Хранители Академии. След Чайки

ГЛАВА 9. Со щитом или на…

У меня дико кружилась голова.

А ещё запахи вокруг были такими яркими и сочными, что мне едва хватало сил дышать – из груди вырывался какой-то хриплый сип. Открыть глаза тоже оказалось той ещё задачкой – свет, разогнавший цветных мух, был невероятно ярким, вышибающим град слёз из глаз, но добил меня громкий ввинчивающийся в мозг звук. Я с трудом узнал в нём крик Мурхе. Медленно повернув голову на звук и, дико сожалея, что не в силах поднять лапы, дабы заткнуть несчастные уши, я сквозь прикрытые веки увидел её – Мурхе, склонившуюся над телом. Телом Шеннона.

Но на него она не смотрела.

Закрыв ладонями лицо, она лишь выла побитым псом:

– Неееет! Неее-ет!

***

Противный резкий писк заставил вздрогнуть юную на вид волшебницу, погруженную в чтение толстенного архивного списка. Она подняла голову и переглянулась с молодым магом, неуловимо похожим на ворона, и с пожилым, словно постаревшим за эту неделю.

– Вернулись?! – спросил последний, точно не веря, хотя прекрасно знал, на что настроена сигналка.

Неужели время бессильного ожидания подошло к концу?

***

Это время выжало из старого ректора Академии магии при Кантополе все силы.

Скитальцы – сильнейшие маги и опытные водители по иным явям – умудрились потерять «пассажиров». И не кого-нибудь, а его внука и девчонку, связавшую с ним судьбу! И не-пришей-крысявке-хвост-иноявянку в комплекте.

Потеряли! Вместо того, чтобы доставить их в мир, где вероятно сохранилось тело внука ректора – его глупого, самонадеянного и так на него похожего Филина – они просто вывалились из абсы в воронке под общежитием. Вдвоём!

И сколько бы потом ни пытались они пробиться по следам канувших в неизвестность «пассажиров», ничего не выходило. Ни с помощью трансверзо, ни обычным салиту-вакум. Ни у скитальцев, ни, позже, у самого ри-Кройзиса.

Их либо забрасывало в очень иную явь, или и вовсе выгружало в воронке под общежитием.

Часа через три видимость спокойствия с ректора слетела, сменившись страшным гневом. Леон ри-Кройзис шумел, топал ногами, бил кулаками в стену и сыпал искрами из глаз. Жутко ругался на всех вокруг. Но больше всего на себя. На себя – мысленно, конечно, но оттого не менее яростно.

«Это надо же? Старый болван! Послушал древнюю обманщицу лису и послал детей к гшиврам в загогулины!»

Скройся Дайра тогда от его гнева – и он бы точно её не простил, но несчастное чудовище и не подумало убегать, глядело снизу-вверх зелёными звёздами и куксило такую виновато растерянную и отчаянно красивую мордочку, что у ректора даже запал ругаться на неё поутих. Он уже собирался перенести молот гнева на горе-помощников Вранских, но те умудрились не только выговориться прежде него, но сумели даже немного его успокоить.

– Лео, – Влад посмотрел ректору в глаза. Он не пытался оправдываться, просто твёрдо сказал: – Я уверен, что попали они именно туда, куда стремились. Через это окно, – скиталец глянул в сторону общежития, – никуда больше перейти не получается. Мы или промахиваемся мимо точки перехода – и вылетаем в другой мир, или бьёмся в незримую преграду и остаёмся здесь.

– А то я не заметил, – буркнул ректор, скрывая заинтересованность. – Скажи лучше, умник, отчего так?

– Точно не скажу. Доказательств у меня нет. Но бывают миры, в которые могут войти только… – Влад покосился на жену, – только некоторые люди.

– Байки мне травишь?

– Нет. Так действительно бывает, – не слишком уверенно подтвердила Ники, а Влад продолжил:

– Вернуться они смогут только самостоятельно. Мы дали им достаточно знаний, а накопителей хватит на десяток переходов. Потому говорю тебе – нужно ждать.

– И долго?

– Зависит от того, что они там увидят и на что решатся, – вздохнула Ники. – Если побоятся бродить без нас в голодном мире, то вернутся в ближайшее время. Но…

– Какие но? У них что, нет инструкций никуда не соваться без вас?

– Инструкции-то есть, но они касались лишь ситуаций, когда мы куда-то отошли, но находимся с ними в одном мире, а не вот это вот всё. Так что тут возникает «но» весьма специфическое. Мир этот кое-кто из их шайки-лейки очень хорошо знает.

– А сумасбродства им всем не занимать, – ри-Кройзис схватился за голову.

– Угу. Оставшись одни и поняв, что что-то пошло не так, наши три-в-одном могут решить задержаться.

