Стихийный мир. Король Сапфир

Глава 16 Аватар всех стихий

Перед глазами, подернутыми дымкой алого огня, проносилась бесконечность бытия. Я ощущала одновременно так много, что в итоге казалось, будто не чувствую вообще ничего.

Но во мне бурлила чистая магия. Ожившее волшебство.

Тьма вампиров, как пузырьки шампанского, перемешивала остальные источники чар в моем теле. Вода, воздух и земля начали усиливаться, выплескиваться через край. Огонь крови дракона жег изнутри, но я чувствовала только невероятную силу. Будто у меня в руках весь мир. И я могу все.

В одном ухе качалась серьга с камнями истины, и я, будто со стороны наблюдая, понимала, что это украшение позволяет мне видеть и понимать еще больше, чем прежде. Глаза обрели резкость смотреть сквозь пространство и время.

Я обвела взглядом четыре армии и поняла, что Сициан был прав. Теперь я видела издали маленькую фигуру Тирреса, стоящего чуть в отдалении от первых рядов. Он то и дело глядел на скалу… знал, что я здесь. Его чароводный ключ чувствовал свою эолу, но он не собирался приближаться даже на шаг. Не доверял никому.

Эфир летал совсем с другой стороны, и его белоснежные крылья золотило солнце. Я видела каждое перо, каждую ворсинку на его спине и хвосте. И искрящиеся синие глаза, остро разглядывающие чаровоздушных магов. Он отдавал приказы. Первые из его воинов были укрыты особой магией… Той, сквозь которую не пройдет сила фуртума.

Он знал о проклятой долине… И все равно не собирался отступать.

— Ильсашша, явись, — проговорила я, и голос прозвучал как музыка, сыгранная на лютне богов.

Ждать больше было нельзя. Сициан, увидев, что у меня все получилось, расправил крылья и исчез в небе. Он собирался отдать приказ об отступлении.

Красивый и сильный…

Единственный из всех.

В груди резко потеплело.

Жар прошелся по рукам, и подушечкам пальцев стало жарко. Не было в этом больше ничего страшного, все происходило так, как должно. Казалось, меня уже ничего не может напугать.

— Я смотрю, ты уже готова, Саш-ш-ша, — раздался мягкий голос, растягивающий шипящие. Вот только, в отличие от умбрисов, это было потрескивание огня, а не шипение змей.

На моих соединенных в нижней части ладонях загорелся огненно-красный язычок огня с большими распахнутыми глазами, из уголков которых шел дымок.

Как у Сициана.

Я моргнула, смахивая лишние эмоции.

— Готова, — ответила уверенно. Так оно и было. Дорога назад — пепел.

— Тогда приказывай, — прошелестел огонек, который вовсе не казался таким уж страшным. Даже несмотря на то, что он был огнем самого бога.

— Помоги мне сжечь душу злой ведьмы, Ильсашша, — попросила я и развернулась в сторону каменной скалы, где были прикованы ожидающие своей участи жертвы.

Синица, лишенная рук и возможности говорить, задергалась в оковах. Ее глаза широко раскрылись.

Я сделала несколько шагов в сторону гаруспика и услышала, как внизу скалы началось какое-то движение. Медленно нарастал шум. Взрывались магические бомбы.

Кажется, война началась.

— Быстрее, Ильсашша, — выдохнула я, подбегая к карлице, которая стала дергаться еще сильнее и даже сумела выплюнуть кляп изо рта.

— У тебя ничего не получится, ничего не выйдет, глупая вошь! — закричала она. — Ничего уже не изменить, даже если ты сожжешь меня заживо на глазах у всех, фуртумы не исчезнут! Глупые чаромаги сдохнут все до единого!

Я старалась не слушать, но гул нарастал. Протянула ладони с игнисом к ведьме, надеясь, что вот-вот закончится хотя бы часть этого ужаса, но вдруг дух проговорил:

— Душу может с-с-сжечь только высший чарогненный маг. Ты должна с-с-сделать это сама.

— Но как? — ахнула я, искоса глядя, как войска стального королевства выстраивают защитную крепость буквально за доли секунд. Гранитные стены росли из земли.

