Танцы на осколках

Глава 4

Я поняла, что со мной что-то не так, на второй день пути по Одивелару.

Все предыдущие дни мы знакомились с моей пятеркой — можно сказать заново — и пребывали в нервозном ожидании: никто из нас не был в соседнем королевстве, что уж там, никто кроме меня не выезжал за пределы столицы, и мы просто не знали, чего ждать.

Оказалось, что все не так уж и страшно.

Более того, совсем-совсем обычно.

Те же деревья и одуряюще пахнущие цветы — природа распускалась разноцветными красками прямо у нас на глазах, ведь оставалось совсем немного да самых жарких оборотов. Те же деревеньки и поля, мощеные дороги и люди. Правда, одеты они были по собственной моде и потому многие девицы разных сословий на постоялых дворах всматривались в наши наряды, выглядящие здесь довольно экзотично.

В Эроиме даже те, кто не танцует в гранях одеваются так, будто вскоре скользнут в них. Одновременно свободно и облегающе. И, непременно, в костюмы из легких, струящихся тканей — тем легче, чем богаче владелица.

Тонкой выделки кожаные сапожки на плоской подошве, юбка-шальвары ниже колена, длинные тканевые пояса, рубашки, плотные удлиненные жилеты или же украшенные вышивкой накидки.

КАРТИНКА

Мало общего с плотными корсажами, платьями и пышными юбками представительниц Одивелара.

Пожалуй, было еще одно отличие. Эроимцы, в основном, рождались темноволосые и светлокожие, тогда как среди местных жителей оказалось множество блондинок и рыжих, с довольно загорелой кожей.

— Ох, они таки-ие… — Ливия каждый раз восхищенно закатывала глаза, когда видела особенно привлекательные мужские «особи». И так эффектно облизывалась, что эти самые особи замирали, будто их приморозили.

Она представлялась полной мне противоположностью. С укороченными прямыми волосами, которые она закалывала пышно назад, на манер девушек из торговых сословий, с крупными руками и формами, громогласная, несдержанная, очень подвижная и категоричная — и на вид совершенно невоспитанная. Девушка с самых низов, у которой вроде бы и не было судьбы лучше, чем стоять за прилавком. И нет же, пошла дальше… искренняя и добродушная настолько, что даже я не могла противиться её обаянию.

Как и прочие члены нашей пятерки. Если в первое время парни отшатывались каждый раз, когда она приближалась, то уже на подъезде к границе заглядывали ей в рот и смеялись над каждой шуткой.

Душа пятерки. Та и должна была быть такой.

Капитаном мы единогласно выбрали Кинтана Фигейреду. Невзрачный и равнодушный — на первый взгляд — к тому же бедно одетый, он обладал стержнем крепче, чем гора Делгад. Из крестьянской семьи, в которой ценилось умение ухаживать за скотиной, а не танцевать с кристаллами. Сильный достаточно, чтобы прервать путь собственного рода, а также обладающий совершенно невероятными способностями держать себя в руках и свои осколки — вместе.

На контрасте его друг Филипп Валверди выглядел невероятным обаятельным красавчиком. С мощным и гибким телом, правильными чертами лица, пронзительным взглядом и широкой улыбкой, за которой он… скрывал любые эмоции не хуже, чем Кинтан за маской спокойствия. Я мало знала о Филиппе, но точно помнила страшные слухи о его родителях — якобы их обвинили в ужасных преступлениях и казнили еще когда мальчик был совсем маленьким. Улица, приют, затем — академия ремесел и то только потому, что в нем открыли значимый дар… Так бы и остался в трущобах.

Еще один член нашей пятерки, тот самый Отавио Пиньял, которого то ли заманила, то ли заставила Ливия, был худым, зажатым и очень настороженным пареньком. Он никогда не высовывался и ничем мне не запомнился… никто даже не знал, откуда он — Отавио не общался ни с кем. И в этой поездке продолжал сидеть с краю — что кареты, что стола — уткнувшись в книжки, составлявшие, похоже, весь его багаж.

Да уж, каждый из нас мог служить отличной иллюстрацией к несуществующей книге странных судеб. Но больше нас объединяло то, что мы ни за что не собирались выпячивать собственные несчастья и особенности. Просто слишком взрослые для своих лет. И слишком гордые для того, чтобы просить о жалости кого бы то ни было.

