Танцы на осколках

Глава 14

Мигель

Дрянь.

Какая же она… Да просто дрянь! И паршивей всего то, что я не могу перестать о ней думать. Хотя любую другую давно бы уже не просто вычеркнул из собственного периметра — искренне позабыл.

Моя память слишком большая ценность для того, чтобы занимать её лживыми девками… Но Тали поселилась в голове настолько прочно, что достать её оттуда не помогает ни осознание, что она легла в постель с блондином, ни вино, ни ночь с незнакомой распутницей.

От первого просто тошно. Второе принесло лишь похмелье — и пришлось, морщась и проклиная собственную несдержанность, делать зелье и ждать, когда оно подействует.

А третья дала лишь мимолетное и тусклое наслаждение, оставив отвращение, пустые карманы и горечь, растекающуюся по горлу.

И все это происходит, что черноволосая дрянь уже через час после нашего поцелуя утаскивает мерзкого Хайме подальше от ресторации, чтобы самой на него наброситься. Ну и пусть белобрысый ублюдок потянулся к ней первым — эроимку это не оправдывает, она точно знала, на что шла.

А вот что двигало мной, когда преследовал их по ночным улицам, прячась как недоумок за углами?

С чего я решил, что ей может грозить опасность? Почему мне вообще взбрело в голову, что я должен посмотреть на все это?

Впрочем, оно и к лучшему — я хотя бы осознал, что Тали не интересую. Уж как она крутилась перед Хайме-Андресом… Но это осознание никак не помогало вытолкнуть её из моей головы. Как не помогали и физические упражнения, которым я посвятил выходной, расправившись с похмельем.

Потому в первый день учебы настроение было отвратительным — что весьма удивило друзей, привыкших к моему спокойствию и насмешкам. Роша смотрел понимающе, а вот Артур задался целью "помочь" — развлечь меня последними сплетнями.

Но я не особо прислушивался, пока не прозвучало знакомое имя

— Говорят, Хайме на голову всех обошел, при том что деньги ему как раз не важны. Интереса ради.

— Ты о чем? — я тут же повернулся к другу.

— Ну так эроимка… — Артур причмокнул, — многие хотят попробовать этот сочный плод, который, в отличие от её подруги, никак не хочет срываться. Призовой фонд растет, а Хайме-Андрес…

— Мерзко, — поморщился Даниель, у которого были свои причины презирать блондинчика, — Представление на потребу публике…

— Ой, давно ли ты стал таким правильным? — хмыкнул Артур.

— Я никогда не спорил на монеты, — спокойно покачал головой наш капитан, — Увлечь побольше девиц в постель из любви к самой постели — совершенно другое дело. А что касается правильности… слава всем богам Эва показала мне, сколько в этом удовольствия.

— Так что там про Хайме, — поторопил я Артура, сам не знаю почему. — Он выиграл?

— Ну что ты… иначе все бы об этом знали, — хмыкнул друг, — Но думаю не так много времени пройдет…

— Мы можем поговорить не об этом идиоте? — нахмурился Даниель, и парни начали обсуждать стратегию защиты в случае нападения большого количества тварей.

Я не принимаю участия в разговоре — слишком злюсь на происходящее.

На то, что испытываю облегчение, что дальше поцелуев у столь взбесившей меня парочки не зашло.

На то, что меня вообще это волнует — и спор, и эроимка, и то, что с ней может произойти… настолько волнует, что я готов рассказать ей об этом споре. Хотя какое мне дело?

На то, что я сам был бы не против… выиграть. И нет, не денежный приз.

Но я заставляю себя позабыть о собственных идиотских переживаниях. На пятикурсниках огромная ответственность, особенно если ты собираешься заниматься стоящим делом, а не протирать штаны за собственным секретером. Потому мы погружены в наши занятия полностью — магия Лижейру не так уж однозначна и приходится нащупывать собственный путь. Мы до сих пор не знаем, какой катаклизм образовал Завесу и породил тварей, откуда взялись осколки, как шар, которым является наш мир, может быть, одновременно, покрыт признанными землями и морями, и в то же время иметь выходы в параллельную реальность.

