Стена между нами

Главa 6. Вверх

Первые два часа мы идем налегке. Травы, напитавшиеся за ночь росой, холодят ноги сквозь тонкую ткань, но влага быстро испаряется. Мы молчим, смотрим на разгорающийся рассвет, на сказочную игру света в облачном покрове. Каждый думает о своем, но я вижу, что все мы бросаем осторожные взгляды по сторонам, словно ждем нападения.

Долина, прежде казавшаяся ровной вогнутой чашей, на деле оказывается изрезанной мягкими балками и покатыми холмами. Словно рябь на поверхности океана, они испещряют все пространство кругом.

Сперва я еще вижу другие группы, неспешными букашками ползущие по склонам, потом перестаю смотреть — волны холмов прячут нас друг от друга слишком надежно. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что, если бы не четкая цель, я бы, пожалуй, быстро потерялась в этих спусках и подъемах, сбилась с нужного направления.

— Странное чувство, — замечает один из наших спутников, самый старший на вид, серьезный крепыш с рыжеватыми кудрями, — нас тут много десятков, и все равно мы словно одни.

Мне сложно не согласиться, я тоже чувствую себя крошечной травинкой, затерявшейся в необъятных горных просторах. Мы делаем короткий привал, обмениваемся несколькими фразами и робкими улыбками, обсуждаем дорогу.

— Признаться, меня радует, что пока все просто, — замечает второй наш спутник. — Похоже, они решили нас напугать. Не хотят торчать на смотровых площадках весь день, а если мы поскорее разделаемся с заданием, то и они отдохнут. Как думаете?

— Или хотят посмотреть, как мы будем вести себя перед лицом неизвестной опасности, — предполагает Мика.

— Так вроде справляемся. И вообще, что носы повесили? Тепло, красиво, сердце радуется. А с песней дорога в два раза короче. Пойдем дальше, что ли?

Он поднимается первым, напевая игривую мелодию, вплетает в нее незамысловатые слова:

Солнце всё выше, травы высыхают, воздух парит, начинает припекать. Раскаленный шар полузакрыт пушистыми облаками, ветра почти нет. Душно. Расстегиваю тонкую куртку, ослабляю ворот рубашки, дышать становится легче. На следующем привале певец внимательно рассматривает вершину.

— Интересно, тем, кто доберется первыми, положена особая награда?

— А ты проверь, — последний наш спутник, до того хранивший молчание, откидывается на травы и блаженно закрывает глаза.

Его собеседник трет лоб:

— Вы не подумайте, я не хочу бросить вас одних, но тут вроде бы безопасно. И погода чудная, уверен, что все доберутся без проблем. А я хотел бы попробовать взобраться к развалинам первым. Мы с отцом зарабатывали валкой леса в горах, для меня такой подъем — плевое дело.

— Так хочется поскорее попасть в объятия огненной женщины? — любопытствует «молчун». — Или думаешь, победителю позволят выбирать? Пф-ф! Какая разница, кто из них станет твоей женой, если решать не тебе?

— Да ну её! Эка невидаль: жениться на той, на кого укажут! Мне что так, что эдак отец бы невесту подбирал. И вообще, я хочу доказать что-то не ардере, а себе. Это важно, понимаете?

Приподнимаюсь, что-то в его тоне кажется мне неуловимо правильным. Мика тоже слушает с интересом.

— Кажется, — смущенно поясняет певец, — что нашу судьбу определили за нас, указав единственную цель. Но ведь то, кто и как доберётся до неё, решают не они. И как мы будем чувствовать себя — тоже. Мой старик всегда говорит, что даже падающее дерево может быть грозным противником.

Мика кивает, я и рыжий крепыш тоже. Молчун машет рукой в сторону вершины:

— Иди, если так хочется. А вот я не спешу. Мне тут нравится больше, чем в каменном мешке города. Кто его знает, как сложится дальше, буду наслаждаться моментом.

Спор стихает сам собой. Певец поднимается на ноги, кивает нам на прощанье:

— Встретимся под облаками.