— Потренируемся? — то ли спросил, то ли приказал Кинтан, когда нам дали целых полдня отдыха на одном из постоялых дворов.

С нами ехало несколько представителей академии, а также сопровождающие из дворца, слава Великим богам, незнакомые со мной. И они не раз и не два напоминали, что нам следует стать пятеркой на деле, а не на бумаге.

Мы кивнули и отправились на пустырь позади довольно большого дома, где быстро создали магические круги и вошли в Грани.

Тут-то я и поняла, что происходит что-то странное.

Нет, я различала Грани, могла двигаться и даже видела своих спутников магическим зрением. На удивление ярких и цельных внутри мира, что было возможно лишь для состоявшихся магов и сильных личностей. Но… я не могла ничего делать.

Любой мой жест — фальшь.

Любое действие и поворот лишь мешает.

Любой взмах — ничто!

Меня вышвырнуло из Граней настолько больно и жестко, что я упала на пыльную землю, задыхаясь и трясясь, как в припадке, а моя… четверка сама замкнула линию и повела свой танец без меня.

Я же встала на четвереньки, затем привалилась к каменной ограде и потерла лицо ладонями.

И… заглянула в свои осколки.

Обнаружив там только темноту.

— Тали?

Кинтан стоял, нахмурившись и глядя в упор, пытаясь высмотреть во мне то, что я и сама не понимала…

— Заболела, — пробормотала хрипло, — Похоже, лихорадка. Может и перенервничала из-за переезда. Мне надо побыть одной.

Дайте мне время! — завопила беззвучно, ужасаясь произошедшему. А потом сбежала — в прямом смысле. Все дальше и дальше, по тропинке к перелеску, окаймляющему небольшую деревню, где мы остановились. И только оставшись в одиночестве выдохнула и позволила себе прикоснуться к вскрытой этим танцем ране.

Снова и снова. Пока не осознала правду.

Магии почти не было. Ничего внутри меня… лишь жалкие крохи, что искрили на месте моих осколков. И я… лишилась её сама, похоже. По своей глупости. Всю отдав… своей иллюзии? Ведь других вариантов я и не могла представить.

Ужас сдавил горло. Я стояла растрепанная посреди цветущих деревьев и надсадно дышала, проникаясь тем фактом, что я теперь… да почти никто. Под чужим именем, в чужом государстве, убегающая от чужих желаний… с чужим телом и душой, которые незнакомы мне и неподвластны. Так навсегда? Или мне есть за что бороться?

Я вернулась в свою комнату в шоковом состоянии. Отмахнулась от Ливии и, быстро раздевшись, улеглась на кровать, пытаясь осмыслить произошедшее и просчитать все последствия.

Я ведь и правда не знала, насколько то, что я сделала дома обратимо. И насколько то, что я теперь могу — да почти ничего! — повлияет на мое пребывание в Одивеларе и на всю мою жизнь. Ведь теперь за мной не стояла моя семья, мое прошлое и род… Теперь и моей силы было не достаточно, чтобы считать себя способной хоть на какие свершения.

Теперь у меня были только мои рассуждения, которых явно недостаточно, чтобы найти свой собственный путь, телесная оболочка — пусть и привлекательная — и невинность, которую так жаждали использовать для корыстных целей. А то, чем я гордилась и что было со мной с рождения, я сумела уничтожить в один день. И дело-то даже не в обеспеченном будущем или желании показать всем собственные умения! Я лишилась собственного «я» — потому что я нигде не чувствовала себя такой настоящей, как во время танцев на осколках.

На протяжении дальнейшего пути я старательно избегала тренировок, придумав себе несуществующую болезнь — благо от эмоциональных качель и правда плохо выглядела. А сама часами выискивала в себе утерянное, надеясь, что все не так ужасно, как мне кажется.

И все больше впадала в отчаяние — потому что лишившись ног я уже не могла танцевать.

Мои спутники почти не трогали меня — понимали, что происходит что-то неладное, но даже Ливия списала это на общее волнение и мою «личную драму», как она объявила недоумевающим парням. Я видела, что их общение и совместный танец и правда становится все более ладным и искренним, и не могла не завидовать… И дошла до пика переживаний в поздний вечер, когда мы прибыли в маленький городок неподалеку от Академии Иллюзий.

В тот день все шло не так.

