Стена между нами

Главa 22. Свадьба

Ветер бьется в закрытые окна задолго до рассвета, раскачивает ветви деревьев, пригибает к земле травы. Я просыпаюсь от едва уловимого шороха капель, стекающих по стеклу, некоторое время лежу, вслушиваясь в разгул непогоды за окном. Дождь в день свадьбы — это хорошо. Он смывает всё, что было прежде, обновляет мир и живущих в нем людей, очищая от всего лишнего. Добрый знак.

Лили застает меня посреди настоящего беспорядка: по кровати, стульям и даже ковру разложена одежда, обувь и украшения, причем не те, что носят в деревнях к югу от Стены, а более сложные, привычные для дворца, к которым я прежде ни разу не прикасалась.

— Госпожа? — на её миловидной мордашке застывает смесь удивления и непонимания. — Что-то случилось? Я могу вам помочь?

— Очень даже можешь. Что из этого больше всего подходит для торжества? Какое одеяние выбрала бы истинная байниан или просто верная дочь севера?

— О! — Лили, кажется, не верит собственным ушам. — Вы не обязаны… — начинает она несмело, но я перебиваю:

— Всё в порядке. Я хочу этого. Хочу показать владыке, что чту их традиции и принимаю, какими бы странными они ни казались мне прежде.

— Тогда вот, — служанка с уверенностью показывает на темно-синее платье, расшитое по краю серебряными узорами. — И вот это вниз, — поднимает тончайшей работы нижнюю белую рубашку с широкими рукавами, — а это сверху накинуть через плечо, — добавляет к отобранным вещам клетчатый шерстяной плащ, больше похожий на свернутый плед. — Украшения добавим, волосы распустим, — она озорно улыбается. — Глаз будет не отвести!

— Не слишком ярко? — я с сомнением рассматриваю подвеску и серьги из чистого серебра с сияющими небесной синью камнями. Ответом мне становится возмущенное фырканье:

— «Слишком» будет явиться на свадьбу в будничном платье. И меня опозорите, слуги неделю шептаться будут, что я ленива и плохо ухаживаю за невестой алти-ардере. И владыку выставите в глазах гостей скрягой.

— Я пока не невеста.

— Пока, — подмигивает мне девушка. — Сейчас принесу горячей воды, госпожа.

К полудню суета охватывает весь дворец, люди и ардере понемногу стекаются в храм, возбужденно перешептываясь в ожидании начала церемонии. Мне же прятаться под своды не хочется: слишком свеж на улице воздух, слишком ярко блестят непросохшие капли на траве, слишком остро пахнет летом и морской влагой. Время еще есть, думаю, я могу позволить себе прогуляться немного по саду.

До меня долетает обрывок чужого разговора:

— Киссаэры всё еще в городе.

— Собирались же вчера уплыть.

— Гонец от побережья приехал — шторм. Ветер закрыл выход из гавани. Владыка позволил им остаться еще на несколько дней.

— Жаль. Хоть бы сюда не явились.

Ловлю себя на мысли, что мне тоже жаль. Хорошо бы, Риан уехал как можно скорее. Хочу оборвать все нити, что нас связывали. Не желаю помнить ни его слов, ни взглядов. От одних воспоминаний меня охватывает злая решимость доказать и себе, и несущим пламя, что я достойна называться спутницей алти-ардере.

Служители просят гостей занять места, церемония вот-вот начнется. Невольно оглядываюсь в поисках Дорнана, мнусь в нерешительности на пороге храма, не зная, ждать ли владыку или проходить вместе со всеми. Что, если он забыл о своем приглашении или передумал? Узнал о тайных встречах с Рианом, о записке, о том, что я общалась с киссаэром за его спиной? К горлу подкатывает ком: мне и так долго везло безо всякой причины, довольно играть с судьбой. Что я буду делать, если отношение ко мне Дорнана изменится не в лучшую сторону?

Щеки вспыхивают, по спине пробегает дрожь, но я упрямо закусываю губы и прижимаюсь лбом к холодному камню колонны, чтобы нащупать ускользающее равновесие. Надеюсь, прозрение наступило не слишком поздно и ничего по-настоящему непоправимого пока не свершилось.

