Танцы на осколках

Глава 9

Я устала.

В какой-то момент поняла — на грани. И речь вовсе не о магии.

Я устала переживать, что меня найдут. До Академии не доходили слухи о том, что дочь серого советника пропала — но вряд ли бы и дошли, никто не станет показывать одивеларцам, что в Эроиме что-то происходит. Потому я постоянно ждала подвоха. Отец не отпустил бы меня просто так — и только вопрос времени, что он разберется во всем.

Я устала искать. Магию, энергию, новые возможности собственного существования. Мне никогда и ничего не давалось легко, я привыкла к ежедневному труду в отличие от моей матери или сестры, но сейчас постоянное напряжение давало о себе знать. Я чувствовала свои способности с детства, развивала их — мои учителя и наставники приучали, что, помимо мира обычного у меня есть второй, особенный, которым можно управлять с помощью движений и собственной воли. Что магия естественна — как вдох, как танец, как восход солнца. И я никогда не относилась к своим возможностям с пренебрежением.

Потому их отсутствии воспринималось чем-то совершенно неестественным. И чувствовала эту неестественность ежесекундно.

Я устала быть взрослой. Слишком много лет это длится — вынужденная опора на себя. Потому что я не могла опираться на родителей, на окружение, а теперь и на имя и магию. Даже на столь неожиданно появившихся друзей я не могла опереться — я с благодарностью принимала их помощь, но понимала, что они не примут за меня решения, не возьмут ответственность. И чем дольше я остаюсь рядом, тем больше проблем в будущем у них может быть.

Устала, но… подавляла в себе это чувство, как и многое другое. Не в моих правилах сдаваться и лить слезы.

Потому каждое утро я просыпалась, заставляла себя тщательно одеться и сделать все необходимые упражнения, приводила себя в порядок и шла на занятия.

Неизбежно спокойная и уверенная в себе.

В этом порядке было хоть что-то… от умения контролировать свою жизнь. Хотя контроля этого будто становилось все меньше.

Нам все тяжелее было скрывать на занятиях мои неспособности. В теории я не ошибалась — во многом были повторы, а новые для себя моменты изучала с огромным удовольствием. Но на каждой практике лишь огромными ухищрениями удавалось не показать собственной слабости. Моя пятерка старалась как могла, но я видела — им это тоже не просто дается. Забирает те силы, что могли бы пойти на пользу. В том числе и нашим результатам, за которыми пристально следили — уже не сопровождающие, а магистры Академии.

Я продолжала пытаться самостоятельно вернуть магию — даже повторила тот опыт с иллюзией, надеясь таким образом не отделить себя от себя же, а наоборот, вернуть — вдруг моя тень, забравшая с собой больше, чем я ожидала, бродит где-нибудь в Завесе и только и ждет, чтобы её позовут?

Бесполезно.

Зато в библиотеке я нашла кое-что интересное.

В одном из трактатов, который написал неизвестный мне прежде маг, рассказывалось об исследовании, что он проводил в лекарской. И там говорилось, что маги с магическим истощением восстанавливались гораздо быстрее, если рядом были одаренные близкие.

«Как-будто положительные эмоции и чужие осколки смешивались и напитывали того, кто был совсем плох»

Это показалось мне довольно близким нашему предположению, что для возврата магии мне могли понадобиться сильные эмоции. Может даже определенного толка.

Да я не против!

Только как это сделать?

Всю жизнь я держала себя в руках — всегда! После того, как я перестала видеть любовь от собственной семьи, я больше и не проявляла её… ни в чью сторону. А позже оказалась слишком занята учебой, необходимостью скрываться и выживать в собственном доме.

Я не считала чувства и любовь глупостью — нет. Но не испытывала потребности встречаться с кем-то. И может и готова была попробовать сделать это здесь, только вот по приказу ничего ведь не получится… И не с одивеларцами же?

Они и так последние несколько дней будто соревновались в оказании знаков внимания — я даже заподозрила розыгрыш или спор.

— Глупости, — покачала головой Ливия, — ты — невероятная красотка, да еще и такая таинственная…

— Почему таинственная? — удивилась. Мы прогуливались с ней по саду после занятий, и я поделилась своими сомнениями — что для меня тоже было в новинку. Я привыкла все обсуждать исключительно сама с собой.