Утром мы поссорились с Ливией — на пустом месте. Я лишь решила, что голова у меня болит от её бесконечной болтовни, а не от полуночных размышлений, и огрызнулась на очередное замечание. А та, будучи девицей бойкой, не могла не ответить — и по итогу мы расселись на лавке по разные стороны, возмущенно сопя. Никто и не пытался нас примирить — все уже устали от длительного путешествия и нахождения в замкнутом пространстве. Тяжелое молчание ощутимой завесой повисло в карете, а позже и небо обрушилось бессмысленным потопом. Дороги моментально размыло, наш экипаж сначала попал неудачно в канаву, так что всем пришлось его выталкивать, а потом и лишился колеса — и мы вынуждены были стоять под дождем в грязи, ожидая замены, а потом еще и трястись от холода в отсыревшей одежде. И все это заняло столько времени, что нашими сопровождающими было решено не поднимать всех в Академии Иллюзий в единственный выходной ради нашего устройства, а заночевать на постоялом дворе.

Где дурно пахло, было шумно, а в предоставленных комнатах, похоже, не убирались уже с декаду.

Я натянула на себя первые попавшиеся сухие и чистые вещи и попыталась сбежать от собственных мыслей и раздражения вниз, в обеденный зал. Но и там не нашла покоя и вышла на темную улицу, понадеявшись, что свежий после дождя воздух охладит то пламя, что не желало гаснуть внутри меня с момента объявления о скорой помолвке.

Пламя, грозящее сжечь меня изнутри.

— За что? — прошипела, с ненавистью пнув камешек, и шагнула в довольно темный переулок… осознав только в тот момент, что я в совершенно незнакомом городе, без магии и средств защиты, ночью, к тому же успела удалиться от хоть сколько-нибудь приятелей.

НАЗАД

Ответом на мой вспыхнувший страх стали выступившие из тени фигуры.

Ждать гадостей от них или вести переговоры я не стала — резко развернулась и бросилась прочь, туда, где горели огни и ходили люди.

Каким-то непостижимым образом ноги привели меня к довольно приличному на вид ярко освещенному зданию. Я потянула на себя тяжелую дверь, убедилась, что внутри довольно шумная ресторация, и упала на ближайшую лавку, уткнувшись горящим лицом в ладони.

Завеса.

Что я творю?

Избавилась от одних неприятностей и теперь всеми силами пытаюсь влезть в другие?

Зачем лгу и порчу отношения с единственными, кто сможет прикрыть меня хотя бы в первое время — потому что не-магу в магической Академии делать нечего?

Куда меня несет глубокой ночью?

Что вообще отправилось на моей кобыле прочь? Может, помимо магии, созданной иллюзии достались еще и мой характер, уверенность в себе и умение находить выход из самых тяжелых ситуаций? А что тогда осталось мне?

— Эй, красотка, одна пока? А с нами согласна? — я вздрогнула от веселого окрика, а потом и отпрянула, потому как на мою лавку уже нацелилось двое довольно взрослых мужчин. Еще и подавальщицу звали, показывая на меня — в намерении угостить выпивкой.

— Простите… нет. Я жду своих друзей.

Они изобразили сожаление, но тут же отошли. А я облегченно вздохнула — конечно, с приличиями у одивеларцев было не очень, но хотя бы не настаивали…

— Не меня ждешь? Я посимпатичней буду…

Да что ж такое!

Я едва не завопила, но так и осталась сидеть, открыв рот. Потому что только в тот момент сполна оценила место, в которое я попала.

Ну конечно… я слышала о подобных заведениях. Здесь мужчины разных сословий коротали время за крепкими напитками, а девицы если и появлялись, то исключительно ради того, чтобы подняться затем с этими мужчинами наверх, где сдавались комнаты.

Резко вскочила, понимая, что не время сейчас объяснять всем и каждому, что я вовсе не для того сюда пришла, отпрянула от протянутых ко мне очередных рук, неловко развернулась и налетела на усевшегося за соседний столик парня, да так, что оказалась чуть ли не уселась на него верхом, а бокал в его руках покачнулся и красное вино выплеснулось… на меня.

В какой-то прострации я смотрела, как алые капли стекают по голой коже в ложбинку — угораздило же натянуть чуть ли не единственную тунику с глубоким декольте! — а потом подняла взгляд.

И задохнулась от странного ощущения.

