться и не рассыпаться по дороге. Некоторые проносились по воздуху, и я, прижавшись к стеклу носом, разглядывал их, прикидывая, насколько они должны быть дороже обычных наземных каров и сколько на них нужно Линкиных монеток. Потом меня вдруг осенило:

«Погоди, твои спецродственники очень крепко взялись за Латику. А пэйкарту её как-то вычислить они не могут?»

– Если постараются, то могут, пожалуй.

«И стоит ли ею расплачиваться?»

– Думаю, не стоит, – по её спокойствию я понял, что она и не собиралась этого делать.

«А как же?»

– Придется внушать, – Лина упрямо поджала губы. И стала на миг очень похожа на свою капризную сестрицу.

Я в очередной раз возмутился самоубийственным идеям занозы:

«Тебе просто не терпится отбросить копыта, родная».

– Он внушаемый. Я легко заставила его ехать за нужным каром. А ведь нормальный таксист поостережется ездить за «спецами». Он бы кочевряжился, пока цель не скрылась бы из виду, или затребовал наценку икс десять.

«Это как?»

– В десять раз дороже.

«И ты собираешься ему не платить, безумная?»

– Заставлю забыть обо мне, – с некоторым, не укрывшимся от меня сомнением ответила заноза. Я взялся за голову.

«Ты обещала ему деньги, Лин! Это очень серьезный стимул для самовнушения. Может, он уже уверил себя, что хорошо заработает на тебе. И ты ему не заплатишь?! Да ты ему сниться будешь – и сомневаюсь, что в этом мире отношение к потерянной выгоде иначе, чем в нашем. Ты загнешься, Лин, пытаясь внушить ему, что тебя не было, если выйдешь, не заплатив!»

– Если… – Мурхе задумчиво почесала подбородок, хмыкнула и зарылась в свой двойной рюкзак. – А мы заплатим. Просто немного необычно. Вряд ли нам, конечно, попадется ещё один прохававаный нумизмат, вроде Сержа и дядь-Сёмы, но… повлиять на выбор проще, чем впарить ложь.

Я подумал, что золотой за проезд извозчику – это многовато, но Лина извлекла из глубин своего безразмерного монстра мелкую серебрушку.

«Это, конечно, опасно, но можно попробовать».

Тёмно-зеленый элькар мелькал впереди, и радовало, что этот цвет был вообще редким.

«Слушай, – меня посетила догадка, – а откуда он, – я кивнул на извозчика, – мог знать, что мы гонимся за спецами?»

– На таких карах только они и ездят, – подтвердила мою догадку Лина. – И в чём нам везет, так в том, что этот кар не летает. А может они не летят потому, что Ташку до сих пор укачивает в полёте.

«М-да, – я почесал затылок правой ногой. Потом левой. – А планов с меньшим упованием на авося у тебя не бывает?» – поинтересовался несколько нервно.

– Отчего же, бывает. Но над такими приходится долго сидеть и всё продумывать и учитывать. А нас дико поджимает время.

«Слушай, но с закосом под бродяг, в смысле под людей мира… ты же ещё с ночи на крыше всё придумала?»

– Что? А, нет, конечно, – она рассмеялась, – косички, очки и косынка – это всё, чтобы меня не узнали местные. Я там работала довольно долго и примелькалась. Видок тогда у меня был весьма узнаваемый.

Это да. Золотые глаза и светло-серые, считай, седые волосы для молодой девчонки. Это, в общем-то, даже в нашем мире для немагов – странно. Маги-то извращаются над внешностью, как захотят. Но тут магов нет.

– Ну, наши люди тоже умеют маскироваться, но мне мой образ нравился. Так что я даже волосы не красила, в отличие от мамы. Она же тоже тогда поседела, когда меня чуть не потеряли после встречи с молнией, и после того перепробовала все цвета радуги на волосах. Иногда и одновременно. Ну а меня… меня узнавали всегда, да. Вот и пришлось маскироваться, чтоб за призрак не приняли. А идея, как и у кого добывать пэйкарту, родилась уже в подземном городе. Собственно, именно тогда, когда я заметила ребят.