– В лучшем случае, поискать нуль-точку своего города, где можно выяснить ид.

– В худшем – уйдут искать тело твоего внука.

– Это в худшем? – Леон приподнял бровь.

– Да. Не стоит им соваться в структуры, которые оно может интересовать. Но предлагаю надеяться на их благоразумие.

Увы, в благоразумии всех троих ректор очень сомневался.

И с каждым прошедшим днём – всё больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На седьмой день Леон ри-Кройзис походил на серую тень себя цветущего, и до состояния «безумный страшный дед», в котором он коротал последний год своего добровольного заточения в Доме, оставалась не так и далеко.

Оттого, услышав звук сигналки, он даже не сразу поверил, что тот ему не мерещится. Но через пять минут сосредоточенной суматохи маги определили коры места появления пропажи.

– Какого гшивра они там оказались? – возмутился ри-Кройзис, разглядывая светящуюся мушку на карте Сейнаританна. На безымянном островке в глухих Залесских болотах. – Вы что не дали им ид Кантополя?

– Дали. Но видно проблема в том, в каких условиях они драпали, – проворчал Вранский. – Советую радоваться, что они на территории Сейнаританна, а не в Грохоме или Океании.

– Радоваться? Да туда недели две маголенями! – ректор не разделял такого оптимизма. – Они к тому времени в жаб превратятся.

– Да ладно, ты недооцениваешь молодёжь, – ухмыльнулась Ники.

– Между прочим, мы не знаем, в каком они состоянии, особенно, если как ты говоришь, им пришлось драпать. Может, им нужна немедленная помощь?! Даже если я свяжусь с залессцами, им тоже нужно время собрать спасателей и отыскать гшивров островок среди болот!

– А почему бы нам не воспользоваться телепортом?

– Вообще не смешно, злая леди, словно не знаешь, что телепорты – миф! Да ещё и опасный! – не на шутку рассердился Леон ри-Кройзис, ощутив, как дрогнула стена, запиравшая воспоминания о погибшей давным-давно жене.

***

Тем не менее, на нужном островке – точней немного в сторонке от него, чтобы не затоптать следы, – компания спасателей оказалась уже через десять минут. Ровно столько потребовалось Ники и Ворону, чтобы с ректором Кантопольской академии прыгнуть в ближайшую иную явь и вернуться в эту по определенным ранее координатам. Чтобы не думать о том, как просто открывался шивров ларчик легенды о телепортах, сводившей с ума многих ученых магов, а некоторых лишивших жизни или тела, чтобы не схватить кого-нибудь за горло или что-нибудь не сломать, ректору пришлось делать над собой невероятные усилия. Но, когда они оказались на болотах, мысли утекли в другое, деловое, русло.

Пропажа отыскалась быстро – по звукам плача и скребущим шорохам. А добыча пропажи, которую та целеустремленно куда-то волокла, издавая те самые шорохи, очень порадовала. Девчонка два-в-одном, надрываясь, тащила через жидкий подлесок тело любимого внука Ри-Кройзиса. Тело было облачено в хламиду, обычно таскаемую самой девчонкой. Хламида, похоже, была тесновата в плечах – её ворот и рукава были разодраны.

Девушка кряхтела, горестно подвывала и всхлипывала.

Ректор, грешным делом, заподозрил, что потерялся мутант-душеносец, но дивный зверёк тут же вспрыгнул на плечо Ники и зажестикулировал, точно пытаясь что-то сказать. Жаль, понимала его только сама девчонка, да ещё Дайра, так не вовремя отпросившаяся по своим делам.

Окрик спасателей заставил девушку вздрогнуть и поднять голову. И зарыдать уже навзрыд. Озвучивать мысли тушкано-хомяка она даже не подумала.

– Лёнь, давай посмотрим, что с мальчиком, – предложила Ники, и они занялись полевым обследованием долгожданной и многоискомой находки.

Состояние тела превосходило все чаянья: сердце билось мерно, хоть и редко, грудь медленно вздымалась и опускалась, присутствовали определённые реакции, а мышцы были упругими, словно тело не валялось без души, как они подозревали, а вело вполне активный образ жизни там, в ином мире.

– Они, что, притащили двойника мальчишки из параллели? – Ворон посмотрел на Ники, та недоуменно пожала плечами:

– Да нет, нонсенс, откуда у этого мира параллели? Хотя…

Но тут добытый в иной яви парень дёрнулся, распахнул глаза и попытался подняться. Ему помогли сесть, но он тут же постарался встать на корточки. Не преуспел, повалившись носом в мох. Его подняли и снова усадили. Он часто-часто почесал рукой затылок, оглянулся назад, на свою спину в изодранной мантии и издал хриплый писк, заваливаясь набок.