Темные глаза парня, точно также проследившие за путешествием напитка, прошлись по моим разметавшимся волосам, по губам, встретились с моими глазами и почернели еще больше. Он смотрел, не мигая, а по моему телу прокатилась горячая волна, вызывая невыносимое желание прижаться к нему…

Что?

Что за глупости?!

Я и так почти уже сижу на его коленях…

До меня дошла вся бредовость ситуации.

Я судорожно вздохнула и вскочила, намереваясь снова бежать… точнее, хотела вскочить. Мне не дали. Мужская рука жестко обвила мою талию, вторая — Великие Боги, почему я ничего с этим не делаю?! — прошлась по моментально вспыхнувшей коже, собирая капли, а потом… Потом он лизнул увлажненные пальцы и выдохнул чувственными губами:

— Сколько?

Сколько? Он про что…

Ох.

Помотала отрицательно головой, не в силах вымолвить ни слова, и снова попыталась встать, только… наглец, на которого не подействовали мои отчаянные попытки, обхватил мой затылок и прижался к моим губам.

Этого я уже не могла вынести.

Впилась зубами в податливую плоть, а когда он рыкнул и отстранился, влепила ему пощечину. И оттолкнула изо всех сил, одновременно вскакивая на ноги и шипя:

— У тебя никогда не будет таких денег!

Наконец-то удача была на моей стороне.

Потому что от сильного толчка стул под ним покачнулся, и брюнет начал заваливаться назад, а я, не теряя времени и чуть ли не перелетев через стол, выскочила из ресторации и побежала по улице, судорожно воспроизводя в памяти собственный путь.

А попав в свою комнату, заперлась на замок, и сползла по двери, хихикая, как ненормальная…

И остановила сама себя.

Хватит.

Так и правда можно сойти с ума. А мне он еще пригодится, чтобы снова стать владелицей собственной жизни.

Хватит бегать, вести себя как дикарка и метаться из стороны в сторону. Я должна взять себя в руки, поговорить со своей пятеркой и разработать план, что делать дальше.

А о произошедшем сегодня забыть как о случайности, которая никогда не повторится.

Я — ничто и в ничем. Лишенная слуха, зрения, обоняния. Прошлого и будущего.

Кончики пальцев потеряли чувствительность, ноги не ощущают землю, а на спине больше нет крыльев, позволяющих взлететь.

Моя пятерка… смотрит на меня с сочувствием. Моя ли?

А я на них — с упрямством.

Я не сказала всей правды. Мое имя и положение, а также награда, которая, наверняка, была назначена моим отцом — слишком большое искушение для людей, чья жизнь до сих пор балансирует между дном и надеждой.

Не сказала и про иллюзию, которая унесла с собой мою душу. Маловероятно, что кто-то сможет это повторить… но рисковать не стоило. Я знала, что такое молодые маги — жаждущие до экспериментов и свершений. Любопытные.

Я лишь повторила ту полуправду про нежеланное замужество, которую говорила Ливии. И сообщила, что выгорела, потратив много осколков, чтобы вырваться из-под замка. Выгорание — не так страшно. Это временное явление. И есть множество способов, которыми его можно восполнить. Я просто не нашла свой…

Вот что я сказала пятерке.

Ливия кусала пухлые губы и, похоже, жаждала меня обнять, но сдерживала себя.

Отавио, как и прежде, стоял в стороне. Но у меня не было ощущения, что он отстранен — скорее, будто ищет ответ, как мне помочь внутри себя.

Филипп…

— Говорят, что сексуальная энергия творит чудеса. Я готов предложить свою помощь, если… — начал он мягко, но его прервали.

— Филипп! — рявкнула мгновенно разъярившаяся Ливия, — Как ты можешь…

— Не надо, — я покачала головой, — он и правда хочет помочь.

— Серьезно? — подруга, прищурившись, уставилась на нашего красавчика, а тот ответил ей невинным взглядом.

Я лишь закатила глаза. Странно, но то, что я выговорилась и призналась в потере магии, уже принесло огромное облегчение. Как и то, что никто из присутствующих не закатил истерику и не начал обвинять меня в молчании или провале нашей миссии.

Мы и правда удивительно совпали в основах — сложно было счесть даже в данной ситуации, что «все пропало», если ты сам не раз падал в пропасть.

