Стихийный мир. Король Сапфир

Глава 10 Террис

Мы тренировались с Алом не меньше месяца. И, на мой взгляд, успехи были громадными! Но мой черноглазый учитель считал, что еле-еле зажегшиеся глаза статуи — это даже не полпобеды. А большего мне, признаться, достигнуть не удавалось. Дым шел, рубиновые камушки вспыхивали — но на этом все.

Ал больше меня не целовал, но его прикосновения становились все настойчивей и властней. Мне нравилось, когда он дотрагивался до меня, и, признаться, это и впрямь помогало. Его пальцы словно состояли из живого огня, и каждый раз я, затаив дыхание, чувствовала, как мгновенно растет внутреннее напряжение, стоило этим пальцам скользнуть по моей коже.

Сервус же всякий раз во время наших уроков был максимально сосредоточен и, казалось, даже еще сильнее мрачнел. Иногда с ним было даже страшно заговорить, вдруг взорвется вместе с пещерой и проклятой змеиной статуей, которая никак не хотела засвидетельствовать мою «великую» чарогненную мощь.

Так проходили мои ночи, к которым я, признаться, уже очень привыкла. Хоть Ал никогда не отличался разговорчивостью, рядом с ним я чувствовала себя спокойно и умиротворенно, словно его широкоплечая фигура могла заслонить меня от всего мира. Ну и иногда — рассказать что-нибудь любопытное или даже забавное, отчего я громко хохотала, а он сдержанно улыбался.

Днем же я все чаще ходила в заброшенное святилище террисов. Огромная каменная фигура Подземного змея неизменно встречала молчанием и тишиной. Но иногда складывалось впечатление, что изваяние становится чуть-чуть теплее, когда я рядом. В попытке обнаружить террисов где-то рядом с древним божеством земли я рассказывала статуе сказки, истории из жизни, а иногда многозначительно молчала. Хотелось верить, что змею нравилось. Ну скучно же должно быть одному стоять столько веков в пещере, наполненной одними умбрисами, пьющими из тебя жизнь⁈

Также я пыталась делать подношения из цветов, еды или украшений, которые создавала на уроках чаротвердной магии короля Сапфира. Но в отличие от остального, еду было класть некуда, не под воду же кидать, поэтому, признаться, я съедала ее прямо перед статуей. А вот побрякушки раскладывала, как могла, один браслет даже повесила на кончик каменного хвоста. В общем, все это пробудить духов земли не помогло, но я пока не сдавалась.

Этим вечером я как раз возвращалась из пещеры, и время было уже очень позднее. Я решила прилечь и немного поспать перед тем, как придет Ал и начнется наш очередной урок, который воспринимался мной уже как что-то веселое и приятное. Но уже несколько часов спустя оказалось, что на этот раз все будет совсем не так.

Планировалось, что в час дракона явится мой бесстрастный учитель, откроет дверь и шуршание могучего монолита как раз меня и разбудит. Однако, когда я внезапно в ужасе проснулась и распахнула глаза в кромешной тьме, вокруг стояла абсолютная тишина.

Сердце оглушительно билось в горле, и мне казалось, что это должны слышать все вокруг. Но рядом никого не было. Ни Тейнорана, ни Тифии.

А страх становился все сильнее. Первобытный, необузданный. Тот, который просыпается только в густом и душном, как сама смерть, мраке, когда не видишь даже кончика собственного носа.

— Почему не горит свет?.. — спросила я в пустоту хотя бы для того, чтобы слышать собственный голос.

Мне никто не ответил. Я закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться на чаротвердной магии, прощупать окружающее пространство внутренним ухом, потрогать стены и пол невидимыми пальцами, доступными только магам земли. А с некоторых пор и мне.

Но меня так сильно колотило от непонимания происходящего, что я никак не могла сосредоточиться.

Свет в покоях обычно не заглушался полностью никогда. В Стальном королевстве в замках почти не было окон. Полностью закрытые, глухие монолиты стен всегда освещались изнутри либо фосфоресцирующими грибами, либо такими же кристаллами. Так каким образом я очутилась в этой гнетущей темноте?..

Ответ начал закрадываться в сознание липкими пальцами.

Такой бездушный мрак могли создать лишь умбрисы…

— Кто здесь⁈ — громко вскрикнула я, спрыгивая с кровати. — Выходи немедленно!

А в следующий миг почувствовала знакомый теплый аромат цитруса и специй, аромат, которого тут не должно было быть. И тут же напротив меня зажглись алые, как кровавый закат, знакомые радужки, которые прежде я знала иными.

Я думала, что меня подкарауливает Тенемару. Но все оказалось хуже.

— Ал⁈ — воскликнула сдавленным голосом, глядя, как багряный свет его глаз освещает бледное лицо и мягкую линию губ, из-под которых выглядывали острые клыки.

Клыки.

— О боже…

Он был совсем близко. Настолько, что я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Ощущала, как электризуется воздух вокруг нас обоих.

Мгновенно. Остро.

— Что ты…

Его руки поднялись к моему лицу, обхватив ладонями щеки, глаза медленно моргнули.

Он был напряжен до предела. Теперь я понимала, что все его необычное поведение в последнее время было отголоском того состояния, что я видела сейчас. Он не просто так казался странным. Все это время он скрывал свое состояние.

По прибытии в Стальное королевство в нем накапливалась жажда крови. А может…

И все же я не поняла. Не смогла сообразить. Мысли в голове мелькали судорожно и быстро, не давая поймать ни одну из них.

— Я больше не могу, — хрипло проговорил мужчина, не отрываясь от меня, сжигая алым бешенством, взглядом, который казался таким знакомым и чужим одновременно. Он касался моей шеи ладонями сильно и крепко, но одновременно с тем поглаживая подушечками больших пальцев линию подбородка.

Словно одновременно хотел придушить и присвоить.

Горячо.

Из кровавых глаз медленно пошел дым, заставляя сердце пропустить удар.

Белоснежные клыки не исчезали, не могли спрятаться за губами.

Я смотрела в багровые глаза, на дне радужек которых так болезненно знакомо вспыхнуло и заплясало пламя.

Зажмурилась, до боли прикусив губу. Горло сдавило от невысказанных, нечитаемых и невыговариваемых эмоций.

Тут же вспомнилось, как насмешка, проклятое видение, которое камни истины показывали мне всего месяц назад. А я вновь ничего не поняла.

'Мы с Алом в шатре гаруспика. Ал выскользнул за мягкую ковер-дверь, а я еще пару раз глубоко подышала и пошла за ним.

Несколько секунд. Я осталась одна в шатре на несколько долгих, почти бесконечных секунд.

А когда вышла, прямо посреди площади, задрав голову вверх, сидел огромный, красный как кровь дракон…'

Мы разминулись на несколько секунд. И больше я Ала не видела.

Потому что он стал драконом.

— Ты, — выдохнула я, и из глаз сами собой полились демоновы слезы.

Он вздохнул словно в замедленной съемке, не сводя с меня взгляда.

Ал. Алый.

Ал. Почему такое короткое имя? Почему без фамилии и приставок — и даже Красного дожа это не удивляет?

Потому что не было там никаких приставок.

Сициан Алатус Райя-нор. Ал — это сокращение от «Алатус», что означало «крылатый»…

— Ты, — выдохнула я, чувствуя, как рвется на части внутри. Истекает пламенем цвета его имени. — Обманывал…

Я закрыла глаза.

— Никогда, — покачал головой он, сжимая пальцы в моих волосах. Притягивая меня ближе. К своим губам. — Но я больше не могу. Каждый день здесь, рядом с тобой, как тысячи кинжалов в спину, каждое прикосновение — как глоток кислоты. Ты убиваешь меня, Саша… — тихо добавил он голосом Ала. — Ты делаешь меня слишком человеком, Александра Колдунова, — закончил голосом императора Огненной луны.

