Стихийный мир. Король Сапфир

Глава 7 Вермис

Когда я возвращалась в свои покои, меня все еще преследовал призрачный кровавый взгляд Темного кракена. Тенемару незримо пожимал плечами и улыбался, будто говоря: «Я же предупреждал». И только когда за спиной закрылась большая каменная дверь, ощущение чужого присутствия исчезло. Примерно к этому времени прекратила действовать и усиливающая магия умбрисов.

Снова накатила слабость, и на этот раз гораздо сильнее, чем в предыдущие разы использования теневой волшбы. Однако справляться с ней было почему-то легче. Словно связь с Тенемару дала мне какой-то непонятный пока бонус. Создавалось впечатление, что если я соглашусь на его предложение, то в итоге умбрисы совсем перестанут на меня влиять.

Это казалось ужасно соблазнительной, но и пугающей перспективой в плане туманности последствий. Вряд ли Тенмару озвучил все детали нашего предполагаемого договора. Скорее уж попытался обмануть. Спасение от смерти и сила повелевать умбрисами в обмен на что?..

К приходу Тифии я уже валялась в кровати, пытаясь обдумать все, что случилось.

Хотелось хоть на миг оказаться в своей старой кровати с постельным бельем в цветочек. Включить компьютер и посмотреть что-нибудь доброе, со счастливым концом.

Пальцы сами собой нащупали на груди виал Первых драконов. Сейчас, благодаря колечку изменения формы, виал выглядел маленькой бусино-шармом, надетым на тонкую золотую цепочку возле такой же крохотной бусин-жемчужинки, что на самом деле была уменьшившимся талисманом премудрости Бро.

По словам Рыжей Синицы, активированный виал может исполнить любое мое желание. Сделать богиней. Вылечить Сициана от вампиризма. Вернуть меня домой.

Все что угодно. Нужно лишь привести в действие виал.

Сейчас я почти не сомневалась, что мне это удастся. Казалось, что этот артефакт в руках аватара всех стихий начинает жить своей жизнью, пытается активировать себя сам. Он уже был наполнен кровью Черной жемчужины и пыльцой цветов Айлгвина. При этом я не приложила к этому ни капли усилий.

Виал активируется. Это лишь вопрос времени. Вот только что я буду делать с ним потом?..

В этот мир мы попали вместе с Церром после того, как произошел тот ужасный взрыв, после которого у меня до сих пор сводит тело от страха, волосы встают дыбом, а ладони делаются влажными. Что от меня осталось там? И каким образом я перенеслась сюда?..

Если вспомнить первый день в Стихийном мире, то ответ прост. Все указывает на то, что я перенеслась вместе с телом, ведь на мне были ожоги, которые стремительно исчезали. Значит, в родном мире моего тела нет, и я легко могу вернуться обратно. Сделаю вид, что летала в другую страну по срочным делам и вернулась. Ничего страшного не произойдет.

Но чем больше я лежала в красивой постели, где матрас и подушки были набиты ароматным мхом, а ткань не была похожа ни на что виденное мной ранее, чем больше глядела в украшенный лепниной и драгоценными камнями потолок, тем больше понимала, что не очень-то и хочу куда-то возвращаться.

В моем мире не было магии.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. В этот миг раздался скрип соседней двери, и чутье подсказало, что пришла служанка.

— Вам что-нибудь нужно, Иви? — спросила Тифия, отвлекая меня от тяжелых раздумий.

Что-то екнуло в груди, и я медленно перевела взгляд на молодую служанку, которая так часто смотрела на меня виновато и невесело.

— Подойди поближе, — позвала негромко, и девушка послушалась.

В этот миг впервые мне удалось заметить, что у нее глубокие черные глаза со светло-голубыми крапинками. Такой же необычный цвет, как и у волос.

— Ты ведь родилась в Подлунном цветке?

Служанка кивнула, опустив взгляд на расписной каменный пол.

— Кем были твои родители? Как вышло, что у тебя такие странные волосы и глаза? И почему ты отправилась в Стальную корону?