Мы ищем ответы — и получат их только те, кто работает с гранями с должным почтением и вниманием.

Последнее занятие должно проходить в зале, с магистром Ковильяном, но когда мы попадаем туда, то видим, что народа слишком много. Более того, там же присутствуют эроимцы.

Я хмурюсь:

— Что нибудь понимаешь? — спрашиваю Даниеля.

— Не больше чем ты, — качает капитан головой.

Впрочем, магистр вскоре дает все ответы. И, надо признать, что его идея необыкновенно интересна.

Совместить два вида воздействия? Так еще никто не делал, во всяком случае из студентов — не удивительно, что лучшая пятерка Академии Иллюзий дружно высказывает желание попробовать.

Я даже не думаю, что мне может придется работать в паре с Тали, которая снова действует раздражающе — уже тем, что жмется к своим соотечественникам.

Но когда магистр Ковильян оценивающе смотрит на нас, понимаю вдруг — придется. И завеса с ним — я не собираюсь смешивать магию и собственную неприязнь.

Вот только паника на лице зажмурившейся Тали всерьез задевает. Я даже готов высказаться — шепотом, но так, чтобы наказать ее хотя бы словом — и в этот момент она распахивает глаза. И я вижу в них такое отчаяние, что злая речь рассыпается пеплом на моих губах.

Она не на меня так реагирует, это точно… но что, завеса побери, могло вызвать подобные эмоции?

Я отвлекаюсь на задание — нам надо совместно разбудить пять стихий и мне, что часто бывает, поручают огонь: Эва пошутила как-то, чтобы подначить Даниеля, что это происходит потому, что я горячий парень. На самом же деле именно эта стихия представляет определенную сложность для меня, и магистр это знает.

И снова поворачиваюсь к девушке, взгляд которой выражает теперь обреченность. Причем не только у нее… я чувствую схожую эмоцию и обеспокоенность, исходящие от всех эроимцев.

Только когда мы с Тали подходим друг к другу — каждой паре предстоит самим решить, как будет происходить взаимодействие, но, в любом случае, это лучше не делать на расстоянии — у меня в голове щелкает странная мысль… и многое вдруг становится понятно.

И то, что происходило на полигоне.

И в ресторации с Фелисией.

И то, почему она всегда настолько напряжена на занятиях, а её пятерка не отходила от нее ни на шаг.

И то, почему сейчас Тали, буквально, обуяла паника.

Осколки… маг без осколков. Это возможно? Или никогда она не была магом? Но в теории она, как мне показалось, разбиралась более чем хорошо… и магическим зрением обладала.

Подстава со стороны Эроима? Только что это даст? Или же… она и ее пятерка вообще единственные, кто знал о её секрете? И всеми силами пытался скрыть?

Что-то отразилось, похоже, у меня на лице. Потому что брюнетка вдруг вздернула подбородок и поджала губы, пронизывая меня злым и гордым взглядом. И эта гордость, смешанная с отчаянием, стала решающим в сумбуре моих мыслей.

Я понял, что какими бы ни были причины, приведшие её сюда и требовавшие притворяться магом, не я буду тем, кто раскроет их публике. Что её «падение» не произойдет вот так — на глазах у многочисленных любителей сплетен. Что пусть она меня бесит и раздражает, пусть я не собирался хоть с какой-то симпатией к ней относиться — я не могу не помочь. Просто потому, что не раз и не два Тали показывала стойкость собственного характера.

И вообще… мне этого хотелось. Почувствовать себя спасителем одной вредной кучерявой брюнетки.

Я сделал еще один шаг, почти притираясь к ней, осторожно взял за руку, переплетая наши пальцы, а на ее изумленный вздох прошептал так, чтобы услышала только она:

— Доверься мне.

Рука Тали на мгновение жестко сжимается и тут же — опадает, раскрывается, как невиданный цветок. В ее глазах — смятение и… надежда? И я выдыхаю напряжение, обвиваю рукой её талию и снова шепчу:

— Ты знаешь что-нибудь из наших танцев?

