Сталкер (СИ)

Глава 31

Полина

— Ну как вы тут? — спрашивает мама, присаживаясь на мою кровать.

Я мнусь посередине комнаты и не знаю, куда деть руки. Всё это её спокойствие и доброжелательность — напускное. Я вижу, как она недовольна присутствием Макса в нашем доме. Понятия не имею, что он сделал ей такого плохого...

— Да ты же знаешь, что всё в полном порядке, — беззаботно улыбаюсь. — Репетиции, подготовка к школе... Я как белка в колесе все каникулы.

Наконец придумываю, чем можно заниматься во время этого допроса. Подхожу к шкафу и начинаю разбирать свою одежду. А заодно складываю новые вещички, которые привезла мне мама.

— Танец почти отрепетирован. Марк идёт на поправку. Всё в порядке, — продолжаю я радостно вещать.

— Оо, Полина, не убирай это. Примерь!

— Что? Сейчас?

Поворачиваюсь к ней с белым брючным костюмом в руках.

— Да. Вон тот фиолетовый топ будет прекрасно с ним смотреться. Наденешь этот костюм в ресторан на день рождения, — распоряжается мама, не замечая, к счастью, моего побледневшего лица.

Топ слишком короткий. А брюки будут слишком низко сидеть на бёдрах. В общем, татуировку мама, конечно, увидит. И будет звиздец...

Хочу оставить этот «сюрприз» для неё на своё совершеннолетие. Возможно, в этот день она не линчует меня...

Какого чёрта я сделала тату на таком видном месте?

— Мам, я не хочу сейчас. К тому же Марина Захаровна вот-вот позовёт всех к столу, — быстро убираю плечики с костюмом в шкаф. — Но я вижу, что он шикарный. Спасибо, мам.

Подхожу к ней и, обняв за плечи, звонко чмокаю в щёку. Мама улыбается.

— Взрослая ты у меня уже, ребёнок... — голос становится немного грустным, хотя она с весёлой улыбкой щёлкает по моему носу, а потом гладит по щеке. — И какая-то ты сегодня потерянная... Или нервничаешь... Точно всё в порядке?

— Просто каникулы быстро пролетели, — беспечно пожимаю плечами и отстраняюсь. — Опять начнётся нервотрепка с этими ЕГЭ.

Дело, конечно, не в этом... Мне не с кем поделиться своими переживаниями. Хотя... Наверное, стоит встретиться с Евой. Она поймёт меня как никто другой, ведь её Дамир — такая же непростая личность, как и Максим.

Не хочу его прощать!

И чертовски хочу, чтобы он попросил прощения... И вообще исправил всю эту ситуацию.

И я так устала от собственной амбивалентности, чёрт возьми!

— Идём есть? — вновь натягиваю на лицо улыбку.

— Пойдём, — соглашается мама.

Мы наконец-то покидаем мою комнату и спускаемся вниз. Стол накрыли в гостиной, возле ёлки. Максим с отцом уже здесь. Марина Захаровна носит закуски и посуду из кухни. Я спешу ей помочь.

— Возьми бокалы, Полина, — говорит женщина, а сама хватает тарелки. Потом смотрит мне за спину: — Максик, а ты — вино и сок.

— Да, конечно, — хрипло отвечает Макс за моей спиной.

Его бабушка выходит из кухни, и мы остаемся вдвоём.

Пульс подскакивает. Взяв поднос, я переставляю хрустальные бокалы на него, чтобы не нести их в руках. Чувствую, как Максим подходит ближе. Тянется через моё плечо за графином с соком. Воздух между нами накаляется и буквально обжигает кожу.

— Я хотел уехать отсюда прямо сегодня, — негромко говорит Максим, касаясь подбородком моих волос.

— Так что же не уехал? — шепчу, теряя голос.

— Хотел бы сказать, что из-за отца. Но это не так, принцесса. Не хочу верить, что всё у нас закончилось вот так.

Я молчу. Просто... не знаю, что сказать.

Давить на него не хочется. Требовать правды тоже. Он сам должен мне рассказать. Я ведь ничего от него не скрываю!

— Я остался, чтобы продолжить репетиции, — говорит Максим. — Или ты больше не нуждаешься в моей помощи?