— Чтобы выжечь душу, нужно быть готовой избавиться от всего, что удерживает тебя, — прошелестела Ильсашша, и мне на миг даже показалось, что ее голос звучит ласково. — От страхов, сомнений, недоверия. Хотя бы один раз в жизни нужно понять, что ты не человек, а лишь энергия… — почти пела она. — Твоя душа — тоже огонь. Плазма. У всего есть цель и назначение, но у огня оно лишь одно — сжигать. И больше ничего. Если тебя влечет что-то земное, ты не станешь огнем. И не сможешь сжечь. Будь огнем, Саша.

«Будь огнем…»

Серьга с камнями истины в ухе качнулась и потяжелела. Перед глазами слегка закружилось.

Как я могу быть огнем, если я всего лишь человек?..

«Игнис крови подчинился, потому что ты повела себя как дракон и выжила там, где люди не выживают. Но крови дракона у тебя так и не появилось…»

Однако внутри меня бурлила и кипела кровь Сициана. И я уже чувствовала ее в каждом сантиметре своего тела, словно она разошлась там, как лекарство или укол яда.

Она уже действовала. Жила во мне. Но что, если Сициан кое в чем ошибся?..

Ведь теперь я чувствовала в себе гораздо больше прежнего.

Я была не человеком. А аватаром всех стихий.

Рука сама собой поднялась, отделившись от Ильсашши, и я будто со стороны наблюдала, как какая-то смутно знакомая девушка кладет эту руку на грудь кричащей что-то карлицы. Но девушке не было дела до криков. Ее глаза горели алым огнем, от которого идет дым.

И с каждого ее пальца начал срываться этот же огонь. Красный, как кровь. Красивый, как первый закат на земле.

Ильсашша сказала отринуть все, что меня удерживает здесь. Но меня больше ничего не удерживает, ведь я заключила смертельный договор с Тенемару. Как только война закончится, я уже не буду принадлежать себе.

Меня не будет.

А значит, и терять больше нечего.

Рыжая Синица визжала. Она больше не ругалась, лишь ужас и боль срывались с ее некрасивых губ. Колдовской огонь вошел в ее тело незаметно, зато, когда он вышел, это было самое страшное, что я когда-либо видела.

Глазницы ведьмы лопнули, и из них потекла горящая кровь. Из распахнутого рта вырывались красные язычки магии. Зубы сгорели мгновенно, а вот кожа почему-то держалась дольше всего. Словно цель у этого колдовского огня была непростой. Он должен был выжечь то, что хранилось внутри тела, а не снаружи.

Прошло не более минуты, и Рыжая Синица опала на камни скалы пустым мешком в форме человека, внутри которого не было ничего, кроме пепла.

Огонь внутри нее погас, но подушечки моих пальцев все еще светились. Ильсашша проникла куда-то внутрь меня, согревая основание живота, где будто сконцентрировалась сама жизнь, прорастая корнями в землю.

Я повернула голову вправо, где в каменных оковах трясся Эдуард Церр. Его лицо было иссиня-бледным, губы тряслись, щеки ввалились. Чересчур выпуклые глаза бешено вращались в орбитах, словно собирались покинуть тело, приговоренное к страшной смерти.

— П-п-пожалуйста, Алекс-с-сандра! П-п-пожалуйста, — бубнил он через силу, не справляясь с собственными зубами.

По грязным штанам струилось мокрое пятно.

— Мы же с-с- с тобой так хорошо общались, Сашенька! Ты знаешь, я в-в-ведь совсем не собирался тебе вредить, клянусь, это все была з-з-задумка грязной уродки!

Чем больше он говорил, тем больше пота струилось по его липкому лицу.

А я стояла и смотрела, не говоря ни слова. Слыша, как бьется с перебоями его мерзкое сердечко.

— Правда? — спросила, чуть склонив голову набок.

— Честное слово! — воодушевленный моим интересом к этому пустому диалогу, ответил он. — Я-то не с-с-собирался даже ничего делать! Даже если бы она попробовала меня заставить!

— Надо же, — покачала я головой, подняв ладонь, на каждом пальце которой зажегся маленький красный огонек.