А я не знала, чему верить, что делать. Мир сыпался песчаным домиком. Бестолковым, слепленным неловкими детскими ладошками.

Мой мир.

Когда я вновь посмотрела на мужчину, черты лица сервуса Ала стали меняться. И я и сама не поняла, как могла быть такой… как могла не видеть?

Он был так похож… И одновременно так отличался.

Узкое лицо с резкими чертами. Кожа чуть светлее, чем у Красного дожа, волосы бесконечно короче… И сейчас они на глазах удлиняются, падают ниже плеч, как черный водопад. Скулы и линия подбородка становятся резче, острее. Не сильно, но достаточно, чтобы спутать меня раз и навсегда. Заставить поверить в то, что передо мной…

…друг.

— Я считала тебя другом, — проговорила сквозь судорожно сжатые челюсти. Стиснула пальцы на его черной длинной куртке, которая одинаково хорошо подходила и слуге, и господину. — Верила тебе.

— Я и был твоим другом, — ответил он тихо, едва дыша. — Был тем, кто тебе нужен. Кем не может быть Красный дож. У императора Огненной луны не может быть друзей, Саша. Не может быть близких. И слабостей у него нет.

— Опять думаешь только о себе! — фыркнула я, попытавшись отвернуться и уже не слишком заботясь о том, почему мощная императорская фигура, что была на полголовы выше Ала, сейчас так напряжена. Почему клыки не пропадают. Почему из кровавых глаз идет дым.

Я снова чувствовала его ауру. Ту, что проявилась, едва облик Райя-нора сделался прежним. Словно он прятал не только внешний вид, но скрывал и мощь аватара.

Магия иллюзий. Как я не додумалась прежде? Ведь вампиры, побратимы теней, — единственные в этом мире, кто обладают этой способностью, дарованной им Тенемару. Сициан — аватар. А значит, и в этом мастер.

Вряд ли ему слишком уж трудно спрятать себя целиком хоть от самого черта.

Что уж говорить обо мне.

— Я никогда не думал о себе рядом с тобой, безумная ты девица! — почти прорычал Сициан, запрокидывая мою голову и заставляя смотреть в свои пылающие радужки, в которые смотреть мне всегда было больно. — И я не собираюсь объяснять тебе это.

— О, узнаю императора, — сжала губы я, не отводя взгляда, хотя казалось, что с каждой секундой внутри начинает все сильнее жечь, а на плечах — будто каменные монолиты Стального королевства. — Наплевать на все, кроме себя.

Сициан сдавил мой подбородок пальцами, отчего возмущенно сжимать губы стало сложнее.

— Мне наплевать на всех, кроме тебя!

А потом с силой поцеловал.

Я пыталась вырваться. Хотела прорычать, чтобы себя целовал, не меня.

Но ноги перестали держать.

Огонь внутри рвался наружу, и мне уже не хотелось его сдерживать. Хотелось кричать, кусаться, драться.

И целовать.

Пока небо не упадет на землю.

Кажется, что-то из этого списка я и делала. Или, может, все сразу. А Сициан поднял меня на руки, заставляя обхватить себя ногами, исступленно скользя губами по уголкам губ, подбородку, шее. Жадно. Не заботясь о том, что от его сорвавшейся с цепи ауры меня рвет на части. Трясет и жжет до хрипа.

Его, кажется, тоже.

Говорят, аура аватара всех стихий тоже тяжела для восприятия. Сейчас мне хотелось, чтобы Сициан почувствовал всю ее мощь. И все мои эмоции.

Я слышала рычание, доносящееся из его горла, когда он целовал меня. Изредка, когда мои глаза приоткрывались, я видела алую чешую на его обнаженных плечах, и пылающего дракона на груди, который двигался под кожей, словно сверхновая, создавая вокруг Повелителя империи жгучий огненный шлейф и… острозубую корону на черных волосах.

Не знаю, что происходило вокруг. Мне казалось, что каменные стены дворца Иви вот-вот разрушатся, упадут нам на головы.

И мне было наплевать.

Я то губами скользила по его смуглой коже, по которой прыгали язычки огня, то проводила когтями по рельефным мышцам, словно пытаясь выцарапать оттуда живого дракона. А тот только сверкал рубиновыми глазами и словно… улыбался. Клыкастой звериной улыбкой.

Мы дрались. Катались по полу, пока я пыталась надавать пощечин повелителю дурацкой рабской империи, полной жестокостей и несправедливостей. А он ловил мои руки и заставлял меня перекатываться на спину, оказавшись сверху. Потом мы целовались, и черные волны его волос перепутывались с волнами цвета сирени, и я не слишком понимала, что последние — это мои. Потому что они светились.

Я не помню, как оказалась сверху в очередной раз. Помню лишь, как с силой обхватила и попыталась придушить широкую мускулистую шею. А Сициан держал меня за плечи, глядя широко распахнутыми пропастями прямо в глаза, и… не мешал.

— Чтобы меня придушить, тебе придется постараться лучше, маленькая пришелица из другого мира, — проговорил он негромко, словно мои руки ему совсем не мешают.

— У нас это называется «попаданка», — фыркнула я сквозь зубы, стараясь сжать его горло посильнее. Но без толку.

В результате я убрала обе руки, исступленно ударив ими по его широкой груди, которую сама же и раздела совсем недавно или бесконечно давно.

— Тебе должно быть больно!!! — воскликнула раздраженно, оставляя на его коже отпечатки ладоней снова и снова. И на миг замирая, когда он обхватил мои кисти.

— Мне больно, — сказал негромко, нехотя, — но не от твоих рук, Саша.

И что-то перевернулось внутри.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, и где-то далеко-далеко словно антрацитовая бездна колыхалась между нами, хлопая крыльями.

А затем он притянул одну мою кисть к своим губам и поцеловал. Пальцы, ладонь, сгиб руки.

Медленно.

И я сдалась.

Перед глазами потемнело. Из груди вырвался тихий вздох. Я скользнула бедрами по его обнаженному телу и… опустилась на напряженную плоть, вырвав из горла императора хриплый стон.

Он резко перевернул меня на спину, с силой толкнувшись, двигаясь внутри, заставляя сжимать его коленями, пятками пытаясь вдавить глубже. Наполняя комнату перемешавшимися звуками удовольствия.

Его.

Моими.

Напряжение внизу живота било беспощадно, усиливаясь адовой спиралью — с каждым кольцом все у́же и глубже. Все ближе и жарче.

— Моя Александра, — раздалось где-то на границе шепота и стона, пока сильные пальцы впивались в мои бедра, оставляя следы, — куда бы ты ни сбежала, я найду и верну тебя… Хоть на дне океана, хоть в недрах самых глубоких гор. Потому что ты только моя… Саша.

Я зажмурилась, чувствуя, как мой мир, обросший непроходимой терновой стеной, трескается на части, а иголки падают на землю.

Ведь из Айремора меня спас именно Ал.

И в Стальное королевство именно он пришел за мной.

Ал. Сициан Алатус Райя-нор.

Я крепко зажмурилась, чувствуя, как меня разрывает на части.

Вряд ли когда-нибудь я испытывала такое остро-болезненное наслаждение. Ладони взлетели вверх, обхватив смуглое лицо, и я медленно поцеловала мягкие губы, которые умели так жестоко приказывать.

В тот же миг сердце будто пронзила раскаленная стрела. Я вдруг почувствовала… голод.

Удовольствие пополам с ощущением, будто с меня сдирают кожу и я задыхаюсь.

Резко открыла глаза, взглянув в широко распахнутые кроваво-красные глаза, исходящие алым огнем.