— Так и знал, что ты будешь одна и в стороне, — голос Дорнана вырывает меня из вихря мыслей. — Здравствуй, Лиан.

Стремительно оборачиваюсь. Алти-ардере стоит в шаге от меня, на лице его ни тени гнева или разочарования. Наоборот, взгляд скользит по моему платью, накидке, украшениям — и я вижу, что владыка приятно удивлен.

— Ты сегодня выглядишь совсем по-другому.

— Владыка. — Я кланяюсь, даже не пытаясь скрыть радость и улыбку. — С вашего позволения, сегодня особый день, достойный настоящих изменений.

Он предлагает мне опереться на его руку — и я с гордостью соглашаюсь. Вместе мы проходим между рядами гостей. Перед алти-ардере склоняются, на меня глазеют: кто-то с интересом, кто-то оценивающе. Стараюсь следить за осанкой и не теряться от такого количества внимания, но все равно чувствую себя напуганной.

— Ты хорошо держишься, Огонёк, — шепчет мне Дорнан, улучив минутку. — Ничего не бойся, хорошо?

Лхасси молча расступаются, пропуская нас к самому алтарю. Сехеди, разряженный в белоснежные одежды, склоняет голову в приветствии.

— Владыка, это честь для нас, — Дорнан церемонно кивает в ответ, а Айоней поворачивается ко мне и одаривает неожиданно дружественной улыбкой. — Госпожа Лиан, рад видеть вас в добром здравии.

— Благодарю, что приняли меня, почтенный Айоней, — отвечаю, смущенная теплотой его слов.

Мы отходим в сторону, занимаем свои места. Дорнан бросает на меня косой взгляд, уточняет негромко:

— Мне показалось, или сегодня не стоит опасаться грозы?

— Вы просили меня найти возможность примириться с сехеди. Я услышала ваши слова. И, что самое главное, приняла их сердцем. Больше никаких гроз. По крайней мере, по моей вине.

Дорнан молча поднимает мою руку и оставляет невесомый поцелуй на кончиках пальцев. А потом под сводами храма рассыпается мелодичный звон серебряных колокольчиков — церемония начинается. Свадьбу ардере я вижу впервые, более того, прежде я даже никогда не расспрашивала о том, как это будет происходить, потому смотрю во все глаза.

Айоней повелительно взмахивает рукой — и свечи, расставленные вдоль стен и центрального прохода, вспыхивают. Воздух наполняется пением: низким и равномерным, волнующим и успокаивающим одновременно, словно шум прибоя. Негромкое, но настойчивое, оно взлетает под купол, пронизывая собой пространство, заставляя воздух окраситься крохотными голубыми искорками магии. Кроме этого волшебного звука, более не слышно ничего, и разговоры, и даже шепотки умолкают окончательно.

Первым в храм ступает Кеган. Его рыжие кудри, обычно рассыпанные в полном беспорядке, сейчас тщательно причесаны и собраны на затылке. Одет игниалас в форму стража, но непривычно нарядную, украшенную сложным рисунком и нашивками, такой я еще не видела. На одном плече у него лежит плащ, похожий на мой собственный, но гораздо объемнее, тусклым серебром блестят скрепляющие его фибулы.

Ардере твердым шагом доходит до алтаря, кланяется сперва сехеди, затем владыке. На мгновение мы с Кеганом встречаемся глазами, я с удивлением отмечаю, что игниалас взволнован. Боги, да он еле держится, чтобы не бросать ежесекундно взгляды на арку входа!

Следом за игниалас входит Брейди. При виде своего земляка я с трудом сдерживаю одобрительный смешок. Если кому и плевать на то, что о нем подумают, то это темноволосому мужчине, пришедшему с юга. Твердый и спокойный, он скользит по гостям чуть горделивым взглядом. Не заносчивым и совсем не обидным, но торжествующим: Брейди точно знает, что сегодня станет мужем Грейнн, самой красивой и желанной для него женщины, а дракон она или человек, не так и важно.

Впрочем, к моему огромному удивлению, продолжается обряд вовсе не появлением Мики и Грейнн. Дорнан поднимается на ноги и дает знак Брейди подойти. Тот выполняет приказ, но не ограничивается простым поклоном, а опускается перед алти-ардере на одно колено.