Похлопала по кровати, и Тифия неловко присела на самый краешек.

— Я не помню родителей. Выросла на улице на окраине столицы, — проговорила она неторопливо, и голос чуть охрип. Она кашлянула и продолжила: — С самого детства вентусы помогали мне найти еду и воду. Рассказывали, где тепло и можно укрыться от непогоды.

— Вентусы? — кажется, удивилась я слишком сильно, потому что Тифия позволила себе улыбнуться, накручивая на палец кончик черно-белой косы. — Но разве их видят не самые сильные маги?

— Я в детстве понятия не имела, что вентусов видят не все. Они были единственными моими спутниками много лет с тех пор, как я сбежала из приюта, куда меня подкинули в младенчестве.

— С тобой плохо обращались?

Девушка пожала плечами.

— Не плохо, но и не хорошо. Хотелось свободы, быть предоставленной самой себе. Мне это удалось. Сперва я работала помощницей в трактире, затем подрабатывала там же пекарем. Пекла булочки и хлеб для гостей заведения. Даже хотела открыть свою пекарню.

Светлое женское лицо внезапно пересекла гримаса боли. Жалко ее стало. Почему-то я чувствовала, что хорошо это история не кончится.

— Что же случилось?

— Это все моя вина, не нужно меня жалеть, — сразу же дернула головой она, завидев мой взгляд. — Сама сглупила, сама поплатилась.

В черных глазах сверкнули голубые искры, заставив почувствовать где-то в глубине души укол странного узнавания. Может быть, это откликалась чаровоздушная магия, я не знала.

— Я взяла в долг у одного купца, который часто покупал у меня булочки и, как мне казалось, был добрее остальных. В планах было потратить эти деньги на открытие нового помещения для булочной. А ведь один из вентусов говорил мне, что не стоит этого делать, но я не послушала и вложилась в строительство… Через месяц здание булочной сгорело. А отдать долг у меня не оказалось возможности.

Тифия больше не поднимала взгляда, ее брови были сдвинуты, а губы плотно сжаты.

— Я просила отсрочки, но купец не давал, требуя выплатить все до последней монеты. А сумма была очень большой. Как раз в это время в городе проходил карнавал монстров, и к нам в таверну забрела какая-то женщина. Низенькая такая, лицо и волосы спрятаны под белой птичьей маской.

Сердце снова екнуло.

— Я выпила лишнего и рассказала ей, пожаловалась на свою жизнь и проклятого купца… — продолжала тем временем девушка. — Женщина казалась очень доброй, и ее тоже заинтересовал мой цвет волос. Я тогда еще понятия не имела, что обладаю чаротвердной силой, а она рассказала, что поможет мне со всем разобраться. Что раскроет мой дуплексный дар, а с его помощью я смогу расправиться с купцом.

Тифия сделала паузу и потерла лицо ладонями, закрыв глаза.

— Вентусы отговаривали, но я снова не послушалась. Та незнакомка научила меня, что делать дальше. Сказала, что, как только купец снова придет за своими деньгами, нужно проколоть палец и произнести: «Умбрис локо террис». И приказать земле наказать этого «злого, алчного человека». Так она сказала. И предупредила, что после всего случившегося ее помощница будет ждать меня у ворот города. От безысходности я все сделала.

Тифия убрала ладони от лица, которое стало еще более бледным.

— Но я не думала, что чаротвердная магия подействует так, как она подействовала. Земля разверзлась и поглотила кричащего купца, засыпаясь в его горло. А я бежала из таверны так быстро, как только могла, боясь, что меня поймают. Боясь, что убила человека.

— Ты бросила его там? — спросила я глухо.

Девушка кивнула.

— Только сказала городскому стражнику, который оказался поблизости, что человека завалило под обрушившейся крышей таверны. А затем убежала к воротам, где меня уже ждала Майиса. Она меня успокоила, пообещала защиту, кров и спокойную жизнь в Стальной короне. Вместе с ее братьями и сестрами. Тогда я впервые увидела, как вызывается каменный червь, впервые путешествовала на нем. И вступила в банду, что звала себя Зрящими.