– Ох ты ж ворон щипанный! – прошипела Ники, а девица зарыдала ещё горше, начав дёргать себя за волосы, заплетённые во множество порядком потрёпанных косиц.

Тушкано-хомяк зажестикулировал ещё оживлённее.

– Это всё я винова-ата-а-а, – завывая, девица поползла в сторону единственного на островке высокого кривого дерева – то ли биться в него, то ли вешаться. Влад ухватил её со спины поперёк туловища, но девушка продолжала перебирать руками и ногами, как пойманная за крылья муха.

– Ну, ничего-ничего, не беда, мы сделаем переселение душ, – пообещал ректор, лихорадочно соображая, не заняться ли этим прямо сейчас, пока души еще не обжились. – Всё будет хорошо. Не плачь, девочка. Хорошо, что добыла… сосуд, – на этом слове он поперхнулся.

Но девочка не успокоилась, продолжая рваться к дереву.

А любимый внучек… или парень из иной яви зашёлся в диком кашле.

А затем всё-таки выдавил из горла пару хриплых слов:

– Гх-где-е Ли-х-ина?

Девчонка дёрнулась особенно сильно и, вырвавшись-таки из хватки Влада, бросилась к дереву. И, в самом деле, стала биться в него головой.

– Хх-хывр… – как-то обреченно выругал парень и снова затих.

Лишь губы беззвучно шептали имя девушки из иной яви: – Лиина…

***

А Лина летела вниз.

Привычно, без капли страха.

Заглянула в зеркало небоскреба, полюбовалась своим взъерошенным видом, горящими глазами и зардевшимися в предвкушении щеками. Хмыкнула: «К свиданию в полёте готова».

И обернулась к небу, чтобы встретить своего человека-птицу. Верней, человека-хомячка. Девушка снова улыбнулась, устремив взгляд ввысь.

Но солнце беспощадно слепило глаза, вынуждая зажмуриться.

Солнце? Откуда солнце? Всегда ведь был вечер, когда жаркое светило скрывается за высотками.

Лина открыла глаза. Солнца больше не было. Небо, пустынное синее небо насмешливо смотрело на неё.

«Так правильно?» – словно спрашивало оно.

Человека-птицы тоже не было. Лишь пронзительно и коротко вскрикнула где-то невидимая чайка.

– Как же так? – девушка протянула к небу руки, желая взмыть вверх, но ничего не вышло, лишь свист ветра в ушах становился всё громче, и звук этот впитывался в кожу, по нитям-нервам пропитывая тело и выворачивая душу наизнанку.

Жуткое предчувствие заставило Лину вздрогнуть и обернуться вниз, но мостовой она уже не увидела.

Бум!..

Боли она тоже не ощутила, лишь сознание распалось на части. Остатки его тревожили голоса, визг сирен, какой-то противный писк, хотя и их постепенно поглощала тьма.

Последняя мысль билась уже в полной тишине, в окружении плотной, осязаемой темноты:

«Неужели это всё – вся эта жизнь, другой мир, магия, любовь – померещились мне, пока я падала с крыши»…