Первый порыв — сказать, что не нуждаюсь. Просто из вредности. Но я всё же нуждаюсь в партнёре, поэтому отвечаю:

— Да, репетиции мне нужны.

Получается довольно резко и холодно.

— Отлично, — сухо роняет Максим и отходит.

Держась за поднос, с минуту стою неподвижно. Когда оборачиваюсь, Максима уже нет.

Мне не хватает его прикосновений. Не хватает его поцелуев. Заставить себя разлюбить невозможно по щелчку пальцев.

Тяжело вздохнув, беру поднос и иду в гостиную. Расставляю фужеры рядом с тарелками. Все стулья уже заняты, и я опускаюсь на последний свободный — тот, что рядом с Максом. Мама снова кривит губы, когда смотрит на нас. Правда, ничего не говорит и сосредотачивает своё внимание на муже.

Они рассказывают о поездке. О деловых банкетах, о продвижении в бизнесе Панфилова-старшего. Оказывается, через месяц он вновь улетит в Европу.

Мама слушает мужа с лёгкой грустью на лице. Меня она оставить не сможет, значит, Владимир Андреевич полетит один. Мама знала о том, какой образ жизни ведёт этот мужчина. Она знала, что придётся месяцами ждать его из поездок, ведь отец Макса построил свой бизнес именно за рубежом. Чего уж теперь расстраиваться?

Во время ужина Макс напряжённо молчит и ковыряет вилкой в тарелке. Пару раз он, извинившись, выходит из-за стола, потому что у него звонит телефон. Владимир Андреевич провожает сына озабоченным взглядом, что, естественно, не ускользает от мамы. И когда Марина Захаровна откланивается и уходит в свою комнату, потому что устала и хочет полежать, мама спрашивает у своего мужа:

— Он опять что-то натворил, да?

Это она про Макса, конечно.

— Ничего он не натворил, — расслабленно улыбается отчим, сжимая в руке мамины пальчики и поднося её кисть к губам. — Просто у него непростая ситуация дома.

— Да, ты говорил, — кивает мама. — Ты выяснил, что там происходит?

Отчим как-то неопределённо машет рукой, что, видимо, означает «неважно, я разберусь». Но маму это не устраивает, и она начинает напирать:

— Вова, ну я же слышала, как ты говорил по телефону о том, что его мать связалась с уголовником. Максим вполне может нажить себе неприятностей. Это коснётся и нас.

У меня чуть челюсть не падает от шока. Какой ещё уголовник?

— Жанна, перестань! — отчим смеряет её предупреждающим взглядом. — Максим изменился. Он уже не тот безалаберный парень, каким был раньше. Он же взрослеет. К тому же сын не отвечает за поступки своей матери.

— Хорошо, если это так, — мама просто не может не оставить последнее слово за собой. — Но все его прошлые поступки говорят о другом. Сколько раз ты забирал его из участка?

Кажется, они сейчас поругаются...

В этот момент Максим возвращается за стол, и вид у него такой, словно он всё слышал. Его взгляд, полный ненависти, направлен на мою мать.

— В чём дело, Максим? Хочешь что-то мне сказать? — она вызывающе выгибает бровь.

— Да, — кивает Макс. — Хочу заметить, что не питаю иллюзий на Ваш счёт. Такие люди, как Вы, редко дают другим второй шанс. Они всегда придерживаются своего первого впечатления.

— Ты прав, — бросает моя мать.

Мне за неё ужасно стыдно...

Макс вскакивает.

— Спасибо за ужин, — хриплым голосом говорит он и уходит, не слушая окриков своего отца.

И направляется Максим не на второй этаж в свою комнату. Прихватив свою куртку, он вылетает из дома.

Похоже, он не вернётся сюда больше...

Отчим с мамой начинают препираться, а я даже слушать их не хочу. Выскакиваю на улицу прямо в том, в чём была: лосинах и футболке. Но трачу слишком много времени, чтобы надеть сапоги, потому что в домашних тапках я далеко не уйду.

Мне нужно извиниться перед Максом за мать. Она часто бывает резка, но это её, конечно, не оправдывает.

Но когда я выбегаю за ворота, то понимаю, что опоздала. Задние фары мустанга уже далеко, в конце улицы. Макс уехал.

