Сталкер (СИ)

Глава 44

Полина

Отяжелевшие веки не хотят подниматься. Так хорошо и уютно здесь...

Господи, Полина, ты сумасшедшая! В машине... позволила ему... Ну или выпросила.

— Моя хорошая девочка... — нежничает Макс, скользя губами за ушком. — Люблю тебя, моя принцесса!..

Я парю. Ощущение наполненности рядом с Максимом похлеще, чем когда танцую.

Его рука скользит по моим волосам, вторая бережно обнимает за талию. Мы в очень неудобной позе полулежим на заднем сиденье мустанга. Но ничего менять не хочется.

— Не смог я убежать от своих чувств, — едва слышно говорит Максим. — И мне стрёмно оттого, что тяну тебя в полнейшую неизвестность. Уверен, что ты пожалеешь, что связалась со мной. Но...

— Шш... — распахнув глаза, прижимаю палец к его губам. — Я не хочу, чтобы ты решал за меня, о чём я пожалею, о чём — нет.

Прикусывает кончик моего пальца. В глазах — озорные искры.

— Если захочешь от меня сбежать, я тебя свяжу, — хищно оскаливается Макс.

Расплываюсь в улыбке. Пусть связывает. Пусть делает со мной, что хочет. Лишь бы рядом был. Моё сердце больше не выдержит расставания с ним.

Целует в уголок рта, потом покусывает нижнюю губу и с шумом втягивает её в рот. По спине снова ползут мурашки.

В машине жарко от печки. Сморенная усталостью и негой, я вновь закрываю глаза.

— Поехали, Полина, — шепчет в ушко Макс.

— Куда?

— Домой.

Непроизвольно морщусь. Не хочу домой.

— Ко мне домой, — добавляет Максим, и я шокированно смотрю на него.

— Это туда, где твоя мама?

— Да.

— Эмм... Я даже не знаю.

Сажусь, обнимая колени руками.

— Только на эту ночь, малышка, — Макс нежно сжимает моё лицо. — Завтра поедем в дом отца, поговорим с родоками. Заберём твои вещи.

— Скандал будет, — вздыхаю, смирившись с неизбежным.

— Да и чёрт с ними, — отмахивается Макс. — Нам лишь нужно поставить их в известность, что ты будешь жить со мной. Бабушка отдала нам свою квартиру. Нужно только ключ забрать.

— Нам? — совсем теряюсь я.

— Да, — улыбается Максим. — Бабушка за нас.

Обожаю Марину Захаровну! Да и отчим у меня ничего, надо признать. Но мама...

— Всё. Поехали.

Максим смачно чмокает меня в губы и перелезает на водительское. Одевается и обувается там. Я тоже влетаю в одежду. Отправив наши куртки себе за спину, Максим хлопает по сиденью рядом.

— Сядешь со мной?

— Да, сейчас.

Машина трогается с места, а я достаю из куртки телефон. На нём двенадцать пропущенных. Два от Эльвиры Эдуардовны, десять от мамы. И сообщение от неё.

«Ты упустила свой шанс попасть к Зайцевой из-за какого-то парня. Поздравляю».

От текста так и пышет недовольством и сарказмом.

— Что там? — ловит мой взгляд Макс в зеркале заднего вида.

— Ничего.

Прячу телефон обратно в карман. Понятия не имею, чем буду заниматься, исключив из своей жизни танцы. Пребывая в последнее время в инфантильной истерике, я об этом как-то не подумала.

Перебираюсь вперёд. Максим сжимает моё бедро, потом колено. Подаюсь к нему ближе и кладу голову на его плечо. Меня вновь накрывает сонной негой.

Впереди полная неизвестность, а мне как-то пофигу!

— Приехали.

Просыпаюсь от горячего поцелуя в висок. Осматриваюсь. Машина стоит напротив подъезда высотки. Дом, судя по всему, относительно новый. Двор хорошо освещён.

Максим выбирается из машины, быстро обходит её и помогает мне выйти. Меня немного ведёт в сторону. Тело явно истощено нагрузками. Сначала выступление, потом горячее сумасшествие в машине...