— Печальная история, — проговорила я задумчиво. — С тех пор ты работаешь во дворце короля Сапфира?

Тифия кивнула.

— Уже довольно много лет. Я уже почти успела позабыть о своем долге перед бандой. Но Майиса напомнила.

— А ты как-нибудь связываешься с орденом? Знаешь, где их логово?

Секунда напряженного молчания, и девушка покачала головой.

— Никто не знает. С членами банды встречаются их старшие наставники, и они рассказывают, где их будет ждать каменный червь для перемещения.

Это все осложняло. Значит, так просто место жительства Рыжей Синицы будет не найти.

В этот момент словно что-то позвало меня. На коже появилось легкое ощущение дующего ветерка.

Стихийный мир приучил откликаться на любой зов. Я подняла руки, сложив их кончиками пальцев, и тут же развела в стороны. Между ладонями создалось напряжение, и я мысленно нарисовала там контур глаза. Миг — и контур обратился крохотным воздушным вихрем. Короткий вздох — и у вихря появились красивые полупрозрачные глазки.

— Привет, — шепнула, улыбнувшись.

— Здравствуй, Александра Колдунова, аватар всех стихий, — звонко поздоровался вентус и моргнул.

— Как тебя зовут?

— Мишмильвинчу, — пропищал он маловнятно, но я постаралась запомнить.

А затем перевела взгляд на Тифию.

Служанка широко распахнула и так огромные черные глаза с голубыми крапинками. А из них вдруг… полились слезы.

— Что с тобой? — ахнула я.

— Уже больше пяти лет не видела вентусов. Они перестали являться мне под землей. И я уже пять лет не видела Мишмильвинчу.

Девушка протянула руку к вентусу и почти дотронулась до танцующего облачка кончиками пальцев.

— Вы знакомы? — удивилась я. Значит, дух не просто так меня звал.

Он повернулся к девушке и моргнул блестящим паром. От его тела тоже вытянулся маленький отросток в сторону пальцев служанки. Вентус улыбнулся, но мне показалось, что как-то невесело.

— Мы не являемся тебе не потому, что твоей кожи больше не касается дыхание ветра, — проговорил он.

Тифия вся будто обмерла, ее рука застыла, так и не коснувшись духа.

Вентус снова моргнул, хотя было непонятно, зачем вообще это движение духам воздуха.

— В тебе было так много света, Ти. Твоя мама хотела, чтобы ты поднималась выше облаков. Но, покусившись на чужую жизнь, ты отдала свои крылья, которые даже не успели раскрыться.

Плечи Тифии дернулись. Она больше не могла спокойно сидеть. Из ее глаз, которые не моргали, градом лились слезы, из груди доносились сдавленные рыдания.

— Крылья? — выдохнула она, всхлипывая. Руки опустились.

— Пришло время узнать… Ты была дочерью коричневой грифоницы, — тихо и грустно поведал вентус. — И мага земли. Твои белые локоны — волосы чаровоздушницы. Черные — чаротвердницы. Твои родители не должны были быть вместе, их убили почти сразу после того, как ты появилась на свет.

Тифия больше не смотрела на духа. Она опустила голову на ладони, то и дело вздрагивая.

— Значит, она может перевоплощаться в грифона? — спросила я тогда. — Как представители благородных домов Подлунного цветка? Тогда место Тифии — во дворце султана.

Но вентус вдруг покачал головой.

— Тот, кто отнимает человеческую жизнь во славу Теней, теряет крылья. Благословение воздуха ушло из Тифии.

Служанка громко всхлипнула, а вентус как-то словно весь сдулся, стал меньше.

— Солнце Айлгвина больше не золотит твое сердце, Ти. Почему?.. Почему ты выбрала камень и ночь, Ти?

— Я не хотела убивать. Не хотела, — пропищала девушка, вытирая мокрые дорожки щек. — И тем более не хотела отдавать силу.