— Н-нет…

— Тогда для начала я поведу… чувствуй.

Я не мог предугадать, что в следующее мгновение она закроет глаза и сольется с моим телом.

Нельзя сказать, что я любил танцевать… все аристократы умели. На балу это был наилучший способ выразить свое почтение, поговорить или выяснить, какой будет девушка в постели. Но даже те, кто брал уроки у лучших учителей, а потом блистал в королевском дворце и близко не были столь… совершенны.

Я никогда не думал, что двое могут быть одним… и только лишь мысль, что и во время соития она окажется столь же податливой и текучей, способной принять ту форму, которую я захочу придать, зажигает во мне сумасшедший огонь…

К сожалению, совсем не тот, что хочет магистр Ковильян.

Делаю шаг вперед, затем в сторону другой ногой, веду бедрами по кругу, чуть отстраняя брюнетку, потому что иначе проткну ее насквозь, шаг назад и полный разворот на месте.

И снова шаг вперед, в сторону…

Она подхватывает с необыкновенной легкостью. И будто даже получает удовольствие, хотя вокруг нас — сопение и периодические ругательства, а не музыка и блестящее общество.

Впрочем, может она его и видит под закрытыми веками? А музыка у нее в душе.

Я не смотрю ни на кого, не знаю, что там получается у моей пятерки и эроимцев, слишком сосредоточен на собственной задаче… и когда убеждаюсь, что рисунок танца четко закреплен, снова шепчу:

— Теперь ведешь ты. Незаметно — так чтобы мне не пришлось думать или отвлекаться.

И снова мгновенное преображение: Тали распахивает глаза и будто становится сильнее и выше ростом. А я… теперь я смеживаю веки.

Работа с гранями всегда уникальна, несмотря на схемы.

И мне, пытающемуся отстраниться от родовых норм и правил, от отца и его схем, приходилось много экспериментировать, всегда добавляя к повсеместно используемому порядку что-то свое, лучшее.

Сейчас был именно такой случай. И я… всего лишь изменил начальный импульс. Не заклинание, не выдох, не напряжение мысли… Вместо этого — одно наше совместное движение — и росчерк огненного всполоха, который повторил это движение в воздухе.

Еще одно, ногами — и снова возле вспыхивает огонь.

Тали подхватывает мою идею как и все остальное. Не мешает мне смешивать наши жизненные энергии, не мешает магии перетекать в её пальцы и делает вид, что мы участвуем в каждом преобразовании вдвоем.

Кажется, это выглядит эффектно — танец посреди оранжевых мазков, которые растворяются также легко, как и появляются. Это становится понятно по хлопкам и возбужденным разговорам…. вот только я сам погружаюсь в нашу историю так глубоко, что почти забываю, ради чего она была затеяна.

— Отлично! Закончили.

Только когда нас останавливает магистр и довольно заявляет, что это было великолепно, я понимаю — получилось. И понимаю что отдал много энергии… очень много. И что готов отдать еще столько же, только бы сияющий взгляд девушки не отрывался от меня.

Студенты, которые не принимали участи в испытании, наваливаются все сильнее, хлопают, делятся впечатлениями. Я вяло объясняю, что именно "мы" делали, делаю вид, что заинтересован в том, что делали другие, а когда занятия объявляют законченным, перехватываю Тали снова за руку, не давая присоединиться к своей пятерке.

Повсюду слышны возбужденные разговоры, народу много и все хаотично продолжают перемещаться, и я пользуюсь суматохой, чтобы отвести брюнетку прочь. Вывожу ее в коридор, а потом толкаю дверь в ближайшую пустую комнату для занятий.

Мне нужны ответы — и она это понимает. Объясняет чуть сбивчиво и тиху — и почему-то мне кажется, что не всю правду:

— Спасибо… спасибо что помог. Я маг — была магом — но по дороге в Одивелар произошла неприятность, я почти лишилась осколков. И если бы сообщила об этом — меня отправили назад с позором. Мы с пятеркой решили что не будем ставить никого в известность и попытаемся вернуть мне магию…

Вздыхает и закусывает губу.