***

Ри-Кройзис был озадачен. И это – мягко говоря. Его внук, юный сумасбродный Филин, выглядел вполне здоровым и даже ухоженным, но в себя не приходил, и, что хуже всего, Дар Огня в нём совсем не ощущался. Не было его и в девчонке, хотя собственный её Дар, воздушный, жемчужно-серой дымкой обволакивал её руки, постепенно восстанавливая потраченную на переход силу. От Дара Молнии, хозяйкой которого была иноявянка, тоже не было и следа. Ни в ней, ни в звере, ни в Филине. Девица продолжала рваться к дереву, а когда Вранский надежно её зафиксировал, стала царапать себе лицо. Ничего членораздельного, кроме: «я виновата», – добиться от неё не удавалось. Так что пришлось успокоить истерику заклинанием. Чуть больше толку было с длиннохвостого хомяка. Судя по показанной им пантомиме, разум зверь сохранил. Но вот чей это разум, хомяк затруднялся ответить. – Может, – Леон задумчиво почесал бородку, – стоит провести ритуал переселения душ прямо сейчас? Тушкано-хомяк заскакал мячиком, отрицательно размахивая лапами перед мордой и отчаянно попискивая. – Не стоит, – в унисон поддержали его Вранские. Пожалуй, они правы. Тут совсем не ясно, кто именно вселился в тело внука. – Думаю, мальчику пока нужен покой, – заявила Ники. – А нам – кое в чём разобраться. Давай-ка устроим тут временный лагерь. Влад, согласно кивнув, окунул руки в межпространство, извлекая оттуда тент и небольшой сверток. Тот по мановению руки раздулся, приняв вид удобного диванчика. Ри-Кройзис помог скитальцу перенести на диван внука. Девчонку пристроили на тонком упругом коврике подальше от злосчастного дерева, в надежде, что когда она отойдет от заклинания, то сможет рассказать, что же с ними случилось за эту неделю. Пока же пришлось общаться… с хомячком, но это общение порождало больше вопросов и сомнений. Например, когда Леон задал вопрос в воздух «Что там можно было делать целую неделю?», тварь прикинулась удивленным мячиком, подскакивая и разводя лапки в стороны. Понять, что его так удивляет не удалось. Куда делась душа иноявянки и Дар Филина, хомяк тоже пояснить не смог, и кажется, вообще не знал. Первый однозначный ответ он дал на вопрос Влада: «выяснили ли горе-мирники ид мира, в котором они добыли тело?», и ответ этот был, увы, отрицательный. – Что ж, – вздохнула Ники. – Ты запомнил место, где вас выбросило? Мне нужно знать его очень точно. Мячико-хомяк кивнул. За время, пока спасатели добирались на островок из Академии, девчонка оттащила Филина едва ли шагов на тридцать, и точка прибытия обнаруживалась легко по жирно примятому мху. Ну и зверёк утверждал, что место именно то. К сожалению, трансверзо снова ничего не дал. Из точки прибытия уйти не получалось, а стоило отступить чуть в сторонку – и заклинание бросало скитальцев по дебрям множественной вселенной, сколько они не пытались пройти по свежим следам «горе-мирников». – Чего и следовало ожидать, – заключил Вранский, когда они с женой, измученные очередным попаданием в среду, несовместимую с жизнью, присели на бревно у дивана с почивающим Филином. – Он не желает нас впускать. – Кто? – удивился ректор. – Мир. Окно соскальзывает с пути. Здесь это куда яснее чувствуется, чем над воронкой, след совсем свежий. – Всё-таки мир-раковина? – удивленно уточнила Ники. – Угу. Скорее всего. Но меня удивляет только, что смогли пройти они. – Вранский прищурившись вгляделся поочередно в девчонку, Филина и хомячка. – У кого-то из них почему-то есть ключ. Расспросить бы толком хоть кого-то! Ректору тоже не терпелось хоть с кем-то из пришельцев поговорить, но увы Филин валялся без чувств, девчонка – хоть заклинание оглушения должно было спасть – признаков разума так и не подавала. Стеклянно пялилась в небо и не реагировала на раздражители. Но хоть несчастное дерево больше не била. Хомяк отвечал по мере сил, но, видимо, фантазии спасателей не доставало, чтобы задавать правильные вопросы, и зверёк в основном мотал хвостом, пожимал плечами, хватался за голову и скакал эмоциональным мячиком. Очень не хватало вертихвостки Дайры, пропадавшей где-то вместе с дочерью уже вторые сутки. «Неужели за тридцать лет службы я не достойна хоть недели отдыха?» – пропела она своим искушающим голоском, и ректор не смог отказать её зеленым глазам, выписав хитрой бестии отпуск. А ведь, как чувствовал, что плутовка может ему пригодиться. Только не ожидал, что в качестве переводчика с тушкано-хомячьего, скорей уж волновался за порядок в Академии: студенты – народ ушлый, очень скоро раскусят, что облако в клетке Стража поддельное. Но что говорить, ищи теперь ветра в поле. Верней, тумана. Впрочем, кое-что и так было понятно. Первое и неоспоримое – душа иноявянки покинула тело Глинни Лейз. И, похоже, потеря души, соседствовавшей с ней в одной голове, нанесла серьезную психическую травму девчонке. Только это и удерживало ри-Кройзиса от вторжения в её разум, не хватало ему ещё потеряться в голове безумицы. Входить в разум зверька тоже чревато. Одно дело считывать доклад личного помощника, связь с которым выстроена не за один год, и совсем другое – сливаться с сознанием то ли внука в хомячьем теле, то ли просто хомяка после свежего разделения сознаний. То, что зверёк в принципе подавал признаки разумности, – уже было чудом. Вон как девчонку развезло. Правда, ри-Туманис, пожалуй, рискнул бы. Янчик вообще мог слиться сознанием с любым животным безболезненно для обоих, за что и получил в студенчестве прозвище Крис-Крыс. Возможно, придется посылать за ним, но не хотелось бы. За последние двадцать лет пути старых приятелей несколько разошлись. Даже заказы на пополнение своей коллекции «законопослушный» ректор Академии передавал через общего знакомого монаха-бхаката, причём с просьбой хранить инкогнито заказчика. Тимон посмеивался, но хранить секреты старый проходимец, действительно, умеет. Нет, в самом крайнем случае, конечно, придется, но ректор всё ещё надеялся разговорить девчонку, или застать по возвращении Дайру. – Что будем делать? – поинтересовался Вранский, когда допрос хомячка зашел в тупик. – Предлагаю перебраться к тебе домой. На том и порешили.

