Стихийный мир. Король Сапфир

Глава 15 Сициан

«Чтобы управлять кровью, нужно уметь проливать кровь…»

«Стоит поддаться Тенемару, и он заберет твою душу навсегда…»

'— И как, по-твоему, этот огонь может пережить человек?

— Человек — никак…'

Чернота и тысячи сменяющих друг друга образов.

Сициан, Синица, Церр. Третья аша, Синий командир, бесконечная глотка червя. Кристаллы на стенах, тьма пещер и огонь, бесконечный огонь, из которого на меня смотрит кто-то новый. Кто-то смертоносно опасный, но невероятно важный. Провал раскаленного рта, шепчущий языками пламени:

'Айлгвин был исконным врагом Исгарда. Фуртум — создание беловолосого бога. Умрет колдун, и фуртум не исчезнет, как не исчезнет сама Тьма.

Тьма…'

Я открыла глаза в той же комнате, куда меня притащила карлица. Ничего не изменилось в обстановке вокруг, разве что Тенемару больше нигде не было, а я сама сидела на полу, прижавшись спиной к стене. Платье снова было целым, а Синица с Церром… Оказались привязанными на двух стульях, прижатых друг к другу спинками. У обоих во рту торчали кляпы, и парочка убийц раздраженно дергалась, безуспешно пытаясь встать, вырваться из плена.

Несколько мгновений я хлопала глазами, пытаясь понять, где граница между огненным мороком, что мгновение назад являл мне картины прошлого, и реальностью, которая больше походила на новый морок.

— Великая Иви! — раздался звонкий голос со стороны двери, заставив вздрогнуть. — С вами все в порядке? Вы ранены?

Тифия подбежала ко мне, падая рядом на колени. По ее щекам текли слезы. — Простите меня, госпожа, я не сумела помочь, не сумела спасти вас! Вы не можете стоять? Что с вашими ногами? Они лишили вас магии?

Сразу за ней в проеме двери образовались фигуры Тейнорана и Синего командира. После них комнату стремительно стали наполнять люди в каменных пластинчатых доспехах. Они двигались быстро и ловко, в воздухе запахло мхом и сырой землей.

Воины колдовали.

— Моя королева, — поклонился Инхват, окинул меня метким взглядом и тут же перевел его на Синицу и Церра, окруженных остальными воинами.

— Я в порядке, Тифи, — хрипло проговорила в ответ, также внимательно осматривая врагов. Встала на ноги, подходя ближе. — Они надежно связаны? — спросила у тех членов Спорыньи, которые уже расположили напротив Синицы и Церра острые каменные шипы, готовые вонзиться в горла, глаза, уши и щеки. — У них не получится атаковать магией?

Под кожей все еще зудел легкий страх. Что, если Тенемару обманул? Что, если карлица сейчас применит свой сосущий чары фуртум и нам всем конец?..

— Прекрасная лаурия… — только и сумел пробасить Тейноран, выходя вперед, тяжело дыша. Он был покрыт кровью, но раненым не выглядел. — Я все сделал так, как вы велели, — с поклоном проговорил он.

В его ухе блестела черная серьга гаруспика.

Я кивнула.

— Вы надежно обездвижили их, моя королева, — негромко сказал Инхват, странно глядя на меня. То ли с удивлением, то ли с уважением.

Остальные воины, вновь услышав это обращение, нехотя повернулись в мою сторону и покорно склонили головы, видимо приветствуя своего нового повелителя. Правда, они то и дело глядели на Синего командира, словно ожидали, что он вот-вот назовет меня самозванкой. И им тогда тоже не придется прислуживать убийце Лоранеша.

Я не обращала внимания. Сейчас было совсем не до них.

Подошла ближе к Синице, чтобы удостовериться: Тенемару свою часть сделки выполнил полностью. Следовало как можно быстрее проверить, есть ли главный фуртум на теле ведьмы.

Но едва я оказалась на расстоянии шага от нее, как стало ясно, почему Инхват столь странно смотрит на меня.

Синица и Церр были лишены рук. Их грудные клетки оказались примотаны к спинкам стульев черными веревками из неясного материала, а плечи… обрывались круглыми аккуратными культями, будто когда-то там были раны, но они давно зажили.

Я подошла к ним вплотную, хотела разорвать на груди Синицы ее хламиду так же, как она недавно разорвала на моей. Вот только она уже была оформлена аккуратным надрезом. Будто ткань оплавилась под чьим-то невидимым ножом… или рукой.

На синевато-бледной коже карлицы не было видно ничего, кроме веснушек. Хотя я готова поспорить, что прежде там красовался большой красный шрам в виде проклятой сигны.

Не верилось. Кровь бурлила в венах так, словно я только что пробежала марафон. Закрыла глаза, пытаясь вновь почувствовать то неприятное ощущение, что всегда появлялось возле ведьмы. То знакомое темное марево, отзывающееся где-то внутри, там, где поселилась голодная вампирская суть.

Но тело молчало.

В воздух сами собой взметнулись невидимые щупальца кракена. Им ничто больше не мешало, и казалось, что они будто бы немного обладают собственным разумом. Радостно шевелятся, свиваются в спирали, танцуют. А затем острыми иглами рвутся к гаруспику, изучая ее снаружи и изнутри, ища хоть малейший след магии.