— Слушайте все, — голос Дорнана с легкостью долетает до самых отдаленных уголков храма. — Сегодня этот человек заключает брак с байниан-ардере, тем самым приняв её под защиту своего рода. Однако ни для кого не секрет, что у всякого, перешагнувшего Стену, не остается иной семьи и иных покровителей, кроме тех, кого он обретет здесь. Поэтому как старший среди ардере я объявляю, что беру этого человека под свою опеку. Да будут духи рода Ауслаг благосклонны к нему, да защитят его и его новую семью.

С этими словами владыка принимает из рук подошедшего лхасси плащ, накидывает его на плечо неподвижного мужчины и закрепляет резной фибулой.

— Встань, Брейди номин-Ауслаг. Будь достоин нового имени — и никакая печаль не посмеет потревожить ни тебя, ни твою супругу, ни будущих детей.

Брейди медленно поднимается на ноги — бледный, слегка растерянный. Похоже, он не знал об этой традиции или недооценил её важность для ардере.

— Благодарю, владыка, — после мелодичного и уверенного тона Дорнана его голос звучит контрастно хрипло. — Это огромная честь для меня.

Владыка с улыбкой передает ему свернутый кусок ткани.

— Первый дар для твоей жены. Да благословят вас Прародители.

Дорнан возвращается ко мне, Брейди только и остается, что склониться и отступить к Кегану. Впрочем, игниалас одобрительно кивает новому другу, значит, всё прошло как следовало.

А затем в сопровождении старика Мэггота под своды храма ступает Мика.

На ней длинное темно-зеленое платье с белоснежными рукавами и таким же кружевом по вороту. Темные волосы завиты и рассыпаны по плечам, лишь несколько прядей сплетены в ажурную сеть тонких косичек. Увы, среди приглашенных нет и не может быть её родителей, но мне кажется, что подруге хватает той небольшой поддержки, что может предложить ей старший мужчина в роду жениха.

На мгновение мы с ней встречаемся взглядами — и я не могу сдержать улыбку. Подруга счастлива, в этом нет никаких сомнений. Несмотря ни на что, счастлива.

Следом за ними появляется Грейнн в сопровождении отца. Сегодня великолепная байниан кажется мне гораздо более земной, совсем не похожей на ту мудрую рассудительную женщину, что беседовала со мной после второго испытания. Наверное, это и к лучшему, пусть её украшением станет улыбка, блеск в глазах, надежда на любовь и понимание, а не холодное осознание долга и ответственности.

Завороженно наблюдаю, как обе пары поворачиваются к изваяниям Прародителей и принимают благословение сехеди. Айоней надевает на правую руку каждого узкие витые браслеты из чистого золота, негромко произносит текст священных клятв, ждет, пока они будут повторены слово в слово, затем просит Кегана и Мику повернуться друг к другу.

— Здесь и сейчас при свидетелях и пред лицом богов я, сехеди Айоней, признаю брак этого мужчины, Кегана, и этой женщины, Мики, законным и совершенным. Отныне ни люди, ни ардере не посмеют расторгнуть его, если на то не будет обоюдного согласия этих двоих.

Кеган расстегивает одну из фибул на плече, я с удивлением понимаю, что его объемный плащ на самом деле состоял из двух отдельных кусков. Темно-зеленая материя на мгновение взвивается в воздух широким крылом, затем опускается на спину подруги.

— Я нарекаю тебя Микой Нуалиан и принимаю как свою жену. Да будут духи рода благосклонны к тебе, да примут под свою защиту, — с легким мелодичным звоном щелкает в тишине серебряный замок, а после этого Кеган склоняется и целует супругу.

И что-то меняется. Воздух вокруг этих двоих сгущается и закручивается тонкой спиралью. Магия, разлитая в храме, приходит в движение, обвивает две замершие фигуры, словно оживший вьюнок — надежную опору. Задерживаю дыхание на мгновение, а потом вижу, как сила Кегана начинает перетекать к Мике. Сперва тонкими ручейками, почти прозрачными нитями, но с каждой секундой всё настойчивее и увереннее.

