Служебное задание: Обмануть Дьявола

Глава 11

Казалось, в тот момент я умерла. Отключилась от сети. Показала синий экран. Разбилась вдребезги.

Открыла рот, но из него не вылетело ни звука.

Беззвучный крик. Не знала, что такой существует.

Мир исчез. На белом фоне словно на проекторе прокручивались сцены из моей жизни.

Рыдающая в подушку мама, когда сильно заболел брат, денег на лечение не было, а врач из поликлиники сказала: «Ну, выпаивайте компотом и молитесь. Что я могу сделать? В больницу вы не хотите, а лекарств мы не выдаём». Да и какая больница? Меня, такую же мелкую, оставить одной в квартире было невозможно, пристроить на время — некуда. И жить было бы не на что, если бы мамуля не ходила на работу, где больничные не то, чтобы не поощрялись, за них увольняли.

Гордость мамы после первого родительского собрания в школе, где классный руководитель на все лады меня расхваливал. И её печаль позднее, когда она поняла, что оценки оценками, а выучить она меня не сможет. Не с её доходами.

Полное надежды лицо после разговора с педагогом о возможности дать мне будущее, обучив за счёт какой–нибудь компании. И странное, растерянное — после собеседования, когда я прошла конкурс в одной из них.

Радостные глаза мамы, когда мы прилетели на остров и нам выделили не квартиру в таунхаусе, а свой собственный небольшой уютный и полностью обставленный дом на обрыве, с которого отрывался прекрасный вид на океан. С собственным небольшим и уже готовым садом, с цветущими под окнами клумбами. А ведь остальные получили куда меньше. На порядок меньше!

А ларчик просто открывался.

Тогда… почему?

За что он так со мной?

И почему?

А мама? Брат? Брат тоже от Авдеева?

От вопросов едва ли не лопалась голова.

— Серьёзно? — голос Воеводина вывел меня из панического состояния и я взяла себя в руки, прислушалась к разговору. Не время истерить. — Как узнал? Есть доказательства?

— Взяли образец ДНК с посуды в нашем кафетерии и проверили. Она мне с самого начала чем–то его напомнила, я проверил.

— Я виделся с Авдеевым несколько раз и Анна нисколько на него не похожа. Это твоя интуиция, — сказал Владислав Васильевич.

— Нет, у них есть что–то общее, не уловимое глазом. Это не жесты или мимика, которые она могла перенять у него как у руководителя. Подчинённые часто неосознанно или осознанно копируют руководство. А именно что–то во внешности. В улыбке, может. Я потому и не стал говорить. Мало ли, показалось.

— Не суть важно. Тест подтвердил — это главное. Я так понимаю, Авдеев знает про дочь. А она про него? — задал вопрос Воеводин.

— Почти уверен, что нет. Она его боится и страшно не любит. Мечтает отработать контракт и сбежать куда–нибудь подальше. Но, сам понимаешь, это только моё ощущение.

— Обычно они тебя не обманывают, — заметил Три–Вэ.

— Она ведёт себя не так, как обычно ведут себя дети в подобных обстоятельствах., да и вообще. Эмоционально не фонит. На родителей обижаются куда больше и сильнее. Здесь этого нет. Кстати, в архиве АВД на неё ничего нет. Ни её договора на обучение, ни на работу, ни любой, самой завалящей копии, ни формы документа у юристов. Мы всё проверили. Только приказы о приёме на работу, отпусках и командировках.

Несмотря на тему разговора, удивилась тому, как замечательно работают у Воеводина сотрудники. Сколько, интересно, они внедрили в «АВД Индастри» своих людей? При маниакальной подозрительности Авдеева (не могу, не хочу и не буду называть его по–другому!) — это настоящий подвиг!

Я раньше немного смеялась над привычкой Ильи Андреевича сохранять максимальную таинственность и секретность даже над самыми открытыми проектами. Сочувствовала себе и коллегам, которые могли запрашивать информацию только официально, через специальную программу, не имея возможности просто позвонить и спросить или вообще обернуться к коллеге, сидящему по соседству, и который располагал нужными сведениями.

А вот, оказывается, не всё так просто. И подобная скрытность очень даже оправдана.

Только у Воеводина везде свои люди. И внедрены они давным давно. Задолго до начала предположительного сотрудничества. Значит, держит всё под контролем и планирует заблаговременно. Для бизнесмена его уровня это весьма похвально. Да и, судя по всему, по–другому подобных высот и не достичь. Информация правит миром.

— Авдеев давно на рынке и умеет грамотно использовать информацию. Подозревал, что кто–то может заподозрить Анну и своевременно спрятал все компрометирующие данные. Вот жук. Даже дочь использует в своих целях, да ещё вслепую, — Владислав Васильевич хмыкнул, но в голосе его слышались и уважение, и даже восторг.