Вентус поджал полупрозрачные губы.

— А когда пыталась убить Великую Иви?

Тифия бросила на меня короткий взгляд и снова заплакала, спрятав лицо в руках.

— Простите меня. Я виновата.

Я нахмурилась.

— Тени? — задумалась я. — В тот день она вызвала умбрисов. Получается, ее сила досталась Тенемару?

Вентус пожал воздушными плечиками.

— Братья сказали, что ее перья унесла колесница Тени. И стук черных колес уже заглушил крик грифоньей души.

Комнату наполнила звенящая тишина, в которой слышались лишь глухие женские рыдания.

— Почему ты рассказал все это именно сегодня? — спросила я через пару мгновений.

— Сегодня Тифии исполнился двадцать один год с того дня, как впервые открылись ее глаза. Сегодня должны были распушиться ее перья, освещаемые солнцем Айлгвина. Но этого больше не будет никогда.

Я шумно сглотнула. Даже меня проняло.

— Она не сможет летать и обращаться в грифоницу?

— Ее грифонье сердце поглощено и растворено в тенях. Если она вернется в Подлунный цветок на земли предков, то чаровоздушная магия снова возродится в ее плоти и крови. Она будет колдовать. Но взлететь не сможет никогда.

Мишмильвинчу грустно моргнул и снова протянул маленький отросточек в сторону служанки. Словно пытался успокоить ее. Или попрощаться.

Пальцы Тифии коснулись воздушной руки вентуса, и тут же тот растворился паром и исчез.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем к нам вернулось более-менее адекватное восприятие мира. Тифия попросила разрешения уйти. На ней лица не было, и я могла ее понять. Я тоже не ожидала услышать сегодня такую мрачную историю. Но магия не устает подбрасывать мне один сюрприз за другим. Удивление давно сменилось осознанием, что, похоже, такова моя миссия в этом мире.

— Занятная история, — раздался спокойный голос откуда-то сбоку, заставив меня вздрогнуть. Я повернула голову, в легком шоке обнаружив Ала сидящим на одном из кресел на другом конце покоев. В его руках был кинжал, и осторожным движением указательного пальца он наносил на рукоять ярко-красного дерева черный рисунок с помощью огня. Крохотный, явно очень горячий язычок пламени застыл на подушечке пальца, и Ал двигал им словно кистью.

— Давно ты тут сидишь? — ахнула я, пытаясь понять, как он вообще оказался в моих покоях. Каменная дверь не открывалась. Он просто не мог войти.

— Довольно давно, — кивнул он невозмутимо, продолжая свое дело, будто ничего не произошло. — Удивительно все же устроен мир. В Подлунном цветке куча грифонов, и пусть белый всего один, но другие чаровоздушные маги тоже способны к обороту.

— Не все, а только небольшое их количество, — поправила я, невольно включаясь в разговор, хотя неплохо было бы все-таки понять, как он тут оказался. Но Ал так виртуозно втягивал в беседу, что я и сама не замечала этого.

— Неважно. В империи Огненной луны обращаться в дракона могут лишь те, кто принадлежит к геносу Огненной луны. То есть лишь Райя-нор и его дети. В Подлунном цветке, выходит, куда ни плюнь, попадешь в дракона.

— В смысле в грифона? — переспросила я. Ал повернул ко мне голову, а затем и вовсе сдвинул кресло, что было почти полностью развернуто ко мне спинкой. Собственно, поэтому сперва сервуса и не было видно.

Черные глаза остро сверкнули, заставив вздрогнуть, как и всегда, когда друг смотрел на меня столь пристально.

— Все магические существа, в которых обращаются аватары, издревле звались драконами, — пояснил он, а я неожиданно поняла, что слышу это впервые. Но теперь казалось непонятным, как же я не догадалась об этом раньше. — Поэтому виал, который подарил тебе Райя-нор, и называется «виал Первых драконов». Это артефакт всех аватаров.

— То есть грифон — тоже дракон?

