Танцы на осколках

Глава 20

Невозможно. Невозможно. Невозможно.

В голове птицей в клетке бьется эта мысль, рискуя прорвать хрупкую оболочку.

Как?

Почему?

Моя иллюзия?

Невозможно.

Я сильный маг… была, я создала и правда что-то совершенно новое, но энергетически нестабильное, и когда я вдумываюсь в это, то понимаю — речь не об иллюзии. Кого-то поставили играть мою роль, а вот по каким причинам…

Завеса! Все еще запутанней, чем мне кажется. И опасней. Ведь одивеларцы думают, что я пошла на сознательный обман — и моя семья тоже. Что я притворилась простолюдинкой, пока другая девица притворялась мной.

Слабым местом была причина всего этого притворства и тот факт, что я зачем-то потащилась во дворец… но это точно не мешает им думать обо мне плохо. И Мигелю…

Я обнаруживаю себя мерящей шагам комнату — несколько минут назад и подумать не могла, чтобы встать с софы и спровоцировать, не дай завеса, кого. А тут уже и внимания на окружающих не обращаю…

— Вам есть что сказать по этому поводу? — снова обращается ко мне второй советник, но я, после краткой заминки, лишь качаю головой вправо-влево.

Слишком все не понятно… кто друг, а кто враг? А если они это все придумали просто? Чтобы вызнать у меня какие сведения?

Даже если не придумали — придумал мой отец. Значит, у него была причина. И пусть мне не хотелось выгораживать серого советника и главу рода, которому я принадлежала, но я также не готова была к предательству собственной страны. Что если любая информация, будь то правда или ложь, навредят Эроиму и отношениям между двумя королевствами? У меня слишком мало данных, чтобы принять взвешенное решение, потому лучше молчать. Я и так уже сегодня слишком много наговорила.

— Я была удивлена… — вытолкнула из себя хрипло, — Для меня это также неожиданность.

— Неожиданность может потому, что вы… самозванка?

Прикусываю губу.

В этом был неизвестным план? Заставить сомневаться во мне?

— Вряд ли самозванки с легкостью признаются в том, что они самозванки, — говорю нейтральное и по очереди обвожу всех взглядом.

По лицам присутствующих мужчин сложно что-то понять — они умеют не только побеждать или проигрывать, но и уходить в глухую оборону.

Только в глазах Мигеля тлеет огонь и ярость.

Заставила себя отвернуться и снова присесть.

— Я рассказала все, что знала и что готова была рассказать. Дальше вам принимать решение.

— Тысяча порезов или колодки? — почти насмешливо уточняет, какие пытки я готова выбрать, да Коста-Мело, и я изумленно вскидываю голову.

— Хватит!

Мы замираем нелепыми фигурками на выдуманной сцене. Но я при этом чувствую только благодарность к тому, кто остановил представление. Мне были неприятны угрозы, пусть до конца я не поверила — воспринимала илишь как способ вести переговоры, мой отец и сам им пользовался. Но для меня большой неожиданностью было то, что Мигель даже в рабочей обстановке рискнул возражать, да еще так громко.

— И правда хватит, — смягчил ситуацию первый советник, — Мы решим чуть позже, как поступить. Возможно, нам придется обратиться за разъяснением к вашему отцу… Если он действительно ваш отец.

Кивнула головой.

Что и следовало предполагать. А затем, логичнее всего, что меня вышлют прочь. Независимо от того, кто я на самом деле. А что уж меня ждет в Эроиме…

— Тэни Домини…

— Да? — вскинулась инстинктивно. И тут же получила слабую усмешку от да Феррейра-Ильяву.

Неужто проверял?

— Вас проводят в покои… которые вам нельзя будет покидать.

— Благодарю, — снова кивнула и встала.

Неожиданностью стало то, что покои, где мне предстояло находиться под своеобразным арестом, были роскошные. С собственной гостиной и ванной комнатой, к тому же, мне предоставили наряды и служанку…

Ну и внимание Мигеля. Это, правда, он обеспечил сам, отказавшись покидать комнату, пока не поговорим. Вот только разговора не случилось.

Я слишком устала от борьбы, в том числе внутренней. Он слишком злился.

— Объяснишься? — посмотрел на меня исподлобья, когда мы остались наедине.

— Решил выведать то, что не удалось твоему отцу?

— Ах ты…. - он сцепил зубы и руки, явно чтобы не запустить в меня какой-то гадостью. Но я уже давно приняла решение — пусть лучше ругается. Ненавидит. Считает последней дрянью, которая его использовала. Так я смогу защитить его… как он защищал меня.

И от одивеларцев, что могли надумать причастность Мигеля к моим действиям.

И от эроимцев, что могли использовать тот факт, что он мне не безразличен.

Не безразличен?

Я поймала за птичий хвост эту мысль и тут же спрятала в самую глубину своего сердца.

— Неужели все, что ты делала или говорила — неправда? — не отступался парень.

— Почему же «всё», — я на него не смотрела больше, — магии у меня действительно нет. И нет уже давно. Что касается остального, то я предоставлю советникам возможность самим решать, как это на самом деле. Как и тебе.

