Стена между нами

Главa 28. Я должна была сказать раньше

Мы возвращаемся в комнату. В углу суетится лекарь, в руках у него нитки и игла, он сосредоточен и собран. Рана на руке владыки уже промыта и очищена, по коже снова текут алые дорожки, но он стойко терпит боль. Подхожу ближе, возможно, нужна моя помощь? Но лекарь только сердито шикает:

— Не мешайте, госпожа. Сядьте с другой стороны и постарайтесь меня не отвлекать. Вот ведь, и как только угораздило? — он досадливо морщится. — Края слишком рваные, останется шрам.

— Все равно, — Дорнан поворачивается к замершим рядом игниалас. — Рассказывайте.

— Нечего особо рассказывать, упустили нападавшего, — вздыхает Грейнн, даже не пытаясь придерживаться светского тона.

— С самого начала, пожалуйста.

Эта ночь оказалась тревожной для всех. Мика и Кеган, едва успев вернуться, оказались под ударом. Люди с закрытыми лицами пробрались в их дом незадолго до полуночи, безошибочно отыскали хозяйскую спальню и едва не убили обоих. Спасла случайность: один из чужаков зацепился за брошенную на пол одежду, шум разбудил Кегана за секунду до неизбежного. Игниалас заметил длинный кинжал, нацеленный на молодую жену, и прикрыл её собой, Мика же успела выбраться из комнаты и поднять тревогу.

Первым на выручку примчался Оттер, старший из мальчишек кинулся за стражей. Однако, похоже, за жилищем Кегана наблюдали. Как только поднялся шум, дом охватило пламя.

— Вспыхнуло сразу со всех сторон, — тихо рассказывала Мика. — Кеган уже был без сознания от потери крови, он не видел, но у меня до сих пор стоит перед глазами этот синий огонь, расползающийся по стенам, полу, лестницам и перекрытиям так быстро, словно они пропитаны горючим маслом. Несколько секунд — и едкий дым заменил собой воздух. Думаю, задержись стража хоть на пару минут, мы все задохнулись бы. Но Прародители милостивы — Лиллиан успела вывести отца и младшего сына, окна их комнат расположены низко над землей. Меня, Оттера и Кегана из пламени вытащили соарас. Нападающие погибли все до единого.

— Кому принадлежала магия, уже определили?

— Сырая сила, — отзывается Айоней. Его синие глаза смотрят задумчиво, он будто нырнул в воспоминания, не интересуясь происходящим. — Ни отметок, ни печатей. Простейшее заклинание, любой подросток мог бы такое сделать. Но вот размах был истинно королевским. Сжечь дом от подвала до крыши за считанные секунды — это что-то да значит. Но и это еще не всё.

Дорнан поворачивается к Грейнн, и та кивает:

— На нас с Брейди напали в то же самое время. Разница только в том, что убить пытались меня одну. Яд. Личный. Настроенный исключительно на меня.

— Щит?

— Да. Если бы не он, — байниан посылает в сторону Айонея короткий, но полный благодарности поклон, — я уже была бы воспоминанием. Сехеди был прав, когда настаивал на постоянном его ношении.

— Били с короткого расстояния?

— Нет, через окно, словно из арбалета, — она качает головой. — И тут начинаются забавные отличия: разное оружие, действовали одновременно, но стиль атак абсолютно не похож, на Кегана напали люди, на меня — определенно один из ардере. Я почувствовала его, до невозможности странная сила, надо сказать, но исчезла слишком быстро, чтобы отследить.

— Воспроизвести сможешь?

— Нет, слишком короткое воздействие.

Дорнан повернулся к одному из воинов:

— Отряды разослали?

— Конечно, — вступает игниалас, — прочесываем город и окрестности, но маяки молчат, порталы пусты, он как сквозь землю провалился.

— А где Брейди? — интересуется Дорнан, не найдя среди присутствующих мужа Грейнн.

— Отправился на поиски вместе с соарас.

— Человек? За магом, отлично владеющим атакующими заклинаниями? — скептически уточняет алти-ардере.