Макс застёгивает на мне куртку, натягивает на голову капюшон, пряча от снегопада. Сам быстро влетает в свою утеплённую кожанку, не парясь о том, что крупные хлопья снега падают на его волосы.

Он такой красивый...

Встаю на носочки, прижимаюсь губами к его подбородку. Растаявшая снежинка скользит по его щеке, оставляя мокрую дорожку. Слизываю её языком. Глаза Макса вспыхивают, и он тискает меня, нашёптывая какие-то пошленькие нежности. И мы стоим под густым снегом, не в состоянии друг от друга отлипнуть.

— Не переживай насчёт моей мамы. Она хорошая.

А я странным образом спокойна. Может, позже накроет — не знаю.

Мы в обнимку заходим в подъезд, поднимаемся на лифте. Максим открывает дверь ключом.

— Я уж думала, ты не придёшь...

В прихожей появляется немного сонная женщина в халате. Она ниже меня на полголовы. Такая миниатюрная, что её сложно представить мамой такого богатыря, как Максим.

— Ой... У нас гости? — шокированно смотрит на меня.

— Да, мам. Это Полина. Полина — это моя мама Виктория Максимовна.

— Можно просто Вика, — добавляет она и нерешительно спрашивает: — А Полина у нас — дочка...?

— Да, — кивает Макс. — Дочка Жанны.

— Мм... — поджимает губы. — Завтра ждать проблем, да?

— Никаких проблем, — уверенно отвечает он. — Но если хочешь, мы уйдём.

Макс решительно сжимает мою руку.

— Но... куда?

Встрепенувшись, Виктория Максимовна обходит нас и захлопывает входную дверь.

— Раздевайся, Поля. Проблемы будем завтра решать.

Отмираю. Кажется, не дышала всё это время.

— Спасибо.

Она молча кивает и уходит предположительно на кухню. Я слышу, как хлопает холодильник, шумит вода.

— Есть будете?

— Будем, — отвечает за нас обоих Максим, стаскивая с меня куртку.

— У тебя очень красивая мама, — шёпотом говорю я.

Вообще-то, она — полный антипод моей. У моей матери красота величественная, но какая-то холодная. А у Виктории более женственная и тёплая.

— Это она ещё подпортилась после развода, — Максим опускается к моим ногам и снимает с меня обувь. — Раньше была десять из десяти.

Мне грустно. Имеет ли моя мать отношение к их разводу с Владимиром Андреевичем?

Максим ведёт меня в ванную. Мы моем руки, обмениваясь смущёнными улыбками в зеркале.

Ну ладно, смущаюсь я. А Максим просто раздевает меня глазами.

Ненасытный какой...

— У нас тут всё скромно, Полина, — говорит Виктория Максимовна, поставив передо мной тарелку с макаронами под тёртым сыром.

Пахнет очень вкусно. И я такая голодная сейчас.

— У Полины диета. Может, есть у нас что-то менее калорийное? — Макс хмуро смотрит на мать. — Или мне в магаз сбегать?

— Какой магаз? Половина первого уже.

— Нет у меня никакой диеты, — берусь за вилку и, подцепив макарошки в виде спиралек, отправляю в рот. — Ммм... Очень вкусно!

Съедаю всю тарелку, ставя рекорд по скорости. Максим скармливает мне из рук ломтики помидора. Потом пьём чай.

Виктория Максимовна немногословна. Правда, под конец ужина произносит непререкаемым тоном:

— Постели свежее бельё в своей комнате для Полины. А сам отправляйся в гостиную на диван.

— Ну ма-ам! — закатывает глаза Макс.

— Не мамкай! — грозит ему пальцем. — В стенах этого дома и под моей ответственностью ты эту девочку не тронешь. Не хватало ещё и за это получить от Вовы.

Макс что-то тихо бурчит себе под нос. Читаю по губам.

«Бл*ть, бл*ть, бл*ть! Жизнь — боль…»