Стена между нами

Главa 35. Огненные руны

У всего есть предел. Как оказалось, и у его умения просчитать наперед чужие решения и поступки тоже. От удара об пол в глазах потемнело. Голова взорвалась от боли, а вместе с ней — и окружающий мир. Дорнану понадобилось не меньше минуты, чтобы прийти в себя и подняться на ноги.

Драгоценной минуты.

Той, что они могли бы провести вместе.

Выл ветер, хлестали плети урагана, тревожно и рвано пульсировало беззащитное сердце Стены. В диком водовороте остался только один островок спокойствия: тонкая человеческая фигурка, опутанная защитной магией.

На миг Дорнану показалось, что рядом с Лиан стоят сотни полупрозрачных теней, а потом зал утонул в ослепительной вспышке.

Свет, яркий настолько, что глаза обожгло даже сквозь закрытые веки и поднятые в защитном жесте руки. И тишина, от которой в ушах зазвенело. Ни шороха ветра, ни треска пламени, ни единого крика. Всё закончилось. Лиан сделала то, что сочла нужным, он не смог её спасти.

На негнущихся ногах Дорнан подошел к её распростертому телу, опустился на колени, коснулся безвольной руки. Никогда в жизни он не ощущал себя таким беспомощным, никчемным и растоптанным. Боль потери, казалось, сдирала с него кожу живьем, перекрывала дыхание, выжигала глаза каленым железом. А в воздухе мерцали и таяли остатки защитной магии, прекрасной в своем совершенстве, поглотившей удар невиданной мощи. Спасшей весь мир, но не ту единственную, кого действительно стоило спасать.

Прекрасное лицо, легкая улыбка, мертвенный холод. Она ушла непобежденной.

Дорнан согнулся пополам и глухо завыл, впиваясь пальцами в гладь камня.

Тяжелые шаги за спиной он оставил без внимания, как и приказы, отданные спокойно и твердо. Не обернулся, почувствовав движение магии, не поднял глаз, чтобы увидеть, как лхасси торопливо создают новую защиту для сердца.

Дрогнул, лишь когда чьи-то мощные руки подхватили её тело.

— Не смей! — он вскинулся, полный дикой ярости, чтобы столкнуться с суровым взглядом Айонея. — Никто не должен прикасаться к ней, никто не имеет этого права!

— Ей тут не место.

Захотелось зарычать, обернуться пламенем и сжечь до белого пепла всё, до чего он сможет дотянуться: до живых и мёртвых, драконов и людей, друзей и предателей.

— И не мечтай, — холод в голосе сехеди отрезвил, вырвав владыку из алого марева ярости. — Она не за это отдала свою жизнь.

Короткий взгляд на застывшее лицо. И пустота, пожирающая душу.

— Позволь забрать её отсюда, — настойчиво повторил жрец.

— Я сам.

— Хорошо, — Айоней кивнул и развернулся к выходу. — Следуй за мной.

Она показалась ему невесомой. Тонкая, легкая, прекрасная — даже сейчас. Мгновенная вспышка гнева утихла, оставив после себя выжженную дыру равнодушия. Он не спрашивал, куда они идут и зачем, молча следовал за сехеди сквозь толпу, опомнился, лишь когда на ноги пала тень Праматери и Праотца.

— Опусти её сюда, — Айоней указал на одно из двух возвышений у подножия изваяний.

Белый мрамор, белая кожа, пламя свечей, огонь волос.

— Отойди в сторону и молчи. И боги тебя упаси прерывать ритуал. Второго шанса у нас не будет.

Сехеди повелительно щелкнул пальцами, давая знак младшим служителям приступать к делу. Скинул с себя лишнюю одежду, полностью обнажив руны, высеченные на теле. Разорвал платье на груди Лиан и на её руках, приложил ладонь сперва к замолчавшему сердцу, затем ко лбу и губам, оставляя одному ему ведомые метки. Золотой краской начертил знаки на ногах, плечах и запястьях.