Вот только ведьму словно кто-то высосал. Она больше не была колдуньей.

— Этот мужчина — глава Ордена? — спросил тогда один из Спорыньи, направив на меня хмурый взгляд.

— Нет, — покачала головой. — Эта женщина.

Несколько пар глаз удивленно расширились. Они тоже чувствовали.

— Она не маг. Это невозможно.

Я только и могла, что кивнуть.

— А этот — сильный колдун, — продолжал тот же воин, кивнув на Церра. — Кроме того, у него на груди фуртум.

Мужчина дернул рубашку маньяка, и там обнаружился относительно свежий шрам. Красный, голодный. Но ему было далеко по мощи до сигны Синицы. Кроме того, они словно имели разное назначение.

Фуртум Церра был не главным в цепи. Он не аккумулировал магию, а передавал ее дальше. При этом фуртум главы ордена исчез.

Как и обещал Тенемару.

— Я… лишила ее чар, — ответила хрипло, не зная, как еще объяснить происходящее.

— О Великая Иви, вы сумели! — воскликнула Тифия, восхищенно сложив ладони у груди. — Я и не знала, что так можно! Но я никогда не сомневалась, что вы всех сильней!

Я невольно улыбнулась.

— А остальные члены Ордена? — спросила вдруг.

— Мы обезвредили всех, кто был во чреве Великого червя, — с поклоном ответил Синий командир. — Осталось перевезти их в темницы королевской квадры.

Я кивнула.

— Что прикажете делать дальше, прекрасная… — начал было Тейноран, но затем мрачно оглядел воинов Спорыньи и закончил иначе: — Ваше чаротвердное Величество?

Похоже, я была права. И пока они добирались сюда, между ними случился не самый приятный разговор. Инхват обязан был рассказать все о новой королеве. И вряд ли его подчиненным это понравилось.

— Сколько осталось времени до начала сражения? — спросила я тогда, слабо представляя себе, сколько часов вообще прошло с начала нашей операции. В подземельях, а особенно внутри червя, жизнь будто останавливалась.

— Два часа, Ваше Величество, — ответил Инхват.

Меня прошиб холодный пот. От спазма в горле зачесались клыки, чувствовалось, что они вот-вот вылезут у всех на виду. И вряд ли это сыграет мне хорошую службу.

Я закрыла глаза, потерев переносицу.

Времени не было. Мы не успеем пройти прежним путем, не успеем попасть на поле боя до начала военных действий.

Ничего не успеем… если только…

— Отправимся в долину Персиковых цветов прямо сейчас. Пятеро воинов Спорыньи — вместе со мной, Церром и Синицей, — кивнула я в сторону убийц. — Другие пять перевезут членов ордена Зрящих в темницу.

— Я тоже с вами, прекрасная лаурия! — воскликнул Тейноран. — То есть Ваше чаротвердное Вели…

— Вы хотите снова вызвать дикого червя? — скептически спросил тот самоуверенный воин.

— Я тоже не брошу Великую Иви! — проговорила Тифия, сделав стремительный шаг вперед и будто закрывая меня собой.

— Червя вызовут те, кто останется в Логове, — ответила я, сжимая вновь появившуюся на груди серебряную цепочку, на которой должен быть скрыт виал Первых драконов.

— А как мы отправимся отсюда в долину? — не понял Инхват.

Я сняла с шеи амулет, и он на глазах начал менять внешний вид. Все взгляды в комнате устремились к золотисто-красному артефакту невероятной красоты, что проявился буквально из воздуха.

— Не может быть, — прошептал шеррий. — Это же…

Похоже, он единственный из всех что-то понимал. Тяжелая черная серьга в его ухе мерно покачивалась, и камни истины на ней явно давали ему возможность видеть правду.

Я коротко улыбнулась, кивнув. А затем сжала амулет, направив его в сторону той же стены, на которой уже открывался портал.

Оставалось надеяться, что все получится.

— Долина Персиковых цветов, — шепнула я, направив для верности легкий поток магии в виал.

Колдовской камень, наполненный кровью Черной жемчужины и пыльцой цветов Айлгвина, нагрелся и пульсом ударил в ладонь. Словно маленькое сердце.

Помещение тут же оживили шокированные вздохи присутствующих. А все потому, что портал и впрямь открылся.

Снова я видела с четырех сторон расставленные войска армий, снова примерно в центре поля блестело сапфирово-голубое озеро, а мы лицезрели происходящее с высоты птичьего полета. Точно так, как показывал это Тенемару.

— Как это возможно?.. — хрипло проговорил кто-то из Спорыньи.

Но подул свежий ветер, развевая волосы, поднимая и шевеля складки одежды, и стало ясно, что все реально.

Инхват первый приблизился к проходу и просунул туда руку, продемонстрировав всем, что она прошла «сквозь стену».

— Это действительно проход, — сказал он глухо, взглянув на своих подчиненных. — Я и еще пятеро идем за королевой. Остальные — к червю.

— Но… — начал было тот явно упрямый воин, что осмеливался говорить с самого начала.

— Никаких но. Исполнять приказ, — оборвал жестко Синий командир.