— Все хорошо, — я не слышу этих слов, но отчетливо читаю их по губам Кегана. — Я с тобой, не бойся.

Даже на расстоянии чувствую привкус соли и металла, совсем как тогда, когда шагнула за Стену.

— Обряд уже почти закончился, — вздрагиваю, горячее дыхание алти-ардере обжигает ухо. — Им остался лишь один шаг. Смотри.

Сияние действительно меркнет, потоки магии плавно опускаются на мрамор пола и заключают пару в широкое водное кольцо. Быстрый поток несется по кругу, но не разливается, словно помещенный в невидимое глазу русло. Игниалас опускается перед Микой на одно колено, помогает ей разуться, затем сам снимает обувь и, обняв молодую жену за плечи, шагает в магическую реку.

— Вода смоет всё, что было до этого дня, — тихо поясняет Дорнан. — К счастью ли, к худу ли, но для них обоих прежняя жизнь осталась позади.

— Надеюсь, что всё-таки к счастью, — отвечаю так же тихо, теряясь от того, сколько противоречивых интонаций слилось воедино в голосе владыки.

А потом всё повторяется, но уже для Грейнн и Брейди, с той лишь разницей, что магией с мужем делится байниан, а не наоборот.

Пение понемногу стихает, вместе с ним меркнут голубоватые искорки. Пламя свечей всё еще колеблется на легком ветру, бросает блики на высеченные из мрамора лица Праматери и Праотца. Знаю, что этого не может быть, но на мгновение мне кажется, что старые боги смотрят на нас, своих детей, с одобрительной улыбкой. Дорнан встает и протягивает мне руку.

— Ну что ж, а теперь наша очередь.

— Что?

Фраза владыки застает меня врасплох. Недоуменно поднимаю взгляд на алти-ардере, пытаясь понять, о чем он говорит. Неужели я слишком глубоко задумалась и пропустила что-то важное или не услышала часть шутки? Ведь сегодня праздник, положено радоваться и смеяться, да?

Но владыка смотрит на меня абсолютно серьезно, даже испытующе. И от этого ноги прирастают к полу.

— Что происходит, Дор? — шепчу одними губами.

— Всего лишь благословение, Лиан, — в голосе ардере мелькают веселые нотки. — Не свадьба, пока еще нет. Думаю, было бы крайне невежливо не предупредить тебя заранее. Готова?

— Нет, — отвечаю торопливо, понимая, что отступать, в общем-то, некуда. — Я же не знаю, что делать и говорить…

— Я помогу. Ну же, не бойся.

Всё дальнейшее кажется мне сном. Дорнан крепко держит меня, не позволяя отойти ни на шаг. Мы подходим к Айонею, и сехеди читает нараспев какую-то древнюю молитву на языке драконов. Отрывисто и резко, но по-своему мелодично, я не разбираю слов, но растворяюсь в ритме, а потому не сразу замечаю, что между нами с алти-ардере возникает такое же сияние, как прежде у Кегана с Микой. Вздрагиваю, пытаюсь отступить.

— Замри, — тихо приказывает он. — Позволь магии коснуться тебя прямо сейчас, — Дорнан сосредоточенно наблюдает, как прозрачные светящиеся нити охватывают меня целиком и бесследно впитываются в кожу. Алти-ардере вздыхает едва заметно, но с явным облегчением. — Благословение принято, Лиан. Теперь никто не посмеет усомниться в том, что ты достойна быть матерью наследников, или оспорить твое звание невесты алти-ардере.

— Кажется, ты кое-что забыл, — шепчу возмущенно, с трудом пряча улыбку.

— Разве? — Дорнан делает такое задумчивое и растерянное лицо, что я почти верю.

— Спросить меня, к примеру, согласна ли я стать твоей невестой.

— Я интересовался. Много раз. Может, не прямо, но более чем настойчиво. Ты ни разу не возразила. Однако, если хочешь, спрошу еще раз тут и сейчас, — его голос обволакивает, проникает в мой разум. Владыка обнимает меня за плечи и целует, игнорируя людей и ардере, замерших вокруг, а я почти забываю, как дышать. — Лиан, согласна ли ты стать моей? Признать меня мужем перед смертными и богами?