— Это не поможет, — Дорнан безучастно наблюдал, как младшие лхасси замыкают узор из свечей вокруг постаментов. — Она не ардере, её сознание мертво. Никому не под силу вернуть утраченную жизнь, Айоней. Ей не стать сотворенной.

— Я приказал молчать!

Гневный окрик сехеди пробился даже через глубокое опустошение, заставив владыку нахмуриться.

— На что ты рассчитываешь?

— На знания, опыт, благословение Праматери и на то, что ты прекратишь задавать глупые вопросы и поделишься силой. Сегодня мне потребуется всё, что ты в состоянии отдать.

И снова волны магии. Пение, раскатывающееся глубоким эхом, точные движения десятков жрецов, исполняющих древний ритуал, сехеди, застывший перед изваяниями с руками, раскинутыми, будто крылья.

Смотреть на это, точно зная, что ничего не получится, было невыносимо. Допускать, что крохотный шанс всё-таки есть, но бояться обмануться — невыносимо вдвойне. На минуту Дорнан всерьёз испугался, что сойдет с ума от дикой смеси тоски и надежды, что еще немного — и его собственная магия разорвет оковы человеческого тела. Он сжал кулаки, до крови впиваясь заострившимися ногтями в ладони, и запретил себе думать и чувствовать. Бороться. Бороться до конца. Не отступать, даже если страх разочарования дышит холодом в спину.

Он занял отведенное ему место в круге света, опустился на колени перед ликом богов и закрыл глаза, бестрепетно отдавая необходимую магию.

Голос Айонея налился мощью, завибрировал, опустился, казалось, до самых земных недр. Медленно, шаг за шагом сехеди тянул и сплетал древнюю силу, пропускал её через себя, позволяя ей обрести форму и плоть, занять пустовавший до этого постамент и стать точной копией тела Лиан. Вот только руны на её коже светились уже не золотом, а настоящим огнем, а за плечами на миг вспыхнули и тут же погасли сложенные крылья. Кто-то сдавленно вскрикнул, но тут же оборвал себя под гневным взглядом сехеди.

Магия, пение, пульсация света. Десятки голосов, сплетенные в один мощный призыв. Невыносимо долго, невозможно прекрасно.

Айоней открыл поднесенный служителем хрустальный сосуд, вынул из него пульсирующий сгусток белого света и три цветные искры — оттиск сознания и искры жизни. Осторожно, будто опасаясь раздавить хрупкую бабочку, приблизился к сотворенному телу, позволил свету впитаться в новое вместилище.

Миг неизвестности и напряженной тишины. Дорнан боялся не то что шевельнуться, а даже подумать о чем-то, кроме ритуала. А потом грудь девушки слегка приподнялась в первом вдохе. Удар сердца. Едва уловимое, но отчетливое движение полураскрытых губ. Алти-ардере чуть не сорвался с места, когда она беззвучно застонала и выгнулась дугой, рождаясь для мира во второй раз.

Дикая радость, изумление и ликование Дорнана волной прокатились по храму, заставляя вздрогнуть всех, кто стоял за его спиной. «У тебя получилось. Ты справилась. Не бойся, дыши, живи, — мысленно шепнул он, прикасаясь к еще спящему сознанию. — Я буду рядом столько, сколько ты захочешь!»

Она, конечно же, не ответила, но опустилась на белый мрамор с облегченным вздохом. Её веки дрогнули, на миг открывая невозможно синие глаза.

— Спи, — властно приказал сехеди, положив руку на её лоб. — Спи, маленькая байниан.

Огни вокруг постаментов мигнули в последний раз и погасли. Айоней пошатнулся и осел бы на пол, если бы не твердая рука владыки, вовремя поддержавшая истощенного ритуалом жреца.

— Благодарю, — в одно это слово он вложил искренности больше, чем за всю прежнюю жизнь.

— Не меня благодари. Богов. И её саму. Она оказалась достойна второго шанса.

Дорнан скользнул взглядом по лицу спящей женщины. Вслушался в тихое дыхание — лучшую в мире музыку, — медленно приблизился, опустился перед её ложем на колени, коснулся руки. Тёплая, как и прежде. Обернулся и замер, неотрывно глядя на прежнюю Лиан, уже укрытую с головой плотной белой тканью.