Пятеро членов Спорыньи резко вытянулись, склонили головы единым движением, развернулись и покинули комнату. Двое из оставшихся сделали несколько быстрых пассов в воздухе, и Синица с Церром встали на ноги. Каменные стулья, что были под ними, облепили их тела, словно вторая кожа, заставляя двигаться туда, куда велят маги Спорыньи.

Карлица рычала, но кляп во рту не давал ей сказать ни слова. Эдуард Церр напряженно молчал.

— Но как мы пройдем туда, если проход расположен так высоко? — резонно спросила Тифия, чуть виновато на меня глядя.

Инхват бросил на нас через плечо мрачный взгляд. Затем поднял руку, направив ее в сторону портала, и резко сжал кулак с низким криком.

В воздухе запахло мхом и землей, раздался грохот. Портал показал, как рядом с озером траву вспороло от взрыва, и вверх стремительно понеслась каменная плоть скалы.

Прошло не более полуминуты, как в шаге от нас по ту сторону портала уже замерла ровная площадка, на которую можно было спокойно ступать.

Время терять было нельзя, и я шагнула вперед первая. Впрочем, у самого ока перехода меня вдруг остановил Инхват и, подойдя вплотную, еле слышно произнес в самое ухо:

— Что вы планируете делать, Ваше Стальное Величество?

Едва он только открыл рот, как я поняла, что вокруг нас в воздухе стеной застыла каменная пыль, сделав все звуки вокруг ватными.

Пока я оглядывалась в недоумении, Синий командир нетерпеливо объяснил:

— Это чтобы нас никто не слышал. Так что?

— Не знаю, — покачала головой в ответ. — Может, удастся устроить переговоры аватаров, чтобы они не вступали в битву. Пусть попробуют отказать мне.

Инхват прищурился.

— Вы хотите убедить трех повелителей стихий отказаться от выполнения договора?

— Почему бы и нет? — приподняла бровь я. — Сейчас Морской эмир в союзе с султаном Подлунного цветка против Красного дожа. Они рассчитывают, что Стальная корона их поддержит. Я же могу сказать, что это не так. И что если они откажутся от мирного урегулирования вопроса, то как новая Стальная королева, я прикажу нашим войскам поддержать императора Огненной луны.

Инхват напряженно сжал губы, а затем ответил:

— Я не хотел бы навлечь на себя ваш гнев, моя королева. Но этот план обречен на провал, поскольку… как бы вам объяснить… Стальные воины не готовы пока исполнять приказы нового короля. Тем более женщины. Если они узнают, что Его Величество эсер Хейташи мертв… Это может иметь самые печальные последствия. Но то, что они не станут слушать вас и драться вместе с Красным дожем, это факт.

Я вздохнула, сдерживая легкое раздражение. Но, в принципе, было совершенно ясно, что Синий командир прав.

— Тогда я просто заставлю аватаров отказаться от боя, и все.

Инхват приподнял густую бровь.

— Что будет, если кто-то из воинов не послушается и ударит в спину уходящим? Для пары чарогников, к примеру, очень легко превратить в пепел несколько сотен чужих бойцов, едва те снимут магическую защиту. А если чароводники захотят отомстить вопреки всему, то им это удастся как раз в момент отвода войск. Среди чароводников больше всего колдунов. И достаточно сотни их магов, чтобы тысяча чаротвердников захлебнулась собственной кровью.

Мне становилось все хуже с каждым словом.

— Почему они должны начать драться вопреки приказу? — тихо спросила я.

— Потому что так проще победить. И поделить власть и земли врага, — спокойно объяснял Инхват. — Именно поэтому был заключен пакт о невозможности отказа от битвы, когда война уже объявлена. Потому что среди чаромагов страшнее всего — удар в спину.

— Ты хочешь сказать, что все без толку? — хрипло спросила я, глядя в глубокие глаза командира.

— Очень боюсь, что да, моя королева.

Я снова посмотрела в око портала.

— Другого выхода все равно нет, — проговорила, мрачнея и оглядываясь на Рыжую Синицу, которая смотрела на меня в ответ с какой-то злой хитрецой. И молчала.

Словно что-то задумала. Но что можно сотворить без магии и даже без рук?..

Однако мурашки беспокойства все равно пробежались по спине.

— Хватайте их. Отправляемся. — Махнула рукой и шагнула в портал.

Долина Персиковых цветов встретила нас свежим бризом, словно где-то рядом бушевало море. Может, так оно и было, а может, это здешний ветер высоко в небе нес в себе особенный свежий аромат.

Вслед за мной из портала вышла пятерка Спорыньи, Тейноран с Тифией и Инхват с Синицей и Церром. Последних тащили за подмышки большие каменные кольца, напоминающие гигантские пальцы. Карлица и маньяк дергали ногами, но до земли не доставали. Больше ничего сделать они уже не могли.

— Что прикажете, Ваше Стальное Величество? — спросил Инхват, когда портал за нами закрылся.

Я продолжала сжимать в руке виал, и теплая оплетка волшебного кристалла заставляла меня чувствовать себя чуть-чуть уверенней.

— Следите за этими двумя, — кивнула я на врагов, — отойдите на другой конец скалы, прикуйте их к стене, чтобы у меня было пространство здесь… — неторопливо проговорила в ответ, обведя вокруг себя руками.

Что я собиралась делать?.. Получится ли у меня хоть что-нибудь?..