«М-да, – я снова почесал затылок, на сей раз обеими руками. – А осечки в твоих «планах», – я язвительно выделил это слово, – бывали?»

– Дело в том, что если нет чёткого плана, то и осекаться не в чем. Тут, главное – цель. А путь к ней может быть, каким угодно.

«Знаешь, иногда мне хочется тебя прибить, – проворчал я мысленно. – Ты с таким уверенным видом делаешь глупости, что кажется, будто, в самом деле, всё продумала, но если бы я читал твои мысли – точно прибил бы!»

– Зато с тех пор, как я читаю твои – у меня куда лучше получается подбираться к цели незапланированными путями. Ну что, спорим, что, благодаря тебе, мне удастся заплатить ему без пэйкарты?

«Не хочу я с тобой спорить. Я тебя укусить хочу!»

– Кусай. Я всегда готова к твоим укусам, любимый.

Я сглотнул. Она через мгновение тоже. Эх, заглянуть бы в её голову.

– Да-да, чудовище, мысли у нас сходные. Тоже сны всякие вспоминаю.

«И это я тут чудовище?!»

Хорошо, что мы достигли цели, и наш элькар остановился, в десятке метров от тёмно-зеленого, выгружавшего пассажиров.

– Приехали? – спросила Мурхе очевидное.

– Ага…

– Тридцать пять универсов? – уточнила она цену, опережая извозчика.

Тому осталось лишь согласно кивнуть.

– А вы знаете, что благородные металлы: серебро, платина, золото, надежнее виртуальных денег?

– Конечно, а кто этого не знает? – хмыкнул мужик, почесывая шею.

– Держите монетку номиналом в сто универсов. Серебро.

Извозчик немного неуверенно протянул руку, явно размышляя, что бы такого возразить. Потом придумал и заявил:

– Сдачи не перечислю.

Мурхе прищурилась на миг, затем махнула рукой:

– А и ладно. За риск. Спасибо, – и ослепительно улыбнулась. – Удачи-и, – пропела, выходя из элькара, и прошептала инумбрату.

«И это я – чудовище?» – снова возмутился я.

***

Лина была почти уверена, что в квартире у её вдруг ставшей очень специфической семьи речь велась именно о том, что они искали. И мысль, что вторым пациентом может оказаться она сама, будоражила кровь до головокружения.

Нет, для сомнений поводов было более чем достаточно. Чего только стоили определения «нечеловек», «существо», «способности её вида». Фила Шеннона – с его иномирским составом крови и повышенной регенерацией, и вообще мага, хотя это-то вряд ли проявлялось в теле без души, – ещё можно признать «другим видом». Но сама она была простым человеком – сотни раз разбивала коленки в кровь – в обычную алую, иногда перемешанную с пылью. Тем более, она в детстве в госпитале валялась полгода – уж там-то анализов из неё наделали выше крыши. Признать её «другим видом»? За глаза, что ли? Бред. Но…

Кто же может быть вторым пациентом, кроме неё?

Кого ещё могла знать Натали? Знать и любить…

На кого больно смотреть маме?

Что не стоит брать близко к сердцу? С кем мать может больше не увидеться, если состоится «контакт» и «пришельцы заберут своих»?

И самое главное, что могло подвигнуть обычную семью пойти в этот супертайный «ОВНЕК», кроме того, что их дочь и сестра…

Думать дальше не хотелось. Хотелось просто перечислять доводы в пользу своей теории (скорей уж надежды). Вот, например, «блю скай севен» со сбивающей Фила с толку семёркой, которую можно переводить в комплекте с небом. Седьмым небом. «Синее седьмое небо» – весьма символичное название для проекта по установлению контакта с синекровными пришельцами с небес, не так ли?