Жажда крови.

Острые белоснежные иглы из-под красивых губ. Дотронулась пальцем…

Вздрогнул. Закрыл глаза, задержав дыхание. Но из-под век на кожу все равно прорывались язычки пламени.

Проклятый аватар огня.

Клык проколол палец. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы каждая мышца в теле зверя превратилась в сталь. Горячий язык скользнул по подушечке.

Я не дышала. А Сициан, словно изваяние из металла, почти не двигался, глядя лишь на меня.

Моргнула.

Сладость тропического сока и… плоть, иссушенная пустыней до кровавых язв…

Жажда.

Не моя. Его.

Рок, насмешка судьбы — но я чувствую его как себя.

Глубоко втянула воздух, стараясь ощутить, как он входит в легкие. А затем скользнула кистями в черные мягкие, как жидкий обсидиан, волосы, коснувшись затылка и… надавив. Заставив его коснуться губами моей шеи.

Секунда.

Удар сердца.

Клыки вошли в кожу. Исступленно и яростно. Но мягко и неторопливо.

Аура аватара стала нестерпимой. Невыносимо приятной и тяжелой до последнего вздоха. Полной живого пламени и темного удовольствия умбрисов.

Непроглядна сонная чернота беспамятства накрыла меня почти сразу. Но я была рада.

Черная бездна между нами больше не хлопала крыльями. Она стала чуточку меньше.

Мы проспали вместе всю ночь. На кровати. Как обычные люди. Моя голова лежала на смуглом широком плече, и до самого утра под ней чуть пульсировал, играя огнем чешуи, красный пламенный дракон.

Этот зверь был не такой, как у Эфира. Тот жался ко мне, как кот, щекоча перьями, играя и ластясь, не желая отпускать. Дракон же предоставил мне свою спину, расположив красивое пылающее тело вдоль плеча и закинув хвост на бицепс и предплечье хозяина. Иногда он поднимал крыло, и казалось, что он хочет этим крылом накрыть меня, но не может. Но тогда прямо во сне Сициан поднимал руку и клал ее мне на спину.

Дракон успокаивался, закрывал свои большие рубиновые глаза и тоже вроде бы засыпал. Но стоило понаблюдать за ним дольше, как становилось ясно, что он постоянно начеку. Стоило шевельнуться или скрипнуть чему-то в соседних комнатах, как рубиновые глаза зверя мгновенно открывались, изучая все вокруг с внимательностью охотника, высматривающего добычу. Или охранника, стерегущего что-то очень важное. Может, сокровище?..

Я улыбнулась.

Все это было невероятно странно. Но я смотрела на длинные черные волосы, рассыпавшиеся по подушкам, на спокойное мужское лицо с резкими чертами и не до конца понимала, кого вижу рядом. То ли мрачного и властного императора, который как-то дразнил меня золотыми жезлами, плети которых способны рассечь человека пополам. То ли сервуса Ала, который неоднократно спасал мне жизнь, болтал со мной, когда поговорить было больше не с кем, и рассказывал легенды, которые я могла слушать вечно.

Иногда он даже улыбался…

Я проснулась очень рано. На часах, которые по моей просьбе Тифия поставила прямо возле кровати, сейчас красовался блестящий слюдяными крыльями жук. Это означало примерно шесть утра. За два часа до часа червя, когда просыпалось и оживало, словно подземный муравейник, все Стальное королевство.

Я тихо соскользнула с постели, обратив внимание, что дож так и не проснулся, лишь чуть потянулся во сне, расположив мощные руки над головой. Только его дракон поднял голову на груди, над его рубиновыми глазами появилось что-то, напоминающее хмурые кожистые складки. Передние лапы сползли на живот повелителя, прямо к четко очерченным кубикам пресса, и там из них появились когти.

Сициан пошевелился во сне, словно ему не нравились эти когти.

— Тс-с-с, — тут же еле слышно зашипела я, подкравшись к груди Сициана. Стало ясно, что дракон мигом разбудит своего хозяина, если я вздумаю вот так ускользнуть. А именно это я, вообще-то, и планировала сделать. — Не надо никого будить! — добавила я одними губами совсем рядом с вытатуированной мордой. Уверена, со стороны это выглядело ужасно смешно. — Это мои покои, идти мне больше некуда, я скоро вернусь!

Развела руки в стороны, надеясь, что таинственный дух, живущий в теле аватара огня, хоть немного понимает, что я пытаюсь до него донести.

Дракон прищурился и несколько мгновений мрачно глядел на меня, не отрываясь. А затем вдруг… вздохнул. И убрал когти, как-то невесело положив морду на лапы. Но его взгляд все равно оставался прямым и глубоким, и он не сводил его с меня, как бы намекая. Длинный хвост недовольно переметнулся с одного бицепса на другой. Но больше он ничего не сделал.

Сициан продолжал спать.

— Спасибо, — не дыша, выдавила я, на цыпочках выскальзывая из спальни. Быстро надела на себя первый попавшийся брючный костюм и выбралась прочь из покоев Иви.

Когда за мной закрылась большая каменная дверь, больше всего на свете я надеялась на то, что удастся прожить этот день с целыми нервами. Потому что утренний разговор с неожиданно нарисовавшимся здесь повелителем огня мне никак не улыбался.

Я не знала, что ему сказать.

И хотела сказать слишком многое. Вот только император никогда не славился умением слушать. У него всегда были собственные понятия о том, как правильно и неправильно, дурацкие и непонятные устремления на мой счет. К примеру, сделать меня навечно своей лаурией. А попросту — наложницей высшего уровня. Главной рабыней его гарема. Или заставить Иви служить на благо империи Огненной луны, чтобы установить власть над всеми континентами. Забрать меня из Стального королевства… Может, были и еще какие-то тайные мысли, о которых я не знала. Не стоило забывать и о двух его благородных отпрысках. Один из которых меня считал не более чем пылью под своими ногами, а вторая маленькая красавица могла сжечь заживо ради игры.

Нет уж. Что-то мне подсказывало, что разговор с Сицианом не будет простым. А потому я ужасно хотела отложить его на более поздний срок. Может быть, даже на то время, когда я прогуляюсь и приведу мозги в порядок. А сперва выпью иррумса — местного кофе, который готовят в квадре в пяти минутах ходьбы от моего дворца. И, возможно, искупаюсь в одном из теплых источников.

К счастью, у меня было собственное производство с Имраей, и от нее регулярно поступали деньги, а делать практически ничего не приходилось. Разве что раз в неделю отделять воду от крепкого ягодного настоя, и на этом все. Мне — тренировка чароводной магии, третьей жене Стального короля — выгода и бизнес.

И вот едва я спустилась с огромной лестницы своего большого каменного дворца, оказавшись на главной площади квадры, как эта низенькая и крайне довольная мадам неожиданно передо мной и нарисовалась. Иррумса я выпить так и не успела.

— Прямых путей, третья аша, — чуть склонила я голову набок, уже неплохо выучив местные правила этикета, — как раз тебя вспоминала. Что ты делаешь в квадре в такую рань?

За ее спиной двое рослых мужчин на тележке с запряженным в нее довольно отвратительным жуком везли несколько металлических бочек.

— А впрочем, я могла бы и не спрашивать, — хмыкнула, улыбнувшись. — Работаешь, Имрая? В такую рань?