Взгляд невольно то и дело падал на долину внизу, и все тело сковывал холодный страх. Я чувствовала, что упускаю что-то. Ситуация и так была на грани катастрофы, и где-то все еще оставался какой-то неучтенный фактор.

В этот момент я прищурилась, глубоко вздохнув, и увидела возле озера черную землю. То здесь, то там в долине росли большие деревья, покрытые светлыми цветами. Однако нет-нет да и появлялись между пышными кронами мертвые стволы, протягивающие свои костлявые руки к небу. К нам…

Казалось бы — просто старые деревья. Просто погибшие от времени или жуков. Но… В некоторых местах виднелась и погибшая трава.

— Что это за озеро? — спросила я тогда у Тифии, что стояла совсем рядом вместе с Тейнораном. Когда Синий командир отправился выполнять приказ, мы остались втроем.

— Оно называется Колыбель, — ответила служанка, тоже глядя вперед. Но ее явно интересовала не растительность вокруг, а войска четырех держав, до которых было рукой подать. В особенности до одной.

Я проследила за ее взглядом и обнаружила войско Эфира. В светло-голубых одеждах, серебристых латах, сверкающих на солнце, и с коричневыми грифонами, парящими в небе. А больше всех выделялся среди них один… Белый.

— Как вы думаете, госпожа, если бы я вернулась в Подлунный цветок, магия ко мне возвратилась бы? — спросила она негромко. — Может, если бы я сейчас стояла рядом с ними, там, то вентусы приняли бы меня обратно? Простили бы?

Я вздохнула. Что было ей ответить? Она обращалась ко мне так, словно я должна все знать. Как будто если меня тут зовут Великой Иви, то и знаю я больше остальных.

А по факту я не знала ничего.

— Честно говоря, я так не думаю, Тифи, — ответила честно, и лицо служанки расстроенно вытянулось. — Но, возможно, я ошибаюсь.

Она грустно поджала губы, печально на меня взглянув. И вдруг добавила:

— А вы?

— Что я? — Стало не по себе.

— Вы сумели забрать все чары у главы Ордена. Может быть, вы могли бы так же вернуть мне воздух?..

В ее голосе было столько надежды! И вопрос ее звучал ужасно логично. Жаль, что силы Синицы забрала не я, Великая Иви, а Тенемару. Но об этом никто не должен был знать.

— Прости, Тифи…

Положила руку ей на плечо, но это уже не помогало. Девушка отошла на шаг назад и обхватила себя руками.

— А почему озеро зовется Колыбелью? — вернулась я тогда к прежней теме, но на этот раз ответил Тейноран:

— Потому что считается, что в нем зародились боги и все чары мира. Оно якобы было первым из всех озер.

— Вот как. — Брови сами собой сдвинулись, когда взгляд начал выхватывать все больше сухой травы вокруг священного места. — И поэтому аватары решили устраивать свои сходки именно здесь, да?

Шеррий пожал могучими плечами.

— Видимо, кто-то из них подумал, что это символично, — пробасил в ответ он.

Время уходило, ладони начало покалывать от напряжения, словно с них вот-вот готова была сорваться магия, так долго удерживаемая прежде Синицей.

Я резко развернулась, встретившись взглядом с карлицей на другом конце скалы. Инхват крепко приковал ее к стене каменными скобами, и теперь ей было сложно даже вздохнуть.

Стремительно шагнула к ней, быстро преодолев небольшое пространство, и вынула у ведьмы кляп изо рта. В тот же миг карлица хрипло расхохоталась, прокричав:

— Ты ничего уже не изменишь, мерзкая девка, ничего! — Из ее рта расплескивалась слюна, затем она и вовсе начала плеваться.

— Что ты сделала? — спросила я, отойдя на шаг назад. В груди колотило. — На тебе больше нет фуртума. Ты бессильна.

— А мне и не нужно быть сильной, чтобы всем вам отомстить, мерзкие шавки, решившие, что чары дают вам преимущество перед нами! Вы все умрете, хреновы чаромаги! Все до единого, кто пришел на это поле!

Она так сильно кричала, что хотелось прибить ее на месте, без разговоров. Но я чувствовала, что сделала еще не все.

— Ты понимаешь, что служила лишь оружием для бога Теней? — спросила я тогда у нее, через силу подойдя ближе и склонившись почти к самому ее уху. — Вся магия, которую ты должна была собрать, направилась бы не к тебе, а к Тенемару. Тому, кому истинно принадлежат фуртумы. Но он стер их. Все кончено.

Маленькие круглые глаза Синицы на миг стали больше. Она открыла было рот, но замерла на несколько секунд. Впрочем, уже через долю секунды, ее голова дернулась в мою сторону, и я едва успела отскочить прежде, чем она меня укусила бы.

— Ты дура! — крикнула она и снова заулыбалась. Во рту показались маленькие черные зубы. — Ты глупая дура и скоро поплатишься за это. Вы все скоро поплатитесь!

После этого она уже орала что-то невнятное, я махнула Инхвату, и он вновь заткнул ей рот кляпом.

Казалось бы, все это — просто ругательства. Но после ее слов ощущение надвигающейся беды усилилось. Я вновь взглянула на полотно Персиковой долины и вдруг увидела… Рисунок мертвых деревьев и травы идеально повторял форму огромного фуртума.