***

Вскоре компания собралась в уютном кабинете, Филин снова возлегал на диване, но уже обычном, с мягким матрасом и резной спинкой, на которой умостился хомяк, в соседнем кресле полулежала недоживая девица Лейз, маги расселись у стола.

Немного помолчали, собираясь с мыслями.

Ректора, в частности, особенно тревожила одна: откуда? Как? Как человек без сознания, человек, пытавшийся изобразить хомячка, смог определить, что вторая душа покинула тело девицы Лейз?

– Как думаете, – Леон Ри-Кройзис чуть замялся, подбирая слово – говорить «мой внук» было сложно, а «это тело» слишком резало слух. – Откуда Он – догадался, что иноявянка покинула нашу маленькую мурхе?

Ники хмыкнула, но как-то печально:

– Если я не ошибаюсь, её отсутствие он ощущает, приблизительно… – она неопределенно шевельнула пальцами, – как потерю сердца. Весьма болезненное чувство. Не долго и сознания лишиться, а то и помереть.

– Нет. Умирать не нужно. Но что ты хочешь сказать? Если не ошибаешься? В чём?

– Думаю, они, в самом деле, половинки одного отражения.

– Кто? Эта иноявянка, Лина? С Филином? – ректор поймал себя на том, что впервые произнес вслух прозвище, которым иногда называл внука про себя.

– Вероятно, – уклончиво ответила Скиталица.

– Тьфу ты, – поперхнулся мужчина догадкой, – только не говори, что это может быть девчонка и… хомяк?!

Хомяк закатил глаза и покачнулся, чуть не свалившись со спинки дивана на грудь почивающего на нём тела.

– Вряд ли. Но, – волшебница прикусила ноготь, – чисто теоретически, это возможно. По крайней мере, по одной из версий сотворения миров – души есть у всех живых существ…

– А по второй – ещё и у камней, – добавил Вранский не без сарказма.

– Угу. И юмор у Творца в гневе был специфический…

– Короче, легендарная любовь зла… – констатировал муж Ники, смеясь глазами, но тут же посерьёзнел под прищуренным взглядом жены, напоминавшим о его собственных недостатках.

– Почему легендарная? – нервно уточнил ректор.

– О, есть такое предание, – Влад криво ухмыльнулся. – Легендарная любовь даёт крылья, наделяя влюбленных божественной силой! Сказки, конечно, до бога нам ещё расти и расти, но кое-кто из нашей братии посвящал всю жизнь таким поискам. Кому же не хочется стать богом? Вот только Творец очень постарался, рассеивая половинки отражений, и находят Легендарную любовь единицы из мириад.

– А кое-кто её съедает, – добавила Ники, разглядывая сцепленные в замок пальцы. Видимо, чтобы не сжечь взглядом Влада.

– Угу. Ещё одна сказка-быль, значит.

– Да нет, всё та же. Просто о силе, которую дает слияние половинок, лишний раз говорить не стоит. Оно порождает соблазны.

– Это точно. Знаю, как минимум одного прохвоста, который в погоне за силой перерыл бы все миры, – Ри-Кройзис брезгливо поморщился при воспоминании о своём завистливом сопернике Волкано. – Хотя нет, этот вряд ли рискнул бы идти по такому непростому пути. Он скорее конкурента угробит, если сможет.

– Ну да. Путь ищущего половинку – тернист.

– Погодите! – Леон снова посмотрел на скитальцев. – Говоришь, единицы из мириад?

– Ну да…

– А раньше вам доводилось встречать обретшихся половинок?

– Без учёта тех, что мы видели в зеркале?

– Угу.

– Хм. Нет. Но если верить иносказаниям из ваших преданий, – уточнила Ники, – то мы нашли мир, в котором половинки уже встречались.

– Ты всё-таки считаешь, что это наш Безымянный?

– Почти уверена, что да.

– Но почему же тогда Божественная Семерка, а не Восьмёрка?

– А знаешь, ваш символ святой Семерицы – весьма похож на недописанную восьмерку, – Ники нервно усмехнулась. – Так что, кто знает? Может она была одушевлённым камнем? Или чайкой? Или он её съел…

– Мда. Интересный вариант.

– Ну, насчёт съел, я пошутила. Убив её, он утратил бы свою великую мощь. А вот в клетке держать мог. Судя по записям, Безымянный был далёк от образца человеколюбия, и всё добро, что он сделал, похоже, было скорее вопреки его воле, а не согласно её. Очень уж противоречивая личность – этот ваш глава пантеона. Вон, даже имени не заслужил.