— Прямых путей, Иви, — также чуть склонив голову вниз и набок, но гораздо более изящно, поздоровалась женщина и улыбнулась. — Как говорится: «Кто жирок не растрясет, червячок того всосет», — сказала и хохотнула. А я живо представила, что червячок в этой поговорке — вполне себе не метафора. — В общем, если не вставать рано, то квадра наполнится людьми! Транспортировка нашего драгоценного груза, конечно, от этого сложнее не станет, да вот только конкуренты не дремлют, я тебе скажу! — Она возмущенно погрозила мне пальцем и уперла руки в бока. — Каждый норовит украсть рецепт! Давеча благородные девицы из родов Эсер Найри и Эсер Миллаашт справлялись через своих слуг о том, где находится наше производство и нельзя ли посмотреть, как все заведено. Ты представляешь? А вчера вечером к моему управляющему явились по очереди аж трое мужчин, ни с того ни с сего желающих устроиться к нам на работу! А ведь я нигде не озвучивала, что нам требуются работники! Уму непостижимо, — фыркнула она в итоге и закатила глаза.

— Ничего себе, — искренне удивилась я.

— Все нужно держать в тайне! — кивнула аша. — Эсер еще, как назло, в последнее время какой-то мрачный, я чувствую, что его что-то тревожит, и не могу обратиться за помощью. А так бы, может, хоть выпросила у него десяток воинов Спорыньи для охраны…

Я задумчиво промолчала, вспоминая, что мне как раз таки этот десяток уже пожаловали с помощью терциана. Но торопиться делиться воинами с Имраей не хотелось. Справится как-нибудь с охраной сама, а то мало ли что. Лоранеш вон и ко мне давно не заходил, и я понятия не имела, что у него в голове.

— Кстати, — продолжала аша, — кровь терраники уже поступила в продажу на рынках трех квадр и расходится, едва появившись на полках. А поцелуи терраники я пока готовлю к выходу, проводя масштабную рекламную кампанию. Это будут конфеты на все случаи жизни! Для здоровья, настроения, отдыха и работы. Для веселья и для души. Нужен только подходящий слоган, а я его пока не придумала. Что-то вроде: «Свое сердце побалуй, скушай сладкий поцелуй». Но тут без терраники, а хотелось бы вставить! Может: «Слаще винных терпких струй терраники поцелуй!» В общем, надо еще поработать, а то струи могут навести людей на неправильные аналогии. Ты как думаешь?

Она немного нахмурила лоб, потерев его двумя пальцами, отчего на лице появилось чуть больше складок.

— Но не суть, придумаю. Главное — тайна, ты понимаешь!

Я поспешно покивала, оценив фантазию третьей стальной королевы.

— А разве никто не сможет проследить и догадаться, куда идет третья аша в такую рань? — приподняла бровь я, и Имрая сделалась еще более задумчивой.

— Да… Наверное, ты права. Но кто-то же должен за всем следить! — вздохнула. Затем вынула ожерелье из глубокого острого декольте своей жилетки и тонким концом висевшего на нем талисмана проткнула себе центр ладони. — Умбрис локо террис.

Тут же вокруг на миг стало темнее. Колдовские грибы, в этот час и так приглушенно светящиеся, и вовсе будто потухли. Стало холодно и промозгло, отовсюду замелькали кровавые глазенки.

Но лишь на миг. А затем все вновь вернулось на свои места.

— Зачем? — ахнула я.

— Ну ты же сама сказала, что мое присутствие в квадре в час жука слишком подозрительно! А теперь я буду слышать шум чужих шагов на несколько километров вокруг. Никто не пройдет мимо третьей аши! — хохотнула она.

Я взглянула в покрытое светлой пудрой лицо Имраи, и мне показалось, что морщин на нем стало еще больше.

Действие умбрисов выглядело для меня все более очевидно непривлекательным. Интересно, замечали ли остальные, как темнеет вокруг и как ощутимо теряют они силы от использования этой темной магии?

— Ну что ты притихла, как террис? — хмыкнула аша. — Переживаешь за меня от использования умбрисов? Это так мило-о-о-о!

Она подошла ко мне поближе, схватила за руку и с удовольствием сжала.

— Не переживай, я постоянно принимаю противотеневую сыворотку, — похлопала себя по карману лазурно-голубых облегающих штанов, — она, конечно, пока экспериментальная, но силы возвращает на раз! Никакого тебе отката по вечерам. Ну да ладно, заболталась я, а уже час червя на носу. Ну-ка, быстро! — Хлопнула в ладоши двум слугам, что только и ждали ее приказа, ловко прыгнула на край тележки с бочками, и жук тут же помчался вперед.

А я глубоко вздохнула, провожая взглядом прямую спину стремительно удаляющейся аши. Что-то в ее словах заставило меня начать нервничать еще сильнее. Я двинулась вперед, не особенно глядя, куда иду, воспроизводя в памяти весь наш диалог, и сама не заметила, как ноги принесли к заброшенному храму Подземного Змея. Видимо, я так привыкла ходить сюда, что мозг инстинктивно выдал эту дорогу.

Не стала спорить с судьбой и осторожно зашла в проход, наполненный густой чернотой. Двигаться по помещению, наполненному невидимыми умбрисами, было отнюдь не просто. Приходилось преодолевать себя. Но после той ночи с Тенемару, стоило мне сконцентрироваться, немного продышаться, возвращая спокойствие, как тени становились плотными и обретали тела, возвращая миру краски и цвета. После этого я уже прекрасно видела вокруг, отделяя окружающее пространство от полукруглых пухлых умбрисов, поблескивающих алыми точками то здесь, то там. Они больше не пугали. По крайней мере, так сильно, как раньше.

Пройдя вперед, я по привычке скинула верхнюю одежду и поплыла к фальмеритовой статуе. Она больше не обжигала, ведь я почти что могла творить чарогненную магию. У меня получался дымок, а глаза статуи-медузы загорались наполовину. Может, этого было и недостаточно для Ала или Сициана, но для того, чтобы касаться Подземного змея, — вполне. Теперь я с удовольствием могла гладить металлическую чешую изваяния, проходиться пальцами по желобкам и выпуклостям.

— Привет! — поздоровалась совсем не так, как принято в Стальном королевстве. Но Змей всегда слушал и никогда не ругал. — Знаешь, у меня тут такое случилось! — хмыкнула негромко, выныривая у основания хвоста, вставая на ноги, а затем залезая на спину могучему существу. У него там среди спиралей тела получалось уютное гнездышко, в котором можно разлечься, словно в кресле. Не уверена, что тот, кто создавал монумент, предполагал такой вариант его использования, но мне было все равно. Лишь бы змей не обиделся. Но фальмерит теперь приятно согревал после холодной воды и воздуха, полного умбрисов, и казалось, что я своим телом согреваю его в ответ. Словно у нас эдакий симбиоз.

Я улыбнулась.

— Не буду рассказывать тебе в деталях, а то, чувствую, ты слишком смутишься. Но одним словом — это было… да жесть это была! Вот как есть жесть!

Усмехнулась.

Змей молчал, но его теплую тишину я воспринимала как одобрение.

Я покачала головой, вспоминая все, что произошло за последние часы. Ал, Сициан, вампиризм…

Потерла шею, куда совсем недавно погружались клыки, а мне даже не было больно. Приятно было. Да так, что вспоминать неловко.

Под пальцами чувствовались две еле заметные точки припухлости, но на этом все.

— А знаешь, чего я пришла-то к тебе, — проговорила задумчиво. — Я ж тут Имраю встретила. А она, представляешь, обронила, что террисы неразговорчивы.

Бросила короткий взгляд вверх. Мощная морда Подземного змея была все так же спокойна и бесстрастна. Словно статуя совершенно пуста… и проклятые умбрисы выпили ее досуха.

Не верилось, что Тенемару победил его. Не хотелось верить.

— А вот откуда ей знать, разговорчивы ли террисы, а? — продолжала я болтать, как и весь прошлый месяц. Как бы сама с собой, но в глубине души надеясь, что статуя слышит.