Церр дернулся назад, с силой кривясь и жмурясь. Только через пару мгновений я поняла, что его жжет этот маленький огонь даже на таком приличном расстоянии.

Осознание этого простого факта могло бы страшно поразить меня. Меня другую. Ту, у которой еще было будущее.

Сейчас же я просто признавала, что огонь Исгарда для меня будто родной. А может быть, и…

— А знаешь, что чувствовали те, кого ты все же успел убить? — спросила тихо, надеясь в глубине души, что каждая его несчастная жертва где-то в другом, лучшем мире услышит эти слова.

— Я? Нет, я не…

— Ты почувствуешь, — кивнула я, не глядя на то, как еще сильнее раскрылись его выпуклые глаза.

— Нет, пожалуйста!!! — закричал он, и его ноги конвульсивно задергались.

Сердце в грудной клетке монстра стало биться с перебоями.

Тромб в артерии.

В ушах чуть звенит, перед глазами туман. Камни истины тянут все сильнее.

Я практически вижу…

Часть сердечной мышцы под ребрами Церра чернеет, кровь перестает поступать по одной из артерий.

Стало ясно, что он вот-вот умрет от инфаркта.

— Нет, так не пойдет, — покачала головой я и почти коснулась его лица рукой с алым огнем. Один из самых маленьких языков перепрыгнул на липкую кожу. — Ты будешь умирать медленно и долго.

И язычок пламени Исгарда разделился на тысячи крохотных змеек, у которых выросли усики и ножки. Еще миг — и по телу маньяка-убийцы стали ползать мириады огненных сколопендр, которые кусали его и жгли каждым прикосновением, оставляя паленые ожоги.

Но не убивали.

Черная артерия у сердца снова покраснела и наполнилась кровью, временно давая возможность жертве жить.

Церр заорал, но сколопендры проникли и в его рот, выжигая горло.

Я отвернулась, на миг встретившись с широко распахнутыми глазами Инхвата, его воинов, Тейнорана, стоящего на коленях, и служанки, прижавшей ладони ко рту.

— Тифия, — проговорила я тихо. — Запомни, когда все закончится и я позову тебя, ты должна подойти во что бы то ни стало. Что бы ты ни увидела здесь. Поняла?

Она нервно закивала. Я чувствовала внутри нее огромный страх, но знала, что она выполнит приказ, даже если ее ноги откажут.

И тогда я шагнула вперед.

Ветер обдувал лицо, но прохлада не остужала. Внутри меня было столько магии, что казалось, либо я сделаю с этим что-то, либо сила сделает что-то со мной. И я, наверное, даже позволила бы этому случиться, если бы имела на это право.

Ноги остановили меня на самом краю скалы. А ветер, как нарочно, становился все сильнее. Шум далеко внизу сделался оглушающим. Не хотела смотреть, но пришлось.

Черная трава и деревья оставались на местах, но, протянув к ним мысленный взгляд, я поняла, что фуртумы там больше не действуют. Их магический след полностью стерт.

Нервно вздохнула. Одна победа есть.

Но битву остановить так и не удалось.

Озеро, которое называли Колыбелью, превратилось в ледяную твердыню. Чароводники использовали огромный водяной источник, чтобы устроить снежную бурю с разлетающимися в разные стороны острыми ледяными иглами. С высоты птичьего полета я видела смерч, окруживший выходящую вперед армию. Они двигались в сторону чарогненных магов, почти совсем не прикрывая тыл и левый фронт, где располагались чаровоздушники и чаротвердники.

Похоже, Тиррес был полностью уверен, что обе державы поддержат его, а не ударят в спину. И, судя по тому, что Эфиррей со своей армией и впрямь держался рядом, двигаясь также в сторону красных, их договоренность была в силе.

А вот стальные… похоже, не знали о том, что Лоранеш планировал выступить на стороне воды и воздуха. Успел ли король сказать своим командирам перед смертью о своих планах? И что это вообще были за планы??? Ведь выступать против трех держав он бы не стал… Но что тогда вообще происходит?

