Стихийный мир. Король Сапфир

Глава 17 Виал Первых драконов

Он появился из пустоты сидящим на высоком черном кресле-троне, к которому вели несколько ступеней. И это кресло подозрительно напоминало то, что стояло в тронном зале Лоранеша, разве что было полностью черным. Обивка, кристаллы на спинке, узоры подлокотников — все будто нарочно лишилось красок. И жизни.

Несомненно, Тенемару намекал этим на что-то. Но для меня это уже практически не имело никакого значения.

В воздухе распространилась жгучая прохлада, как запах наркотического яда, от которого немеет кожа, легкие застывают, а глаза начинают слезиться.

И все равно тебе это нравится.

— Значит, тебе все же удалось остановить войну, да, милая? — спросил он, чуть лениво повернув голову в сторону долины. Там войска четырех держав уже не взрывали бомб, не заставляли пространство дрожать от смертоносной магии и не вспарывали землю колдовскими кинжалами. Они все еще двигались внизу, как четыре роя крохотных шуршащих муравьев, которым не было друг до друга никакого дела.

— Я на это надеюсь, — ответила спокойно, сложив руки на груди. За полукругом ребер сердце билось быстро-быстро. Отчаянно. И, к сожалению, Тенемару не мог этого не слышать так же, как я слышала биение сердец каждого живого существа рядом с собой. Вампирское чутье подсказывало, где может находиться жертва.

Но вот сердце самого Тенемару молчало. Я не ощущала его, как невозможно ощутить прикосновение Тьмы.

— И фуртума в долине больше нет, — продолжал он, чуть склонив голову. Длинные хладно-белые волосы водопадом рассыпались по левому плечу. Обсидианово-черная рубашка была распахнута на груди и будто поглощала свет. В отличие от светлой, как небесное облако, кожи, которая словно слегка переливалась жемчужными волнами.

Тенемару был ослепительно красив той мертвой жестокой красотой, которая обычно разбивает сердца. Только в его случае она еще и уничтожала души.

— И фуртума нет, — кивнула я, не торопясь что-либо предпринимать. — Ты же просто забыл сказать мне о нем, правда? В час, когда мы заключали с тобой сделку.

— О, милая, я не знал, что тебе это так важно! — воскликнул он, прижав руку к груди. — К тому же ты сама утверждала, что остановишь войну в любом случае. Значит, фуртум бы и не пригодился! Я был уверен, что в обсуждении подобной мелочи нет никакого смысла, милая.

Я задержала дыхание, все же заметив, как алые глаза Тенемару на миг зло сузились. Почти сразу все вернулось на свои места. Темный бог уверенно играл роль.

— Ужасно рада, что мой будущий хозяин не злится на свою покорную слугу, — ответила я, отслеживая малейшие изменения в лице мужчины. — А то нехорошо получилось. Ты столько лет ждал, пока Рыжая Синица наберется сил, чтобы уничтожить всех автаров. Чтобы магия чуть ли не всех колдунов мира стала твоей… И тут я, — развела руки в стороны. — Совершенно случайно все испортила. Так жалко!

Покачала головой.

Тенемару резко встал с трона и шагнул ко мне. Нас разделяло не меньше пяти шагов, но он сделала лишь один — и оказался возле меня, тенью скользнув над скалой.

— Думаешь, сумела расстроить мои планы, Саша? — мягко произнес он, добавив в голос змеиного шелеста, от которого за шиворот просыпались холодные мурашки.

Горячие пальцы обхватили мой подбородок. Аура бога теней накрыла беспросветным куполом. Руки начали дрожать, и я тут же убрала их за спину.

Нужно было продержаться.

В последний раз.

— Думаю, что сумела испортить твои божественные планы, Тенемару, — ответила негромко. И голос почти не дрожал. — Надеюсь, ты не расстроен.

Начали подрагивать ноги. Рядом с Тенью становилось сложно даже стоять.

Мужчина переливчато рассмеялся.