Мы какое-то время помолчали, а потом Мигель… развернулся и ушел.

Решил.

Больше я его не видела. В последующие три дня меня вообще никто не беспокоил — ни одивеларцы, ни те, кто мог приехать из Эроима. Я была предоставлена сама себе: могла читать принесенные книги, есть, переодеваться, спать, прогуливаться по гостиной.

И сходить с ума от неизвестности и сотни разных предположений. Что там колодки по сравнению с этой пыткой?

На четвертый день, после довольно плотного обеда, я сидела в кресле, пытаясь вникнуть в выданный среди прочих приключенческий роман — и кто решил, что у меня к подобным книгам тяга? целая стопка возвышалась на этажерке — когда ко мне постучался совсем неожиданный гость.

Гостья.

— Эва-Каталина? — я была поражена.

— Привет, — улыбнулась мне дочь первого советника, — Можно?

— К-конечно…

Я порывисто встала с кресла, затянула её в комнату и предложила присесть. А потом позвала служанок, чтобы те принесли нам напитки.

Все то время, пока они хлопотали, она молчала и с любопытством осматривалась, будто нет ничего такого в том, чтобы зайти в гости к заключенной и нет ничего более интересного, чем гобелены гостевых покоев. И только когда служанки удалились тщательно настроила грани вокруг, чтобы никто не мог подслушать, а потом посмотрела на меня совершенно открыто:

— Как ты?

Я нахмурилась:

— Советники решили, что тебе будет легче разговорить меня?

Странно, но она не начала отрицать очевидное или обижаться — рассмеялась легко и весело, а потом мгновенно посерьезнела:

— Удивительно, что в тебе сразу не распознали представителя высокопоставленного рода… В целом да, отец просил поговорить с тобой. И нет, я здесь не в попытке уличить тебя в чем-то. Скорее по собственной инициативе, которую первый советник не стал игнорировать.

— Зачем это ему?

— Видишь ли, у него свое мнение о сложившейся ситуации, и оно не совсем совпадает с остальными… — подмигнула.

Понятно, кто подразумевался под остальными, но его мнение… оно вовсе не означало, что он на моей стороне. Каждый все еще был на своей собственной.

Тогда чего он добивается? Или его дочь?

— Я не враг тебе, — мягко сказала девушка, верно поняв мое молчание, — Я пришла потому, что очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Может именно потому и отец поддался моим уговорам — он все еще испытывает вину за произошедшее со мной и моей семьей. Уверена, ты знаешь что несколько оборотов назад я, фактически, осталась одна, потому что моих близких арестовали. А те, кто казался мне близкими, отвернулся, выбрав спокойствие и жизнь. Я чувствовала в тот момент, что лечу в пропасть. И этот полет был бесконечным, пока я не обнаружила, что мне есть за что зацепиться… За саму себя.

— Только ведь у меня не забирал никто и ничего. Я сама это сделала… — сказала с неожиданной горечью.

— Значит твой полет был вполне осознанным — и тебе легче будет расправить крылья, — Эва-Каталина подмигнула, — И ты тоже не одна.

— Да?

Иронию я не могла скрыть.

— Может никто не знает правду — даже ты сама — но каждый, кто успел познакомиться с тобой уверен, что ты не держала за спиной острия грани, — уверено ответила девушка.

Моргнула. Она имеет в виду…

— Мигель совсем забросил учебу — он пропадает в библиотеке и у магов, и несколько раз приходил ко мне, чтобы во всех подробностях расспросить о ритуалах и книгах, которые мы нашли, и о том, как проходил наш разговор. Отец тоже спрашивал, и, мне кажется, остался доволен моим рассказом, поскольку это говорит в твою пользу. Твоя пятерка осаждает ректора, магистров и забрасывает письмами канцелярию короля. Эроимцы, что появились в академии, так же быстро и неожиданно исчезли, приглашенные во дворец моим отцом. Даже Хайме-Андрес… — она остановилась и посмотрела на меня с сомнением, — Скажи, у вас было что-то? Я не из ревности и любопытства, но…

— У нас? — замялась тоже. Говорить об этом было неловко, — Могло бы быть.

— Тогда совсем понятно, — усмехнулась Эва-Каталина, — так вот, он подрался с Мигелем.

— П-почему? — я вскинула на нее изумленный взгляд.

— Потому что ты не вернулась после бала, на котором была в компании двоих да Коста-Мело, а Мигель отказался объяснять, куда ты делась.

— Ух…

— Вот именно. Талис, я пришла не для того, чтобы требовать от тебя откровенности, на самом деле я пришла сказать, что есть много людей, которым ты совсем не безразлична. Ты не одна.

Ее рука накрыла о мою, а я… я не могла оторвать взгляда от тонких пальцев.

Я не одна…

Это возможно? Ведь я всегда была одна с того момента, как перестала быть ребенком. А перестала я быть им очень рано.