Сердце едва не остановилось. Я вспомнила горящие кровавые глаза Тенемару, темную улыбку на его густо-бордовых губах и слова.

Он обещал убрать фуртум только с Синицы. И освободить меня от нее и Церра. Но о сигнах в долине Персиковых цветов не шло и речи!

Получалось, если битва все же начнется, то магия Тенемару активируется. И как тогда подействует столь огромный символ, можно было только гадать. Убьет ли он и впрямь всех на месте или высосет из всех магию и люди перебьют друг друга сами? Какие еще ловушки скрыл от меня темный бог?

И что самое ужасное, смерть Синицы не поможет уничтожить все сигны. Они будут действовать все равно.

Мысли лихорадочно скакали в сознании, я пыталась найти выход. И единственное, что приходило в голову, — сжечь все поле дотла. Вместе с остальными деревьями.

Тогда символ бы исчез. Но что, если сама земля его повторяет? Или то, что внутри? А может, есть еще сигны на дне священного озера?..

— Я должна вызвать всех аватаров, — проговорила я резко, отходя обратно к центру площадки на скале. — Встаньте подальше, — приказала Тейнорану с Тифией и подняла голову вверх.

Высоко в небе летал раскаленно-красный дракон. Единственный, кто осмелился оказаться так близко к таинственной скале, выросшей прямо из земли посреди будущего поля брани.

Сердце пропустило удар. А потом еще один.

Он был так красив в каскаде белых облаков — красная молния с черными артериями обсидиана. Я не могла разглядеть его глаза с такой высоты, но чувствовала взгляд. Видела, как он опускает голову в сторону моей скалы, как затем поднимает вверх, и из распахнутой пасти в небо рвется раскаленная ярость живого пламени.

— Узнал… — выдохнула тихо, не в силах отвернуться. Губы дрогнули, а уголки сами собой приподнялись, чтобы улыбнуться. Только в глазах отчего-то появилась предательская рябь.

Опустила взгляд и моргнула, с силой стиснув зубы.

А когда вновь посмотрела вверх, оказалось, что он снижается. Громадные крылья были все ближе, и все очевиднее становилось, насколько они на самом деле велики. Необъятные кожистые паруса закрывали собой половину неба, когда он опустился рядом. И в воздухе дыхнуло жаром могучего, покрытого алой чешуей тела.

— Красный дож, — хрипло проговорила я, глядя в два бездонных океана огня — его глаза, которые наконец-то могла видеть. А они не моргали. Смотрели в ответ, словно пытались прожечь само пространство.

Я поняла, что даже не дышу. Последний раз мне довелось лицезреть Сициана в виде дракона слишком давно. Да и то после этого я упала в глубокий обморок, не успев его как следует рассмотреть.

А смотреть было на что. Пожалуй, это было самое красивое существо, которое я когда-либо видела. И я даже была рада тому, что смогла встретиться с ним по-настоящему именно сейчас, когда огонь меня уже почти не пугал. Когда где-то внутри остались лишь рваные лоскуты прежнего неконтролируемого ужаса. Той паники, которую было ничем не погасить.

Сейчас я ощущала лишь странное замирание внутри, какое-то благоговение перед созданием чистой магии, перед мощью плоти и крови, соединенных со стихией, которая рождена, чтобы эту плоть и кровь уничтожать.

Богиня Арьян говорила, что все аватары когда-то назывались драконами. Грифон — суть дракон воздуха. Пещерный змей — дракон земли. Левиафан, судя по всему, когда-то был драконом воды.

Но только сейчас я поняла, что огненный дракон был единственным в мире существом, в котором соединялось несовместимое. Два начала: одно — несущее жизнь, и другое — отнимающее ее.

В Сициане же и вовсе была третья часть — чернота вампиров, тьма Тенемару.

— Сияй, Райя-нор, — отчеканила я четко, сглотнув ком в горле, от которого можно было и задохнуться.

Но Сициану не нужно было этого знать. Знать, как трясутся кончики пальцев на руках, которые я спрятала за спиной. Как рвется на части дыхание. И как больно вдруг впервые стало осознавать, что я действительно хотела бы быть рядом именно с ним. С императором, который бесил меня до глубины души. С магом, чья сила много месяцев вызывала у меня лишь ужас и боль. С драконом, чья красота поразила меня в самое сердце.

И с другом, который прошел со мной все испытания в этом мире.

Едва стандартное приветствие повелителя Огненной луны сорвалось с моих губ, как огромный красный дракон покрылся алой дымкой, сквозь которую не было видно совершенно ничего. Но вот словно нарочно подул легкий ветерок, и дым исчез, явив мне фигуру Сициана Алатуса Райя-нора в алом плаще и золотых доспехах.

— Александра, — сказал он четко, не сводя с меня все того же пронзительного драконьего взгляда, от которого хотелось… много чего хотелось.

Аура аватара огня снова накрыла меня с головой, но теперь она внезапно стала ощущаться совсем иначе.

Прежде я горела в ней. Ее скрытый невидимый огонь требовал покориться. Встать на колени, ползти к своему повелителю. Делать все, что он прикажет. Любить его, желать его, хотеть исполнить каждое его желание — или сгореть заживо от невозможности это сделать.