Когда я, совершенно продрогшая, наконец возвращаюсь в дом, меня буквально трясёт от холода. Не знаю, сколько я простояла на улице в надежде, что Макс вернётся. За это время стол из гостиной исчез, а грязная посуда уже бултыхается в посудомоечной машине.

Направляюсь к лестнице. Хочется закрыться в комнате, залезть под одеяло и прижать к груди мистера Морфеевича. Этот кролик всегда помогает мне успокоиться.

Дверь кабинета Владимира Андреевича приоткрыта. Останавливаюсь. Отчим сидит за компьютером. Возможно, я должна что-то сказать... Но не знаю, что. Судя по выражению лица отчима, они с мамой серьёзно поругались. Подливать масло в огонь нельзя. И лезть сейчас с расспросами о каком-то уголовнике — тоже. Тихо смываюсь к себе.

Заснуть не удаётся. Ворочаюсь с боку на бок, пока экран телефона не вспыхивает уведомлением. Беру телефон в руки. Вотсап... Сообщение от Евы.

«Привет. Поль, у вас с Максом всё нормально?»

Вот так прямо в лоб, да? С чего бы вдруг? О «нас с Максом» я никому не рассказывала. Хотя Ева знает о том, что он меня преследовал. Встречал после репетиций у студии ещё до того, как поселился здесь.

Я: Почему ты спрашиваешь?

Ева: Мы с Дамиром в клубе. Максим тоже здесь. И он, мягко говоря, не в лучшей форме. Объясняется какими-то междометиями. Всё, что я поняла — что ты «зараза эдакая».

Чудесно, блин!

Я: Мы поругались. И он первый накосячил. Так что пусть теперь не обзывается.

Отправляю. Но тут же жалею об этом. Ева-то тут при чём? А я будто бы злюсь и на неё тоже.

Я: Он там в компании какой-нибудь красотки, да?

Блин! Бьюсь затылком о подушку. Чувствую себя ужасно уязвимой, обнажая свои тайные страхи. Словно голая посреди толпы.

Ева: Нет, мы втроём. Так что произошло?

Я: Мы расстались.

Ева: Ничего себе! А вы встречались?

Я: Вроде того. А теперь всё.

Ева: По чьей инициативе расстались?

Я: По обоюдной.

Ева: Не надейся, что всё так просто закончится. Такие, как Макс, не сдаются. Мы с Дамиром расставались раз сто.

А следом прилетают смеющиеся смайлики.

Выключаю экран, с трудом погасив в себе желание собраться и поехать в клуб. Убираю телефон под подушку. Меня даже ненадолго выключает...

Просыпаюсь от дикой жажды. Потому что снился Макс и его «взрослые» поцелуи... Выбравшись из постели, покидаю комнату. В коридоре темно. Дверь родительской спальни плотно закрыта.

На лестнице слышатся звуки шагов. Спускаюсь вниз и вижу, как мама заходит в кабинет отчима. Похоже, пошла мириться. На цыпочках прохожу мимо кабинета. На кухне выпиваю стакан воды и отправляюсь обратно к себе. Но по пути невольно останавливаюсь и прислушиваюсь к голосам, раздающимся из кабинета.

— Ты обещала мне, Жанна, — устало говорит Владимир Андреевич. — Обещала, что будешь к нему терпимее. Он же мой сын! — произносит с болезненным надрывом.

Мама какое-то время молчит. Слышу, как щёлкает зажигалка. По ногам проходит порыв холодного воздуха. Видимо, отчим открыл окно, чтобы покурить.

— Я разговаривала с Элей, — наконец произносит мама таким же усталым голосом. — Она аккуратно намекнула мне о неоднозначных отношениях наших детей.

Щёки вспыхивают. Спасибо Вам, Эльвира Эдуардовна! Блин...

— Допустим, они друг другу понравились. И что? — подаёт голос отчим.

— А то! — возмущённо восклицает мама. И тут же с отчаянием шепчет: — Прости, Вова, прости... Не хочу на тебе срываться. Просто Поля так похожа на меня в этом возрасте!..

— Но она не ты, — отрезает отчим. — А мой сын — не... Как там его?