— Я думаю найдутся более… миролюбивые варианты, — высказался Отавио и осторожно покосился на Филиппа, будто боясь того обидеть, — Я помогу. Мы все поможем. Другой вопрос… Как скрыть это от наших сопровождающих и студентов Академии?

— То есть… вы не собираетесь им рассказывать ни о чем? — уточнила осторожно.

Четыре пары глаз посмотрели на меня с удивлением. И я подавила неуместный смешок. Да уж, о большем согласии и мечтать не приходилось — ни один из них не доверял тем, кто нас сюда направил. Властьимущим.

Им это и в голову не приходило.

— Никто из местных ведь не знает, как выглядит наше взаимодействие с Гранями, — протянул Кинтан, — Танцевать ты не разучилась, а если кто и разглядит что внутри — например, эроимцы — то мы сможем замаскировать происходящее множеством магических всполохов.

— Периметр мы закроем, — кивнул Филипп, — это легко сделать и вчетвером. На индивидуальных упражнениях тоже справимся — будем в отдалении выполнять задание вместо тебя.

— В крайнем случае я найду, чем отвлечь, — приосанилась Ливия и поправила довольно глубокое декольте.

Филипп сглотнул и быстро отвел взгляд.

— Спасибо, — это прозвучало с моей стороны неожиданно хрипло. А как еще? Если я от случайных, фактически, попутчиков получила за эти несколько минут поддержки больше, чем от моей семьи за последние годы.

Мне сделалось тепло… во всех смыслах.

А еще я почувствовала себя почти изможденной. Вчерашняя поездка, безумный вечер, слишком короткая ночь… С утра нас уже поселили в отдельном крыле здания, где жили преподаватели — со студентами не рискнули размещать — и мы встретились с ректором, на удивление приятным мужчиной, который пообещал, что сделает все возможное, чтобы наше пребывание здесь стало полезным и интересным.

Он не стал добавлять «безопасным», но мы это и так поняли.

А дальше нам предстоял первый «выход» — на обед в столовую.

Я тяжко вздохнула…

— Пойдем, — Ливия потянула меня в сторону, в свою комнату, а там вдруг достала дорожный несессер и кисточки, и с помощью красок и магии стерла у меня с лица следы усталости, а потом и несколькими ловкими движениями заколола наверх волосы.

В столовую мы шагнули впятером.

И, конечно, внимание к нам было обеспечено. Не сказать, что оно было столь уж враждебным или напряженным — скорее нас изучали как совершенно новый элемент, от которого не знаешь, чего ждать, нежели как возможный источник неприятностей.

Мы тоже были вполне доброжелательно настроены.

С нами так и не поделились информацией, что же произошло на самом деле на состоявшейся недавно Игре, но я точно знала — среди местных студентов были и такие, кто стоял рука об руку с эроимцами, когда на них напали твари. А значит, от них не стоит ожидать удара сзади.

Кинтан заметил свободный стол и мы, поставив на подносы то, что показалось съедобным, заняли его, стараясь не слишком пялиться по сторонам. Не все, правда.

Филипп, например, с легкой улыбкой скользил взглядом по залу, выбирая себе очередную жертву своего обаяния. А Ливия, намазав огромный кусок булки маслом, смачно откусила кусок и завопила чуть ли не на весь зал:

— Вот это аристократов кормят, а!

И подмигнула слегка опешившему от такой непосредственности парню за соседним столом. Тот скривился, а я спрятала улыбку. За Ливию не беспокоилась совершенно — пусть Академия Иллюзий и была пристанищем высоких родов, но девушка была способна очаровать и присвоить себе даже принца.

Я же аккурастно откусила незнакомую хрустящую палочку, на проверку оказавшуюся чем-то средним между хлебом и мясом, а потом попробовала действительно вкусный овощной паштет.

Дальше дело не пошло… что-то помешало мне. Или кто-то. Чужой взгляд чувствительно прошелся по моей обнаженной шее, и я едва подавила в себе желание смахнуть его. Может у меня и не было осколков… но воздействие я не могла почувствовать.

До меня дотронулись мысленно, и в том месте стало… горячо.

Я резко подняла голову, уставилась на наглеца и… замерла.

Через несколько столов от нас сидел парен, тот самый, из ресторации, и смотрел на меня, не мигая. В его руке покачивался бокал… наверное с соком. И вдруг один палец свободной руки скользнул туда… а потом брюнет лизнул его, в точности повторяя вчерашний жест!