Я закатила глаза. С их одинаковым подходом в работе они точно споются. Надо только немного подтолкнуть Воеводина.

— Меня куда больше восхитил его финт с островом. Нет, ну это же надо было организовать своё государство! — не скрывал восхищения Леонид. — Я даже не знал, что так можно сделать в наше время. И теперь ясно, куда они выводили средства. У них ведь немало отличных шахт, а показатели годовые просто смешные. Мы бы выкачали из них куда больше денег. Точнее, они и выкачали, но потратили на подкуп, ещё что–то для острова. Армию? Даже интересно, во сколько Авдееву обошлось признание суверенитета его собственной маленькой страны?

— Можно дать задание экономистам, но лучше не светить информацию. Нам она досталась с подачи Ильи, возможно, ему и нужна пиар–акция, но не за наш счёт. Или он показывает, что доверяет и рассчитывает на наше молчание, — рассуждал Владислав Васильевич.

— Чёрт ногу сломит в его логике. Сунуть дочь под конкурента — такое может прийти в голову только…

— Большинству богатых людей с не развитым чувством отцовства, — закончил Воеводин. — Вспомни ситуацию с той итальянской мамзелью. Папочка сказал, что надо идти замуж ради его политической карьеры, пришла, разделась и согласилась на брак.

— Представляю, как тебя возбудила эта ситуация. — заржал в открытую Леонид.

— Тише ты, разбудишь девушку. Или уже разбудил, — зашикал Владислав Васильевич. И тихо позвал: — Аня, Ань, ты встала?

Задавила желание захрапеть для наглядности и затаилась мышкой. Пусть думает, что качественно меня укатал.

— …подслушивает, — разобрала я голос Леонида.

— А? — произнесла, зевая. Зевнуть было не трудно, я давно хотела это сделать. — Ой, — завершила зевок. Произнесла сонным голосом: — Встаю.

Завозилась в беседке. Одежды рядом не было. Я точно знала, что меня ждут на террасе двое мужчин, потому выйти не могла. Но… по легенде я ведь не знаю, что Владислав Васильевич не один.

Потёрла глаза, ещё раз зевнула. Расчесала пальцами волосы. Поднялась.

Ни звука. Ни малейшего предупреждения, что мы здесь не одни!

Раздвинула руками шторы. Увидела Леонида, заверещала, закрыла. Схватила подушку, прижала к себе, прикрываясь.

— Прости, сейчас принесу тебе одежду, — извинился Воеводин. — Не подумал.

Ага, как же, не подумал он! Проверял, сплю я или не сплю.

Выглянула из–за шторы, обратилась к смеющемуся охраннику.

— Вы ведь ничего такого не видели, да?

— Не–е–ет, что вы?! — протянул тот так, что стало ясно — видел и прекрасно всё разглядел.

— Стыдоба какая.

Спряталась за шторкой. Даже хорошо, что так вышло. Мне теперь есть, из–за чего краснеть и переживать. Если будут задавать вопросы, можно списать всё на смущение. Однако, кажется, романтика закончилась. Жалко. Ещё бы немножко…

— Держи сарафан, — заглянул в беседку мой подозрительный любовник, и добавил тише: — Бельё не нашёл.

Хотела много чего сказать этому гадкому типу, но только молчала и глазами сверкала, надеясь, что он поймёт степень моего недовольства. Натянула сарафан с поджатыми губами. Зыркнула на мужчину ещё раз недовольно. Вышла из беседки, держа спину так, словно проглотила шест.

— Добрый день, — поздоровалась с Леонидом. — Я — Анна. Вы, конечно, и так это знаете, а мы не представлены.

— Леонид, — встал мужчина и, как какой–нибудь придворный в Европах, поцеловал мне руку. — Очень приятно.

— Простите, что смутила вас, э, недавно, — быстро нашлась с вариантом, ничего не объясняющим, но много говорящим присутствующим. — Я не знала, что здесь ещё кто–то есть. Место довольно уединённое.

— Не волнуйтесь, Анна, я немного близорук, — проявил галантность Леонид. — И не смущайтесь тоже. Присаживайтесь. Вы голодны? Мы как раз заказали обед на всех. Простите, что вынужден был отвлечь Владислава, но у нас были срочные вопросы, требующие немедленного обсуждения.

И уставился на меня как удав.

Так я и поверила, что меня в очередной раз не испытывают!