И вообще, ну должно же ей повезти, хоть в чём-то?!

Впрочем, грешно жаловаться на невезение, если она до сих пор жива, и это после всего, что с ней случилось. Но от этого ещё больше хотелось верить в чудо.

Таксокар припарковался у здания Центрального госпиталя. Лина удивленно вздернула бровь – здесь она когда-то лежала в коме, и здесь же, если верить Сэшандру и инфосети, находились тела Лины Ковальски и Шеннона после падения. До того, как первую отключили, а второй якобы пропал. Значит, их даже не перевозили никуда? Неужели у «ОВНЕК» контора тут? Интересно, на каком этаже? Небось, на несуществующем тринадцатом? Во всех небоскрёбах тринадцатый этаж отсутствовал, ибо суеверные людишки отказывались там жить. А уж лечиться – и подавно. Зато для таинственной конторы по внеземным контактам – самое то.

Впрочем, заходить в здание девушка не планировала. Выяснила, где держат «пациентов», кто бы они ни были, – и хорошо. Теперь быстренько исследовать побережье, найти нульку, узнать у привратника айди мира, и прыгать за подмогой по известным корам.

И так умудрилась засветиться, ярче некуда – сунулась прямо в логово спецагентов. Впрочем, наглость второе счастье, и до сих пор её не вычислили по камерам «Диадемы» только оттого, что наглости такой не ждали. В конторе же к камерам наверняка прилагаются бдительные наблюдатели. Им так просто глаз не отведешь. А у неё осталось всего пять кристаллов.

Можно, конечно, выйти на «контакт», но Лина не чувствовала себя… уполномоченной что ли? – говорить от имени Ассоциации Скитальцев и раскрывать их тайны. Как бы сама Ассоциация её не аннигилировала за длинный язык, заодно оторвав хвосты и выщипав перья Ники и Ворону, потерявшимся наставникам нерадивой ученицы (или это ученица потерялась у нерадивых наставников?). Прикидываться же инопланетянкой ещё хуже, погорит уже на отсутствии космического корабля.

И в любом варианте придется бежать из мира, так и не выяснив его айди. И то – если успеет – сбежать-то. Так что – всё. С местонахождением конторы определились, а дальше идти – только со Скитальцами. Благоразумие – наше всё. Может ещё и ректора Академии прихватить, как ни как родственник, и не последний маг.

Но пока Лина рассчитывалась с водителем таксокара, семейка так и не зашла внутрь.

Кто бы сомневался, что виной задержки была Ташка.

Таль. Талечка. Она так и осталась маленькой растяпой и капризницей, которая всех смешила своими выходками. Она одна не отказалась от Лины, хотя, наверняка, доводы против неё были железобетонными, если даже маму удалось убедить. Это согревало сердце, даже если это всего лишь очередной каприз сестры.

Или она по растяпству своему не прислушивалась к железобетонным доводам.

Маленькая мечтательница. И растяпа, да.

Лина не удержала улыбки, глядя, как Ташка пытается отцепить от бордюрного столбика тот самый вязаный шарф, который в июне вообще неуместен.

Этот шарф был первым, что связала Лина в своей жизни. Она так увлеклась волшебством творения чуда из обычных ниток, что вязала до утра. Увы, первый шедевр стал и последним. Шарфик вышел корявым, с непонятным рисунком – то ли петух, то ли олень (сейчас он и вовсе напоминал взъерошившего хвосты Дайра) – и горе-мастерица, изучив результат ночных трудов, собиралась честно его выбросить и никогда не прикасаться к спицам. Второе намеренье она в жизнь воплотила, а вот с первым не срослось. Пока Лина отсыпалась, в её комнату пробралась Ташка, обнаружила чудовищный шарф и оторвала его себе в подарок.

