Стихийный мир. Король Сапфир

Глава 9 Рубин

В этот раз мы снова были в пещере с фальмеритом. Вот только теперь Ал привел меня не в тарголу с красивыми беседками, где можно было удобно разместиться, если положить плед на колдовской металл, а в какое-то незнакомое, совершенно пустое помещение. Что-то вроде пещеры внутри пещеры или скрытой комнаты посреди дворцовой залы. На полу тут были начерчены несколько концентрических окружностей, а возле скругленных стен стояли напольные жаровни, созданные из камня.

Едва мы вошли сюда, как Ал раскинул в стороны руки, и тут же из его ладоней вырвались два огненных шара огня. Они пронеслись вдоль стен, напоминая то ли жар-птиц, крылья которых вырастали прямо в полете, то ли двух драконов, исчезающих в столпе пламени. И от их прикосновения к каменным чашам жаровни мгновенно загорались.

Когда зал был полностью освещен, оказалось, что, кроме стен и пола с рисунками, тут ничего нет. Более того, подойдя поближе и приглядевшись, я поняла, что изображение на полу — не что иное, как след огня. Круги были выжжены прямо на камне.

— Где мы? — удивилась я, невольно идя прямо к центру помещения. — Это какой-то тренировочный полигон?

Ал кивнул, неторопливо двигаясь сзади. Словно пантера, отрезающая косуле путь к отступлению. Выход оказался прямо за его спиной.

Это нервировало. Я понимала, что друг это делает не нарочно, это лишь мой страх оказаться рядом с пламенем один на один. В пустом зале, где лишь будем лишь я, огонь, который мне не поддается, и Ал, который станет бросать в меня одно испытание за другим, лишая возможности убежать.

Встряхнула головой.

«Нет, я не буду убегать. Ведь это нужно мне самой…»

— Боишься, — констатировал мужчина, проходя дальше и закатывая рукава черной мягкой рубашки, надетой под черный же безрукавный камзол. По ткани последнего шли красные тонкие узоры, напоминающие то ли капилляры, то ли жидкую лаву, струящуюся по крохотным желобкам.

— Огонь все еще продолжает вызывать у меня неконтролируемые эмоции, ты же знаешь, — пожала плечами я. — Тебе одному из немногих известно, как я появилась в этом мире.

Ал кивнул.

— Магия — загадочная штука, — ответил он, так ни разу и не взглянув мне в глаза. Напротив, он чуть склонил голову и на миг зажмурился.

Я прищурилась, пытаясь понять, о чем он думает. Его словно что-то беспокоило.

— Ты — великая Иви, — проговорил он, когда снова открыл глаза, и теперь посмотрел на меня. Черные радужки в свете огненных жаровен казались опасными. — Тебя забросило сюда не просто так. Боги открыли путь именно потому, что ты уже обладаешь чаростихиями.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Или ты открыла этот путь себе сама как раз по той же причине. Это значит, что ты уже умеешь колдовать, Саша. Осталось лишь поверить в это и понять, что так и есть.

Я хмыкнула.

— Тогда по какой причине здесь появился Эдуард Церр по прозвищу Цербер? Боги послали его, чтобы убить всех аватаров?

В одну из наших прошлых ночных встреч я рассказала ему все, что случилось со мной во дворце Эфира, и все, о чем удалось узнать. О том, кто такая Рыжая Синица, которую мы видели на базаре в империи Огненной луны, и о том, как орден Зрящих мечтает высосать всю магию из аватаров.

А еще о том, что когда-то Зрящие говорили, будто мечтают отдать магию людям, которые ей не обладали. И о том, что в итоге, скорее всего, все это ложь и Рыжая Синица просто желает безграничной власти для себя самой и своего ордена.

Ал знал все. И мне было даже немного жаль, что всего этого он не мог рассказать Сициану. Почему-то мне казалось, что уж Красный дож смог бы помочь.

