Шеннон не на шутку перепугал нас всех. Особенно, тяжко пришлось мне, когда слившись с бывшим богом, я вдруг утратил зрение и слух, и вообще осязание. Даже на мысли сил почти не было. И прошло довольно много времени, пока я сумел разобраться, что случилось.
Получив меня в качестве Дара, бывший бог просто отрубился от передозировки сил. Провалялся в отключке он едва ли не сутки, зато придя в себя, подскочил как ужаленный, и ринулся прочь из кабинета, заменявшего ему «лазарет». Выскочивший из соседней двери Док попытался внука задержать, но тот отрезал – и в голосе слышался металл, знакомый мне из прошлой жизни, – что времени нет совсем. И мы собрались в путешествие между мирами.
Бывшего бога шатало на ходу, и он раз десять останавливался, пока выбрался на крышу общежития – ту самую, с которой спрыгнула сначала Глинни, а потом и мы все вместе, чтобы попасть в мир Лины.
«Ты разве не знаешь ид её мира? – удивился я. – Ты ведь был там. Или ты его забыл?»
Мы не нуждались в речи для передачи мыслей, но копаться в его сознании он мне не позволял, так что приходилось спрашивать. Прежде чем сделать шаг с крыши, Шеннон пояснил:
«Помню. Но вряд ли мир-раковина впустит меня стандартным прыжком. А даже если и впустит, как создателя раковины, – нуль-точка слишком далеко от моей цели. В лабораторию спецов мне тоже пока нельзя, в моём состоянии неуместно – сразу повяжут и обратно уложат, хорошо, если не пристрелят. В мире, где есть Она, я, конечно, восстановлюсь быстрее, чем здесь, но не молниеносно. Так что нужно будет немного сил накопить, прежде чем идти выручать Лин».
Но на выручку к ней пойти мы не успели.
Лина ждала нас на крыше.
И сорвалась с неё, как только мы появились рядом.