Тенемару сказал, что Змей — олицетворение колдовского духа, которого утратили аватары земли. Но что, если это не только дух, но и сам бог земли Виншу? Ведь, по преданиям, Виншу растворился в силах природы. Может быть, он стал и частью чаротвердных аватаров, и камней, и статуй…

— Может быть, террисы вообще любители почесать языком, а? Как ты думаешь? — спокойно рассуждала я, ни на чем не концентрируясь и рассматривая пещерные сталактиты, мелкую рябь воды и блестящую чешую из фальмерита.

Иногда мне даже удавалось отогнать умбрисов, что ползали по могучему телу, покусывая его клычками. Рядом со мной тени предпочитали не находиться. А все потому, что недавно мне удалось освоить новый фокус. Теперь я отращивала невидимые щупальца кракена, как бы такие, которые состояли лишь из чароводной магии, но были незаметны простому глазу. И вот эти щупальца отпихивали умбрисов, как назойливых червячков.

— Ведь никто не слышал, что они говорят, не потому, что они не говорят, а потому, что их и не видел— то никто! — вещала я, входя во вкус. — Может, террисы, к примеру, любители петь. А талант их никто не слышит. У меня, кстати, есть отличная песня на этот счет. Я ее еще в детстве придумала, да спеть было некому. В общем-то, и музыки для нее никто не написал, но разве ж это повод скрывать шедевр? — я хохотнула. — Вот тебе сейчас спою — может, ты оценишь, потому что она практически про тебя, я считаю.

Деловито прочистила горло и, как могла, без особого мотива, запела:

Несколько мгновений утекли в тишине, которая после моей нескладной песни, кажется, стала еще тяжелее. А потом я таки сумела выдавить из себя:

— Вот ты же и есть та самая русалка, понимаешь, Виншу?.. А я хоть и не принц, но тоже хотела бы помочь. Хочешь, прищучу какую-нибудь ведьму, верну тебе голос?

В этот момент произошло что-то очень странное. Я в очередной раз коснулась рукой хвоста статуи и вдруг… увидела. Это было похоже на образы, которые иногда приходили мне благодаря серьгам гаруспика, но иначе. Я не погружалась в полузабытье, не теряла связь с реальностью. Наоборот, я будто обрела еще один орган чувств. Второе зрение.

И прямо сейчас оно показывало мне странную картинку.

В темном узком помещении, полном воды, стоял мужчина. Я видела его будто бы через его… ноги. Информация поступала быстро, но как-то снизу. Сперва стопы, потом колени, бедра, таз. И только в конце — торс и голова. Красок нет, все черно-белое, с оттенками серого. Зато хорошо слышно, как его губы шевелятся и произносят для женщины, что стоит тут же:

— Шивархан. Король Сапфир отдал приказ. Приступайте.

Женщина кивает и удаляется, а мужчина поднимает голову. Я почти вижу его черты, но они слишком сильно размыты. Впрочем, этого достаточно, чтобы понять: прежде мы встречались. Но где и когда?

Странное видение ушло, едва я случайно оторвала руку от Змея.

Сердце билось слишком быстро.

«Шивархан» — это слово, которое я слышала в Хальвейле Красного дожа прежде, чем Сициана предали. И вот опять.

— Что, игнисы его укуси, обозначает этот «шивархан»⁈ И какой приказ отдал Лоранеш? — выдохнула я, приходя чуть ли не в панический ужас оттого, что опять ничего не понимаю.

Но дальше было еще интереснее. Потому что я вдруг получила ответ от того, от кого не ждала. А может быть, ждала больше всего на свете.

Подземный змей ожил.

— «Шивархан» означает «Слово — камень», — прозвучал тихий и немного скрипучий голос, будто хрустящий камнями или песком. Словно он не говорил много-много лет… — Когда-то это была популярная поговорка среди людей Стального королевства. Но она уже устарела… Эсер Хейташи помнит… Он гораздо старше, чем принято считать.

Я подняла голову, не веря своим глазам. Голова статуи шевелилась, клыкастая пасть открывалась и закрывалась. А все фальмеритовое нутро исходило вибрирующим эхом. Меня, сидящую на его хвосте, даже потряхивало.

Я резко вскочила, занырнув в озеро возле Змея, потому что стоять-то там было особенно негде. Но и вода теперь вдруг стала гораздо теплее, чем была! Будто змей ее грел!

— А приказ он отдал о нападении на империю Огненной луны, — продолжал Подземный, повернув ко мне большую голову с умными каменными глазами, которые теперь горели теплым сине-голубым светом, как колдовские сапфиры.

Я лишилась дара речи.

— Что… что произошло?.. — выдавила через силу, глядя, как вокруг Змея постепенно появляется легкое синевато-зеленое сияние, разделяясь на отдельные шарики света. Те уплотнялись, чуть вытягивались, становясь похожими на древесные листья, и у них появлялись ручки и глазки. — Террисы… — ахнула, не сдержав улыбки. В глазах как-то стало подозрительно мокро. Даже вытерла один.

— Ты спела, — ответил Змей, правильно поняв мой вопрос. И в уголках его клыкастой пасти будто появилась улыбка. — Нам тысячелетиями не пел никто, обладающий силой. Тем более силой чароватара. Ты Иви, и ты вернула нам голос. Напомнила, как это — когда душа льется словно музыка…

— Вернул-вернула! — хрипло пропищали несколько зеленых листиков-террисов и пара синеватых в форме каменных кристаллов. А потом они звонко пропели:

— Ну, успокойтесь, — дернул хвостом Змей, и террисы притихли. — Александра и так сбита с толку. А ты не обижайся на них, они не пели сотни лет.

— О! Я не обижаюсь! — поспешила заверить я, и тут же террисы радостно зашевелились и снова запели:

Десяток террисов закружился вокруг меня хороводом, держась за маленькие ручки.

Змей закатил глаза. Они еще что-то пели, а оживший монумент улыбался и говорил:

— Может быть, ты хочешь что-то спросить у меня? Я бы хотел чем-то помочь храброй девушке, что дала мне силу освободиться от гнета Тенемару.

Я огляделась: и правда, вокруг не было ни одного умбриса.

— К сожалению, я знаю не так уж много. В этой темной пещере сложно следить за событиями мира, который живет вдали от меня. Но одно я скажу сразу. Должен предупредить тебя, Александра.

— Начало мне уже не нравится, — выдохнула я, внимательно слушая Змея.

— Раз пробудился я, то пробудилась и татуировка Сапфира. Духи аватаров и так реагируют на тебя как на одну из своих. Но Черный змей повелителя Земли будет благодарен тебе за наше спасение. И станет пробуждаться рядом с тобой сильнее, чем когда-либо. Это сделает Эсер Хейташи невероятно могущественным… И он может принять решение… которое пойдет вразрез с тем, что правильно.

Я устало потерла лоб.

— Ты хочешь сказать, что он, как и другие аватары, захочет сделать меня своей женой? Но у него их и так три. Куда еще-то?

— Виншу, древний Черный змей, бог Земли, имеет три сердца. По одному из возлюбленных, которые у него когда-то были: Речка, Долина и Чащоба. Когда-то эти девы были младшими аватарами… Пока первые носители фуртумов не уничтожили всех слабых аватаров. Тогда остались лишь четыре сильнейших… Но не о том мой сказ.

Я внимательно смотрела в огромные глаза Змея, и мне чудилось, будто в них блестела вода. Сам же он был совершенно спокоен, только очень тих.

— Аватар Земли тоже имеет три сердца, каждое из которых он отдает одной своей жене во время торжественного обряда. С тех пор связь мужа и трех его жен нельзя разорвать. Они поддерживают мощь его магии, подпитывая ее своей.