Рыжеволосый в задумчивости переводит взгляд с удаляющегося смельчака на нас.

— Остаться с вами?

Мы с Микой не сговариваясь качаем головами.

— Справимся.

— Эй! Погоди! Вместе пойдем.

Два человека взбираются на холм и исчезают за изгибом вершины. Во многом они правы, и потом, у каждого свой путь и своя судьба. Мика словно мысли мои читает: поднимается на ноги, закидывает мешок на плечи, посылает мне приглашающую улыбку. Встаю, не вечность же тут сидеть.

— Ты с нами? — спрашиваю последнего парня.

Он в задумчивости качает головой, садится, скрещивает ноги, срывает колосок и принимается его грызть.

— Хочу немного подумать в тишине. Успею до заката. Не боитесь вдвоем?

Пожимаю плечами. Пока самое страшное, что я встречала тут, — это собственные мысли, но от них никто не спасет.

Упрямо карабкаемся по холмам. Я впереди, Мика след в след. Молчим, смотрим, прикидываем расстояние. Гора словно бы приблизилась, но до вершины еще много часов. В одной из ложбинок встречаем крохотное озерцо: лазурно-голубое, искристое, совершенно ледяное. Не удержавшись, подходим к нему, любуемся идеальным зеркалом перевернутого мира. Такого похожего на наш, но совершенно иного.

— Как думаешь, может, это мы их отражение? — внезапно спрашивает подруга.

— А настоящие — это они? — киваю на двух девчонок на водной глади.

— Или кто-то совсем другой, — Мика смотрит на меня странно, а глаза ее, обычно глубокие, становятся совсем бездонными.

— Эй. — Беру её за руку, трогаю лоб: холодный, мокрый. — Ты в порядке? Может, передохнем немного?

Но она отказывается.

После обеда небо над долиной окончательно затягивает, остаются только редкие прорехи, через которые проглядывает лазурь. Облачная пелена светится сама, но не пропускает лучи к нам. Мы карабкаемся вверх.

Вскоре я замечаю на склоне у вершины какое-то движение. Останавливаюсь, смотрю — да, так и есть! Две темные фигуры добираются до кольца обрушенных стен, короной венчающих вершину. Минута — и один за другим к небу возносятся два прозрачных синих дымка.

— Они действительно стали первыми, — сипло выдыхает Мика. В глазах — лихорадочный блеск, но губы бледные, с синевой.

— Мы отстанем ненадолго.

Сжимаю руку подруги, зову её дальше.

Наши спутники словно дали знак остальным. За пару часов голубые огоньки зажглись на всех вершинах. По одному, два, три. Я мысленно возрадовалась. Испытание и впрямь не так ужасно, раз уже столько людей добралось до цели.

Разговор не клеится. Жара давит, а небо все больше и больше затягивают облака. Земля под ногами становится более рыхлой, растительность низкой, то и дело попадаются довольно острые камни. Несколько раз нам приходится останавливаться и менять направление, чтобы не рухнуть в неглубокие, но коварные расселины. Я иду, внимательно смотря под ноги, ищу наиболее ровный путь к вершине. Несколько раз мне попадаются следы — уверена, их оставили наши спутники.

Внезапно за спинами раздается громкий хлопок. Оглядываемся — вдали тревожно мерцает алый огонек. Сжимаю губы: что-то случилось, уверена, так легко ни один из избранных бы не сдался.

— Как думаешь, там все в порядке? Может, плохо стало? — Мика озвучивает то, что я не осмеливаюсь. Все-таки это горы, тут всякое возможно.

На тонком покрове облаков в вышине четко прорисовывается силуэт парящего ардере. Мы завороженно наблюдаем за тем, как тень устремляется к маяку, а вскоре крылатая тварь прорывает пушистое покрывало и кругами снижается туда, где нужна помощь. Что ж, если проигравшего не сжирают на месте, в чем я лично очень сомневаюсь, тревожиться нет смысла: на крыльях до города его донесут за считанные минуты.