— Но безуспешно?

— Да… Пока ничего не выходит, — медлит, а потом выпаливает, — Почему ты помог мне?

Теперь уже держу паузу я. И тоже выдаю не всё:

— Может я хотел показать, что я лучше, чем ты обо мне думаешь?

— Я… — она теряется и выдавливает из себя, — я не думаю о тебе плохо.

— Тем не менее, предпочитаешь мое общество другим? не могу сдержаться. Что-то снова толкает меня от восхищения к злости, и я не хочу думать, что это ревность.

— О чем ты?

— О ком. О придурке Хайме-Андресе…

Напрягается:

— И чем тебе не угодил Хайме?

— Кроме того, что ты целуешь его тоже?

Тали отшатнулась бы, если бы я ее не удержал. И тут же замкнулась, напрягшись. Я бы может пожалел о своих поспешных словах, вот только очарование нашего танца и момента уже прошло — и я позабыл о своей жалости и желании помочь, зато в груди вновь возникло горько-давящее чувство.

Она это поняла. Сверкнула своими глазищами почти ненавидяще.

— Какое тебе дело до этого?

— Никакого. Но я бы на твоем месте подумал еще, стоит ли так безропотно ему отдаваться — парни делают ставки, кому ты достанешься, и я слышал, что Хайме готов на все…

— Потому ты решил сам его опередить и стать победителем? — прошипела взбешено, делая собственные выводы.

И кто я такой, чтобы разубеждать?

Только ухмыляюсь:

— Что ты, у меня вряд ли есть шансы против белобрысого даже после этого занятия — мне пришлось нападать на тебя, под него же ты стелешься сама.

На бледном лице вспыхнули алые пятна румянца, а сама девушка застыла. Я увидел в её взгляде желание убивать…и обозвал себя мысленно идиотом, потому что… Завеса его знает, почему.

Почему я чувствую, что совершил какую-то гадость? Разве я не сказал правду?

Тали налетает на с шипением дикой кошки. Ее кудри будто стоят дыбом, а губы изогнулись в оскале. Она начинает хаотично наносить удары по груди и плечам, ругаясь и шипя, что она не шлюха, чтобы говорить ей такие вещи…

И я вроде бы понимаю, что сам виноват, что и правда перегнул, что я вообще впервые в жизни так оскорбительно веду себя по отношению к женщине — а она только что пережила сильнейшее потрясение, когда думала, что её секрет будет раскрыт, но я ничего не могу поделать с собой… Не могу ни успокоить, ни остановить, потому что сам неспокоен — с того самого вечера как незнакомая девица случайно плюхнулась мне на колени.

В крови вспыхивает пожар, поглощая все разумные мысли и логику, и я хватаю её за плечи и зло и коротко целую.

Девушка замирает.

— Ты просто… просто…Мерзавец!

— Истеричка.

— Ублюдок!

— Чокнутая!

— Отойди от меня!

— И не подумаю…

Я снова целую её, теряя контроль.

А она снова бьет, пытается вырваться, а потом льнет так, ка не льнула даже в танце, стонет, проталкивает свой язычок глубже, кусает и трется всем телом…И все-таки отталкивает.

Я уже не сопротивляюсь, слишком ошеломленный безумием последних часов.

Я ведь хотел о ней забыть.

Я хотел всего лишь помочь… перед тем как забыть.

Что я творю? Зачем?

Кажется, она смотрит на меня с таким же отчаянием и сумасшествием и просто сбегает прочь… А я бреду в свою комнату и валюсь на кровать, бездумный и безумный, и не реагирую на стук и вопросы Даниеля, все ли нормально.

Не нормально, конечно.

Не удивлюсь, если она будет теперь от меня шарахаться.

Не удивлюсь, если я буду обходить ее стороной.

Тем удивительней, что ближе к полуночи она стучится в мою дверь, и я открываю.