– И ведь даже не поспоришь. Но знаешь, о чём я подумал? – ректор откинулся в кресле и посмотрел на потолок. – Вы – половинки. В этом мире – всего каких-то тысячу лет тому уже встречались половинки. И вот – опять? А попробуйте-ка вычислить вероятность того, что в этом же мире, рядом с вами может встретиться ещё одна пара, ещё одна такая единица?

– Шанс стремится к нулю.

– И ты всё равно считаешь, что мы имеем дело с истинными?

– Считаю. Я долго сомневалась, но сейчас практически уверена.

– Но почему? Почему это не связь судеб, как мы и подозревали сначала?

– Потому что их связь – исключительно сильна. Ты не видел, Лео, а вот мы с Владом наблюдали, как вырубало зверька, когда мы его под абсу прятали. Казалось подержи его там подольше – и получили бы свежий трупик. Можно, конечно, объяснять это тем, что мы отрезали от него его ещё и Дар, но… девушка тоже бледнела, что снег на травке, зелёненький такой снег. И вот сейчас – состояние парня. Я слышу отголоски его боли. Это очень знакомая боль, Лёнь. Так что… – Ники задумалась на минутку, и продолжила, подбирая слова:

– Помнишь этот их приворот? Зов чайки… Он состоял из трёх частей.

– М-м, разве?

– Да-да. Первая – меняла душу заклинателя под стать половинке. Эту часть кто-то шибко изобретательный уворовал из вашего обряда связи судеб. Только при обряде обе душеньки меняются, и, если они близки друг другу изначально, – начинают резонировать. И даже становятся сильнее.

– Как настоящие половинки, – Вранский усмехнулся.

– Почти. Но да, обряд интересный. Особенно, если вспомнить, Влад, что их Семёрка, ну, кроме Безымянного, были первыми, кто связывал судьбы по этому обряду.

– Ого. Его изобрели местные «боги»?

– Да, – подтвердил ректор, чуть поморщившись на прозвучавшее в словах скитальца пренебрежение. Все же Первые маги сделали для его мира очень многое. – Прямо об этом в хрониках не сказано, но тот же обряд на это намекает: – «сплетите судьбы подобно первостихиям». Но то, что смыслом связи судеб первых магов было их усиление, – мысль свежая.

– Молодцы ребята, – неожиданно заявил Влад. – Ответственно подошли к делу спасения мира. С фантазией.

– Посмотрим ещё на твою фантазию, – буркнула Ники, и ректор, почуяв, что разговор сейчас уплывет совсем в сторону, поспешил вернуть его в старое русло:

– Это всё очень интересно, друзья мои, но мы уходим от темы. О том, что у моего внука и девчонки – по крайней мере одной из них – связь судеб, мы догадались давно. Однако ты отчего-то решила – что они истинные половинки отражения. Что там ещё с приворотом не так-то?

– Да. Смотри дальше. Первая часть меняет душу заклинателя... А вот вторая – та самая таухари – она как бы обостряет слух мм… жертвы приворота, скажем так. Жертва начинает слышать свою половинку и стремится к ней. Это если она в пределах досягаемости, конечно.

– Ну да, – хмыкнул Влад, – но обычно она по другим мирам кукует, так что «услышит» жертва исключительно свеженастроенную на себя душу.

– Да-да. Всё неплохо продуманно.

– Кроме того, разве что, что заклинатель рискует расшибиться насмерть прежде, чем жертва услышит и явится, – Вранский покачал головой.

– О, это мелочи для влюбленных глупышек, – усмехнулась Ники, продолжая: – Таким образом, Филли должен был услышать Глиннтиан. – Тут Ники закашлялась и налила себе чаю, промочить горло. В воздухе повисла тишина, и первым её нарушил ри-Кройзис, задумчиво протянув:

– Но…

– Угу, – не отрываясь от чашки, подняла указательный палец Ники. – Но тут, в силу стечения странных обстоятельств – и как не помянуть Безымянного? – из-за своего неудачного опыта мальчик расширяет – пределы… – волшебница развела руками. – Его буквально вышвыривает из вашего мира, и тут что называется – «Вселенная перед тобой, выбирай сам!». Понимаешь?

Леон ри-Кройзис откинулся на кресле и, сплетя пальцы рук, прижал их к губам в жесте немой задумчивости.

Хомяк, склонил голову набок, прищурившись и внимательно слушая.

– До сих пор мы не могли толком объяснить, отчего его выбросило именно в тот мир и на ту крышу, сочтя это трагической случайностью. Но куда выше тот невероятный шанс – что случайностью это не было.

– Хм… – Ворон задумчиво потёр подбородок. – Кстати да. Без такого якоря, мальчишку, скорей всего, развеяло бы по всяким голодным мирам, а не направило бы в целом виде в одну случайную точку.