— Дразнишь меня, Саша? — промурлыкал он, наклоняясь ко мне и неожиданно прикасаясь своей щекой к моей. Осторожно потеревшись, как кот, шепнул на ухо: — Это ничего. Мне даже нравится. Но долг все равно придется вернуть, ты же понимаешь?

Хотелось закричать.

Что со мной будет? Кем я стану, когда он заберет мою душу? Останется ли от меня хоть что-то? И стоило ли это жизни четырех армий и трех аватаров?..

Я знала, что стоило.

Но от страха хотелось плакать. От страха и тоски. Впрочем, Тенемару я этого не покажу.

— Я понимаю, — кивнула почти спокойно. — И не отказываюсь от своих слов.

— М-м-м… покорная Иви, — хрипло растягивал он, обходя меня по кругу, касаясь ладонью талии, а носом зарываясь в моих волосах. Как хищник, настигший добычу. — Мне будет вкус-с-сно. Ты готова?.. — спросил он, снова встав напротив меня и коснувшись рукой моего солнечного сплетения. Того самого места, через которое Рыжая Синица забирала магию. И через которое погибла сама.

В этом месте концентрировалась магия… и сама жизнь чароколдунов этого мира. Возможно, магия и была здесь основой души.

У меня перед глазами начало темнеть.

— П-п-подожди! — воскликнула я, глядя, как Тенемару втягивает воздух возле моего лица, а затем улыбается. Его глаза стали полностью красными, а из-под верхней губы показались вампирьи клыки.

Черные, как полированный камень.

— Что-то не так, моя дорогая? — почти издевательски произнес он.

— Сперва прими мой последний подарок, — выдохнула я, из последних сил стараясь не разрыдаться.

Это был мой выбор. Я должна была за него заплатить.

Но… я хотя бы сделаю все правильно. Потому что в этом мире я расплатилась еще не со всеми, с кем должна была.

— Подарок? — брови темного бога взлетели.

— Да, — кивнула, дрожащими руками снимая с шеи тоненькую серебряную цепочку, которая еще не приняла свой истинный облик.

Мужчина, который был выше меня больше чем на полголовы, спокойно наклонился, когда я подняла руки, чтобы надеть на него подарок. Он ничего не боялся. Что могла сделать темному богу даже самая сильная колдунья в мире?

Ничего.

— Мне никогда ничего не дарили… — проговорил он бесцветно, когда украшение оказалось на нем и начало преобразовываться.

Он обхватил пальцами крохотный амулет с алой жемчужиной и…

— Один мой друг назвал это Талисманом Премудрости, — улыбнулась я горько. — А одна моя знакомая… вложила в него свой свет. Так пусть вместе с этим подарком к тебе вернется и ее любовь… Айлгвин.

Алые глаза Тенемару вонзились в меня как два кинжала. И широко распахнулись, засияв, словно две умирающие звезды. Черные клыки оскалились. Вокруг мгновенно стало темно, будто опустилась ночь, и только глаза сверкали ярче последнего в жизни заката.

— Арьян, — прошипел он, не сводя с меня дикого, сумасшедшего взгляда. Сжав в кулак ладонь и крохотный талисман. Так крепко, что костяшки побелели.

А затем вдруг из его глаз потекли кровавые слезы. Он все смотрел и смотрел на меня, будто пытался уничтожить одним взглядом, а его белые волосы развевались на ветру, которого не было. И тьма распространялась от его тела, рождая непроглядную ночь.

Прошло бесконечно много времени и невероятно мало одновременно. Как вдруг он просто исчез. Растворился в своей тьме, и тут же черное марево будто сдуло ветром.

Вокруг посветлело, и ничто уже не напоминало о присутствии здесь злого бога морей. Даже черный трон испарился без следа.

А я была жива.

Только тогда я поняла, что плачу. Громко и истерично. Плачу и не могу успокоиться, растирая дорожки слез по щекам. Руки тряслись, все тело дергалось и болело.

У меня совсем кончились силы. И нервы.

Я закрыла глаза ладонью в тщетной попытке перестать видеть. Обессиленно опустилась на колени, глядя только во мрак ладони, и начала ощущать, как вновь серьга истины стремительно тяжелеет, насылая видения, на которые у меня уже не было ресурса.