Получается случайные попутчики стали моей семьей, черноволосый красавчик, которого я, фактически, предала, ищет способы мне помочь, а бывшие враги моего государства, которые подозревают меня во всех грехах, хотят вытащить из меня то хорошее, что еще осталось внутри — так, как делают лишь любящие родственники, но не незнакомцы?

Совершенно несчастно посмотрела на красивую блондинку, чувствуя, как ломаются выстроенные стены от простого человеческого участия.

Мое молчание и нежелание попросить о помощи… что оно принесло мне? Три дня и целую жизнь в неведении? А что принесет? Даже если меня вышлют под стражей назад к отцу, разве будет иметь значение то, что произойдет в этой комнате и этом дворце прямо сейчас?

— А ведь у твоего отца получилось… — рассмеялась хрипло.

— Что? — опешила Эва-Каталина.

— Если тебя подослали ради моих откровений — у него получилось. Я действительно хочу доверить тебе свои тайны…

Резко встала и прошлась по комнате. А потом вздохнула:

— Беда в том, что мои тайны… даже для меня не являются чем-то явным. И я не понимаю в происходящем почти ничего. Я действительно бежала прочь… потому что не собиралась выходить замуж за тэн Эштрада. И использовала знания рода для своего побега, создав иллюзию самой себя — иллюзию, которая, похоже, унесла с собой и мою магию. Я бежала в Одивелар в надежде, что здесь мне удасться обжиться или у меня хотя бы появится возможность найти собственный путь… но вместо этого пыталась все это время вернуть себе магию. Безрезультатно.

Эва-Каталина тоже вскочила и подошла ко мне:

— Это многое объясняет, но еще больше путает. Позволь мне позвать отца! Я не доносчик, я не хочу пересказывать ему твои слова, но хочу, чтобы ты сама поведала о происходящем. Сильному магу и советнику, чьи шпионы — уж прости — наверняка успели донести о происходящем во дворце Эроима. В том числе о том, кем может быть твой двойник. И человеку, который знает толк… в несправедливых обвинениях.

Застыла…. и кивнула.

Ведь за эти дни они и правда могли найти доказательства, что я не появилась здесь с гнусными намерениями.

Советник да Феррейра-Ильяву появился быстро — один. Явно не желая продолжать вмешивать свою дочь.

И задержался до самой темноты.

Но то, что он был один и… я чувствовала, не настроен враждебно — придало мне необходимой уверенности в желании отвечать правдиво.

Он мягко и во всех подробностях выспросил о ритуале, лишившем меня магии, и моем конфликте с отцом, весьма деликатно уточнил, почему я была столь категорично настроена против палача в качестве своего мужа — я не стала рассказывать о подслушанном той ночью разговоре, ведь он касался и моего отца, но достаточно внятно описала репутацию тэн Эштрада и мое нежелание быть проданной ему без надежды на чувства.

Еще более подробно я описала, что именно делала в академии, какими способами пыталась вернуть магию и даже то, как мы танцевали с Мигелем и — краснея — мое желание попробовать и другой ритуал.

— Он… не принес результата? — советник отвел взгляд, чтобы не смущать меня окончательно.

Дернулась. И почти прошептала:

— Я не решилась довести его до конца.

Рассказала и о панике по поводу приезда делегации, и о том что действительно хотела встретиться с бывшими эроимскими магами.

— Последнее я устрою, что до эроимцев, приехавших проверить своих студентов… — он чуть запнулся, — нам пришлось задержать их.

— Простите? — я уставилась в шоке. Одно дело я, другое… официальная делегация!

— Дело в том, что твоя ситуация привлекла наше внимание настолько, что мы не могли не проверить тщательно кто явился. И оказалось, что это вовсе не те, кто был заявлен.

— Я не…понимаю.

— Они назвались чужими именами, и, до окончательного выяснения обстоятельств, заперты пока в чуть худших условиях. Я же отправил запрос советнику, ответственному за внешние связи по этому поводу.

— То есть моему отцу?

— Да. Почему-то мне кажется, что все не так уж просто.

— Я в этом уверена уже, — улыбнулась криво. А потом решилась.

— Есть еще кое-что… Я много думала про свои ощущения и не нашла объяснения. Странному внутреннему трепету или… сложно описать, может радости? приязни? В общем чему-то совершенно нелогичному, что я чувствовала по отношению к Хайме-Андресу…

— Боюсь, я не лучший советчик в сердечных делах молодых людей, — впервые я видела первого советника смущенным.

— Нет, я не договорила. В общем, я это почувствовала и к его отцу… едва ли не в большей степени. И это физическое я бы сказала ощущение, не имеющее отношение к симпатии.

А вот теперь он был поражен. Да что там — в состоянии шока. Он будто погрузился на некоторое время внутрь себя, что-то вспоминая, а потом и вовсе глянул на меня с таким искренним изумлением, что я испугалась.

— Мне надо кое-что проверить, — сказал хрипло, — Простите, что не могу сейчас прокомментировать все происходящее, но…позволите навестить вас за завтраком?

— К-конечно.

— Тогда доброй ночи, — и Витор-Жоакин да Феррейра-Ильяву стремительно покинул мои покои.

Стоит ли говорить, что у меня была бессонная ночь?