– А так его утянуло в мир половинки, на песнь её души.

– Допускаю, что ты таки права. Но какого лохматого шивра они в итоге оказались здесь? Да ещё и в разных не особо подходящих сосудах?

– Видимо, из-за смерти в том мире.

– Смерти? – Леон ри-Кройзис недоверчиво покосился на вполне целое и даже дышащее тело на диване.

– Точней, того, что вышибло души из тел, – падения с очень большой высоты. Тут и сработала третья часть приворота – зов половинки. Глинни, настроившись на душу Филлипа начала петь, усилив звучание души в разы.

– Контрольный в голову? – хмыкнул Вранский.

– Точно. И думаю, именно на эту песню Филиппа, утратившего связь с телом из-за падения, и затянуло обратно в ваш мир. При этом он прихватил душу половинки, притащив её с собой.

Все посмотрели на девчонку, та лишь моргнула, но непонятно было, реакция ли это на слова или бессознательный рефлекс.

Ректор поморщился, и перевёл взгляд на спинку дивана с телом внука и спохватился:

– А с какой радости Филин оказался в хомячке, или что оно такое?

Зверь надулся меховым шариком, глядя исподлобья.

– Сложно сказать. Скорей всего именно потому, что Филли одновременно с ним попал в устройство, которое его перемололо. А в теле девчонки третьей душе места не уже нашлось. Души же самих девчонок в следствие ритуала оказались довольно близки друг другу, и вполне может быть, только поэтому и смогли примириться в одном теле.

– У-у… Безымянный ногу сломит! – ректор наморщил лоб, пытаясь переварить услышанное. – Погоди! А к чему ты мне про хомячка и девчонку говорила? Мол они половинки, а не Фил с иноявянкой. Зачем вы мне голову морочили злой любовью и душами, которые даже у камней бывают?

– Боюсь, это была шутка.

– Боишься?

– Угу. Иначе нам было бы проще.

– Проще что?

– Вылечить Филли.

Ри-Кройзис тихо заворчал, пытаясь увязать все части этой мешанины душ в понятную картину, но только замотал головой:

– Не понимаю!

– Если бы девочка из другого мира была половинкой хомяка…

– Думаю твой внук давно пришел бы в себя, – продолжыла Ники мысль мужа. – Но увы, он в беспамятстве, и все равно разрываем болью.

– Потому что душа девчонки потерялась?

– Да. И даже Хранителя Филли здесь нет. Боюсь, вылечить его будет непросто. Он сейчас переживает ужасающую утрату, по ощущениям это сродни… вырыванию сердца. Без стазиса. Постепенному и непрерывному.

Ри-Кройзис вздрогнул, в груди протянуло, словно сквозняком, ноющей призрачной болью – то ли отголоском боли внука, то ли болью, эоны лет тому испытанной каждой душой при разделении. А затем он посмотрел на тушкано-хомяка.

Зверь беспокоился, но без признаков какой-либо боли. До сих пор он внимательно прислушивался к разговору с весьма задумчивым, даже несколько человеческим выражением морды, но сейчас он изменился. Сев столбиком, он поводил ушами и носом, ловя неслышные людям шорохи и запахи, подёргивал лапками и нервно прял усами. По полосатой спинке катились волны дыбящейся шерсти.

Похоже, зверёк услышал возню крысявок. Верные помощники были очень любознательными созданиями и постепенно подтягивались к кабинету, борясь за самые удобные места.

– И как тут не поседеешь? – странная боль постепенно отпустила ректора, и он и напоказ закатил глаза, растягивая губы в скептично перевернутой улыбке. – О, Безымянный, вот за что мне всё это? – риторический вопрос остался без ответа. – Может быть, ты и права. Но если они – встретившиеся половинки, то какого фикса Она – потерялась?

– Ох, Лео. Это же драматическая часть всех легенд о встрече половинок. Не обращал внимания, что всегда в них влюбленные в лучшем случае разбегаются, а в худшем – и самом частом – гибнут? Как правило, друг у друга на глазах.

– Кстати, – добавил Влад, – может как раз из-за этого девчонка и упала с крыши, когда они встретились. Эмоции от первой встречи настолько сильны, что человек может потерять голову… – он бросил взгляд на жену, и та словно смутившись перебила:

– Да, можно не на шутку испугаться, броситься бежать прочь сломя голову…

– Это тоже отголоски специфики юмора Творца в гневе?

– Кто знает. И заметь, это даже в одном мире, если такое вдруг случится. Случаи межмировых встреч ещё большая редкость. Но представь, как разрывает их, когда они из разных миров. Мир притягивает своё со страшной силой.

– А вы с Владом?