— Сколько можно?.. Хватит, — сказала одними губами, пытаясь содрать с себя серьгу. Не успела.

Упала в обморок, растянувшись на холодной скале под лучами бескрайнего солнца долины Персиковых цветов.

Совсем одна.

— Ты не одна, — прошептала, улыбаясь, старая женщина с длинными седыми волосами, подметающими землю. Она сидела на краешке моста, болтая ногами в блестящей топазовой воде. Я оказалась совсем рядом, протяни руку — и коснешься ее… богини Света. — Ты никогда и не была одна, если подумать. Рядом с тобой всегда были друзья, Саша, — с улыбкой продолжала она, глядя вдаль на солнце, играющее бликами на ее морщинистой загорелой коже. — Это не каждому дано, правда ведь?

Я молчала, не понимая, где нахожусь.

Боль ушла. От стресса и беспокойства не осталось и следа. Здесь, на этом теплом деревянном мосте, мне было уютно и легко, а аватары ручьев под ногами могли поднять настроение кому угодно. Полупрозрачные котики с рыбьими хвостами прыгали и улыбались, словно играя в какую-то понятную только им игру.

Но на вопрос Арьян мне хватило сил только кивнуть.

— К тому же рядом с тобой зримо или незримо всегда был один человек, не так ли? — хитро спросила она. — Тот, кто шел по твоим следам даже туда, куда дорога ему была заказана. Тот, кто ради тебя наступил на свое высокомерное чешуйчатое горло. Так ведь?

Я не смогла сдержать улыбку, но ничего не ответила, покачав головой.

Рядом с богиней было тяжело говорить. Она будто наполняла все тело искрящейся мощью, от которой было одновременно непривычно тяжело, но и легко.

— Тебе пришлось несладко, — продолжала она, кивая сама себе.

— Прости, что так вышло, — раздался вдруг совсем другой голос. Мужской и грубый, вибрирующий на самой границе восприятия. Звонкий и острый, как металлический клинок.

Я резко повернула голову и увидела стоящего чуть в стороне мужчину. Он прислонился к колонне беседки, неизвестно откуда взявшейся здесь, возле главного храма Подлунного цветка. Возле священного места Арьян и Айлгвина.

— Вы?.. — ахнула я, глядя на черно-рыжие волосы, струящиеся по его мощной спине, как живой огонь, смешанный с черными змеями. Не в силах оторватьсяот каре-огненных глаз и золотого рисунка чешуи на широких плечах незнакомца. А еще от контраста его удивительной сверкающей черной кожи и золотых узоров на одежде, доспехах и даже самом теле.

Краем глаза я также заметила, что Арьян улыбается, изучая мою реакцию.

— Вы… Исгард?

Огненный бог бросил на меня короткий, немного высокомерный взгляд, а потом посмотрел на Арьян и воздел глаза к небу. Будто это она его заставила.

— Ну уж не этот хлюпик же… — пробурчал он, но совсем не громко. — В общем, это я тебя вызвал, — махнул рукой он. — Чтобы ты вернула то, что было утрачено.

С этими словами он повернулся всем телом к старой богине и нетерпеливо спросил:

— Это все? С меня достаточно.

Арьян кивнула, все так же улыбаясь, и бог махнул рукой, исчезая в огне.

А женщина продолжала говорить пораженной до глубины души мне:

— Он как и все огненные. Не будь к нему слишком строга.

Я шумно сглотнула.

— Получается, если меня привел в этот мир Исгард, значит… — начала было я. — Это из-за него я сгорела заживо?

Арьян вздохнула, посмотрев вдаль.

— Другого выхода разорвать пространство и забрать душу нет. Это может только огненный дракон. Еще раз прости, Саша.

Я стиснула кулаки. Получается, весь ужас, что я пережила, весь тот ад воспоминаний и боли, что преследовали меня месяцами, лишь результат чьей-то чужой воли…

— Что ж, теперь уже поздно жаловаться, — выдохнула я, тоже посмотрев вдаль.