Я резко отвернулась, задохнувшись от возмущения. Мы же в Академии! Почему он так себя ведет?

И… это что же получается, он тоже здесь учится?

Маг и одивеларский аристократ? У которого я вчера сидела на коленях?! А он предлагал деньги за то, чтобы продолжить наше общение…

Завеса!

Вот почему у меня не может быть просто?

… вот почему у меня не может быть просто?

Слава Всем Богам, меня отвлекли наши собственные разговоры, потому я почти не обращала внимания на ощущение чужого присутствия. И на мысли о том, зачем вообще ему понадобилось проявлять ко мне такой пристальный интерес? Понравилась? Ну… я была не лишена привлекательности и знала, что нравлюсь молодым людям.

Да и поведение таких красавчиков — а ведь Филипп был в этом смысле очень похож — меня не удивляло.

Скорее удивил тот факт, что тот брюнет будто изучал меня. Вот это ему зачем?

Вскоре после окончания обеда нас проводили на первые лекции. Программы в Академиях были очень разными, к тому же каждый из нас с разных курсов — только Ливия и я должны были выпускаться в этом году.

Так что наше посещение различных занятий было достаточно вольным и не предполагало каких-либо экзаменов. А вот получение новых знаний и успешное применение их на практике — очень даже.

Потому мы прошли в общий зал, где прослушали вместе с первокурсниками довольно интересную лекцию от магистра истории про появление Завесы — во многом она совпадала с той информацией, которую я и так уже знала.

Но были и отличия, которые меня весьма заинтересовали.

А затем мы изучали с четверокурсниками самых опасных тварей все той же Завесы — их особенности, повадки и способы воздействия. Вот этот предмет, похоже, станет у всех — кроме Ливии, которая откровенно скучала — любимым. В Академии ремесел не готовили к службе на границе и мало внимания уделяли боевым искусствами или умению уничтожить противника. Потому интерес парней к новым навыкам был совершенно однозначным — похоже, они, наконец, сполна оценили возможности, которые подарит пребывание в Академии.

Ну а для меня эта информация была жизненно необходима.

Нет, я не собиралась отправиться в Завесу. Но в моей жизни будет не мало тварей… и когда я верну себе магию — а я верну! — я хотела бы суметь от них защититься не только теми способами, что преподавал мой наставник в детстве.

Мы вышли с занятий под большим впечатлением.

Оживленно переговариваясь, парни направились в сторону полигона — утром нашей пятерке предстояло тренироваться с пятикурсниками, и они хотели оценить обстановку, ведь в нашей Академии ничего подобного не было. Только небольшая площадка с минимальными препятствиями и то скорее для того, чтобы «растрясти жирок», чем для реального развития.

Ливия громогласно объявила, что с нее на сегодня хватит, и она хочет «спать, гулять, встречаться с мальчиками и есть» — похоже все одновременно — и с уверенной улыбкой отправилась прочь навстречу новым знакомствам. Я же пошла на поиски библиотеки.

Та оказалась роскошной.

Мягкое освещение, множество кресел и отдельных столиков, чтобы уединиться с нужной книгой. И тысячи фолиантов в кожаных переплетах на разных языках. Напомнила мне библиотеку в королевском дворце, только, на первый взгляд, здесь не было никакой развлекательной литературы.

Впрочем, я и не искала развлечений.

— Вот это аристократы читают, а! — прошептала почти про себя с иронией, а затем обратилась к смотрителю — мужчине средних лет — с просьбой объяснить мне, как здесь все устроено.

Он отозвался с большой охотой, что меня успокоило. Мне не хотелось косых или гневных взглядов, лишнего напряжения — но в этой Академии, похоже, все были в состоянии себя сдерживать. Или это просто первый день?

Вскоре на моем столик лежало несколько книг, касающихся магии Граней в целом и… возможностей увеличивать осколки и их концентрацию. Я не собиралась сидеть сложа руки: обещания моей пятерки — хорошо, но я привыкла сама решать свои проблемы. Всеми доступными способами.

Выписала несколько упражнений, которыми планировала заняться в тишине своей комнаты, и с удивлением отметила, что за высокими окнами с богато украшенными переплетами уже темно.

Я потянулась, и, предварительно убедившись, что никого рядом нет, помассировала голову — волосы давно пришлось распустить, потому как от заколок все ныло, А потом отправилась по темным коридорам в сторону выхода из здания.