— Что, если я откажусь прямо тут и сейчас? Ты ведь не простишь мне подобного унижения, — шепчу едва слышно, ловя его дыхание губами.

— А ты хочешь отказаться? — ни капли гнева, только интерес и лукавство.

— Нет.

— Тогда просто согласись. Гости ждут. Неудобно же.

— Подождут еще немного, — я аккуратно кладу руку на его плечо, привстаю на носочки и целую владыку драконов сама, вкладывая в этот порыв всё то, что просто не могу уместить в слова, глупые и надуманные, такие пустые в сравнении с тем, что происходит между нами прямо здесь и сейчас. Магия накрывает меня огромной жгучей волной, на миг стирая весь окружающий мир, я чувствую, как она струится сквозь меня, не обжигая, но наполняя легкостью, мощью, истинным пламенем. И прерываю поцелуй только тогда, когда во мне не остается ни единой частички, свободной от силы ардере.

— Да. Мой ответ — да. Я стану твоей женой, Дорнан Ауслаг. С огромной радостью.

Алти-ардере на миг сжимает меня в кольце рук, вдыхает хрипло, глубоко, неровно, но все же заставляет себя собраться с мыслями и поворачивается к залу. А я ловлю лукавый взгляд Мики и одобрительный — Брейди.

Голос Айонея раздается совсем рядом:

— Сегодня день великой радости. Пусть он станет светлым для нас и для тех, чей путь только начинается!

Оказывается, церемония в храме служит лишь началом. Праздник растягиваются еще на три дня, но продолжается уже без главных виновников: Кеган и Грейн в сопровождении своих пар растворяются в темнеющем небе.

Я смотрю вслед улетающим ардере со смешанным чувством облегчения и легкой печали. Их путь будет непростым, но они ступили на него с открытыми глазами. Между ними не стоят недоговорки, ложь, пустые надежды — и это прекрасно. Не знаю, сколько им суждено пробыть вместе, но от всей души желаю превратить это время в самое большое сокровище из возможных.

Из храма мы идем на ритуальную площадь. Город наполняется музыкой и весельем. Семья Грейнн занимает высокое положение в обществе, да и у Кегана немало друзей, искренне радующихся браку игниалас, поэтому прямо под открытым небом расставляют столы с угощениями для всех желающих разделить чужое веселье.

До самого конца дня Дор не отпускает меня от себя ни на шаг. Вместе мы принимаем поздравления, беседуем с гостями. Для меня этот вечер становится чем-то сродни очередному испытанию: теперь, когда я официально признана невестой алти-ардере, внимание людей и драконов становится совсем иным. В нем причудливым образом смешиваются почтение и легкая пренебрежительность, восхищение, робость и капля зависти. В толпе мелькают знакомые лица, я узнаю тех, кто покинул испытания раньше, иногда чувствую их жгучие взгляды, совсем как тогда, когда стояла на помосте во время церемонии прощания. Но я улыбаюсь, держу голову высоко поднятой, пропуская мимо чужую неприязнь. А еще стараюсь вслушаться в любую обращенную к нам фразу, запомнить десятки новых имен и лиц, найти в каждом незнакомце что-то, позволяющее отнестись к нему с теплотой и пониманием.

Не знаю, насколько ярко ощущают все эти ардере мои эмоции, но ужасно не хочу, чтобы хоть кто-то из них чувствовал себя оскорбленным недоверием. Такое количество внимания непривычно и довольно утомительно. Всего несколько часов — и я понимаю, что мне отчаянно нужно побыть в тишине и посидеть спокойно хоть пару минут. Ноги гудят, плечи сводит от усталости. Даже день полевых работ кажется мне менее утомительным, чем затянувшаяся игра в украшение вечера.

— Дор, — я выкраиваю минутку, когда рядом нет особо любопытных собеседников. — А мы не можем ненадолго спрятаться ото всех?

— Прости, Огонёк, — отвечает он негромко, — до заката — нет. Когда зажгут факелы и начнутся танцы, улизнешь к себе, если захочешь. Но пока придется немного потерпеть.

Он приобнимает меня за талию, я чувствую легкий толчок магии. Она разливается по телу, снимая напряжение, придает сил и согревает.