А теперь мне было тепло. Ослепляюще, обезоруживающе тепло и хорошо. Больше не хотелось покоряться кому-либо или чему-либо. Хотелось улыбаться, греться в его огне. Словно рядом со мной был спасительный очаг, а вокруг — ледяная стужа.

Привычно быстро забилось сердце. Кровь побежала по венам тысячекратно быстрее.

Только вот все это, я знала, происходило со мной и без его ауры. Стоило лишь вспомнить мрачную широкоплечую фигуру проклятого дожа.

Дожа, с которым мне уже никогда не быть.

— Великая Иви, — вдруг добавил он, вырывая меня из плена страшных мыслей. Сделал несколько шагов вперед, чтобы остановиться прямо напротив и… коротко поклониться легким кивком.

Я чуть воздухом не подавилась. На некоторое время из головы выветрилась половина грустных мыслей, я улыбнулась. Но дож не дал мне времени обсудить с ним это новое уважительное обращение к его «прекрасной лаурии».

— Что ты здесь делаешь? — спросил он резко. Алые глаза то чернели, то снова наливались кровавым огнем. Словно лава в них то застывала, то пробивалась сквозь каменную поверхность вновь. — Ты должна быть в безопасности, в Стальном дворце глубоко под землей. Там, куда не достанут отголоски того, что тут сейчас произойдет.

Он схватил меня за плечи, и я вздрогнула, потому что жар его рук легко пробивался даже через довольно плотные рукава моего платья богатой госпожи Подземелий.

— Ничего тут не произойдет, — покачала головой я. — И нигде я не должна быть, кроме как здесь.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он. Черные волосы взметнулись на ветру, солнце, вышедшее из-за большого облака, упало на золотые наплечники с рисунком драконьей чешуи. У меня еще сильнее заслезились глаза. — Саша, что с тобой? Что произошло?

Он взглянул мне за спину, где на приличном расстоянии расположились воины Спорыньи, Тифия, Тейноран и Синица с Церром.

— Это… — Алые глаза вспыхнули, с внешних краев пошел легкий дым. — Этот тот убийца, который был в твоих видениях.

— Откуда ты?.. — начала было я, а потом вспомнила. — Точно. Ты же читал мои мысли. Интересно, как тебе это удается? У меня вот не получается, хотя я тоже…

Не смогла договорить. Слова застряли в пересохшем горле. А Сициан тут же вновь посмотрел на меня, и его острые драконьи зрачки сделались простыми — человеческими. Только расширенными от беспокойства.

Он все понял. Понял, что я не смогла договорить: «…хотя я тоже вампир».

Стиснул зубы. Челюсти напряглись.

А я тихо хмыкнула, понимая, что он не извинится за то, что сделал меня такой. Понимая, но все равно с удовольствием разглядывая, какая у него все же красивая и жесткая линия подбородка. И красивая шея…

Во рту еще сильнее пересохло.

Я вдруг услышала, как бьется его сердце. Быстро и часто. Жарко…

— Прости меня, Александа, — неожиданно сказал он, и теперь уже мои зрачки должны были расшириться. — Я не мог ина…

— Не надо, — покачала я головой и резко закрыла его губы указательным пальцем.

Мягкие.

Игнисы…

Подушечка скользнула по властному рту, сминая его, большой палец двинулся за указательным, погладив нижнюю губу.

У меня потемнело перед глазами. В висках запульсировало.

Не знаю, что произошло дальше и как так вышло, что мои руки зарылись в длинных черных волосах, а губы оказались на его губах. Жадно и сильно, наслаждаясь каждой секундой того, как его язык проникает в меня, раздвигая и глубоко присваивая, как руки скользят по пояснице, придвигая так близко, как это только возможно.

И гори все огнем…

Я была почти готова послать к демонам все договоренности. Все планы. Всех людей, которые должны были умереть сегодня на этом поле.

И Тенемару с его умбрисами, чьи клыки так напоминали наши с Сицианом.

Я оторвалась от него первая. Бесполезно переводя дыхание, задыхаясь, тыльной стороной закрывая пылающие губы и стараясь не глядеть в раскаленные глаза, которые могли свести с ума кого угодно.

— Нужно остановить войну, — сказала, не узнавая свой голос. — Ты должен отозвать войска. Как Великая Иви я приказываю это сделать. Как твоя лаурия… бывшая… я прошу, — добавила тише.

Я думала, он взорвется. Надо же удумать — приказывать Красному дожу! Эго повелителя огня не должно было такое вытерпеть.

Но он снова промолчал.

Отвернулся на миг, закрыв глаза, но почти сразу ответил, взглянув вдаль. Туда, где стояла его армия, пестрящая алыми одеждами чарогников.

— Ты никогда не перестанешь быть моей лаурией, Александра. — Вновь посмотрел на меня, обхватив мой подбородок и заставив глядеть в эти огненно-бешеные глаза, в которые — он знал — смотреть было совсем непросто. — Я не отдаю то, что принадлежит мне.

Я уж хотела было возопить о происходящей в данный момент наглости, но он не дал, на этот раз перекрыв большим пальцем уже мой рот:

— Но я бы с удовольствием выполнил твой приказ, Великая Иви. Я уяснил урок.

Его челюсти снова напряглись. А я только и могла, что едва дышать от прикосновения его подушечки к своим все еще зудящим от поцелуя губам. Он теперь мягко трогал меня, поглаживал. Но продолжал говорить.