— Зато у меня есть для тебя награда, достойная того, что ты сделала, — продолжала богиня, вдруг протянув руку к еще одной цепочке на моей шее.

Она безошибочно нашла виал Первых драконов, и в ее старческих руках сильнейший артефакт снова приобрел свою форму.

— Последний ингредиент, Саша, — улыбнулась она, хитро на меня взглянув. Взялась за кончик цепочки и аккуратно окунула виал в воду, где плескались аватары-котики. — Эта река течет из озера под названием Колыбель. Но мало кто знает, что на самом деле это не просто название. Это действительно Колыбель богов, место, где зародилась вся магия мира. А многочисленные реки и подземные ручьи разнесли ее затем по всему свету.

Едва виал вновь оказался над водой, как он последний раз изменил цвет. Жидкость внутри него сделалась полностью прозрачной, но теперь она сверкала, будто крохотное солнце. И, даже не касаясь его, я чувствовала, что от него распространяется тепло.

— Вода здесь уже много веков самая обычная, — продолжала богиня, глядя на волшебный амулет. — Но в моих руках она обретает свои древние свойства. Будто, знаешь… вспоминает прошлое. Времена, когда аватаров еще было бесконечно много и магия делала этот мир по-настоящему живым.

Старушка тепло улыбнулась.

— Он твой, — протянула мне виал. — И теперь жидкость в нем способна исполнить одно твое желание. Совершенно любое. Если захочешь, ты вернешься домой. Если захочешь, станешь богиней. Такой, как я и Исгард. Такой, как Тенемару…

Она улыбалась, и ее глаза светились золотым светом.

— Но это уже твое решение, — шепнула она и вдруг подмигнула мне, кряхтя вставая на ноги и собираясь уходить.

А я смотрела на виал, не отрываясь. Сердце замерло в груди.

Ведь это было то, к чему я двигалась столько времени. То, ради чего совершала ошибки, наступала на грабли и делала много такого, на что прежде никогда бы не пошла.

Однако я резко развернулась, пока богиня не исчезла, и спросила:

— А где сейчас Тенемару?

Арьян замерла. Улыбка на ее губах застыла. Ее длинные седые волосы развевались у ног, скрытых голубовато-серыми покровами.

— Кто знает?..

И покачала головой.

— Ну что, ты решила, что сделаешь с виалом? — спросила она тогда, и мне показалось, что она переводит тему.

А я вдруг кивнула, сама до конца не веря, что решение будет таким простым.

Что я действительно сделаю это…

Старушка повернула ко мне голову, с интересом глядя, как я вынимаю крохотную пробку. А затем выливаю сверкающую жидкость в реку.

Золотые глаза богини засветились еще сильнее, а рыбки-котики запрыгали еще радостней. Их стало… больше. И они смеялись.

Я моргнула, глядя в прозрачное отражение под ногами. Меня начало засасывать…

Там, будто в зеркале, я увидела, как крохотная река с невероятной скоростью соединяется с озером Колыбель. Как будто вены, артерии и капилляры, от озера начинают распространяться сияющие отростки ручьев и рек. И весь мир на миг замирает, чтобы через секунду глубоко вздохнуть.

Что-то меняется.

Вокруг растут деревья и цветы. Трава, как шерсть дикого зверя, пушится и застилает все изумрудной зеленью, среди которой скачут маленькие колдовские существа и вверх взлетают мотыльки. Распускаются в морях и океанах колдовские Жемчужины всех цветов радуги, даруя магию водным жителям. Рождаются русалки и кракены… А глубоко в подземелье Стального королевства непрерывно горят изумрудно-сапфировым огнем глаза живой фальмеритовой статуи Виншу, дорога к которой больше не покрыта пылью веков…

Все следы фуртумов исчезли. А вампиры просто перестали существовать, потому что…

Бог тени исчез.

Снова моргнула и будто вынырнула из реки видений.

Солнце стало ярче.

Вентусы играли в воздухе, как мотыльки, белоснежный храм с волшебными цветами Айлгвина разросся ввысь, будто приобретя еще один этаж. В лесу рядом виднелись фигуры полупрозрачных девушек с листьями в волосах. Они смеялись и махали мне руками.

