Сталкер (СИ)

Глава 37

Макс

— Максик! Мой мальчик!

Бабушка сжимает мою руку. Она выглядит значительно лучше, чем в тот день, когда попала сюда. Но всё равно будто бы постарела за эти десять дней, проведённых в больнице. К слову, она лишь столько и выдержала здесь. От ещё десяти дней в отделении реабилитации категорически отказалась. И потребовала забрать её сегодня.

Отец позвонил мне, попросил это сделать, потому что на пару дней уехал из города. А на мой закономерный вопрос «А как же Полина?» ответил, что её дома не будет.

— Как там у вас дела? Ты совсем меня не навещал, — обиженно поджимает губы бабушка.

— Да в школе была запара, — говорю, потупив взгляд. — Нужно было кое-что наверстать.

И я не лгу. Не имея возможности сделать что-то другое, я для разнообразия решил подтянуть свою учёбу. Некоторые учителя пошли навстречу, и я смог исправить пару двоек на четвёрки. Подтянул английский и информатику. Даже взял в рассрочку курс по IT. Оплату растянули на год, и за месяц получается немного. Но всё же и эти деньги нужно как-то заработать.

У меня больше нет ни копейки. Всё изъяли менты, когда в нашей квартире был обыск. На ремонт тачки я занял у Дана. Теперь я снова нищий и с долгами, чёрт возьми.

— Ну что, мы так и будем тут сидеть? — нетерпеливо говорит бабушка.

— Сейчас врач освободится, принесёт твои документы, и поедем, — успокаивающе глажу её по спине.

Фыркнув, она бубнит о поганой бюрократии и о том, что врачи за этими бумажками и пациентов не видят. Потом вглядывается в моё лицо и хмурится.

— Максим, у тебя что-то случилось?

— Нет, всё в порядке. Почему ты так решила? — старательно растягиваю на губах улыбку.

— Ну я же знаю своего внука. Ты можешь не пытаться обмануть меня этим оскалом. Твои глаза никогда не лгут.

— Не преувеличивай, ба... — усмехаюсь через силу. — И нет у меня никакого оскала.

— Снова мама что-то чудит, да? С этим новым хахалем? — бабушка прижимает ладонь к груди.

Нет, так дело не пойдёт.

Старательно стряхиваю с себя собственное горе и чувство опустошённости, чтобы не давить этим всем на свою ни в чём не виноватую бабулю.

— Сейчас придёт врач, и я скажу ему, что ты остаешься ещё на десять дней! — строго грожу ей пальцем. — Ну-ка, быстро перестала нервничать!

— Ох, такие все диктаторы! — всплеснув руками, жалуется она. — Твой отец хотел меня в Швейцарию отправить. Еле отвоевала свободу!

Смеёмся. Обнимаю бабушку и чмокаю в висок. На секунду позволяю себе представить, что всё хорошо. Мы в доме отца, на кухне. Сейчас бабушка накормит меня блинчиками. А потом в кухню войдёт Полина.

Меня скукоживает, как от удара под дых.

Полина... Она сто процентов меня ненавидит.

Бабушка цокает языком.

— Ты мне совсем-совсем не нравишься, Максим, — говорит она, видимо, вновь почувствовав, что я замкнулся.

К счастью, в палату заходит врач, и мы отвлекаемся на него. Он монотонно вещает о лекарствах, которые надо принимать, о ежегодном обследовании...

Наконец забираем вещи и покидаем больницу. Домой мы едем на такси.

— Почему без машины?

— ТО делаю, — отвечаю как можно беззаботнее.

После каждого моего ответа бабушка долго вглядывается в мои глаза. Словно хочет забраться в мозг. А у меня там такой бедлам, что ей туда не надо.

— А танец как? Всё отрепетировали? — она переходит к самому больному.

И как бы я ни старался закрыться от неё, бабушка всё-таки забирается в мою голову. И легко прочитывает всё, что прячется за маской беззаботности.

— Что случилось, Максим? — шепчет она, вновь прижав ладонь к груди.

— Да мы поругались немного. Короче, я подвёл Полину, и она будет танцевать с Марком. Но так даже лучше. Он же профи. Я — нет!

Всё это я выдаю на одном дыхании. Я готовился, да. Ведь Полина наверняка будет танцевать с Марком, как и должна была с самого начала. Бабушка сможет это принять.

— Ну вы даёте... — хмурит она брови. — Что не поделили на этот раз?

Молча отмахиваюсь, не в состоянии проронить ни звука. Боюсь, что если начну что-то говорить, меня прорвёт. И я призна́юсь бабушке, какой я на самом деле мудак и как всё умудрился испортить. То есть систематически портил всё это время. Просто рвануло в итоге внезапно и одномоментно.

Такси наконец прибывает к дому отца. Я выскакиваю и помогаю бабушке выйти, забираю её сумку из багажника. Машина сдаёт назад и уезжает. В этот момент ворота распахиваются, и выезжает кроссовер Жанны. В лобовое я вижу и жену отца за рулём, и её дочь на переднем пассажирском.

Пульс подскакивает к горлу. Желудок сжимается в спазме.

Я хочу этой встречи и не хочу. Мне стыдно смотреть в глаза Полине.

Кроссовер подползает к нам и тормозит. Жанна опускает стекло.

— Марина Захаровна, как Вы?

Она с участием смотрит на бабушку, но явно не собирается выходить.

— Жива, слава Богу, — усмехается бабуля.

— Мы немного опаздываем на репетицию Полины. Вернёмся через пару часов. Константин Михайлович дома, он составит Вам компанию.

Сам Константин Михайлович вроде бы стоит возле ворот. Но сейчас я вижу лишь профиль Полины. Она замерла в кресле. Не смотрит ни на бабушку, ни на меня, и кажется чертовски бледной.

Жанна что-то ещё говорит, потом поднимает стекло и уезжает. Бабушка тянет меня за рукав и растерянно произносит:

— Что-то я ничего не поняла. Меня что, избегают?

Нет, бабуль, избегают меня.

Однако у меня получается вслух весело заявить, что она сейчас поедет обратно в больницу, если не прекратит выдумывать глупости.

— Это же Жанна, ба! — продолжаю через силу. — Она меня терпеть не может, вот и сваливает, чтобы не находиться со мной в одном пространстве.

В глазах бабушки вспыхивает ярость.

— Не говори так, Максим. Ты либо преувеличиваешь, либо я сегодня же съеду отсюда. Никто не имеет права обижать моего внука.

Ну вот... Не такой реакции я хотел.

— Перестань, ба, — обнимаю её, веду к воротам. — Мы с Жанной играем в эту войнушку уже давно. Я привык даже.

— Привык он! — фыркает она. — Я поговорю с Жанной. Её выпады кажутся мне неуместными. Как-то не по возрасту ей даже.

Этими выпадами она защищает свою дочь от такого придурка, как я.

Промолчав, подвожу бабушку к Константину Михайловичу и сдаю в его руки. Что-то леплю о внезапно возникшем срочном деле, из-за которого не могу остаться на обед, и быстро сваливаю, пока ещё могу держать лицо.

Полина... Она даже не взглянула на меня ни разу. Словно я призрак или типа того.

Я это заслуживаю, да... Но мне так больно, что хочется вырвать чёртово сердце из груди. Эта боль слишком выматывает.

Вернувшись домой, сажусь перед компом и запускаю программу слежения. Это всё, что мне осталось: просто следить за ней, не имея возможности появиться в её жизни. Настоящий сталкер.