Огромные каменные глыбы внезапно взлетели в воздух, со стремительной скоростью несясь к рядам чароводников, лишенных почти всякой защиты. Вся их мощь была направлена вперед, где чарогники стояли неподвижно, прикрываясь стеной огня. Огромный красный дракон летал в небе, как коршун, высматривающий добычу. Но не предпринимающий никаких действий.

Сициан выполнял то, что обещал. Несмотря на то, что если я ничего не сделаю, то фактически их позиция глухой защиты рано или поздно будет разбита. И все они погибнут.

Долина персиковых цветов содрогнулась.

Я стиснула зубы. Сердце замерзало, словно от ледяной стужи, а кровь, наоборот, готова была превратиться в пар от огня, сжигающего душу.

— Нет! — закричала я, и ветер унес слова.

Что делать? ЧТО ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?

Битва набирала обороты, я не понимала, каковы планы стальных и как на них повлиять. Да и есть ли уже в этом смысл?..

Безысходность ситуации убивала.

— Нет, нет, нет!!! — закричала снова, топнув ногой.

И вдруг… скала под ней дала трещину.

Мое последнее «Нет» внезапно разлилось громогласным эхом на всю долину. Я сама не заметила, как пальцы потерли и провернули тонкое колечко, вид которого я изменила так же, как и вид всех своих украшений. Но вот мираж исчез, и на пальце провернулся красивый черный перстень с розово-голубыми камнями. Тот самый артефакт, который я создала в первый день обучения у Лоранеша. Артефакт, позволивший мне впервые вызвать умбрисов, и удивительный предмет, способный усиливать голос до невероятных величин.

Крик пронесся над долиной, и на миг воины всех армий вздрогнули, подняв головы наверх. Но это была всего лишь секунда.

Остановиться они уже не могли. И не собирались.

Чароводники поняли, что стальные ударили им в спину, и битва для них пошла на два фронта. Стая грифонов развернулась и направилась к каменным сооружениям чаротвердников. В воздухе сверкнули молнии, разрушающие камень и способные сжечь магов на месте.

Однако на каждую молнию вверх поднимался новый кусок скалы, раскалывающийся от удара, но не дающий нанести ущерб земляным магам.

Казалось бы, позиция защиты провальна… Они вот-вот пропустят одну из атак, и тогда… Вот только в какой-то момент стальные сами собой перестали защищаться. И воздух разорвал страшный взрыв, проломив клин грифонов копьями тонких металлических стрел.

Это должно было кончиться градом трупов.

Но самый первый из чаровоздушных волшебников был и самым сильным. Эфир, распахнув белоснежные крылья, закричал. Золотой клюв блеснул на солнце, и ударная волна крика автара воздуха уничтожила град стальных игл.

Почти весь… А на белых перьях проступила кровь.

Кажется, я заплакала.

Ничего не получалось!

Эфир вместе с несколькими десятками грифонов отступали, их прикрывала кавалькада всадников на песчаных котах. Машейры рычали, двигаясь вперед с бешеной скоростью, готовые рвать врагов на куски любой ценой. Даже ценой своей жизни.

Я стиснула кулаки. Не знаю, почему это случилось. Может, я устала. А может, почти сдалась. Но гнев вдруг начал застилать глаза, заменяя слезы.

Это из-за них я была вынуждена заключить договор с Тенемару. Из-за них всех я прошла через магию и смерти, прыгая по четырем державам, как рабыня на продажу. Как кусок мяса, от которого все хотят откусить. И то, что я теперь стою здесь, разрываемая чужеродной силой, с вампирскими клыками во рту и с кровью на руках, — это их вина.

Всех четырех аватаров и их амбиций.

Тогда я просто закрыла глаза. А затем распахнула руки и закричала так же, как Эфир минуту назад, позволив магии, рвущей тело, выйти наружу. И пусть у меня это будет не ударная волна воздуха, а что-то иное, мне плевать.

Уже на все наплевать.

Крик получился тихим, но долина содрогнулась. Кожа начала зудеть так, словно готова лопнуть и явить миру что-то совсем иное. Показать, что я вовсе никакой не аватар всех стихий, а чудовище, от злости готовое уничтожать все вокруг.

На руках вспыхнула черная татуировка, извиваясь, как живой браслет, и светясь сапфировой синевой, словно сверхновая.