— Но остановить войну не выйдет, — повторил слова Синего командира.

— Ты просто не хочешь ничего делать! — воскликнула я, мгновенно вспыхивая. — Это же так просто, да? Сослаться на старый договор, а потом стереть с лица земли еще несколько тысяч людей! Ты же огненный дракон! Одно твое дыхание убивает города! Что тебе какие-то армии! Победа и власть почти в кармане?

Сициан напрягся. Его подбородок приподнялся, лицо стало жестким, а его выражение — предупреждающе опасным.

— Я знаю лучше других, на что способен, — ответил он тихо, вопреки всему. — И я сделаю, как ты скажешь, наплевав на любой договор.

Я открыла рот и тут же закрыла. Как ледяной волной окатило.

Неужели я так сильно ошибалась во всем?.. В Сициане?..

Или он изменился так же, как и я?..

— Но это не поможет, — качнул головой он. — Как только я объявлю об отводе войск, Лоранеш первый поведет Стальных вперед.

— Лоранеш… мертв, — выдохнула я.

Сициан выдал удивление лишь одной приподнятой черной бровью.

— Кто же теперь управляет Подземьем? — спросил он с нарочитой осторожностью.

Пришлось выдержать паузу. И отвернуться.

— Я.

Тишина.

Долгая тишина.

— Неро и фер Шеррад не откажутся от сражения, даже если откажутся огонь и земля, — ответил он наконец, к моему изумлению никак не прокомментировав смерть одного из аватаров.

— Ты ничего не скажешь? — хрипло спросила я.

Он качнул головой.

— Ты будешь достойной Стальной королевой, — ответил он со спокойствием спящей водородной бомбы.

Я уже не знала, что и думать. Но ощущение, что он поддерживает меня несмотря на то, что я натворила, поселило внутри странное растущее чувство. От которого стало еще больнее.

— Ладно. Почему Неро и фер Шеррад не поддержат, когда нас, миротворцев, будет уже двое? — тихо спросила я.

— Потому что идет дележ земель и ресурсов, — ровно ответил Сициан. — Кроме того, Неро никогда не откажется отомстить за Стеклянный берег. Даже если бы он мог отказаться… ему не позволят родственники и ближний круг. Эфиррей об этом знает и ни за что не упустит выгоды. Если Стальная корона нарушает договор, ее земли, ресурсы, а в особенности фальмерит будут с удовольствием поделены между чароводниками и чаровоздушниками. Этот конфликт нарастал слишком давно. Каждому хочется откусить кусок от другого на официальной основе.

— Ты очень плохого мнения о султане и эмире, — покачала головой я, вспоминая двух мужчин. — Я дружила с обоими. И они совсем не…

«…такие» — хотела я было сказать. А потом вспомнила, как Тиррес поставил сигну анабена, которая должна была меня убить. Вспомнила, как под его одобрение Черную жемчужину кормили смертями.

А еще вспомнила, как мастерски мной манипулировал хоть и ласковый, но очень хитрый султан воздушного королевства. Как со всех сторон окружил собой, в итоге едва не сделав матерью своих детей. Конечно, не без вмешательства моих же ошибок, и все же.

Сициан приподнял бровь, явно заметив мои внутренние метания. Уголок его губ дернулся, но он так и не улыбнулся.

— Вижу, ты и сама понимаешь, что не все так просто, да? — негромко спросил он, глядя вдаль.

Я только вздохнула. А потом неловко встала сбоку от него и… взяла под руку, посмотрев туда же. На огромное оранжевое солнце, зависшее где-то далеко-далеко.

Сициан дернулся, как от удара. Словно хотел обнять или что-то еще. Но не двинулся с места, позволив мне переплести наши руки, а затем аккуратно положить голову ему на плечо.

Позволить себе хотя бы на пару секунд…

— Там сигна фуртум, Сициан, — проговорила я, кивнув вперед. — На поле. Вся долина — сигна, выжженная на земле. Как только начнется бой, она активируется.

Сициан напрягся всем телом, внимательно разглядывая теперь землю далеко внизу.

— Сжечь все — вряд ли удачный вариант, — продолжала я. — Неизвестно, поможет ли это в итоге.

Император бросил короткий взгляд через плечо. На карлицу, что стояла там. На женщину, что родила ему, а я старалась об этом не вспоминать.

— Это она постаралась? — спросил он сквозь зубы, словно даже скорее утверждал.

И я рассказала все, что случилось за последние часы.

Время утекало быстро. И у нас оставалась едва ли пара минут до начала боя.

— Не бери вину на себя. Остановить битву не получится, даже если рассказать о сигнах повелителям, — в конце концов резюмировал Сициан. — Я скажу своим, чтобы только защищались и не вздумали заходить на территорию символов. Мы попробуем отступить, используя щиты. А ты… ты должна уйти отсюда сейчас.

Я покачала головой.

— Я не могу оставить Стальных воинов.

— Они не послушают тебя. Ты не король, Александра. Ты королева. Стальной трон не признает женской власти уже много веков, — покачал головой император.

— Ты хочешь, чтобы я их бросила? — воскликнула я, закрывая лицо руками. — Это я виновата в том, что их повелитель мертв.

Сициан даже не дернулся.