— Как ты понял, что получится?

— Никак. Но не попробовать было бы глупо.

Сехеди, пошатываясь, будто пьяный, добрел до ближайшей скамьи.

— Не смотри туда, — бросил коротко, — лхасси сделают всё, что требуется. Не нужно, чтобы вы оба вечно оглядывались в поисках камня с выбитым именем.

Дорнан с трудом заставил себя отвернуться от жрецов, уносящих безжизненное человеческое тело. Глубоко вздохнул, прогоняя внезапно нахлынувшую слабость. С камнем или нет, этот день ему не забыть и через сотню лет.

— Мы потеряли отличных воинов, — произнес глухо.

— Я знаю.

— Если бы еще её…

— Не думай об этом.

Сехеди провел рукой по волосам, и владыка только сейчас заметил, как дрожат его пальцы.

— А её охрана?

— Никто не выжил. Мне жаль, очень жаль, но Руэйдри и его союзники били наверняка и без малейшей жалости.

Владыка коротко кивнул, потер глаза, вновь взглянул на тихо спящую байниан.

— И что будет с ней дальше?

— Лиан обязательно проснется, как только силы вернутся к ней. Не вспомнит последние несколько дней, встречу с родителями, не будет знать, что вы победили Руэйдри, что сама она погибла. Тебе придется рассказать. Помогать и поддерживать её каждый миг, пока она не смирится со случившимся, с новой формой, другой жизнью. А еще, похоже, стоит научить её летать. Но есть и радостные вести: ни один злоязыкий глупец не посмеет упрекнуть Лиан в том, что она предала тебя.

— Ты знал, что этим кончится?

— Догадывался еще со времен второго испытания. У неё не было будущего, Дор. Но и смерть не стала для неё концом. Достойная головоломка даже для меня.

Он откинулся на спинку, расслабленно опустив уставшие плечи. На его коже блестели капли пота, руны погасли, однако лицо сехеди украсила хитрая улыбка.

— Кстати, было кое-что, что эта невыносимая девчонка поняла раньше меня.

— Слабо верится.

— Ваши дети. Её искры жизни. Нам удалось их сохранить. И пусть Лиан теперь ардере сотворенная, но она всё ещё твоя избранная.

Дорнан медленно встал с колен, опустился на край возвышения, приподнял еще светящееся после ритуала тело, удобно устроил голову возлюбленной у себя на коленях. Коснулся пальцем её губ, очертил скулы, поправил прядь непокорных рыжих волос.

— Ты же понимаешь, что это уже не имеет значения?

— Для тебя, но не для прочих.

— Решать только ей и никому больше. И клянусь, если после всего случившегося она захочет уйти, я не стану держать.

Айоней фыркнул:

— Она не захочет, глупец. Но хорошо, что ты больше не считаешь её своей собственностью, — он откинул на спину упавшие седые пряди.

— И не только это, — владыка всмотрелся в её спокойное лицо, вдохнул её запах, щемяще родной, непередаваемо прекрасный. С трудом заставил себя оторвать взгляд от дрогнувших ресниц, повернулся к сехеди: — Знаешь, она не вспомнит, но я обещал найти способ примирить наши народы.

— Наши? — равнодушно уточнил Айоней.

— Да, мой друг. И не говори, что по-прежнему считаешь людей недостойными доверия и прощения. Разве она, — он кивнул на Лиан, — не достаточное доказательство того, что всё может быть иначе?

Сехеди не ответил. Медленно встал, приблизился, всматриваясь в лицо спящей. Потом поднял глаза на алти-ардере.

— Я допускаю мизерную вероятность того, что попробовать стоит.

— Поможешь?

— Не бросать же вас, — он улыбнулся одними глазами.

— Благодарю, — Дорнан склонил голову со всем возможным почтением. — Твое слово дорогого стоит.

— Дай боги, мой владыка, дай боги. В конце концов, возможно, действительно настало время что-то поменять.