Еще полчаса упорного подъема — и мы достигаем кромки облаков. То, что снизу кажется идеально ровным покровом, обращается размытым туманом. Замираю, оборачиваюсь — и не могу сдержать восхищенного вздоха: как же прекрасна эта долина!

Россыпи цветов, изумруд трав, пятна света, тени от облаков, величественные заснеженные вершины. Тени неслышно скользят по долине, гладят шелк трав, словно чья-то рука волосы возлюбленной.

Зрелище это настолько величественно и грандиозно, что все теряет значение на его фоне: человеческие страсти, надежды ардере, суровая реальность и воздушные мечты. Мы гости тут, пройдет несколько десятков лет — и в лучшем случае от нас останутся имена, высеченные в камне, а эта красота будет существовать вечно, возрождаясь от года к году.

Подруга стоит рядом, тяжело и хрипло дыша.

— Мы почти добрались, — ободряюще сжимаю ее плечо. — Хочешь, я немного разведаю путь, чтобы мы не бродили попусту вдоль разломов?

— Сама? — хмурится она. — Опасно ведь.

— Я недалеко, просто осмотрюсь. А ты пока отдохнешь.

Она с благодарностью кивает. Ей стыдно признаваться, но мне и так очевидно: этот подъем вымотал её, выпил силы, заставил чувствовать себя никчемной и слабой.

— Потом вернешься, и мы, наверное, пообедаем. Обещаю не съедать самое вкусное в одиночку.

— Договорились.

Несколько мгновений перевожу дух и вхожу в молочную стылость. Крохотные капельки влаги в считанные минуты садятся на одежду, но я не обращаю внимания. Мне жарко настолько, что хочется скинуть куртку, останавливают только резкие порывы ветра. Подтягиваю лямки сумки и карабкаюсь вверх, внимательно смотря под ноги.

Несколько раз я вынуждена остановиться: слишком крутым или ненадежным становится подъем. Один раз натыкаюсь на расщелину и долго иду вдоль ее края, выбирая безопасное место. Без тропы становится очень сложно.

Внезапно за спиной раздается хруст камней. Оборачиваюсь — замечаю в тумане размытый силуэт. Кто-то идет, глядя в землю и старательно выискивая тропу.

— Эй! — взмахиваю приветственно рукой.

И тут же отшатываюсь, потому что силуэт тает на глазах, расплываясь серым дымом.

Что тут происходит?

Мне чудится, что в тумане на той стороне расщелины наметилось движение. Двое, мужчина и женщина, смутно знакомые, но лиц не разобрать. Они спешат навстречу друг другу, но прежде, чем их руки успевают соединиться, порыв ветра развеивает видение.

Закрываю лицо руками, отворачиваюсь. Этого не может быть, это просто игра света и воображения. И тут же вздрагиваю: кто-то разговаривает совсем рядом.

— Мама, — тонкий детский голосок кажется до боли знакомым и отчего-то ужасно дорогим. — Что по ту сторону Стены? Я хочу знать. Ты мне покажешь?

— Слишком рано, солнышко.

— Это опасно, да? Из-за них, тех, кто живет там? Ненавижу их!

— Нельзя ненавидеть. Это путь в пустоту. Ты просто еще слишком мала и не понимаешь.

— Но я хочу понять! Попроси папу отнести меня на крыльях.

— Я сама отнесу тебя, малышка, когда ты немного подрастешь.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Я люблю тебя, мама.

Судорожно оглядываюсь по сторонам. Откуда в горах взяться ребенку? Что за безумец отпустил дитя гулять по скалам вдоль обрывов? Но туман безмолвен и пуст. По спине бегут мурашки. Я одна, совершенно одна на этом склоне.

Небрежно брошенные перед началом соревнования слова о том, что каждый найдет сегодня собственное испытание, начинают обретать новый смысл.

— Так вот на что вы решили потратить магию, господа драконы? — спрашиваю вслух у пустоты. — В голову мою лезете? Не позволю! Пошли прочь отсюда!

— Нельзя ненавидеть, — повторяет туман сотней голосов.