– Мы не совсем из разных миров, – подал голос Ворон, несмотря на мрачный взгляд своей половинки. – Для Ники мой мир частично родной, но нам и ненависти с непониманием досталось по самое не балуй. Хорошо ещё, что Ники не погибла с моей помощью. Верней, с моего попустительства…

– Нашёл чем хвастаться, – дернула щекой волшебница, но признала: – Да, это тоже похоже на ту самую специфику. Словно право обладать такой силой нужно заслужить, выбороть и выстрадать… – она на пару мгновений спрятала лицо в ладонях.

– Уж что-что, а выстрадать своё право эта парочка, как мне кажется, успела.

– Всего-то три годика, – хмыкнул Ворон.

– Эоны-ы ле-ет, – вдруг пробормотал Филин, повторив слова ректора, но так и не придя в сознание. Все встрепенулись и бросились к дивану, но парень не издал больше ни звука.

– У мальчика горячка, – констатировала Ники, коснувшись его лба. Впрочем, это было видно и по прилившей к щекам крови. Волшебница занялась лечением, а Ворон продолжил прерванный разговор, отвлекая ректора от волнений.

– Так что, если ребята не надели абсу перед прыжком – а очень похоже, что из того мира бежали они впопыхах, и я очень сомневаюсь, что они соблюли все правила, – то свою душу мир мог утащить. И если там не уцелело её тело, а это вряд ли, то…

Хомяк-мутант подпрыгнул, как ужаленный, и закивал головой, потом состроил умильно просительную рожицу, вызывая на разговор.

– Защиту не активировали? – уточнил Ворон у зверька, тот закивал, замотал головой, и в итоге просто развёл лапами в стороны.

– Формулировка вопроса хромает, – подметил ректор, и хомяк благодарно кивнул, – Не активировали, да?

Зверек снова, со вздохом облегчения, кивнул, но опять просительно обвёл всех взглядом.

– Тело девушки?

Зверь кивнул.

– Вы нашли её тело? – спросил ри-Кройзис, подавляя удивление. Девица вполне убедила его, что шансов на это нет.

Как ни странно, на этот прямой, как пучок света, вопрос зверёк замялся и, кажется, выругался на своем, хомячьем.

А в голове у ректора прозвучал тихий и немного манерный шепот: «Он хочет сказать, мессир, тела девушки они не видели, но оно существует с очень высокой вероятностью. И ещё, он очень сочувствует Дайру».

– Шера? – ректор дернул бровью, вызывая недоумение у друзей, и тут же перешёл на мысленную речь: – «Почему?! С Дайрой что-то случилось?!» – мужчина вдруг вспомнил, что от вредной лисицы давно не было вестей.

Его мысли оказались настолько эмоциональными, что невидимая помощница хихикнула:

«Мессир, это на вас не похоже, – но тут же, словно и не было неуместной вспышки веселья, пояснила: – Сочувствует, потому что Дайр – тогда ещё Дайр – тоже пытался разговаривать с ними без слов. И все эти хромающие формулировки они уже проходили, мессир».

Ректор хмыкнул и снова посмотрел на зверька. Тот, кстати, выражал крайнюю степень возбуждения, и едва удерживался от порыва куда-то бежать, так что ректору пришлось уточнить: «Он нас слышит?»

«Ощущает неразборчивый шепот, мессир, и пытается дозваться до его источника. Хотя это странно. Я уверена, что наш разговор совершенно тайный. Мои подопечные, не чувствуют ровным счётом ничего, мессир».

«Постой, ты ведь убеждала меня, что не слышишь, что говорит этот мутант».

«Да, мессир. Не слышала раньше, и даже считала его неразумной тварью. Но я ошиблась, мессир», – легко признала Шера, вызывая этим ещё большее возмущение хозяина.

«Несомненно!» – сам он считал это не просто ошибкой, но исключительной наглостью – назвать его внука неразумной тварью.

«Дело в том, мессир, что он изменился. Чуждая душа покинула его тело, и не заглушает больше его самого. Теперь, мессир, я могу слышать именно зверя».

«И что он из себя представляет?»

«Нечто… интересное, мессир. Вы позволите с ним поговорить?»

В мысленном шепоте Шеры ректор уловил что-то большее, чем простое любопытство, он не видел её сейчас, но мог уверено сказать, что её кофейная шерсть на загривке вздыбилась. Ри-Кройзис едва удержался от ответной шпильки в отместку за смешок насчет Дайры, но Шера впервые на его памяти говорила о другом звере с таким интересом.

«Да, можешь поговорить» – ответил он помощнице. Хомяк вздрогнул и развернулся всем телом к лазу, из которого на него смотрела Шера. По всей видимости –сам ректор Королеву крысявок не видел из-за дивана.

Королева крысявок. Единственная дочь старых друзей…