— Условно, — кивнул Ал. — Красный дракон, Белый грифон, Синий левиафан и Черный змей. Все это — драконы четырех стихий. А виал — артефакт, который создали первые из них. Исгард, Айлгвин, Арьян и Виншу. Когда между ними еще не было вражды, они собрали в виал частицу своей силы, чтобы она навсегда стала символом их дружбы и наполняла мир их любовью. Но когда Исгард убил Айлгвина, виал опустел. Омертвел, как говорят. С тех пор он был пуст, и никому не удавалось его наполнить.

Ал остановил на мне странный нелегкий взгляд, а затем отвернулся, снова рисуя что-то на рукояти кинжала.

«Вот так вот, — мелькнуло в голове. — А у меня артефакт наполнялся сам собой… Но стоило ли говорить об этом Алу?»

Складывалось впечатление, будто он и сам все знает. Но откуда? Виал-то я ему не показывала. Хотя, может, мне это все кажется и ничего-то он не знает. Просто, как обычно, взгляд его тяжело переносить.

— Слушай, раз уж ты начал рассказывать, то кто такой Виншу? Впервые слышу об этом божестве.

— Это Змей. Он никогда не был человеком и не желал принимать человеческий облик, — ответил Ал. — Виншу — бог земли. Благодаря нему растения растут и дают плоды. Но его никто никогда не видел, и говорят, будто на заре веков он просто растворился в силах природы, став ее частью. Поэтому ему не возносят молитв и не строят храмы.

— Понятно, — кивнула я, хотя ничего понятно не было. Вспомнились огромный змей в ядовитой пещере и старый богатый храм, к которому явно много веков никто не совершал паломничеств. Но ведь когда-то совершали?..

Еще некоторое время мы болтали, а я поймала себя на мысли, что с приездом Ала стала чувствовать себя спокойно, словно находилась… дома. Наверное, так получилось, потому что все мои друзья с некоторых пор были рядом и мне уже нечего было желать. И хоть Ал действительно появлялся незаметно и так же быстро уходил, я всегда ждала и радовалась его появлению, с которым вокруг будто становилось теплее. Напряженнее — да. Но и теплее.

В какой-то момент в дверь покоев постучали, и не успела я вскочить с кровати и открыть, как каменный монолит сам отодвинулся. Безо всякого моего на то разрешения. А на пороге — Лоранеш. Король Сапфир собственной персоной.

— Я вас не отвлек, Иви? — спросил он тут же, деловито и властно оглядываясь по сторонам.

Я перевела взгляд в кресло, где только что сидел Ал, но его, укуси меня игнис, опять нигде не было! Словно у меня ехала крыша и только что мне довелось вести диалог с самой собой.

— Нет, нисколько, — выдохнула, слегка сбитая с толку.

— Это хорошо. Я хотел бы с вами прогуляться.

Я мельком взглянула на часы и ужаснулась.

— Уже поздний вечер. Осталось совсем немного времени до моего урока чарогненной магии.

Не зря так сильно хотелось спать.

— Я не задержу вас надолго, — уверенно ответил Лоранеш, как будто и не предполагал отрицательного ответа. Шагнул ко мне и протянул руку.

Воздух мгновенно потяжелел будто на несколько тонн.

Я еще раз оглянулась по сторонам, вспоминая, все ли в порядке. Ал исчез, Тифия где-то в соседних комнатах делала вид, что прибирается, а Тейноран еще несколько часов назад ушел следить за Майисой. Мне ничто не мешало прогуляться с подземным королем, пусть и хотелось придумать повод для отказа.

— Что ж… раз вы настаиваете… — проговорила я, нехотя вкладывая пальцы в широкую теплую ладонь, которая тут же сжалась, будто тиски схлопнулись.

— Благодарю, что идете мне навстречу так поздно, — бросил король без капли благодарности в голосе. И добавил: — Вермис!

Правой ногой сделал широкий шаг, и тут же пол разверзся пастью крупного беззубого червя, в которую мы оба и провалились.