А может, я просто слишком сильно верила в его всевластие.

Ал пожал плечами, не смотря на меня. Его взгляд сделался холодным, будто слегка окаменел.

— Возможно, боги послали его для того, чтобы он помог тебе научиться.

— Что? — ахнула я. — Ну это уж совсем. Что же это за боги такие? Поверь мне, ты ошибаешься. Я говорила с Айреморой. И не такая уж она сумасшедшая, чтобы ради моего обучения позволять Церру убивать невинных девушек и угрожать жизни Эфиррея — единственного в мире повелителя воздуха. Ведь с его смертью погиб бы весь Подлунный цветок. Не слишком ли большая цена за то, чтобы какая-то девчонка научилась колдовать? Да и как вообще это связано?

Ал прошел чуть вперед, и мне вдруг стала видна у дальней стены пещеры фигура, что прежде не бросалась в глаза. Она была накрыта черной тканью — видимо, поэтому так удачно сливалась с цветом камня вокруг.

— Ты сама рассказывала, что за пару мгновений до того, как фер Шеррад вышел из храма, Айремора произнесла: «Солнца сегодня совсем не белые… Еще есть вещи, которые можно изменить…» Разве не так? Айремора знала, что будет дальше, и подталкивала тебя к тому, чтобы ты признала свою сущность. Знала она и о том, что в конечном счете тебе все же удастся спасти султана.

Меня бросило в жар, а затем в холод. Ал был прав.

Тогда что, если он прав и в остальном? Получалось, что оба мы: и я, и Церр — лишь фигуры на шахматной доске достижения какой-то божественной высшей цели.

Хотелось бы узнать какой.

И оставалось надеяться, что если я и впрямь всего лишь фигура, то хотя бы не пешка.

Ал тем временем подошел вплотную к темному пятну в конце пещеры и сдернул покрывало.

Сердце пропустило удар.

Перед нами оказалась большая обнаженная статуя женщины с волосам-змеями. Казалось бы, просто статуя, напоминающая медузу Горгону… вот только последний раз я видела ее в покоях Красного дожа в Хальвейле Огненной луны.

И знала, что эта статуя загорается от магии огня.

— Ты будешь учить меня зажигать ее? — спросила я, попытавшись выкинуть из головы воспоминания о большой кровати с шелковым балдахином, о горящих свечах, наполняющих томным жаром помещение, и об огненных глазах, в которых было так приятно сгорать.

Ал кивнул, как водится, лишних слов на воздух не бросая. А мне так хотелось узнать, откуда у него эта статуя. Просил ли его дож взять ее с собой. И, может быть, передавал что-то для меня…

Я не стала спрашивать. Игнисы с ним и со всей его империей.

Мой учитель огня тем временем махнул рукой, подзывая к себе. Взгляд его был прикован к каменному изваянию, в котором нынче не было ни капли жизни.

— Сегодня попробуем обратиться к игнисам, — проговорил он немного глухо, так и не повернув голову ко мне. — У каждого чарогненного колдуна может быть свой игнис. В том случае, конечно, если маг достаточно силен, чтобы приручить и позвать одного из самых сильных духов стихий. Но в твоем случае беспокоиться об этом не стоит.

Я кивнула. В теории он прав, конечно. В теории.

— Но ведь, чтобы обращаться к духам стихий, нужно сперва изучить основы, разве нет?

Так было и с рудисами, и с вентусами. Последние и вовсе явились лишь тогда, когда я признала себя настоящей чаровоздушницей, в сердце которой есть место для их господина — Эфира.

Террисы до сих пор не показывались ни мне, ни кому бы то ни было в Стальной короне. А умбрисы готовы буквально прибежать на чей угодно зов, лишь бы их «покормили». Но тень — не стихия. Они не считаются.

Наверное.