Этот шарф оказался первой вещью, за которую они с Сашкой подрались. Потом помирились, конечно, но братишка вечно дразнил сестру, называя шарф страшным (и не греша против истины), а малявка лишь высовывала язык и говорила, что он завидует. Лина даже предложила связать ещё один такой, – но мелкий гордо отвернулся, заявив, что «это» может нравиться только дефчонкам. Тогда она вздохнула с непередаваемым облегчением – вязка очередного шедевра была бы диким подвигом с её стороны.

Лина снова засмеялась от мысли, что сестра до сих пор не выкинула эту жуткую вещицу, хотя лет десять уже прошло, не меньше.

– Не тяни! Кому сказала! Нитку вытянешь – прибью! – шипела Натали на брата.

Лина подошла максимально близко и наблюдала за родней. Сердце рвалось от печали, из-за невозможности прикоснуться, обнять, поговорить.

Глаза наполнились влагой, затянувшей всё туманной пеленой.

Казалось бы, протяни лишь руку…

– Держись прямо за мной, – раздался шепот у самого уха.

Девушка дернулась от неожиданности, сморгнула слёзы, зажмурилась и снова открыла глаза – Натали стояла совсем рядом.

А Фил молча костерил свою замечтавшуюся занозу:

«Как знал, нельзя тебе к ним идти!»

– Только перед первой дверью – чуть правее, за плечом, перед второй – наоборот левее, – деловито инструктировала сестра, пока Сэш, которому она доверила отцепить несчастный шарфик, распутывал нитки. – А потом всё время чётко за мной.

«Не вздумай! – протестовал Фил. – Она заманивает тебя. Она у них явно что-то вроде эссета! Помнишь, как они сокрушались, что Натали не пошла на встречу с тобой? Она сразу тебя раскусила – и заманила сюда! Зайдешь – тебя по темечку тыц – и на опыты!»

Как она узнала? – вертелось голове у Лины, но на расспросы не было ни времени, ни возможности. И только шарф… лишь шарф говорил, что Натали каким-то чудом не только видела её, но и узнала. Теперь Лина поняла, что шарф был знаком для неё. И, похоже, прав Фил, у Натали – дар видящего. В его мире сестра называлась бы эссетом, без сомнения.

Сэш очень быстро справился с задачей, и даже почти не вытянул нитей, но Натали всё равно на него наворчала. А Лина замерла, едва дыша.

Слишком сложный выбор предстал перед нею, и слишком заманчивое предложение. Найти искомое прямо сейчас. Не рисковать растратой времени. Не переживать, что спецы… врачи, биотехнологи, кто там ещё может быть заинтересован в голубой крови, ускоренной регенерации и невосприимчивости к большинству болезней? – не переживать, что они, устав ждать, пустят «пришельцев» на препараты.

И выяснить, в конце концов, кто второй «пришелец»! Сомнение сводило с ума.

Увы, Натали, обратившись к ней, не назвала имени. Кого или что видела сестра? Лину? Голубую кровь Глинн? Душу Шеннона?

Пойти за ней и разобраться во всём прямо сейчас!

Но хватит ли сил? Идти на контакт всё равно нельзя, а пробираться тайно…

Ох…

И времени раздумывать нет.

Семейство направилось к стеклянному барабану входа, сыча на младшенькую. Та плелась в хвосте, но неумолимо удалялась.

«Правильно, пусть идут. Твое здоровье мне дороже, чем какое-то там тело» – размышлял Фил.

А у неё горели пятки, и сбивалось дыхание. Натали обернулась напоследок, чуть поджав губы, словно обижаясь: я всех подбила ради тебя, а ты…

И Лина не выдержала, метнулась вперед.

Да!

Здесь и сейчас!

И она заскочила во входной барабан, пристроившись за правым плечом сестры.

Фил сразу же прекратил мысленные вопли. И Лина была ему благодарна за это. Как только она определилась, Фил принял её решение и стал продумывать запасные пути.