— Человек, отлично владеющий навыками охоты, — поправляет его Грейнн. — Человек, не имеющий отпечатка собственной магии. Человек, с которого Айоней снял воздействие моей силы. Его нельзя ни почувствовать, ни выследить магически, только по старинке: ушами и глазами. И в этом наше единственное преимущество. Кем бы ни оказался наш враг, он будет уходить от преследования ардере, а не от людей. У Брейди больше шансов, чем у прочих.

— Он твой избранный. Единственный полностью совместимый за много десятков лет, — в голосе Дорнана намешано слишком много, не разобрать: не то укор, не то возмущение. — Как ты могла его отпустить?

— Я ему доверяю, — пожимает плечами Грейнн. — Он умеет постоять за себя. Храбр. Наблюдателен. Должен справиться. И потом, не держать же его около своей юбки, как малое дитя?

— Ты отлично знаешь, что я не о том говорю, — хмурится Дорнан.

— Знаю, — в её голосе проскальзывает тщательно скрытая тревога. Неужели Грейнн просто пытается замаскировать бравадой истинные чувства? — Но он прав в своем стремлении помочь.

Молчаливые слушатели переглядываются между собой, видно, что не все так уверены в правоте Грейнн. Но Дорнан поднимает руку, призывая остальных к молчанию.

— Кеган, тебе есть, что добавить?

— Нет, владыка. Кроме того, что я не понимаю причины нападения. Знаю, вы наверняка думаете, что это дело рук Руэйдри. Но для меня остается абсолютной тайной, как ему удалось обмануть и стражей, и поисковые заклятия, и даже магические метки. После Восстания Королей они стоят по всему городу, мимо них и мышь бы не проскочила, не то что мятежник, которого мы знаем в лицо, чью магию почувствовал бы любой из нас.

Айоней в задумчивости качает головой, не опровергая слова раненого игниалас, но и не подтверждая их.

— Допустим, Руэйдри решил уничтожить Грейнн. Пока у вас, владыка, нет наследника, именно она готовится выполнять роль хранителя Стены, — продолжает рассуждать огненноволосый. — Руэйдри хочет загнать вас в угол, лишить выбора или спровоцировать на бой. Это ясно и предсказуемо. Я не удивился бы, реши он навредить госпоже Лиан. Но при чем тут Мика?

Сехеди и Дорнан обмениваются быстрыми взглядами. Владыка едва заметно кивает, и лхасси поясняет во всеуслышание:

— Потому что Мика — одна из двух возможных избранных алти-ардере.

Теперь к Мике поворачиваются все, включая меня. Неужели? Наши глаза встречаются, подруга едва заметно кивает, подтверждая: это правда, и она знала об истинном положении дел. Но откуда?!

Понимание подобно озарению, я едва не начинаю смеяться вслух. Первое испытание, да? Духи долины и видения, не предназначенные для чужих глаз и ушей. Мика по собственной воле отошла в сторону и оставила за мной право конечного выбора.

— Но госпожа уже замужем, — произносит кто-то из воинов.

— Брак может быть расторгнут через пять лет, — бесстрастно отвечают ему.

— Даже раньше, в случае острой необходимости, — неохотно подтверждает Айоней. — Вы сами понимаете, как мало шансов отыскать человека, способного принять магию рода Ауслаг. Если не станет госпожи Лиан, если погибнет Грейнн, если под угрозой окажется благополучие всей страны, если не останется других наследников… — он обрывает фразу на середине.

— Мика — моя супруга перед лицом богов! — Кеган, бледный, как полотно, находит силы встать на ноги. — И она не разменная монета, чтобы переходить из рук в руки! Я готов пояснить это доходчиво любому, кто решится утверждать обратное. — Лицо его едва заметно меняется, заостряясь, глаза вспыхивают недобрым огнем.

— Ты не посмеешь перечить воле сехеди и владыки, — резко бросает другой игниалас.