— Спасибо тебе, Саша, — прошептала рядом Арьян хрипло. Отрывисто.

Она была не похожа на саму себя. Стояла на мосту, глядя на меня сверху вниз, и по ее щекам текли золотые слезы. Только это уже была не старушка с бесконечно длинными седыми волосами, а молодая девушка, столь прекрасная, что на нее было больно смотреть. И ее красивые волосы до самой земли сверкали, как солнце.

Опять моргнула, глаза слезились. Воздух подернулся дымкой и мелкой рябью.

Теперь на мосту Арьян стояла уже не одна. Ее ноги обнимал молодой юноша с белыми, как облака, волосами, отдающими голубым небом. Он что-то шептал, уткнувшись лбом в ее колени. Но я ничего не слышала и не могла разобрать. Они стояли совсем рядом, но теперь казалось, что и бесконечно далеко.

Арьян положила ему на плечи тонкие ладони. Ветер трепал белые волосы мужчины, чье лицо так сильно напоминало бога Теней, но при этом было совсем иным. Если бы однажды я встретила такого человека, рядом с ним было бы не страшно. Он бы не навевал ужас неземной красотой, но успокаивал бы ею же. Рядом с ним хотелось бы просто улыбаться.

Через мгновение они исчезли, растворившись золотыми искрами. А прямо на деревянном мосту расцвели белые солнца Айлгвина…

— Приведите ее в сознание, или сожгу вас на месте вместе со всей вашей шарлатанской лекарской башней! — раздался прямо над ухом знакомый до боли мужской рык.

Я открыла глаза.

Потолок пестрел черной лепниной, разукрашенной золотыми и алыми узорами и переплетениями.

— Саша, ты очнулась… Саша…

Сициан. Стоял рядом с кроватью, выстланной алым шелком и украшенной тяжелым балдахином из множества полупрозрачных тканей винного цвета.

Хальвейль… Покои императора.

В воздухе пахло медицинскими травами и… огнем.

Я улыбнулась, не веря своим глазам.

Верхняя часть мускулистой фигуры оказалась, как это частенько бывало, лишена одежды. Лишь странные витиеватые наплечники переходили на бицепсы металлическими узорами. Они же вплетались в черные завитушки татуировки, плавно перетекающей в огненные всполохи живого дракона, живущего под кожей аватара.

Все в нем дышало жизнью. Сам огонь был жизнью более, чем что-либо во всем мире. И сейчас я это видела.

Сициан махнул рукой, и тут же все лишние люди пропали из виду.

— Я так боялся, что… — он стиснул зубы и так и не договорил. Сел на край постели, расположив мощные руки по обеим сторонам от моей подушки, вглядываясь в меня горящими огненными глазами, в которых не было прежнего нарочито-красного оттенка. Теперь только огонь.

— Со мной все в порядке, — улыбнулась я, не удержавшись и коснувшись его лица ладонью. Кончики пальцев приятно обожгло. Ток прошел по телу.

Сициан чуть вздрогнул, задержав дыхание, а затем резко наклонился и поцеловал.

Пространство спальни резко начало кружить. Дыхание в груди сбилось.

Я отвечала ему так, как, наверное, никогда прежде. Запустила руки в его густые черные волосы, притягивая ближе, сладко выдыхая, когда его тело с легким грудным рычанием накрыло мое.

Хотелось чувствовать его сильнее, больше. Стать его частью и позволить ему стать частью меня.

Я до сих пор не верила, что жива. Что я снова здесь.

Но он вдруг оторвался от меня, тяжело дыша, и покачал головой.

— Тебе нельзя. Нам. Так. — Снова покачал головой и, стиснув зубы, посмотрел на стену слева. Туда, где стояла большая медная статуя со змеями вместо волос и пальцами, растопыренными, словно свечи.

— Ты жутко косноязычен, мой император, — выдохнула я хрипло, не сдержав улыбки. — Не узнаю тебя, Райя-нор.