«Амулеты к солнышку – и сразу восполняй потерю. Если что не так – прыгай, – он повторил ид своего мира и Кантополя, освежая в памяти. – И будем верить, что у нас никаких катастроф не случится. Боюсь, на абсу у тебя не хватит сил».

Да уж, создав абсолютный щит после поддержания отвода глаз, она рискует выбиться из сил настолько, что так и помрет внутри беспросветной сферы, не сумев даже активировать амулет восстановления.

«Впрочем, попробуй сначала поговорить с ними, – продолжал Фил, а Лина шла по следам сестры, едва ее не обнимая. – И постарайся восполнить силы пока будешь беседовать».

Вот уж вряд ли получится. Заметив амулет в руках у «пришелицы», её и пристрелить могут. Поговорить, конечно, заманчивая идея, но очень уж ненадёжная. Лучше бы её не обнаружили, хотя можно понадеяться на защиту Ташки. Но и подставлять её не хочется…

Ведь не раскрыла малявка её присутствия почему-то.

«…и не теряй бдительности, не подпускай к себе людей ближе, чем на метр. Других людей, в смысле, – поправился Фиш, заметив, как касается Лина свисающего с шеи сестры шарфа, – чтоб не успели навредить».

Выстрелить даже во время прыжка успеют, – билось в голове у Лины в такт колотящемуся сердцу.

«В любом случае, если придётся уходить, обозначить своё присутствие, наверное, стоит. Так «спецы» ваши хоть будут знать, что их «пришельцы» существуют. И не тронут тела, пока мы не вернемся снова. Может, даже стоит мне какую-то демонстрацию утроить? Огненный цветок, например, запустить?».

– Думаю, лучше без огня, – как можно тише остудила пыл боевого хомячка Лина.

Хорошо бы, конечно, поговорить – и убедить. Может, даже попросить, чтобы её на нульку отвезли. Но это надо было дома делать, со своими… Лина горестно вздохнула – свои называли её мертвым существом. А здесь тем более, если поверят, наверняка, сначала запрут в каком-нибудь бункере, вроде подвальной лаборатории деда Филиппа, и будут исследовать. Хотя, если не привяжут – выпрыгнуть из мира она сможет в любой момент…

Вот только уходить, не выяснив ид, – плохая идея.

Нет, девушка понимала, что вернуться сюда через «шаг назад» можно будет почти наверняка. Но это «почти»…

Во-первых, что-то с этим «шагом» у них явно пошло не так. Отчего-то же Скитальцы не прошли вместе с ними. И до сих пор не объявились.

Во-вторых, кто знает, как сработает «шаг назад» с нуль-точки Кантополя, хоженой-перехоженной за века своего существования? Впустит в нужный мир по последнему следу или начнет бросать по старым? А если после них в мир явится кто-то ещё? Вряд ли, конечно, Кантопольская нуль-точка – такое оживлённое место, но полагаться на авось очень сильно не хочется.

Про поиск через обычные прыжки, перебирая миры один за другим в течение полугода – даже думать тошно! Тут же на счету каждый день, каждая минута!

Лина покусала губы от досады – эх, поддалась порыву, а теперь уже не повернуть назад. Нужно идти – смотреть на «пришельцев», и чем чёрт не шутит – может всё сразу и решится? Души вспорхнут – и вселятся в свои тела.

– И будет нам счастье, – задумчиво прошептала Лина. – Будет нам счастье…

***

Спецсемейство бодро вышагивало по вестибюлю здания, больше похожего на лечебницу, чем на логово тайной службы, запахи, по крайней мере, тут витали соответствующие. Но я понимал, что всякое впечатление может быть обманчивым. Лина, почти касаясь Натали, зашла со всеми в лифт с надписью служебный. И я постарался рассмотреть, на какую кнопку будут жать, но или прозевал момент, или никто ничего не нажимал, лифт бесшумно пришел в движение.

В этот миг Натали шагнула назад – едва не наступив Занозе на ногу.