— Тихо! — окрик Дорнана прерывает начавшуюся перепалку. — Кеган прав. Госпожа Мика, примите мои извинения. Почтенный Айоней всего лишь упомянул об этой возможности, потому что, увы, наши законы действительно таковы. Руэйдри знает это, но он настоящий безумец, — Дор находит мою ладонь, сжимает пальцы. — Не все из вас помнят его, не все знали его до восстания. Ему неведома жалость, он считает, что его миссия выше предрассудков, традиций и простой честности. Для него судьба отдельного человека или ардере не имеет ценности.

Кеган сдержанно кивает, произносит извинения и возвращается на место.

— И всё равно я не понимаю, откуда опальному ардере, изгнанному из храма и города, знать о госпоже Мике, если даже мы не знали? — задает вполне логичный вопрос старший из соарас, немолодой дракон с лицом, изрезанным морщинами.

— Думаю, ему рассказали. Союзник и друг. И теперь я точно знаю, кто именно, — раздается от двери хриплое замечание.

Брейди бесшумно возникает на пороге. Он потрепан, вымазан сажей, на щеке свежая ссадина, плечи ссутулены, как перед дракой. И от него отчетливо веет яростью.

— Пока вы, господа драконы, ловили призрака в поднебесье, под самым вашим носом расплодились крысы, — брезгливо выплевывает он, кидая на пол обрывок серого плаща, украшенного знаком ордена киссаэров. — Слишком мелкие и верткие и оттого еще более опасные.

Дорнан медленно встает на ноги, поднимает клок ткани, придирчиво рассматривает его.

— Откуда это? — бросает резко.

— Из лавки старьевщика, недалеко от ритуальной площади, — темноволосый мужчина, кажется, совершенно равнодушен к злости дракона.

Дорнан выразительно приподнимает бровь, всем видом давая понять, что стоило бы пояснить подробнее, да и терпение у владыки не бесконечное. Брейди бросает на меня короткий взгляд и тут же отводит глаза.

— Мы сунулись туда почти случайно. Увы, того, кто напал на Грейнни, догнать не удалось, — байниан при упоминании своего переиначенного имени вспыхивает румянцем смущения, — от ардере он ушел легко, знал, как спрятаться, пока я возился с этими вашими заклятиями. Но нападающий был не один, следы его сообщников петляли, уходя в город. Один удалось проследить до самых дверей крысиной норы. Жаль, поймать никого не смогли, напоролись на засаду. Серые дрались насмерть, зар-р-раза, — он трогает пальцами наливающийся кровью синяк. — Только и добычи: пара драных шкурок да знакомые имена. Но и то хлеб.

— Кого именно ты видел?

— Киссаэра, — мгновенно подбирается Брейди. — Старшего киссаэра Риана. На расстоянии вытянутой руки. Клянусь Прародителями!

Мика вскрикивает и тут же зажимает рот рукой. Лекарь горестно качает головой и бормочет себе под нос: «Ну, вот и началось». Кто-то бранится, другие окружают Брейди и пришедших с ним стражей, выпытывая подробности. Дор разворачивается спиной к остальным, отходит, упирается обеими руками в стол, склоняет голову, пытаясь совладать с эмоциями, но тщетно: одна за другой волны искажения прокатываются по его телу, оставляя на нем черные ряды чешуек.

Вскакиваю, хочу подойти к владыке, но лекарь тянет меня за руку назад.

— Дайте ему минуту, госпожа, — шепчет предостерегающе.

Из всех присутствующих только Айоней хранит подобие спокойствия. Его взгляд, как и прежде, направлен вглубь, сехеди напрочь игнорирует творящееся кругом безумие. До меня долетают обрывки фраз:

— …киссаэры помогали скрыть следы магии?

— Скорее взяли на себя часть грязной работы…

— И сколько у них запасов? Ритуал был совсем недавно, значит…

— А избранные?

— Риан умен, обучен, Руэйдри мог рассказать ему, как искать пары… Проклятый предатель!

— …Лхасси… Один из нас.