Не знаю, что за насмешка судьбы, но единственный человек, с которым я столкнулась, был тот, с кем я сталкиваться не хотела.

Мы просто не разошлись в огромном пустом коридоре, чей полумрак разбавлял свет обычных свечей.

Я запнулась, качнулась вперед, узнав фигуру, шагнувшую в мою сторону, а он… воспользовался этим и как-то ловко перехватил меня за руку, притягивая к себе и насмешливо выдыхая в губы:

— Поймал. Было бы печально, если бы представитель королевства Эроим повредил свое хорошенькое личико в первый же день пребывания в Академии. Ты же не хочешь стать причиной войны, куколка?

— Я бы не упала! — рычу, — И я не куколка!

— Но выглядишь куколкой… — он притягивает меня к себе и, как-будто это так и должно быть, пропускает прядь моих волос между пальцев.

— Отпусти, — я дергаюсь, но сдвинуть этого наглеца с места или вырваться от него — непосильная задача для девушки. Он не просто нагл: в его руках и теле чувствуется сумасшедшая сила и страсть, а в глазах — огонь и готовность каждого утащить в Грани.

Снова пытаюсь вытащить свои пальцы.

Брюнет переводит взгляд на мою руку, которую все еще сжимает. Так, словно только сейчас это замечает. Потом смотрит выше — на виднеющуюся в расстегнутом воротнике шею, на мои губы и снова — в глаза. А меня меня опять окатывает жаром, таким нестерпимым, что я пугаюсь.

Видимо, этот испуг отражается на моем лице. Потому что парень начинает хмуриться…

— Мигель?! — возмущенно-обиженный вопль рядом с нами заставляет оторваться друг от друга. Только я делаю это поспешно и в некотором смущении, а он — даже вальяжно, будто ему не впервой быть застуканным в таком положении.

— Я думала ты… Я думала мы с тобой… — светловолосая девушка в легком светлом платье кривит губы и приживает руки к груди.

— Что мы с тобой, куколка? — лениво вздергивает бровь тот, кого назвали Мигель. Тот, который и меня назвал куколкой!

Кажется, он понимает, отчего у меня вырывается злой смешок, бросает мельком раздосадованный взгляд, но снова переводит его на хорошенькую девушку.

— Я думал мы с тобой прекрасно провели время, — он мягко улыбается и вдруг подходит к ней и берет за подбородок, — Не расстраивайся, куколка, тебе обязательно встретится настоящий парень, который тебя достоин…

Я закатываю глаза.

Она будет идиоткой, если не поймет, что это часто используемая заготовка.

И она не идиотка.

Отбрасывает его руку и презрительно кривит губы. Но уже в мою сторону.

— Поздравляю с очередной победой, Мигель. А ты, эроимка, оказалась быстрее всех — никто еще не сдавался за один день.

Я вздрагиваю и хочу ответить, но девица уже уходит. Под мягкий смех этого идиота.

— Тебе смешно? — шиплю. — Что я, из-за отсутствия у тебя мозгов и хоть каких-то манер, получила репутацию твоей подстилки?

— В этой Академии подобное звание носят с гордостью, — замечает он лениво и снова делает шаг ко мне.

На меня накатывает возмущение и обида, но тут же — неожиданное спокойствие. До меня, наконец, доходит, что он собой представляет и каким образом действует. Я теперь понимаю с чего ко мне такое внимание — он просто хочет очередной победы. Я для него — своеобразный вызов, и плевать ему на то, что это может обернуться для меня неприятностями.

Что ж, в моей жизни были и не такие сложности и вызовы.

С легкостью уворачиваюсь от его попытки притянуть меня снова, а потом смотрю насмешливо:

— Возможно в твоем королевстве давно уже редкие сокровища не ценятся так высоко, как придорожные камни. Но поверь, в Эроиме мы все еще выбираем лучшее… Тебе же до этого звания идти и идти, если не раскрошишься по дороге. А теперь прочь — не хочется, чтобы подданный королевства Эроим в первый же день получил повреждения своего смазливого личика.

Я спокойно огибаю его и ухожу. А то, что он задумчиво смотрит мне вслед… что ж, я же не могу выколоть ему глаза прямо в Академии?

Не хочется стать причиной войны.