– Клейся ко мне, – прошептала девчонка и одним движением распустила собранные в хвост волосы. За счёт разницы в росте пышная русая копна свалилась Занозе на голову.

«Боги, вы, наверное, сошли с ума», – подумал я, взбираясь по косицам-лианам на макушку Занозы и осторожно выглядывая из волос Натали.

Числа, загоравшиеся над выходом, уходили в минус.

Минус три… минус пять… минус девять…

Озвереть! По-моему, даже дедова подземная лаборатория была не так глубоко.

Остановился лифт на минус тринадцатом. Кабинка из матового металла, безо всяких зеркал и прозрачных стенок, и уж тем более без эффекта хрустальной друзы, долго не открывалась, и я начал нервничать: уж не готовят ли тёплую встречу Лине? Я на всякий случай свалился на плечо, чтобы не выдавать девушек копошением.

И тут с тихим шипением дверь разъехалась.

В нос ударил тот же запах, что наверху в вестибюле, только в куда большей концентрации. Охранники, встретившие нас у лифта и проверившие документы, на Лину, изображающую панцирь черепашки Натали, не обратили внимания. Сразу после проверки семейство облачилось в светло-зеленые мантии, прямо как у наших алхимиков, только эти одевались не через голову, а запахивались спереди, застегиваясь на невидимые пуговки. Натали подобрала балахон, достойный мурхиных полетных костюмов, и под ним легко укрылась Лина. Никто на эту странность внимания не обратил, подозреваю, это тоже моя бедная Заноза старалась.

«Тяни силу постоянно, Лин», – озабоченно посоветовал я. Впрочем, девушка, одной рукой прижимаясь к сестре, вторую держала у солнышка, и едва заметное свечение из ладони говорило, что она именно так и поступает.

Меня пребывание под плотной тканью не устраивало – совсем терялся обзор, и я перебрался на спину Занозы и, ухватившись когтями за свободно болтавшуюся ткань балахона, быстро прогрыз в нём дыру и протиснул в неё своё… свою морду по уши. Волосы Натали собрала и упаковала в прозрачную шапочку. А зря – мне бы не помешало дополнительно прикрытие.

Хотя, похоже, внушение Лины действовало отлично, и в тыл нам никто не оглядывался, и даже толстая и наверняка горбатая девица о четырёх ногах никого не смущала. А народу тут сновало уйма, и все в таких же мантиях, а женщины в шапочках, правда, как раз шапочки были разноцветными.

Мы шли по ярко освещённому коридору, длинному, с множеством дверей. Некоторые из них были глухими, с массивными винтами вместо замка, такими, как дверь в дедову лабораторию, другие, напротив, оказывались совершенно прозрачными, и даже соседствовали с большими окнами, открывавшими обзор на помещения изнутри. Противоположные выходу стены в таких помещениях сияли разноцветными светляками, пестрели кнопочками и надписями, от стен тянулись разнокалиберные шланги и провода к центру комнат, где на невысоких постаментах покоились полупрозрачные блестящие продолговатые коконы. Рассмотреть содержимое их я не успевал, но в одном из них мне почудился человек.

Тут, у соседствующих друг с другом окон, спецсемейство и остановилось, а я мысленно взвыл, ибо всё повернулись к окну лицом, и мой чудесный обзор тылов не оставил ни малейшего шанса увидеть, что же там, в окне. Я попытался выбраться из дыры, но, оказалось, я, даже не заметив, просунул в неё голову вместе с ушами, и теперь они, многострадальные, не хотели пролезать обратно. Я нервно задергался, отползая задом по плечу, фиксова хламида потянулась следом.

За этой возней я пропустил что-то очень важное. Лина, о чём-то пошептавшись с Натали, сделала шаг назад, до треска натягивая зловредную ткань и расплющивая меня под ней, как лягушку.

– Хочу сначала на парня взглянуть, – пискнула Натали и тоже подалась назад. Ткань провисла, а я чуть не свалился, ухватившись уже за хламиду. Зато уши мои чудом освободились из плена, и я, быстренько вскарабкавшись на плечо занозы, выглянул из ворота.