— Ну что вы, я всё понимаю. Отдых отдыхом, но у такого занятого человека, как Владислав Васильевич, слишком много обязанностей перед компанией и тысячами людей, — произнесла максимально благожелательно. — А от обеда не откажусь. Я почти не позавтракала, голодна как волк. Если я вам мешаю, могу перебраться в беседку со своей тарелкой или вообще прогуляться в кафе, только скажите.

Посмотрела на мужчин вопросительно.

С одной стороны, сбежать и всё обдумать не помешало бы. Ещё и допроса бы избежала. Но с другой, вдруг услышу ещё что полезное. Сказка закончится, а работа останется. Мало ли, что мне пригодится. Тем более, я пока не представляла, смогу ли воспользоваться родством с Авдеевым для улучшения условий своего договора или нет. И стоит ли ему вообще сообщать, что я теперь в курсе его немаленькой тайны?

Побеседовать бы с мамой! Да на острове, наверное, всё прослушивается, а оттуда она не выезжает. И наверняка, зная Илью Андреевича, подписала не одну бумагу о неразглашении. Ради меня и брата. Уж он умеет задурить голову, особенно такой простой доверчивой женщине, как моя мамулечка.

— Мы уже всё обсудили, — закрыл вопрос с моим перемещением Воеводин, усаживаясь на своё место. — Лёнь, у нас на сегодня запланированы ещё кое–какие мероприятия развлекательного толка, не хочешь к нам присоединиться?

— Нет, спасибо. Отдыхайте. У меня есть ещё дела. Когда вас ждать?

— Завтра в обед будем на месте. Думаю, вечером можно вылетать, чтобы с утра сразу заняться рабочими делами. Девушкам нужна будет подходящая одежда.

— Сделаем.

Какие заботливые, вы посмотрите!

Мужчины беседовали, а я ела и нагло слушала. Ну а что? Не выгнали, значит, ничего такого секретного не обсуждают. Наобсуждались уже, пока я «спала». И старалась не думать об услышанном ранее, так как выдать себя не хотелось совсем. Я у них и так персона под подозрением номер один. Кто бы мог подумать, что это почётное звание достанется мне, а не Александре?

Каждый раз, когда Леонид смотрел в мою сторону, я краснела как девица на смотринах, но финт ушами с демонстрацией обнажённых телес работал на меня и подозрений это не вызывало. Надеюсь. С его хваленой интуицией уверенности никакой.

Меня в беседу не вовлекали и я в какой–то момент расслабилась, утратила бдительность, чем тут же воспользовался Леонид.

— Анна, как вам на первом боевом задании Ильи Андреевича, нравится?

— Конкретно сейчас — вполне, — честно ответила я. — А в целом — совсем нет. С ужасом думаю, что творится без меня в офисе. Я там и раньше почти жила, а по возвращении, наверное, вообще домой уходить не буду. Надо узнать в медицинской службе, делают ли капельницы с кофе, они мне точно пригодятся, — закончила фирменной шуточкой АВД.

Так, ну, вроде бы, ответила нормально.

— Но ведь Илья Андреевич отправил вас не просто так, — с намёком продолжил Леонид.

— Вы знаете, для меня всё это задание — один большой вопрос. Меня здесь не должно быть, в принципе. Но Илья Андреевич отдаёт приказы без объяснения своих мотивов. И задавать подобные вопросы не позволяет. А вы спрашивайте, я отвечу на то, на что смогу. Мне лично скрывать нечего. Не хочу, чтобы недосказанность помешала нашей работе. Мы всё–таки хотим наладить партнёрские связи, а не… Даже не знаю, что может прийти вам в голову в качестве этого «не», — с улыбкой закончила я и сделала глоток сока.

Леонид довольно сверкнул глазами, откровенно радуясь, что птичка сама шагнула в клетку. Но Владислав Васильевич испортил ему все планы.

— Мы договорились с Анной не портить наш короткий отдых рабочими делами. Так что после обеда полетим отдыхать дальше. А у тебя, кажется, были какие–то дела, — без обиняков выпроваживая гостя, заявил Воеводин.

— Понял, не дурак, — поднимая руки, произнес Леонид. — Простите, Анна, ещё раз, что нарушил ваше уединение и не смог выбрать более подходящее время для расспросов.

— Я понимаю. Это ваша работа. Она всегда в приоритете.

Мужчины странно на меня посмотрели, затем коротко переглянулись и наш гость, наскоро попрощавшись, удалился.

— Извини Лёню, у него пунктик на безопасности, а ты, моя сладкая, всё–таки наш конкурент, — мужчина посмотрел на меня так, словно мы участвовали в очень развратной ролевой игре, а не вели беседу за столом.

— Честно признаться, не знаю, что тебе сказать, — искренне ответила. — Если без шуток, то АВД стремится к партнёрству. Но если я скажу тебе это тем же тоном, что и ты мне сейчас, выйдет как–то порнографично.