Кусок скалы, на которой я стояла, все же откололся и стремительно полетел в бездну битвы. А я… зависла в пространстве огромной черной змеей, чья каменная чешуя и была самой скалой.

— Вы остановитесь! — раздался громогласный рык из горла Пещерного змея.

Я глядела вниз огромными светящимися глазами, ощущая себя совсем другой. Чувствуя свой могучий хвост и холодную кожу с вкраплениями фальмерита. Но меня уже ничего не удивляло.

Магические бомбы перестали взрываться. Каменные глыбы опали на землю. Чаротвердное войско развернулось ко мне, и я увидела, как они начали стремительно отступать, не веря своим глазам.

Я повернулась к ним всем своим огромным телом, клацая острыми клыками размером с древесные стволы.

— Вы бросите оружие и отложите магию, — рычал огромный змей, и его хвост зло бил по скале, заставляя ее дрожать. — Потому что так сказала я! Аватар всех стихий и ваша новая Стальная королева! Или вы все умрете! Вы. Все. Умрете!!!

Это было страшно. Действительно страшно, и я испугалась бы сама, если бы все еще могла ощущать страх. Но, кажется, он умер, вышел весь из меня, и ни капли больше не осталось.

А ряды чаротвердников начали стремительно падать на колени. Скоро все онисклонили головы и опустились наземь.

— Вы следующие, Тиррес Неро, — прорычал змей, повернув могучую голову и безошибочно найдя в центре озера застывшего на ледяной платформе воина в серебряных доспехах, покрытых топазами и жемчугом. Его длинные изумрудно-зеленые волосы змеились косами и поблескивали драгоценными кольцами. А сам он смотрел только на меня. И не улыбался.

— Мы не подчинимся тем, кто ударил нам в спину, — проговорил он негромко, но я слышала все так, словно он стоял рядом.

Даже с такого расстояния я видела, как его голубовато-зеленые радужки, которые так красиво опалесцировали на морском дне, сейчас потемнели от гаммы эмоций. Он чувствовал свою эолу, но впервые, кажется, боялся ее.

Однако, вопреки происходящему, чароводный источник внутри меня ощутил его силу, рвущуюся ко мне как по не невидимой нити, и мгновенно откликнулся. Он хотел дотронуться… почувствовать родную душу спустя столько времени.

Это создало новый взрыв. Сила выплеснулась, и черная чешуя змея лопнула, выпустив во все стороны щупальца огромного Кракена. Я резко уменьшилась в размерах, вновь оказавшись на вершине частично расколовшейся скалы, в своем собственном теле. Только со всех сторон теперь меня окружали спирали — не только настоящих, но и полупрозрачных магических щупалец.

Сперва их были десятки, а затем уже сотни и даже тысячи полупрозрачных отростков. Они рванули вниз и острыми иглами застыли напротив лиц чароводных колдунов. Сперва некоторые из них пытались защититься, но против нематериальных щупалец не действовала магия. А затем по долине прошелся все сильнее разрастающийся шепот:

— Инсанимара…

— Морская ведьма…

— Проклятая сподвижница Кракена…

Они меня узнали. И стали опускаться на колени так же, как и Стальные войска.

Как только дело было сделано и новый порыв ветра налетел, развевая мое призрачное платье над призрачными же щупальцами (настоящая одежда порвалась еще при первом превращении), издали раздался крик белого грифона.

Я повернула голову в сторону чаровоздушников, и оказалось, что султан уже отдал войскам приказ подчиниться.

«Жив…»

Все коричневые грифоны оказались на земле, обращаясь людьми, и вместе с остальными они сложили оружие, не дожидаясь моего обращения к ним. Теперь Эфир летал в воздухе один-единственный, то и дело глядя на меня небесно-синими глазами друга. И в них светилось слишком много… надежды.

Сердце пропустило удар.

— Тифия, — проговорила я, не глядя за спину, туда, где все еще стояли Тейноран, Инхват, воины Спорыньи и она сама. Церр был уже мертв.