— Лучше?

— Немного, — улыбаюсь смущенно. — Спасибо. Как ты это делаешь?

— Что именно?

— Передаешь мне силу.

— Так же, как и на площади с киссаэрами: небольшое усилие воли и направленное действие, ничего сложного, — пожимает плечами Дорнан. — Отличие только в том, что теперь, когда мы приняли благословение, ты можешь учиться черпать магию, не спрашивая моего разрешения. Она связывает нас, но лишь потому, что ты согласилась принять её.

— Ничего не произойдет без моего согласия? — повторяю я уже не раз слышанную фразу.

— Верно.

— Скажи, почему остальные делились силой только после заключения брака, а ты — до?

— Ты сегодня зачерпнула каплю с поверхности океана, но и её хватило для того, чтобы наполнить тебя доверху. Нужно время, чтобы твое тело привыкло к магии рода Ауслаг. Лучше, если это произойдет постепенно и незаметно.

Солнце неспешно катится к горизонту, мягкие тени ложатся на город, вот-вот должны зажечься огни. Усталость никуда не девается, но мне уже не хочется покидать алти-ардере. Однако у судьбы странное чувство юмора. Едва в воздухе разливается легкая мелодия, приглашающая танцевать, к Дорнану подходит один из игниалас. Вид у него встревоженный и слегка неряшливый, словно страж только что вернулся из длительного путешествия.

— Мой владыка, госпожа, — приветствует он нас. — Простите, что беспокою, но у меня срочные вести.

— Это не может подождать до утра? — в голосе Дора сквозит едва уловимое напряжение.

— Увы, — страж вытягивается в струнку, но продолжает сверлить своего господина взглядом. — Дело касается… — он обрывает себя и добавляет несколько слов на языке драконов, явно не желая, чтобы я поняла суть послания.

Лицо Дорнана превращается в высеченную из камня маску. Улыбка и расслабленное спокойствие стираются в один миг, и даже в выражении глаз появляется что-то неприятно-острое, хищное, пугающее до глубины души.

— Если позволите, — продолжает вестник, — еще…

— Достаточно. Не тут. Повторишь при всех.

У меня по спине мурашки бегут от этого тона. Владыка отпускает мою руку, поворачивается к стоящему неподалёку соарас:

— Дайте знать почтенному Айонею, что он нужен мне немедленно. И оповестите глав игниалас, пусть явится в зал советов как можно скорее, — смотрящий коротко кивает и делает шаг, чтобы немедленно исполнить приказ, но Дорнан добавляет: — Тихо и незаметно. Не стоит портить праздник.

Алти-ардере поворачивается ко мне, изо всех сил стараясь вернуть мягкость и теплоту в голос, но получается у него не очень хорошо.

— Лиан, я вынужден уйти. Прости, догадываюсь, что не такого завершения вечера ты желала, но… — он разводит руками.

— Что-то случилось? — я невольно провожаю взглядом двух стражей, уже проталкивающихся через толпу.

— Ничего, о чем тебе стоило бы волноваться, — произносит он и тут же кривится: слишком очевидна эта ложь. — Пока, — добавляет он. — И, надеюсь, впредь. Тебе, пожалуй, стоит вернуться к себе. Но, если хочешь остаться, я попрошу кого-нибудь проводить тебя позже.

— Мне нечего делать тут в одиночестве, — говорю чистую правду. — Но я могу пойти с тобой.

— Нет.

— Что происходит, Дор? Я имею право знать. Как твоя невеста.

— Прости, но в этом нет смысла. Я справлюсь, — он привлекает меня к себе, целует в лоб и тут же отпускает. — Приду, как только смогу, — он всё-таки находит в себе силы улыбнуться.

— Хорошо, — киваю, — тогда буду ждать.

— Спасибо, Огонёк.

В этот момент к нам подходит сехеди, одного взгляда на Дорнана ему хватает, чтобы понять: что-то произошло, и это «что-то» не такая уж мелочь.

— Владыка? — невысказанный вопрос повисает в воздухе.

— Он вернулся, — коротко бросает Дор.

— Кто? — уточняет Айоней.

— Руэйдри.