— А я за порнографию, — ответил мужчина и улыбнулся бесконечно чувственно.

И тело отреагировало незамедлительно. Даже не смотря на стресс, а, возможно, отчасти благодаря и ему, я задрожала от желания. Свела ноги, сжала с огромной силой, но не помогло. Сердце, казалось, рухнуло вниз, забилось, запульсировало. Там, где ему вовсе не место. Неприлично даже и думать… Но нет. И в груди барабанами колотило. Органы на месте, а мозги, определённо нет. Иначе почему я в такой момент хочу секса, а не разобраться во всём этом переплетении судеб и ситуаций?

Начхать.

Когда он смотрит на меня так. Улыбается глазами. Губами. Подаваясь всем телом в мою сторону. Я ни о чём, ни о ком не могу даже думать! И вообще, способность думать улетучивается бесследно, оставляя место лишь чувствам, ощущениям.

И он вновь меня соблазнял одним своим присутствием.

Поил соком, слизывая прозрачные капли с уголка губ. Если они там были. Не важно.

Кормил с вилки, наблюдая, как я ем.

Сам открывал рот и белыми крепкими зубами раскусывал яркие сочные фрукты, которые я ему подавала. Удерживал при этом руку, слизывал сок с моих пальцев.

И если раньше я бы сказала: Извращение! Нельзя такое вытворять за столом!

То сейчас могла лишь растягивать эту необычную и безумно эротичную игру. Наслаждаться каждым её мгновением.

— То, как ты смотришь на меня, стоит миллиона, — выдохнул мужчина и, обхватив за талию, усадил к себе на колени.

Я почувствовала бедром силу его возбуждения и непроизвольно облизнула губы, притягивая его гипнотический взгляд к моему рту.

— Как я смотрю? — спросила из последних сил. Мозг расправился уже давно и не подавал признаков жизни. Даже эти наипростейшие три слова дались с трудом. Я едва не хныкала от обуревающих меня страстей и потребности удовлетворить их все. Здесь и сейчас.

— Так, словно кроме меня никого не существует, — зашептал он, касаясь носом моей шеи, поглаживая её, целуя воздушными, почти невесомыми поцелуями, — словно мы единственные выжившие на планете и можем позволить себе…

— Можем позволить себе что? — выдохнула, откидывая голову назад, чтобы дать ещё больший доступ к своей шее его поцелуям, прикосновениям, ласкам.

— Любить, может, — прошептал он на ухо и тут же прикусил его, уверенно и дерзко, чуть больно, но бесконечно приятно.

Я застонала, изогнулась в его объятиях, прижалась напряжённой грудью к его груди, обтянутой ненавистной рубашкой. Ткань лишь мешала. Я желала ощущать его кожей. Каждую клетку. Каждый миллиметр его шикарного тела. Тела, которое сегодня принадлежало мне целиком и полностью.

— Мне нельзя тебя любить, — даже сейчас, даже в таком состоянии я была откровенна. — Ты ведь никогда не ответишь взаимностью. Но целовать тебя можно. Нужно…

Воеводин улыбнулся чуть печально. И я поцеловала эти губы. Манящие. Горячие. С привкусом тропических фруктов, которыми я его кормила минуту назад.

— Нужно, — подтвердил он, чуть отстраняясь. Позволяя мне сесть по–другому. Обнять его талию ногами. Расстегнуть рубашку, целуя открывающиеся под моими руками участки загорелой кожи. Дёрнуть неподдающуюся женскому напору пуговицу на джинсах. — И не только целовать.

Я всё–таки немного смутилась, когда не без помощи Владислава справилась со вредными джинсами. Уши обожгло огнём, а щёки так и вовсе пылали постоянно. Но улыбнулась. Посмотрела затуманенным взглядом в чёрные от возбуждения глаза мужчины и, не разрывая этого контакта, плавным движением бёдер соединила наши тела.

— А–а–а, — протянула, содрогаясь. — Как же… а-а… хорошо.

Тяжёлые руки опустились на талию. Обхватили крепко. Задали ритм и направление.

И я взорвалась, рассыпалась на миллиард счастливых частиц, превратилась в радугу, яркую, светлую.

И только через несколько мгновений поняла, что по щекам катятся слёзы, а он собирает их поцелуями. Нежными, как прикосновение пёрышка. Ласковыми, как лучи весеннего солнца.

И было что–то в этом моменте бесконечно правильное, уютное. Такое, от чего сердце сжалось на мгновение, чтобы тут же забиться тысячей молоточков.

В голове была сладкая вата, я улыбалась и никак не могла прийти в себя.

До чего же хорош этот мужчина. И секс тоже. С ним.