Девушка примчалась тут же. Она нервно кусала губы, тиская кончик черной косы. Ее ноги тряслись, пока она оглядывала стелющиеся по земле щупальца. А я проговорила чужим голосом, не глядя на девушку:

— Знаешь, ты говорила, что как Великая Иви я должна иметь возможность возвращать магию, а не только сжигать ее дотла вместе с душой.

— Нет, я же просто предположи… — залепетала она.

Я резко развернулась к ней и положила одно жесткое материальное щупальце сиренево-лилового цвета туда же, куда клала руку, чтобы убить Синицу.

Тифия ахнула и задрожала.

— Нет, пожалуйста… — заплакала она, но даже не дернулась, чтобы уйти. — Хотя я заслужила, заслужила…

— Ты спасла мне жизнь, Тифи, — проговорила я ровно, не обращая внимания. И глаза служанки стали чуть шире. — Поэтому давай хотя бы проверим, вдруг ты была права?..

Я выпустила через кончик щупальца всю чаровоздушную мощь, что с начала битвы пульсировала во мне и требовала выхода, но пока так его и не найдя.

В тот же миг грудь Тифии засветилась бело-голубым светом. Магия мгновенно наполнила женское тело, сверкнула в глазах, выбелила кожу. И навсегда стерла черный цвет с волос. А служанка… исчезла.

Зато вместо нее на скале очутилась красивая белая грифоница.

Высоко в небе раздался еще один громкий грифоний крик. Эфир увидел ее…

Тифия взмыла в облака.

— Тейноран, — произнесла я тогда, выловив взглядом шеррия. Могучий слуга подбежал ко мне тут же, низко опустив голову и встав на колени.

— Да, прекрасная лаурия и Великая Иви!

— Ты должен выполнить мой приказ.

— Я навсегда к вашим услугам! Чего вы желаете?

— Ты должен увести отсюда воинов Спорыньи и их командира. Не дожидайтесь меня.

— Но!.. — начал было перечить он.

— Не перебивай. Сегодня у меня вечер подарков, — улыбнулась я, снимая с руки комплект Венинумары. Браслет и кольцо с красными жемчужинами-глазами лег на широкую ладонь, которую я накрыла своей.

— Спасибо, прекрасная лаурия, — проговорил тихо Тейноран, глядя на драгоценности, и его глаза мокро заблестели. — Я не заслужил.

— Знаешь, я, кажется, научилась лечить с помощью этого браслета. Надень его.

Шеррий послушался, не особенно понимая, что я имею в виду. Но под моими пальцами алые глаза серебряных украшений засветились. Чароводная сила потекла через наши руки и браслет к сердцу мужчины, разливаясь затем по всему телу. Тейноран хрипло ахнул, резко схватившись за причинное место.

— Не может быть, — бросил он бесцветно.

Я вздохнула.

«Удалось…»

— Передай своему господину, что если он сделает евнухом еще хоть одного человека, то я вернусь с того света и сама избавлю его от таких ненавистных ему мужских частей тела.

Шеррий тут же схватил меня за плечи, забывая о субординации.

— Что вы задумали? Не совершайте ошибок, прекрасная лаурия, я не вернусь без вас в империю!

Грустно улыбнулась.

— У тебя нет выхода, друг. Тем более что кто-то должен проследить за тем, чтобы приказы Великой Иви были выполнены и войска четырех держав действительно разошлись миром. У тебя моя серьга истины. Считай, что ты теперь правая рука Стальной королевы. Иди!

— Моя госпожа! — воскликнул Тейноран, стиснув кулаки, но не в силах что-либо сделать.

Я дотронулась до виала Первых драконов. В нескольких метрах от нас открылся портал, ведущий в долину Персиковых цветов, к командирам Стальной армии. Так как никто, похоже, добровольно не собирался пользоваться им, я обхватила полупрозрачными щупальцами семерых мужчин, что еще стояли со мной на скале, и отправила в проход, тут же закрывая его за ними.

Теперь на каменном возвышении посреди бескрайнего неба я осталась совершенно одна.

— Что ж, Тень. Я жду тебя, — проговорила тихо, развернув перстень с иголкой на пальце и добывая капельку собственной крови.

В тот же миг рядом материализовалась из тьмы красивая фигура черного бога морей.

Фигура моей погибели.