Он резко вернул мне свой горящий взгляд.

— Называй меня по имени. Ты всегда называла, — проговорил быстро и властно. Будто боялся, что потеряет что-то важное, и торопился вернуть это назад.

— А что, если не буду? Накажешь меня? — приподняла я бровь.

Он вдруг опустил голову, качая ей то ли отрицательно, то ли устало, черные волосы упали на смуглое лицо, и я с трудом заметила, что уголки его губ приподнялись.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тогда, сделав длинный и глубокий вздох.

Дракон на его груди скользнул с одного плеча на другое, высматривая меня горящими рубиновыми глазами. Готова была поклясться, что его огромная клыкастая пасть пыталась улыбнуться и ухватить меня за руку то с одной стороны тела Красного дожа, то с другой. Но ему, ясное дело, не удавалось, и потому огненная татуировка страшно нервничала, тихо клацая зубами и вытаскивая язык, жаждущий кого-то лизнуть.

— В полном, — улыбнулась я, действительно чувствуя себя прекрасно.

Я, игнисы его покусай, спаслась от смерти и похищения души! Что со мной может быть теперь, кроме желания отпраздновать это все?..

— А как там долина Персиковых цветов? — спросила вдруг быстро, сдвинув брови. — Есть что-то, что я не…

— Все в порядке. Все сделали так, как велела Великая Иви, — мгновенно успокоил меня Сициан, взяв мою ладонь и поцеловав тыльную сторону. Его глаза сверкнули, как только губы коснулись кожи. — Никто не посмел бы спорить с твоей мощью, моя… Саша.

Я прищурилась.

— Хотел назвать меня лаурией, да? — спросила, сцепив руки на груди. — Ты хотел назвать меня лаурией, признавайся!

Сициан сжал губы и чуть нахмурился.

— Не хотел, — бросил он коротко, — привычка.

А я все еще жаждала прикоснуться к нему. Хоть и слегка злилась. Однако, как ни странно, раньше, чем я продолжила этот разговор в ключе, который ему бы вряд ли понравился, он вдруг сказал сам:

— Я сделал бы тебя догарессой, Саша, сделал бы в тот же миг, как это стало бы возможно.

— Но?..

— Но это невозможно. Поэтому да! Ты до сих пор моя лаурия. Даже если тебе это не нравится. И я не отпущу тебя, даже если ты снова станешь огромной змеей или отрастишь хренову тучу щупалец! — сказал и снова отвернулся раздраженно. Впрочем, даже таким его лицо не было холодным и бесчувственным, как у Тенемару. Он был полон огня, к которому меня влекло, как мотылька.

Проклятый аватар огня.

«Он как и все огненные. Не будь к нему слишком строга…»

А я больше и не планировала. Резко встала с постели, откинув одеяло и обнаружив, что на мне одна-единственная расписная сорочка, больше напоминающая официальное платье для бала. Она была вышита богатыми кружевами и золотом, имела глубокое декольте, украшенное полупрозрачными узорами до шеи, и была короткой спереди, но длинной сзади. В комплексе все оказывалось гораздо более закрытым вариантом одежды, чем было во времена, когда я значилась простой аурией.

— А знаешь, я и сама твоей догарессой не стану, — фыркнула я, ступая босыми ногами на мягкий ковер с глубоким ворсом. — Вот будешь умолять, а я не стану, ясно тебе?

— Стой, тебе надо лежать, — выдохнул Сициан, тут же обходя постель с огромным балдахином и беря меня за руку. — А я… я хочу издать новый закон. Погоди. Послушай меня. Ты не станешь догарессой, но я сделаю тебя императрицей, Саша.

Я на миг замерла, глядя на ворс ковра.

— Я хочу прогуляться на балконе, мне нужен воздух, — делая вид, что ничего особенного не услышала, улыбнулась я. Затем невзначай коснулась рукой шеи и провела ею до самой груди.

Взгляд императора огня острым клинком вонзился в обнаженное плечо, и он даже дал послушно отвести себя в сторону балконной двери, не замечая почти ничего из того, что происходит вокруг.