— Правильная, сдержанная, отстраненная, — Ливия терпеливо перечисляла, а у меня брови поднимались все выше, — У тебя все время грустные глаза, ты редко улыбаешься, но при этом неизменно приветлива. Добавь сюда еще идеальные манеры — каких нет ни у кого в нашей пятерке, но я не лезу с расспросами, оцени, а? — красоту, непривычную для этих мест, ум, который ты проявляла не раз, и облегающие наряды. Я уже говорила — сама бы тебя себе забрала!

— Ливия, — рассмеялась.

— Тебе надо выбрать и попробовать, — уже более серьезно кивнула подруга.

Наверное и правда надо.

Открыла было рот, чтобы спросить её, что она слышала про Хайме-Андерса, но не успела сказать и слова — нам дорогу заступила незнакомая девушка:

— Эроимки, — кивнула она удовлетворенно, будто долго-долго искала нас и, наконец, нашла. — Вам следует прийти сегодня вечером в комнату к Фелисии да Айрес-Кастру.

— Кто это?

— Зачем?

Эти вопросы прозвучали у нас с Ливией одновременно.

Но девицу это не смутило.

— Вам оказана большая честь стать частью нашего особого, закрытого общества. Вы все узнаете по приходу.

И, окинув нас снисходительным взглядом, удалилась.

Я только пожала плечами.

— Что думаешь? — спросила у меня Ливия.

— Что их общество такое особое, что о нем никто и не слышал.

Мы переглянулись и расхохотались.

С одной стороны, стать ближе тем людям, с которыми нам еще общаться полтора оборота, было бы неплохо. Но я чувствовала подвох — уж слишком это похоже на интриги. Может быть даже от той блондиночки — имя Фелисия ей бы пошло. Я не боялась, нет, но тратить время не хотелось.

Уж не знаю, насколько Ливия все это почувствовала, но я понимала — подругу точно не заманишь подобным. Правда, по другой причине — скажи ей, что это будет закрытое мужское общество, она бы уже шла переодеваться.

— Пойду отдохну в комнате, — девушка зевнула и подмигнула, — а то всю ночь не спала. Ты идешь?

— Нет. Схожу посмотрю на полигон — ты помнишь, что у нас опять занятия там завтра с утра? Хочу хоть немного быть готовой. А то вдруг на этот раз нам никто сопровождающих не выделит.

— Тогда я просто порву «случайно» одежду в самом начале пути, — беззаботно пожала плечами брюнетка и хихикнула, — Сильно порву.

Невозможная девица.

Я отправилась на полигон, пустой в это время — уже вечерело и многие или ужинали, или ушли отдыхать — и зашла в небольшое строение, где иногда переодевались студенты. Чтобы снять лишние накидки…

Но так и застыла у дверей.

Там был Мигель. Один.

Он всего лишь снял верхний камзол и расстегнул рубашку — ничего такого, многие из парней так делали, иногда у всех на глазах, желая покрасоваться. Но сейчас я, почему-то задохнулась.

Задохнулась от неожиданного желания забраться ладонями под тонкую белую ткань и почувствовать, каково это — трогать гладкую и смуглую кожу, напряженные мышцы… Сглотнула комок в пересохшем горле и перевела взгляд выше.

Мигель смотрел на меня.

Кажется, от него не укрылась моя реакция. Но вместо злорадства, на которое я бы знала, как реагировать — огрызнулась бы, очнулась и пошла дальше — я увидела в его глазах растерянность. Которая спустя мгновение сменилась темнотой, обжигающей и леденящей одновременно.

Он так и продолжал смотреть мне в глаза… а в это время потянулся руками к краям рубашки и принялся медленно стягивать ее.

Очень медленно.

Обнажая сначала плечи, затем мускулистые руки, идеальный торс…

Я смотрела как завороженная. А он… стянул рубашку до конца, бросил ее на лавку и потянулся к тунике, которые здесь часто носили во время тренировок.

— Не стоит стоять столбом и смотреть на меня так, будто набросишься на меня. А то я так решу, что все твои слова прежде — вранье, — бросил равнодушным тоном.

Я дернулась.

Почувствовала, что лицо заливает краской.

Резко развернулась и выбежала прочь, глотая неизвестно откуда взявшиеся злые слезы.

Дура!