У меня тут же мелькнуло в голове: поэтому жены и не ссорятся. Если союз разорвать невозможно, то нечего и бояться, что король уйдет к другой.

— У Сапфира уже много лет есть три жены. Но он не чтит законы прошлого, не дает избранницам титул жен. И он может решить разорвать один брак, чтобы взять себе новую колдунью.

— Меня.

— Тебя, — кивнул Змей. — Это будет увеличивать его чаротвердную мощь многократно. Но это же и сломает его душу, как тысячи лет назад сломалась моя, когда убили моих возлюбленных. После этого Тенемару уже ничего не стоило подчинить меня себе…

Фальмеритовый змей глубоко вздохнул.

— Подобный шаг приблизит еще сильнее полное уничтожение аватара Земли. Рано или поздно найдется тот, кто погубит его, а значит, уничтожит и всех чаротвердных магов, ведь новый аватар Земли не появится.

Льдистые мурашки защипали спину. Что, если все это и хочет сделать Рыжая Синица в качестве главы ордена Зрящих?.. Что, если у нее уже было нечто подобное в планах?..

Хотя нет, Зрящие же хотели меня убить, едва я появилась в Стальном королевстве. Вряд ли тогда они мечтали женить короля на моем хладном трупе.

Но в любом случае ситуация повернулась им на руку.

В ушах ясно прозвучал мерзкий голос Синицы из видения:

«Запомни… Мне нужно больше боли, чтобы сломить Его волю окончательно…»

Теперь я была уверена, что разговор шел именно о Лоранеше. Каким-то образом гаруспик воздействует на него с помощью магии, которую добывает для нее Церр. Но как она это делает?..

— А ты знаешь, как добраться до ордена Зрящих? Как победить орден и его главу? Говорят, она сильнейший маг в мире, — в конце голос сам собой понизился.

Я очень надеялась на то, что Змей подскажет. Но он покачал головой.

— Носители фуртума крайне сильны и опасны. Знаю лишь, что их логово нестабильно. Оно перемещается в каменных проходах Подземья. И так просто найти их не получится.

— Как это перемещаются? — ужаснулась я. — Этого еще не хватало.

Змей кивнул.

— Увы, подробности мне неизвестны. Я слишком долго находился почти в полном забытьи… Прости меня, чароватар Александра.

Голос змея звучал так грустно, что я выдохнула и резко обняла обеими руками его мощный хвост.

— Не извиняйся. А то опять спою, но теперь что-нибудь неприличное…

Змей будто бы хмыкнул, а затем чуть-чуть обвился вокруг меня. Террисы, напевая что-то себе под нос, переползали с его хвоста мне на руки, на плечи, на спину. И продолжали там издавать тихий гул.

Воздух от них становился свежей, будто наполнялся озоном. А еще я давно согрелась.

— Может, мне тогда все-таки спросить Тенемару? — предположила я, осторожно упоминая врага моего Змея. Но тот не разозлился, только качнул головой.

— Чем больше ночей с Тенью, тем сильнее душа чернеет, попадая под власть бога Тьмы. Ты лишишься воли, став игрушкой в руках Кровавого Кракена.

Сердце пропустило удар.

А я ведь чувствовала, что не просто так Тенемару предлагает мне ответы на все вопросы в обмен на ночь любви!

— А потому ты должна справиться сама, — ответил он тихо. — Если, конечно, у тебя есть цель оставить свою душу себе, а это будет непросто. Впрочем, кое в чем я могу тебе помочь. Существует один секрет о фуртумах, который мало кому известен, — тут он сделал паузу. — Мастера фуртумов нельзя просто убить. Фуртумы не исчезают после смерти создавшего их колдуна, потому что это заклятье тоже зиждется на душе. Видишь, все сводится к этому единственно важному фактору, Александра. Убей колдуна, и душе ничего не сделается.

Я на миг закрыла глаза, позволив себе легкий приступ паники, но постаралась тут же вернуть контроль силе воли.

— Так как же тогда быть?

— Нужно сжечь саму душу мастера фуртума, — внезапно ответил Змей.

— Сжечь?.. — ахнула я, чувствуя неладное. — Огнем?

С ним-то как раз у меня не все было хорошо.

— Сжечь душу могут только одни существа в мире. Это игнисы крови, духи, созданные из крови Исгарда. Покуда ты не научишься обращаться к этим существам, идти к мастеру фуртумов нет смысла.

— Ну отлично, просто отлично, — пробормотала я.

— Время уходит. Война уже объявлена. Осталось не больше двух суток до того, как четыре народа столкнутся в битве в долине Персиковых цветов. Надеюсь, ты уже хорошо творишь чарогненную магию, — вибрирующим голосом сказал Змей. — Или погибнешь не только ты. Далеко… не только… ты…

— Двух суток??? — ахнула я.

Мне было страшно? Нет, страшно стало сейчас.

— Иди и не бойся, — проговорил он тогда вопреки всему, разматывая меня из своего хвоста и неожиданно вынося прямо на берег. Затем дунул — и теплая волна воздуха полностью высушила все тело. Не огнем, влагу будто всосала сама земля. — С тобой будут террисы. Спрашивай их обо всем, они знают и видят то, что скрыто от других.

Развернулся и поплыл обратно.

— Так ты действительно Виншу? — бросила я тогда с придыханием ему в мощную, блестящую будто живой чешуей спину. — Древний Змей-бог, который растворился в природе, подарив свою силу людям, растениям и животным?

Огромный зверь повернул ко мне голову и через мгновение кивнул:

— Вот только тебе это вряд ли чем-то поможет.

Затем он вернулся в центр пещеры и снова принял позу статуи. Глаза потухли.

А я заторопилась обратно к себе во дворец, ощущая, как невидимые часы начали обратный отсчет.

Виншу сказал, что у меня всего два дня! Два дня на то, чтобы победить Зрящих и остановить войну. Ну что за бред? Как это все оказалось на мне???

— Почему я? — выдохнула тихо себе под нос, но неожиданно один из террисов, что оказался у меня на плече, звонко и весело пропел:

— О игнисы… — ахнула я, впервые в жизни услышав то самое пророчество Иви, о котором вскользь упоминал Лоранеш. — Получается, только террисы знали слова пророчества?

Несколько духов земли в унисон распевали песенку на мне, забавно раскачиваясь из стороны в сторону. Казалось, что им было крайне комфортно.

Что ж, тогда и мне комфортно. Если можно так считать в свете подкрадывающейся войны.

Но как Лоранеш мог отдать такой приказ? У меня в голове не укладывалось. Ведь он сам говорил мне, что Стальное королевство слишком мало и слабо для того, чтобы вести военные действия. И вот теперь именно он отчего-то и становится зачинщиком конфликта. Выглядело так, будто и впрямь на волю короля Сапфира что-то повлияло извне.

Нужно было как можно быстрее встретиться с ним, возможно, еще был шанс уладить дело миром. Но сперва я обязана была обсудить этот вопрос с кем-то, кто был гораздо ближе. Буквально в шаговой доступности.

— Сициан! — воскликнула громко, нервно и беспокойно влетев в собственные покои. Ворвавшись в них, будто в чужие.

Будто в Его.

Сициан был полностью одет и уже не выглядел как слуга. Черный, расшитый алым бархатом, обсидиановым шелком, пылающим янтарем, рубинами и огненным золотом камзол сидел на нем как вторая кожа. Водопад ночных волос идеально ровно опускался на широкие плечи, красные глаза пылали кострами, когда он повернулся ко мне.

И он снова был здесь совершенно один.

— Где… машейр и Тифия с Тейнораном? — спросила я, на миг сбитая с толку его самоуверенным видом.

— Я отправил их прогуляться, чтобы не мешали, — раздался в ответ спокойный голос, от которого кровь стыла в жилах. И становилось жарко.