— Если уж на то пошло, то в этом виноват я, — спокойно ответил он. — Это же я сделал тебя вампиром. Не упрямься, ты должна…

— Я ничего никому не должна! — почти крикнула я, впадая в легкую панику.

Ощущение безысходности вернулось, сделавшись предельно ярким.

Сициан напрягся всем телом, его лицо стало мрачным, а взгляд тяжелым.

— Что ты предлагаешь?

— Игнисы крови, — выдохнула я вдруг и поняла, что думаю об этом уже битый час, но не могу придумать, как их позвать. У меня это никогда не получалось даже с простыми духами огня, не то что с кровавыми.

— Что? — удивился Сициан.

— Фуртум, начертанный магом, не исчезает после смерти мага, — начала было я. А император снова бросил взгляд через плечо на гаруспика, и уголок его губ невесело дернулся.

— Теперь ясно, почему она до сих пор жива. Хорошо, что я сдержался…

Я вздрогнула и кивнула.

Интересно, что было в его голове все это время, пока он делал вид, что ее тут нет? Нет человека, который пытался его убить. Нет женщины, которая много лет обманывала его…

У меня было время, чтобы обдумать эту страшную ситуацию.

Сициан хотел иметь детей. Хотел, чтобы его семья стала больше и в империи появились другие драконы кроме него. Единственного.

А детей ему сумела родить лишь одна наложница, обладающая достаточной магией, чтобы выносить их. К несчастью, волею рока ею оказалась злая карлица, изменившая свой облик с помощью иллюзии.

Глупо было бы с моей стороны злиться на это или ревновать. Сициана было жаль, а его детей — еще больше. Матери у них никогда и не было.

А он все это время сдерживал себя, чтобы не убить ее на месте.

— Что же нужно для уничтожения фуртумов? — спросил он, кажется, чтобы не думать совсем о другом.

— Смерть души, — выдохнула с напряжением. Сициан нахмурился, а затем вдруг кивнул.

— Единственные существа, способные уничтожить душу, — это игнисы крови, — проговорил он задумчиво. — Кто рассказал тебе?

Я мрачно ухмыльнулась и махнула рукой.

— Ты все равно не поверишь.

Глаза аватара огня блеснули с каким-то глубоким затаенным чувством внутри.

— Я уже во многое готов поверить, Александра… — и больше ничего не добавил. — Итак, ты хочешь вызвать игнисов крови, верно? И попробовать снять сигну с целой долины вместо того, чтобы покинуть это место, которое, судя по всему, через пару минут высосет из тебя всю магию?

— Именно так. И не стоит пробовать меня переубедить, — напряженно заметила я.

— Я понял, что ты будешь делать то, что пожелаешь, — кивнул император. Но улыбки на его красивых губах так и не появилось. Только грусть. — Будешь делать несмотря на все, что хочу я или кто-либо другой, — его голос становился все тише и мягче. А у меня все сильнее щемило в груди. Потому что с каждым следующим словом становилось все более ясно: это прощание. И, возможно, Сициан об этом еще не знает, но я уже знала. — Твой выбор — это твой выбор. Я принимаю это. Первый и последний раз в своей жизни, Саша, — проговорил, и в последнем слове его голос стал слишком похож на голос Ала.

Мне стало очень больно.

С этими словами он поднял левую руку и вдруг ловким движением расстегнул какой-то скрытый замок на золотом наруче. Со звонким щелчком тот открылся, освобождая запястье императора.

Другой рукой он вынул из ножен на поясе острый кинжал, усыпанный драгоценными камнями, со змеящимся лезвием.

— Что ты делаешь? — нахмурилась я.

— Добываю то, что может вызвать твоего игниса крови, Александра, — ответил он, глядя глубоко внутрь меня. — У тебя не получится сделать это самой, потому что Исгард был огненным драконом. И внутри него — огненная кровь, которой у тебя нет. В прошлый раз игнис крови явился к тебе, потому что я был рядом. И подчинился, потому что ты повела себя как дракон и выжила там, где люди не выживают. Но крови дракона у тебя так и не появилось. Поэтому я снова помогу тебе.

С этими словами он полоснул по венам острым лезвием, и страшная алая жидкость полилась на камень крупными струями.

Я вскрикнула.

— Зачем так много? Что ты делаешь? Как это теперь остановить⁈

Кровь лилась и лилась. Ее было невероятно много. А я была в ужасе и… хотела пить все сильнее.

— Выпей, — кивнул он напряженно. — И позови.

Время утекало вместе с потоками жизни Сициана. И, словно понимая мои душевные метания, император прислонил свое запястье к моим губам.

Голова закружилась. Холод и огонь лились по венам, то замораживая до смерти, то разжигая, как первородный вулкан.

Я больше не чувствовала ни боли, ни страха, ни переживаний. Казалось, во мне живой огонь.

Открыла судорожно зажмуренные глаза, оторвавшись от руки повелителя, и замерла. Неужели он всегда ощущал себя так, как я сейчас?..

С его руки капало, но он тоже глядел только на меня. И мы оба знали, что никто во всем мире сейчас не видит то, что видели мы оба.

Казалось, я могу расправить крылья, покрытые древней чешуей, и взлететь.

Казалось…

Но что, если это не иллюзия, а все так и есть?..