Как я могла? Как могла проявить к нему хоть какое внимание? Завеса, что он подумает? Я же и правда стояла там столбом и не могла оторвать взгляда от этого представления, которое он устроил мне в наказание — чтобы показать, что я такая же, как все.

Что на меня нашло, а?

Я вбежала в периметр полигона наплевав на то, что просто хотела посмотреть. Что не успела скинуть неудобный жилет и перевязку. Что вообще там все по-другому — не так, как было. И от обуревающих меня новых эмоций пролетела почти целую четверть, перепрыгивая, перелазя, уворачиваясь…

Но потом удача мне изменила.

А может в голове прояснилось, и я оценила, наконец, что я делаю. Остановилась, недоуменно посмотрела по сторонам — как я могла забраться так далеко? — и тут же поплатилась за свою остановку.

Острые, болезненно горячие грани невидимой волной всколыхнули воздух и тут же окружили меня. Я вскрикнула, метнулась сквозь — управиться с ними не могла бы, у меня просто не было на это осколков, — а когда они потянулись за мной, отшатнулась, перепрыгнула на хлипкую балку над каким-то рвом, потеряла равновесие… и с криком упала вниз, неудачно подворачивая ногу.

Боль была такой острой, что я закричала. Перевернулась, села и тихонько заскулила. А когда немного пришла в себя, осторожно подтянула ногу, чтобы снять сапожок и посмотреть, что там…

Не успела.

— Дай мне.

Вздрогнула и отпрянула, осознав, что Мигель снова рядом. Спрыгнул в ту же канаву и упал передо мной на колени.

— Н-не трогай…

— Да ничего я тебе не сделаю, ненормальная! — заявил раздраженно с хриплой царапающей ноткой в голосе, — Куда ты вообще полезла? Я едва угнался! Если тебя так взбудоражило мое тело — осталась бы и досмотрела… побежала она! Если в прошлый раз тебе удалось выбраться отсюда без последствий, это вовсе не значит, что так будет всегда, — голос его по мере этого быстрого монолога становился все злее.

— Вот и не надо мне помогать, раз я ненормальная! — тоже разъярилась, — Захотела — и полезла! И нечего мне указывать…

— То есть мне стоит бросить тебя здесь?!

— О помощи я тебя не прошу, — прошипела. — С чего ты вообще побежал за мной?

— Я не бежал за тобой! Я пришел потренироваться сам!

— Вот и тренируйся. А я сама разберусь.

— И как? Лодыжка может сломана или вывихнута, ты что, не видишь?

Оказалось, пока мы разговаривали, он умудрился таки ловко и безболезненно стащить мой сапожок и чулок. И теперь мы оба уставились на распухшую багровую лодыжку.

— Подумаешь, — мой голос пресекся, — Перебинтую и дойду…

То, что он сказал дальше не полагалось, вообще-то, знать аристократам и слышать девушкам.

— А ведь любая нормальная девушка была бы рада моему вниманию, — прозвучало почти с тоской после.

— Ты же сам сказал, что я ненормальная, — вздохнула.

Завеса.

Что делать-то?

— Лечи давай, — он тоже вздохнул, — а потом помогу тебе отсюда выбраться.

Лечи.

У меня чуть не вырвался нервный смешок.

Конечно, теоретически, в моем возрасте маги знали, как помочь себе в таком случае. Обезболить. Маги, да…

— Конечно, — постаралась заявить беззаботно. — А ты иди… не могу что-либо делать, когда ты так смотришь.

Брюнет нахмурился, а потом скрестил руки на груди:

— Не знаю, что ты там себе напридумывала, но я не такая сволочь, чтобы не убедиться что с тобой все в порядке.

З-завеса…

Я закрыла глаза и прикоснулась руками к ноге. А вдруг у меня достаточное эмоциональное потрясение, чтобы магия вернулась? Ни-че-го.

— Выдохлась, наверное, — буркнула, отводя взгляд, — Столько сложных занятий… И вообще, не могу сосредоточиться.

— Да? — в его голосе было недоверие, но я лишь сцепила зубы.

И снова он выругался. А потом я почувствовала его ладони на моей ноге. И мгновенно пришло облегчение, да такое, что я едва не застонала — так что сцепленные зубы были кстати. Я закрыла глаза и отдалась вся эти ощущениям, расслабляясь… И тут же напряглась, когда он меня на руки, вставая, и прижал к себе — сильно, собственнически, не давая отодвинуться.