Глаза. Заставляют кожу заживо сгорать.

Я больше не отворачиваюсь и не моргаю, хотя хочется. Я почти привыкла, и теперь иногда даже кажется, что мне не хватает этой боли.

Проклятый огненный повелитель…

— Ты отправил прогуляться мою свиту? И даже машейр послушался? — ахнула я возмущенно, уперев руки в бока.

Хоть какая-то мысль, чтобы отвлечься от желания дотронуться до его кожи. Или ударить.

Он пожал плечами, в уголке губ мелькнула хитрая самодовольная улыбка.

— Мне сложно перечить. Мало кому удается, — ответил спокойно. Без пафоса, потому что так оно и было.

Я знала. Потому что «проклятый огненный повелитель».

Секундная пауза, и он добавляет:

— Тебе всегда удавалось.

И у меня ноги подкашиваются.

«А вот и нет. Нас так просто не возьмешь».

Пожала плечами, не заметив, что скопировала его движение чуть меньше, чем полностью.

— Я должна с тобой поговорить, — произнесла как можно более по-деловому, даже поглядела в стену для пущей уверенности.

Но именно он сделал шаг навстречу и чуть лениво указал на что-то вроде дивана в соседней комнате.

— Там нам будет удобнее, — пригласил он, мгновенно оказавшись рядом и коснувшись ладонью моей поясницы. Чуть подталкивая вперед, словно это он был тут хозяином, а не я.

Я выдохнула.

Ничего не могла сделать. Не получалось вернуть контроль.

А дурацкий диван никогда не привлекал моего внимания и уж точно не вызывал желания присесть на него, потому что явно был создан из пластин огромного, переливающегося изумрудно-зеленым жука. Ну кто захочет сидеть в дохлом жуке, чье брюхо выложено подушками???

Однако, когда Сициан вальяжно расположился на одной стороне дивана, а меня заставил придвинуться, я вдруг резко передумала. Наши ноги чуть соприкасались, дож растянул одну руку по спинке, и его ладонь оказалась возле моего тела.

Он был и далеко, и близко одновременно. И я ощущала его тепло так, как если бы сидела возле открытого огня.

— Ты хотела обсудить… — начал он, а я тут же перебила, пока не сковала неловкость:

— Лоранеш и впрямь начал войну между четырьмя государствами?

Алые глаза императора вспыхнули и чуть расширились. Впрочем, уголки губ снова дернулись, словно он хочет улыбнуться.

Но что Ал, что Сициан так редко мне улыбались, что я едва ли в это верила. Впрочем, в этот раз повелитель империи Огненной луны действительно будто был немного другим. Он общался со мной не как прежде.

Возможно, мне это лишь казалось?

— Я думал, ты спросишь об этой ночи, — ответил он спокойно, никак не среагировав на мою смену темы. Сициан всегда умел говорить только то, что считал нужным.

Вести разговор с ним будет непросто.

— Или хотя бы о том, как я проник на территорию Стального королевства, — продолжал он, не сводя с меня взгляда.

Кончики пальцев его руки рисовали какие-то невидимые рисунки на спинке дивана совсем близко ко мне. И краем глаза я не могла за ними не наблюдать. Мне чудилось, как эти пальцы касаются моего живота… как этой ночью.

От этого пересыхало в горле.

— Или, может быть, о том, почему прежде я не признался тебе в том, что не являюсь сервусом по имени Ал. Почему принял такое странное для императора решение — служить собственной аурии в виде слуги.

Его взгляд сделался пронзительным. Даже тяжелым. Он словно говорил одно, а подразумевал совсем другое.

Но я не собиралась понимать, на что он там намекает.

— Хочешь что-то сказать — говори прямо, — бросила я почти раздраженно, сцепив руки на груди.

Он промолчал, чуть приподняв подбородок, и отвернулся. Его горячий алый взгляд умудрился закаменеть.

— Да, король Хейташи совместно с эмиром Неро объявили войну империи Огненной луны. Подлунный цветок будет вынужден выступить на стороне последних, поскольку имеет с Айремором договор о ненападении и взаимной военной поддержке.

— И ты здесь? В такое время? — почти пропищала я, сжав кисти. До последнего надеялась, что Змей ошибся.

Сициан кивнул, впервые за весь разговор отвернувшись. Его взгляд, направленный в стену, сделался пустым и холодным.

— В мое отсутствие Эргейреш наделен полномочиями решать все вопросы. Он маршал армии Золотого огня, и сейчас почти все чарогненные войска уже переброшены в долину Персиковых цветов. Для этого мое присутствие не нужно…

— Уже? Но почему так быстро? Ведь, насколько я поняла, Сапфир отдал этот дурацкий приказ совсем недавно! Может, его еще можно отменить? — Я едва не начала заламывать руки.

Сициан качнул головой.

— Это старое соглашение между аватарами. Согласно ему после объявления войны между чарогосударствами все чаромаги, задействованные в конфликте, обязаны явиться в долину Персиковых цветов и вести боевые действия там.

— Почему там?

Император перевел на меня горящий алый взгляд, от которого все тело будто бросило в жерло вулкана.

— Это соглашение подписано всеми аватарами после событий Стеклянного берега.

Сердце пропустило удар. Сициан отвернулся, продолжив говорить:

— Все ради того, чтобы мирные жители, духи и городские постройки не страдали в войне колдунов, ведь магия может принести непоправимый урон всему, до чего докоснется.

Я кивнула, сдвинув брови. Вдаваться в детали не было смысла.

— И туда можно легко и быстро добраться?

— Нет, это другой континент, — раздраженно качнул головой Сициан. — По легендам, в долине Персиковых цветов началось сотворение нашего мира. Там есть озеро, соединенное подземным тоннелем с океаном. Через него придут чароводники Айремора. Червями доберутся чаротвердники. Слуги Эфира долетят на грифонах. Все эти способы передвижения крайне быстрые. Проблемы будут только у нас, и игнисов Эсер Хейташи об этом знает.

— Он специально указал срок два дня? — приподняла бровь я.

— Да. По тому же договору, подписанному на Стеклянном побережье, не явившаяся на бой сторона считается нарушителем порядка. Тогда остальным участникам конфликта позволено вести боевые действия на стороне нарушителя. Сейчас, когда против империи Огненной луны будут сражаться три государства, Лоранеш планирует общими силами смешать нас с землей, полностью уничтожив огненный народ.

Перед глазами потемнело. Я не знала, что сказать.

— И как же Эргейреш перебросит ваши войска?..

Сициан пожал плечами, а затем вдруг зло усмехнулся:

— К счастью или к несчастью, но чарогненных магов многократно меньше, чем остальных. И те, которые способны вызывать игнисов, могут перемещать себя и еще десяток человек с их помощью.

Император поднял ладонь, и на ней тут же вспыхнул бодрый язычок пламени с глазами. Пламенные веки моргнули, посмотрели на хозяина, потом на меня. Игнис поклонился и снова исчез вместе с тем, как Сициан сжал пальцы.

— И все же я действительно должен буду уйти в ближайшее время. И оставить тебя. Снова. Поэтому я был бы рад, если бы ты вернулась в империю со мной, Саша. Но я знаю, что ты не пойдешь.

Что-то больно резануло в груди.

Я хотела. Демоны его заберите… Я очень хотела вернуться с ним в Хальвейль. Чтобы все было не как прежде, но чуть иначе.

Ведь он пришел за мной.

Всегда приходил.

Вот только ничего не будет как прежде. А потому я покачала головой и с силой зажмурилась. Стало немного горько.

А еще жгло. Его аура жгла кожу, и даже когда он не прикасался ко мне, казалось, будто он трогает все мое тело. Нервирует, дразнит. Целует и убивает.