А во мне все бурлило и пело. Я была жива. Я была с Сицианом.

Я была дома.

Какая, к демонам, разница, что прежде это место было для меня золотой тюрьмой? Какая разница, что он там болтает об императрицах и догарессах?

Только оказавшись здесь сейчас, после всего случившегося, я поняла, насколько мне тут хорошо несмотря ни на что.

А дом, как известно, именно там, где хорошо.

— Ты хочешь подышать воздухом? — спросил Сициан, идя за мной следом на полшага позади, не выпуская моей руки. — Скажи, может быть, нужно принести вина или фруктов? Может быть, мяса или рыбы? Ты хочешь есть? Поговорить о политике мы можем позже.

— Я хочу проверить, насколько я хорошо себя чувствую, — улыбнулась, не обращая на его слова внимания и выходя на улицу.

В основании живота словно разожглась жаровня, и от нее разлетались искры: чарогненная магия разгоралась все ярче.

Сейчас я смутно догадывалась, что, похоже, она не нашла своего выхода в час, когда во мне пробудился истинный аватар всех стихий. Земля вызвала дух Виншу, вода сделала меня Кракеном, воздух я отдала Тифии, и тот превратил ее в грифона. А огонь… Огонь остался во мне.

Едва мы покинули спальню, как за нашими спинами возле постели дожа медная статуя со змеями разгорелась алым огнем Исгарда. Заплясали на руках изваяния игнисы крови, зашептались, глядя нам вслед.

— Ты отстаешь, Сициан, — бросила я весело, глядя, как вдали над затихающей империей опускается красивый сиренево-мандариновый закат. Похоже, мятеж был подавлен, все было спокойно. И прямо на горизонте от огромной горы шел крохотный дымок.

— Тебе нужно отдохнуть, Саша! — проговорил император, явно стараясь, чтобы голос звучало твердо. Однако я видела, насколько он осторожен. Словно боится сломать меня, как фарфоровую статую.

Но я больше не была фарфоровой.

— Ты даже не представляешь, как я устала отдыхать! — ахнула весело, ощутив, что чарогненный источник набрал максимальный потенциал. Кончики моих волос заискрили. В радужках стало горячо, и я поняла, что они сделались такими же огненными, как и у императора.

Глаза Сициана расширились. Он начал замечать происходящее, задержав дыхание. Явно не понимая, что делать.

— Саша, — прошептал он.

А я развернулась в сторону перил балкона и распахнула руки, выпуская огонь так же, как делала это на вершине скалы.

И больше уже не была человеком.

Кожа лопнула с зудящим треском, и тело расширилось до небывалых величин. Глаза изменили спектр восприятия, и теперь я видела мир тысячекратно ярче и могла бесконечно смотреть на солнце, различая мельчайшие его оттенки. И температуру. За спиной раскрылись огромные крылья…

Я смеялась, и это звучало музыкой драконьего рыка. Должна была испугаться, размышляя о том, как на самом деле управлять этим всем. Как взмахивать этой красотой цвета лилового заката, разлитого по металлической чешуе.

Но я не боялась. Спрыгнула вниз, ударив хвостом по каменному балкону, и взмыла в небо. Не оглядываясь, но безупречно чувствуя, как мгновением позже за мной поднялся огромный красный дракон, с которым у меня была какая-то необъяснимая глубокая связь, которая проявилась лишь сейчас. Когда мы оба не были людьми.

А он… был гораздо больше меня, крупнее. Но невероятно красивый. И ничего не говорил, только не мог отвести от меня взгляд, в котором светилось впервые то, чего не видел еще никто от безжалостного императора Сициана Алатуса Райя-нора.

А я не верила до конца, что это именно оно.

Счастье.

И Сициан не прекращал смотреть на меня до тех пор, пока мы не добрались до места, куда повел меня уже он. До горы, откуда крохотный дымок выпускал священный вулкан империи Огненной луны, венчающий Красных дожей и догаресс.

Потому что у чарогников нет истинных святынь. Исгард там, где горит огонь.

Пламя, обвенчавшее теперь и нас.