— В обычной ситуации ты была бы права, — ответил Ал, и уголок его губ дрогнул, пока он мрачно смотрел в пол. — Чтобы позвать игниса, конечно, нужно сперва пробудить в себе огонь, взрастить и обуздать его. Но… в тебе все это есть по умолчанию, Саша. Аватару всех стихий не нужно ничего взращивать.

— Но раньше мне говорили обратное…

Кожа покрылась мурашками при одной мысли об огне.

— Никаких но, — жестко прервал он, чуть сдвинув брови. — В тебе это просто есть, и все. Не нужно ничего учить и вспоминать. Не нужно искать «особые секретные методы» обращения к пламени. Мы ходим вокруг да около, Саша. А нужно просто позвать его.

Грудь сковал страх. Ладони мгновенно сделались влажными.

— Это не так просто, как ты думаешь, — проговорила я, сжав губы. Стало сильно не по себе, ведь с какой-то точки зрения он прав. Я сама не хочу никого «звать». И не знаю, как захотеть.

— Это просто, — качнул головой он, затем взмахнул рукой в сторону статуи, и тут же по всей поверхности вспыхнули высокие языки пламени, загораясь на кончиках каменных волос и пальцев.

Я собрала все силы, что у меня были, лишь бы не отшатнуться.

Удалось. Хоть и с огромным трудом.

Но, как оказалось, учитель еще не закончил с демонстрацией. Он подошел ко мне вплотную, на короткий миг взглянув мне в глаза.

Черные радужки сливались со зрачками, и казалось, что последних у него и вовсе нет. Отчего-то сегодня взгляд огненного сервуса был особенно пронзительным и тяжелым. А еще каким-то неспокойным.

Статуя за его спиной потухла.

Может быть, он устал без толку учить меня. Может быть.

— Закрой глаза, — раздался приказ, и я послушалась. Хотя не хотелось. — Если у тебя получится, статуя загорится вновь.

— Что ты задумал?

Мне все это не нравилось, но нужно было терпеть.

Тихий вздох. Мягкое дыхание касается щеки.

— Одна из ипостасей огня — это внутренние переживания, — ответил он. — Ты не можешь призвать огонь силой воли, потому что твоя воля твердит не делать этого. В этом случае остается один выход. Просто взять то, что есть внутри тебя.

— Я не понима…

Широкие горячие ладони коснулись моих, чуть разводя руки в стороны. Пальцы переплелись.

Что-то сдавило горло. Не сильно, не так, чтобы перестать дышать. Но ощущения были очень странными.

Я поняла, что вообще не помню, когда последний раз Ал дотрагивался до меня. И дотрагивался ли в принципе.

— Извини, — проговорил он, и голос будто бы стал чуть неровным. — От тебя не потребуется слишком многого.

— Мне это не нравится, — озвучила я, пытаясь понять, что происходит.

— Знаю. Но опасности нет. Огонь не коснется тебя.

Я ему не верила.

Ладони Ала стали горячее вопреки словам. А я прекрасно знала, как легко с них может срываться разрушительная янтарно-желтая стихия.

Спина покрылась испариной. Меня начало потряхивать.

— Тебе нужно представить, что кровь, которая двигается внутри твоего тела, состоит из огня. Всего-навсего, — уверенно и спокойно прозвучал мужской голос. Он должен был и мне придавать сил, но выходило наоборот.

Я ощущала напряженную близость широкой груди Ала, его лица, которое было в каких-то миллиметрах от моего, и смутно понимала, что происходит.

— Просто представь, — повторил он. А затем мужчина освободил мои кисти, расслабил пальцы, легким прикосновением двигаясь ладонями по предплечьям, локтям, плечам вверх.

Горячая кожа его рук создавала яркий контраст с прохладой помещения. За закрытыми глазами стали появляться смутные образы, фигура Ала под опущенными веками сделалась темной, преобразуясь во что-то совершенно другое. А его раскаленные ладони и вовсе перестали казаться ладонями. Словно меня трогал чистый огонь.

Сердце забилось оглушительно быстро.