— Почему теперь ты даешь мне выбор? Почему сегодня ты не такая самоуверенная задница, как обычно? Почему не приказываешь? Почему не достаешь свои дурацкие хлысты с драконьими мордами? Мог бы опять привязать меня на них и отшлепать за неповиновение. И я бы отправилась с тобой куда угодно безо всякого желания.

Алые глаза сузились, с их острых краев пошел легкий дымок. Но я обратила внимание, что страшными и кровавыми они так и не стали.

— Ты бы этого хотела, не так ли? — приподнял он вдруг черную бровь и на этот раз все же улыбнулся.

В этот миг аура аватара огня резко всколыхнула комнату так, словно кто-то дернул огромное полотно энергии. И оно ударило.

По органам разом будто кто-то пролил сладкую кислоту. Под желудком все скрутилось и запульсировало.

— Не переводи тему.

— Это ты начала вспоминать былое, не я, — спокойно ответил он, чуть качнув головой, и сделался совершенно невозмутимым. Только меня продолжало потряхивать от желания коснуться его не только краешком колена. Дотронуться, встряхнуть…

…поцеловать.

— Почему? — настойчиво спросила я, стиснув зубы. Стараясь не впасть в очередную истерику, которая привела бы или к смертоубийству, или к сексу. Ни то ни другое не решало насущные вопросы.

Он повернул ко мне голову и будто вздохнул. По крайней мере, мощная грудная клетка под наполовину застегнутым камзолом колыхнулась. На шее показался уголок морды огненной татуировки дракона.

— Ты достаточно хорошо дала мне понять, когда не желаешь находиться рядом со мной. Трижды, — добавил он жестко, и мышцы на его челюсти напряглись.

Я закрыла глаза ладонью и не сдержала усмешку.

— Тебе смешно? — выдохнул он раздраженно. И я засмеялась в голос.

— Саша! — воскликнул он, назвав так, как звал Ал.

Я открыла глаза и увидела его возмущенное лицо с пылающими радужками. Вот только бешенства в них не было ни капли.

— Ты меня с ума чуть не свела! — возмущенно добавил он. — И теперь она смеется! Да я бегаю за тобой так, будто это ты догаресса, а я и впрямь простой сервус!

Резко выдохнул.

— Действительно, куда уж мне до догарессы, — фыркнула я, сложив руки на груди. — За лаурией-то бегать не круто, не по статусу, да, Красный дож? Прям позорище, сочувствую тебе.

Он прищурился. Из уголков глаз вверх полилась струйка дыма.

— Хочешь стать догарессой?

А я ответила с ухмылкой:

— Не, ну так это не делается. Ты же властный император, может, хочешь меня заставить?

Он бросил, откидываясь назад на диван:

— Хочу. Только боюсь, что ты сбежишь в четвертый раз.

И в уголках губ снова мелькнула улыбка.

Не могло этого быть, просто не могло.

Но было: он тоже смеялся.

— Тогда что ты будешь делать? — спросила я уже гораздо более спокойно. И дож серьезно ответил:

— Это не тот вопрос, который сейчас надо задавать, Саша. Через двое суток войска четырех стихий вступят в войну. Мы в меньшинстве, но теоретически наша сила больше. Практически же долина Персиковых цветов будет устлана трупами, и, как пить дать, появится новая Стеклянная долина. Кто победит, неизвестно, учитывая, что ты остаешься с Эсером Хейташи. Он может использовать тебя как щит. Я ответил на твой вопрос?

— А фальмерит? Ведь он увеличит силу Стальных людей, — заметила я, стараясь не думать о том, что Лоранеш уже давно планировал вовлечь меня в эту кровавую авантюру. — Не просто же так Стальной король сделал этот шаг. Значит, он уверен, что совокупными силами трех чароармий удастся победить огненную империю малыми жертвами.

— Несомненно, он так и думает, — кивнул Сициан совершенно спокойно.

— А ты? Как ты думаешь?

Император снова посмотрел на меня, но даже тени улыбки больше не было на его губах.

— Я думаю, что земля пропитается кровью, Саша. Остальное ведомо только богам. Но еще раз: все это не те вопросы, которые надо задавать. Правильней спросить, что в свете этого будешь делать ты, Великая Иви?

По спине прокатились ледяные перекати-поля.

— Боги считают, что я должна остановить эту войну, — ответила я, видимо снова заставив Сициана крайне удивиться.

— Неужели? — тихо спросил он. Но, как ни странно, иронии в его голосе не было.

Он опустил голову. И я вдруг подумала: неужели он больше не считает меня слабой девчонкой, которая способна быть только рабыней?

Это было бы очень не похоже на Красного дожа.

Но было бы приятно…

— Молчишь? Даже не скажешь, что простенькой недоколдунье не под силу такая задача? — хмыкнула я, и он перевел на меня мрачный огненный взгляд.

— Я никогда не считал тебя недоколдуньей, — покачал головой он, крайне меня удивив. — Даже когда ты впервые попала ко мне в Хальвейль, я почувствовал твою ауру. Ту, о которой ты и сама тогда не догадывалась. И потом, когда понял, что ты видишь моего дракона… Когда осознал, что ты не аватар огня, а аватар всех стихий. Ты никогда не была «просто». Именно поэтому я и отдал тебе виал Первых богов без малейших колебаний.

Его голос звучал мрачно и колко, остро до глубины души, и проникал в меня даже туда, куда я свои-то мысли не хотела запускать.

Сициан Алатус Райя-нор пророс в меня всеми своими корнями. И я уже давно не могла оттуда его выкорчевать.

— Есть пророчество, — начала было я, но Сициан прервал:

— Я знаю его, — кивнул. — Иви должна всех спасти и все поправить. Очень уместно и легко перекинуть все на тебя в свете масштабной войны. И очень глупо возлагать такие надежды на одного человека, даже если он чароаватар.

Он вздохнул, и вдруг его рука на спинке дивана коснулась меня, ласково убрав волосы за ухо.

— И как после всего этого спасать тебя в четвертый раз? Ведь я окажусь слишком далеко. А твоя чарогненная магия… недотягивает до силы Иви.

В груди защемило. Он был прав.

Закрыла глаза, в которых на миг потемнело.

Подземный змей сегодня сказал мне слишком много. И Сициан… его всегда было слишком мало.

Я осторожно стянула с пальца перстень с обсидианитом.

— Как думаешь, если бы я полностью овладела магией огня, у меня был бы шанс исполнить это пророчество и остановить войну? Уничтожить орден Зрящих?

Сициан чуть сжал губы.

— Я не верю в это пророчество. Одному человеку не под силу изменить мир. Но… если представить одного аватара, в котором все стихии сошлись бы воедино в полной своей мощи… Весьма вероятно, что он мог бы повлиять на кого угодно. И к его мнению прислушивались бы. Право сильного работает испокон веков.

Я хмыкнула, крутя кольцо в руках.

— Что это? — прищурился Сициан, и по его глазам я поняла, что он чувствует неладное. Словно он… читал мысли.

— А… ты же умеешь, — усмехнулась я. — Всегда забываю.

Алые глаза сделались кровавыми. Из радужек полыхнул огонь.

— Не вздумай этого делать!!! — прорычал он, вскакивая на ноги и попытавшись одной рукой вырвать кольцо. Другая уже схватила меня за горло.

Но он не успел. Я уже проколола палец иголкой, которая скрывалась внутри металлического ободка.

В голове мелькнуло: «Чтобы я промолчала, тебе пришлось бы меня задушить, Сициан…»

А потому я легко выдохнула сквозь недостаточно хорошо сжатое горло:

— Умбрис локо игнис.

И мир содрогнулся.