Девушки как раз ввалились в помещение с коконом. И закрыли за собой дверь.

Остальная родня осталась снаружи, недоуменно озираясь по сторонам, но, не обращая внимания на нас. Лина выпросталась из общей с сестрой хламиды, я едва не сорвался, удержавшись лишь на волосах. А Натали вдруг с изумлением вытаращилась на Занозу, словно впервые её увидела.

– Ты не Лина! – испуганно выдохнула девчонка, отступая назад.

– Увы, – без особого сожаления или раскаяния сообщила Мурхе, и я окончательно врубился, что это, действительно, не Лина.

– Но я же видела Лину… – промямлила Натали.

– Забудь обо мне! – твердо приказала Мурхе и посмотрела сестре… сестре Лины прямо в глаза. Девчонка моргнула и потерянно уставилась в одну точку.

«Ты что творишь, безумная!» – зашипел я, с ужасом наблюдая, как отвисает челюсть девочки, и стекленеют глаза.

– Фикс! Поспешила, – бормочет Мурхе, не обращая внимания ни на меня, ни на сестру, которой, кажется, выжгла мозг. И отбрасывает опустошенный амулет, тут же активируя новый. – И как это открыть? – другой рукой она лихорадочно шарит по стеклянному кокону, задевает какую-то кнопку, и стеклянная крышка с шипением откидывается.

Лежащее внутри тело совершенно наго, если не считать проводков и трубок, оплетающих его, впившихся в вены иголок и присосок, которыми всё это крепилось. Мурхе сдирает всё лишнее, и тихое мерное пиликанье от стены сменяется истеричным писком, а через миг его дополняет визг всеобщей сирены, почище Дайровой песни. Все светляки загораются разом, и преобладает тревожный красный. Мурхе бледнеет и давит очередной амулет, впитывая силу. Я же спрыгиваю на грудь человека из кокона. Да, это именно он. То есть – я. Умом я это понимаю, но вообще ничего не чувствую. Я прыгаю по груди, тыкаю в не так давно выбритый подбородок, трогаю нос, приподнимаю веки, пытаясь срочно… разбудить? Переселиться? Это, наверное, был бы самый лучший выход – только в теле мужчины я смог бы остановить обезумевшую девчонку, задумавшую непонятно что, но явно что-то опасное и недоброе.

Но, увы, и «увы» – с куда большим сожалением, чем вышло только что у Мурхе, – ничего не происходит. Душа не рвётся трепетно из тесного узилища, я даже не воспринимаю это тело, как своё. Просто мужик. Лежит. Без сознания. Даже немного мерзко мне – по мужику-то лазить, другое дело бы по девушке.

Даже мыслям своим неуместным возмутиться не успеваю, Мурхе подхватывает меня, усаживая на плечо, бормочет нервно:

– Не всё так просто, Фиш, видимо, надо к деду твоему за душевытрясательным заклинанием. Но это хорошо…

Я оглядываюсь с плеча. За прозрачной дверью тоже преобладает красный, и зеленые прежде халаты, бегающих по коридору людей, кажутся алыми в отблесках тревожного света.

Но к нам никто не заглядывает. По шее занозы катятся капли пота. Натали не сдвинулась с места, она медленно раскачивается из стороны в сторону, а изо рта стекает струйка слюны.

Мурхе, активировав два амулета разом, пресыщается силой до лёгкого свечения всей кожи и яркого свечения глаз, – совсем с ума сошла, так и травануться недолго! – и взбирается на постамент. Хватает тело Шеннона поперек туловища, ничуть не смущаясь его наготе. Явно помогая себе силой воздуха, она поднимает здоровенного мужика, как ребёнка, и прыгает с постамента.

А мир вокруг сворачивается в воронку, полную жужжащих разноцветных мух…