— Не бойся, — тут же повторил Ал, перейдя на шепот. Каким-то образом он уловил, что я на грани паники. — Это всего лишь я. Я.

Но под опущенными веками я видела не его. Огонь.

— Я не дам тебя в обиду. Не позволю, чтобы случилось что-то плохое, — говорил он, и голос звучал хрипло и все более напряженно. Словно он волновался за меня.

Я вздохнула. Как давно никто не делал этого… В этом мире постоянно мне приходилось кого-то спасать. То Сициана — от заговорщиков, когда я попала в ловушку, приготовленную для него. То Чёрную жемчужину — от проклятия, а Тирреса — от смерти. То Эфира — от потери магии, а весь Подлунный цветок — от исчезновения.

И хоть бы раз кто-нибудь побеспокоился обо мне.

Тем временем Ал двигался вдоль моего тела, касался кожи, словно… гладил.

Затаив дыхание. Так осторожно, будто боялся, что я сломаюсь.

А я не сломаюсь. Не восковая.

Хотя прямо сейчас, когда прикосновения кажутся такими ласковыми, кажется, что все иначе.

Меня начало слегка потряхивать. Дыхание стало отрывистым. Лицо горело.

Ал добрался до шеи, обхватив ее пылающими пальцами, как кольцом. Провел подушечками по основанию подбородка, очертил линию лица.

А я вдруг вспомнила, как он рисовал на мне рисунки особой золотой краской там, в далекой огненной империи… Перед опущенными веками замелькали образы прошлого, смешиваясь с настоящим и погружая меня в странный коктейль эмоций.

Жжет. Смертельно горячо. Думалось, если я открою глаза, окажется, что руки сервуса ярко-алые и от них идет дым.

«Волосы… сейчас загорятся. А потом и я — вся целиком…»

В висках страшно пульсировало. В груди будто билась вся бездна демонов вместо сердца.

— Представляй, — жестко приказал Ал, явно заметив, что я вот-вот потеряю сознание. — Представляй, что твоя кровь — это огонь!

Стиснула челюсти. Думать не получалось. Хотелось оттолкнуть мужчину, открыть глаза, убежать.

— Все будет хорошо, — проговорил он тут же. — Ты в безопасности.

— Нет, — замотала головой я, не открывая глаз. Теперь это было попросту страшно.

— Ты должна почувствовать, — произнес он тихо. Почти прося. — Иначе все зря.

Его ладони обхватили мое лицо, не выпуская. Обжигая и заставляя трястись каждую клеточку. Кипеть кровь.

— Я не хочу, мне горячо. Мне плохо, — пискнула я, сжав губы и зажмурив еще сильнее закрытые глаза.

В их темноте что-то вспыхивало и гасло. Серьги гаруспика с камнями истины стали тяжелеть. Будто от жара, исходящего от Ала, они наполнялись какой-то силой.

— Тебе не плохо. Ты отталкиваешь то, что пытается выйти из тебя, — проговорил учитель. — Выпусти свои эмоции. Позволь себе чувствовать.

— Я все чувствую. Мне просто горячо! — воскликнула я, распахнув глаза и встретившись с дикими, абсолютно черными глазами.

Вздрогнула от неожиданности, но Ал держал крепко, и его лицо было в паре сантиметров от моего.

— Я сейчас поцелую тебя, — произнесли ярко-красные губы, на которые я не смогла не посмотреть.

Ал выглядел натянутым, как арбалет, готовый для выстрела. От его рук и впрямь шел легкий дымок.

— Что?

— Я вынужден сделать это, чтобы ты могла почувствовать, — ответил он низко и тихо. — Ты разрешишь мне?

Черный бархат голоса прервался.

Я хмыкнула. Кажется, никто прежде не спрашивал об этом у меня.

— Ну, если нужно, — кивнула, не сдержав улыбки.

И в тот же миг мягкие губы коснулись моих.