— Т-ты что делаешь? — распахнула глаза и уставилась куда-то в область его подбородка. На меня Мигель не смотрел.

— Тебе сейчас нельзя нагружать ногу, разве не знаешь? И чему в Эроиме учат… — сказал насмешливым голосом.

— Если это повод меня потрогать… — буркнула.

— Не переживай, девушек в Академии, которые хотят, чтобы я их потрогал, достаточно. Мне хватит и без тебя. И не дергайся!

Дергаться? Да я едва дышала от ощущения его близости и запаха его тела. Мужского, горячего, надежного…

— Ты же не сможешь преодолеть полигон со мной на руках, — просипела.

— Я знаю короткий путь, — отрезал он дальнейшие возражения.

Он и правда знал. И преодолел его с легкостью. А потом осторожно усадил на лавочку, одну из тех, что стояли по периметру, погладил мою ногу — это имело отношение к лечению? — и осторожно натянул носок и сапожок.

Я снова залилась краской — настолько интимно это все выглядело. И случайно поймала его взгляд. У него расширились и сузились зрачки, а потом Мигель отвернулся.

Я же осторожно встала. Нога еще ныла, но это было остаточное явление, я знала.

— Спасибо, — проговорила смущенно.

— Провожу тебя.

— Н-не надо…

Он с явным раздражением и молча взял меня под локот, но повел осторожно. Я же решила, что если буду перечить, то сделаю только хуже — с Мигеля станется взвалить меня на плечо и донести так до магистерского общежития. Но перед тем как сворачивать к подъездной дорожке я взмолилась:

— Можно дальше я сама? Пожалуйста…

— Не желаешь, чтобы меня видели рядом с тобой? — он скривился. — Не волнуйся, не увидят…

— Мигель, я…

— Иди.

Завеса.

Вот почему я чувствую себя виноватой? Как и тогда, когда он услышал мои слова? Да, он помог — но разве перед этим он не сделал все, чтобы я возненавидела его?

Вздохнула и прошла прочь, наступая осторожно на ногу.

Слава всем богам, народу вокруг почти не было — и никто на меня не обратил внимания. Все произошедшее выбило меня из обычного спокойного состояния, и теперь мне хотелось оказаться в своей комнате как можно быстрее. Остаться одной и… просто остаться одной.

— Тали? — тихий окрик заставил меня остановиться.

— Хайме-Андрес? — блондин столь радостно улыбался, что я не могла не улыбнуться в ответ.

— Ты к себе?

— Да. А ты…

— Заходил к одному из магистров — я выпускаюсь из Академии в этом году и приходится много готовиться, чтобы не остаться не у дел, — он подмигнул.

— Уверена, все будет хорошо. У тебя на лбу написано, что ты сильный маг.

— Да? А другие называют это самодовольством.

Я рассмеялась. И вдруг почувствовала, что… будто пузырьки пробежали по коже. Замерла и тихонько вздохнула, боясь спугнуть это ощущение.

— Все в порядке? — блондин нахмурился. Наверное выглядела я странно, застыв и прислушиваясь к себе…

— Д-да. Сложный день…

А парень улыбнулся и сказал несколько смущенно:

— Тали, я понимаю, что это может показаться неуместным, что я вот так, сразу… но перед выходным я хочу съездить в ближайший городок, прогуляться. Ты была там?

— Проездом, — ответила уклончиво.

— Может хочешь… со мной? Мы можем и пятерку твою позвать!

В первое мгновение мне захотелось сказать «нет». Просто потому, что сложно ожидать чего-то хорошего от одивеларского аристократа. Но потом я подумала, что в связи с моими личными обстоятельствами это будет очень глупо. Тем более, что парень выглядел искренне заинтересованным.

— Я думаю… что это будет здорово, — сказала решительно.

— Отлично. Тогда я пойду. Спокойной ночи…

— И тебе.

Он ушел, едва ли не насвистывая, а я… я резко обернулась и посмотрела в сгущающуюся темноту, туда, откуда пришла.

Мне показалось, что я продолжаю чувствовать взгляд Мигеля.

Нет, ерунда. Показалось.

Там никого не было.