Я опускаюсь на землю, обхватываю голову руками, жмурюсь, затыкаю уши, пытаясь спрятаться от бесконечного эха. Когда наступает тишина, поднимаю взгляд. Передо мной — Стена. Огромная, сияющая, бесконечная. Её не может быть тут, но я протягиваю руку и ощущаю теплую гладкую поверхность под пальцами. Лицо опаляют невидимые взгляды. В ушах стоит неумолчный шепот:

— Открой глаза, посмотри на нас, мы не причиним вреда.

— Уходите, — выдавливаю хрипло, подавляя панику и желание бежать без оглядки.

Удивительно, но Стена мгновенно тает, а вместе с ней затихает шепот. Напряженно всматриваюсь в облака, но вижу только камни, травы и островки цветущего вереска. Медленно поднимаюсь на ноги.

— Зачем ты пришла? — снова спрашивает безликий туман.

— За справедливостью! — выкрикиваю в пустоту и добавляю неожиданно для самой себя: — И за правдой.

— Тогда ты её получишь, — туман смеется сотней голосов: мужских, женских, детских. — И, быть может, сделаешь правильный выбор.

Резким порывом ветра меня ставит на колени. Передо мной огромный темный зал, в недрах которого бешено вращается сияющее нечто. У него нет ни формы, ни цвета, но оно пульсирует, словно живое сердце, вырванное из груди исполина.

— Запомни, — шепчут голоса. — Выбор.

Видение взрывается сотней осколков, оседает на землю и тает серым пеплом. Сзади раздается приглушенное «Эй». Оборачиваюсь — и с удивлением вижу саму себя, стоящую в нескольких метрах выше по склону. На том, втором, моем лице застыло изумление.

Моргаю, всматриваясь в туман, однако там уже пусто, только камушки катятся по внезапно показавшейся из-под покрова трав едва заметной тропинке. Устремляюсь туда, порыв ветра разрывает облака, и я понимаю, что до вершины уже рукой подать.

Облегчение накатывает неудержимо, я едва не начинаю плакать от радости. Долой видения! Я не позволю им смущать разум и сердце. Осталось вернуться за Микой — и скорее наверх. Торопливо иду назад, хочу успеть, пока проклятые тучи не закрыли дорогу. Удивительно, но к нужной площадке я выхожу меньше чем за пять минут. Кажется, в тумане я блуждала зигзагами. Вот только Мики нигде нет.

Осматриваюсь в тревоге. Куда она могла деться? Пошла догонять меня? Но ведь обещала ждать. Мика, как же искать тебя? В душе ворочаются неприятные подозрения, но я гоню их прочь. Иду, внимательно всматриваясь в каждый камень и куст, ищу подругу.

Где-то вдали в тумане мерцают синие сигнальные огни. Может, мы с ней просто разминулись? Вдруг она увидела заветную дорогу в просвете раньше меня и теперь уже приближается к вершине?

Замираю растерянно, не знаю, как следует поступить. Однако и медлить больше нельзя: облака становятся плотнее, по-видимому, скоро будет дождь, надо идти.

Второй раз пробираться по склону немного тяжелее, ноги гудят от напряжения, но странные тени из видений больше не появляются, и это хорошо. Шаг за шагом, повороты, изгибы — и вдруг я словно выныриваю из облачного океана. Подо мной медленно закипают белые буруны, но выше разливается бесконечная синева. До вершины рукой подать, ее неровная кромка вгрызается в небо острыми зубами.

Упрямо спешу туда, на ходу расстегивая сумку и вынимая кристалл. Сжимаю его ладонями, выпуская в зенит ослепительную вспышку. Перебираюсь через завал, ступаю на относительно ровный серый пол разрушенной башни. Сердце стучит безудержно, тело наполняет чувство ликования, я поднимаюсь на самый высокий выступ, разворачиваюсь лицом к долине, раскидываю руки, словно крылья. Из груди сам собой вырывается торжествующий крик.

Я добралась!

Я смогла!

— Мои поздравления, — внезапно раздается за спиной. — И почему я не удивлен, что ты вошла в первую тройку?