Я даже на миг забыла обо всем. О том, как идет дым от раскаленных пальцев, как меня трясет от страха.

Поцелуй Ала был мягким и осторожным, но одновременно властным и уверенным. Его язык проник в меня почти сразу же, раздвинув губы, словно его хозяин приказывал. И только через долю секунды я поняла, что вместе с языком в меня будто входило пламя.

Но оно больше не обжигало. Не раздирало горло раскаленными спиралями, не оставляло после себя обугленные кости.

Это было похоже на горячее вино, сладкое и полное пряных специй, от которых приятно жжет внутри.

Глаза закрылись сами собой. И в тот же миг видения под опущенными веками вспыхнули с новой силой, обретя плотность и краски.

Я увидела день из прошлого.

' Шатер гаруспика. Все вокруг залито козьей кровью, Рыжая Синица уже убежала, а рядом со мной стоит Ал. Короткие черные волосы падают на глаза, такие же странно спокойные, как всегда, но одновременно полные чего-то темного и бешеного, но скрытого, чего я, кажется, не видела прежде. Какой-то затаенной мысли, от которой каждая его мышца напряжена.

Прямо сейчас я понимаю, что он едва двигается, настолько натянуты его нервы.

— Я думаю, нам пора уходить отсюда, — произносит он ровно, не сводя с меня немигающего взгляда. — Красный дож наверняка уже предупрежден о случившемся. Он будет недоволен.

— Что? — ахнула я. — Недоволен? Но… почему?..

В тот момент при упоминании повелителя империи Огненной луны меня как-то резко объяла слабость, и я перестала глядеть на Ала.

Зря. Что-то я явно пропустила.

Тем временем Ал вместо ответа просто кивнул в мою сторону, и я проследила за его взглядом.

Вся моя одежда была залита кровью. Руки и ноги, наверняка и лицо.

Я решила, что этот вид не слишком подходил прекрасной лаурии, избраннице самого Сияющего.

Но, может, он имел в виду и что-то еще?.. Рану на моей руке, оставленную кинжалом гаруспика?

Да, рана тоже наверняка не понравилась бы дожу, но…

— Тогда нам надо поторопиться, — выдохнула я нервно. — Переодеться там, помыться.

Ал выскользнул из шатра, а я еще пару раз глубоко подышала и пошла за ним.

Несколько секунд. Я осталась одна в шатре на несколько долгих, почти бесконечных секунд.

А когда вышла, на улице что-то кричали, люди падали на колени и опускали головы. А прямо посреди площади, задрав голову вверх, сидел огромный, красный как кровь дракон. Увидев меня, он громко зарычал, раскрыл пасть, полную громадных зубов, и в небо к солнцу из его горла понесся столб огня.

Пахнуло жаром и пеплом. Мои руки задрожали сами собой. Казалось, столько огня я не видела никогда в жизни.

А дальше — лишь чернота…'

Ал разорвал поцелуй, и я очнулась, тяжело дыша.

Что я пропустила⁈ Игнисы, я точно что-то пропустила!!!

Мужчина смотрел на меня широко распахнутыми глазами, его челюсти были стиснуты.

Сердце подскочило к горлу, нервы зашлись морской рябью.

— Урок окончен, — выдохнул вдруг Ал почти с раздражением. И резко отвернулся в сторону каменной статуи.

Я бы решила, что он злится, если бы хоть когда-нибудь видела его проявляющим эту эмоцию.

— У меня опять не вышло, да? — шепнула я, глядя в его широкую спину в черном костюме с вышивкой.

Все забылось, кроме странного воспоминания-видения.

Ал ничего не ответил, снова повернувшись и на этот раз молча двигаясь к выходу из пещеры, лишь на пороге бросив:

— Пойдем. Повторим послезавтра, когда ты восстановишься.

А я глядела на статую и не могла поверить. Потому что из глаз, сверкающих, словно рубины, шел легкий, едва заметный дымок.