— …Маяки в горах, чтобы выманить стражей…

— Союз матяжников в киссаэров? Он ничего не даст. Сердце Стены не пустит никого, кроме несущего магию Ауслаг.

— Ему понадобятся печати, а у Руэйдри их нет.

Вздрагиваю, обнимаю себя за плечи. Надо сказать. Тут. Сейчас. Делаю глубокий вдох, но Дор резко разворачивается к подчиненным, командует сухо и отрывисто:

— Удвоить охрану. Всех киссаэров, кто еще остался в городе, отыскать и взять под стражу. Закрыть пристань, выслать патрули: никто за Стеной не должен и весточки получить о произошедшем. Проверить всех, с кем жрецы поддерживают общение в течение последней пары лет. Людей предупредить: в этот раз я не буду ждать сражения. Всякого, кто возьмет в руки оружие, вышлю за Стену. Ардере, тех, кто принимал участие в восстании, но был помилован, заставить принести магическую клятву верности. Пока временную, сроком на год. Если кто-то пожелает рассказать о Руэйдри или о своем участии в заговоре, то всегда готов выслушать, но только на слово больше не поверю, — он обводит взглядом притихших слушателей.

— Владыка, при всем уважении, клятва верности лишает свободы воли. Так ли это необходимо? Не думаю, что речь идет о еще одном восстании, — произносит кто-то из младших лхасси. — В городе тихо — ни крамольных речей, ни даже намека на недовольство. А без печатей никто не сможет даже подойти к сердцу Стены, тем более — уничтожить его.

— Возможно, он просто хочет отвлечь нас? Пустить по ложному следу, играя на прошлых страхах? — размышляет старший соарас. — У нас не хватит сил, чтобы заниматься поисками, охраной города и патрулированием границ. Что, если за эти годы Руэйдри решил, что предпочтительнее занять трон самому и пользоваться всеми доступными благами, чем перекраивать мир? Тогда цель не сердце, а вы, владыка.

— Мне нужны не предположения, а доказательства. Хотите помочь — достаньте их. И не оспаривайте мои приказы.

Один за другим комнату покидают почти все воины и стражи, остаются только старшие над игниалас и соарас. Лекарь, воспользовавшись временным затишьем, снова усаживает владыку, заканчивает последний стежок, плотно перебинтовывает руку, подает свежую рубашку.

— Никаких нагрузок в течение ближайших суток, знаю, вы быстро исцеляетесь, но всё же надо поберечься. Теперь, молодой человек, вы, — он заставляет Брейди продемонстрировать разбитое лицо. — Холод, — комментирует спокойно. — И промыть. Ничего серьезного.

— Что делать дальше? — негромко интересуется Айоней у владыки. — Ваше с Руэйдри противостояние не может длиться вечно.

— Лучше поясни, как ему удалось подобраться так близко.

— У меня нет ответа, — сехеди встает и в задумчивости расхаживает по комнате. — Мы должны были почувствовать. Хоть что-то, хоть отголоски, остаточные воздействия.

— Он мог перенастроить свою магию? Сменить отпечаток? Замаскировать силу?

— Мне о подобном не известно. Но Руэйдри был одним из лучших. Недостаток знаний он с лихвой компенсировал талантами и озарениями. Не будь его идеи такими странными, неожиданными, невероятно-манящими, за ним бы не шли на верную смерть. Он всегда вынимал угли из костра чужими руками, вряд ли что-то поменялось. И всё же не могу собрать картину воедино, что-то ускользает… Зачем так открыто заявлять о себе?

— Хотел дать знак бывшим сторонникам?

— Какой смысл? Со сторонниками или без оных сердце Стены не обмануть, а вашу магию не подделать. У него нет ни единого шанса пройти защиту. Скорее уж, его цель — это лично вы.

Зажмуриваюсь, мысленно считаю до трех, переплетаю пальцы рук, чтобы скрыть дрожь. Нельзя тянуть, они вот-вот пойдут по ложному следу! И произношу:

— Боюсь, этот шанс есть.