— Неважно, как его звали. Важно, что он вскружил мне голову в семнадцать, а потом бросил. Ты же знаешь, что мне пришлось пережить.

— Ты не воспитывала ребёнка одна и не побиралась. Ты в полном порядке, Жанна. Ты со всем справилась и стала прекрасной женщиной с закалённым характером. Немного вредной, правда, — добавляет игривым тоном Владимир Андреевич.

— Ах, вредной?! — мама тоже флиртует с ним.

А потом слышатся звуки поцелуев и приглушённые стоны...

Надо бы уйти. Но я не могу сдвинуться с места, огорошенная услышанным.

У мамы был какой-то другой мужчина до отца? Или я что-то не поняла?

Из ступора меня выводит рваный вздох за спиной. Резко разворачиваюсь. В тёмной гостиной у стены кто-то стоит. Видимо, поняв, что я его заметила, этот кто-то выходит из тени, и на него падает свет уличного фонаря.

Макс.

Давно он здесь? Тоже всё слышал?

Мои губы невольно дрожат.

— Пойдём.

Максим берёт меня за руку и тянет за собой наверх. Не останавливаясь возле моей комнаты, заводит в свою. Берёт на руки, укладывает на свой матрас, ложится рядом. Всё делает так быстро, что я не успеваю даже возразить, находясь в какой-то прострации.

Прижимает меня к себе и гладит по волосам.

Почему он... утешает меня?

Да, именно так это выглядит — как утешение.

Не понимаю...

Позволяю себе немного поплавать в этом дурмане. Его бережные руки, крепкие объятья, нежный поцелуй в висок...

У нас всё нормально. Не было никакой ссоры, и мы не расстались. И моя мама не сказала только что о том, что мой покойный отец на самом деле не был мне родным отцом.

Так... Дурман рассеивается. Я резко сажусь. Максим тоже садится и внимательно смотрит на меня.

Губы вновь начинают дрожать. Пытаюсь выдавить из себя что-то членораздельное и не слишком жалкое.

— Я... Наверное, я что-то не так поняла.

Да? ДА?! Скажи «да», пожалуйста!

Но Максим качает головой, и слова его безжалостны.

— Всё логично, принцесса. Некто, похожий на меня, разбил ей сердце и бросил. И она родила тебя одна. Или ей пришлось обмануть твоего отца... Немудрено, что она меня ненавидит.

Режет без ножа...

Я вскакиваю.

— Всё! — выставляю руки перед собой. — Ничего не хочу слышать!

Максим тоже поднимается на ноги.

— Но я не тот, кем она меня считает. Да какая, к чёрту, разница, кто ей там сердце разбил?! — психует он, пиная матрас. — Есть ты и есть я! Все остальные пусть идут нахер со своим багажом и личным опытом!

Часто моргая, пытаюсь избавиться от слёз в глазах.

— Ты просто эгоист! — тычу в него пальцем. — Дело сейчас не в нас! А в том, что мне лгали всю жизнь!

— Тут ты права, — сразу сдаётся Максим и притягивает меня к себе. — Прости... Не хотел повышать голос.

Вновь укладывает на матрас и шепчет:

— Я знаю, что ты чувствуешь себя очень паршиво, принцесса. Вообще-то, я не наделён эмпатией, но твою боль чувствую. И хочу избавить тебя от неё. Что мне сделать?

Слёзы вновь жгут глаза. Если он будет меня жалеть, я разрыдаюсь в голос. Не знаю, почему... Вроде бы уже взрослая и вполне могу пережить эту информацию. Отец мой давно умер. Да и какая разница, биологический он был или нет? Главное, что он любил меня, а я его.

Но мне всё равно паршиво. В частности оттого, что моя мать оказалась лгуньей. Пытается уберечь меня от ошибок, которые совершила когда-то сама! Я уверена, что так это не работает.

Максим поглаживает меня по щеке. Я лежу на спине, а он на боку. Его внимательный взгляд обжигает мою скулу.

— Просто обними меня, и всё, — шепчу я, сдерживая предательские слёзы.

Обнимает. Вжимается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает.

— Поспи, принцесса.

Закутывает нас одеялом.

Послушно закрываю глаза. Вряд ли я усну. Но и разговаривать не хочется. В объятьях Макса мне просто спокойно.