Танцы на осколках

Глава 24

Мигель

— Что он здесь делает?! — Даниель будто уперся с размаху в стеклянную стену и тут же дернул Эву-Каталину на себя, спасая от неведомой опасности. Ну или от Хайме-Андреса, который стоял возле полигона с самым независимым видом и не смотрел в нашу сторону.

Мой друг защищал свое от прошлого женишка — и Эва, понимая это, только успокаивающе улыбалась. Я же с тоской подумал, что у меня такой вот возможности нет. Мне придется терпеть напыщенного да Кастелло-Мельхора… долго. Брат, завеса его раздери. Которого Талис твердым голосом попросила не отстранять от нашей встречи, не ненавидеть, и не пытаться избить за его нежные взгляды.

Братские, ага… Моя наивная маленькая девочка совсем не понимала, что в Хайме в избытке не только той же крови, но и самых разных желаний.

Но я согласился. И не только потому, что она попросила — отец часто говорил, что врагов надо держать ближе, чем друзей. А значит, раз уж блондинчик будет крутиться вокруг Талис, пусть это будет хотя бы под моим присмотром.

— Я… точнее Тали объяснит.

— Мигель, я не позволю… — раздул ноздри Даниель, а я только вздохнул устало.

И тут же подразнил его:

— Даниель, я не заставляю, — и добавил серьезно, — Никого не заставляю. Мы все здесь, чтобы помочь Талис — даже Хайме, и если его присутствие является для тебя помехой, то уйти придется тебе.

Капитан моей пятерки посмотрел на меня с откровенным изумлением, но потом медленно кивнул и прошел вперед, обхватив свою невесту всеми конечностями. Эва-Каталина лишь закатила глаза на это, а потом подмигнула мне и улыбнулась. Похоже, она собиралась уговорить Даниеля присутствовать здесь так или иначе, но я успел справиться с этой миссией раньше.

Мы прошли в небольшую беседку возле полигона, и я обвел взглядом присутствующих.

Необычный состав… но представлять друг друга не было необходимости.

Эроимцы логично держались вместе. Посматривали с подозрением и настороженным вниманием, будто мы их на военные переговоры пригласили. Даже Ливия, всегда открытая и улыбчивая, оглядывалась сейчас с прищуром, забравшись на высокую перекладину и покачивая ногой. Обаятельная девушка с самых низов, у которой вроде бы и не было судьбы лучше, чем стоять за прилавком — и нет же, забралась и правда высоко. Я поймал жадные взгляды на нее от Артура и Роша, но только покачал мысленно головой. Те, похоже, не замечали, как встал красавчик Филипп, перекрывая к ней доступ. Даже Ливия не замечала.

С другой стороны от девушки разместился Кинтан, капитан их пятерки, который мне очень импонировал, и щуплый Отавио, которого ошибочно многие приняли за слабака.

Пришлось расплачиваться за эти заблуждения.

Мои друзья встали на противоположной стороне беседки и выглядели скорее любопытствующими, чем настороженными. Только Даниель сел на лавку и усадил рядом свою Снежинку, да так, чтобы оказаться на максимальном удалении от ехидно ухмыльнувшегося Хайме-Андреса.

Я заметил сжавшиеся кулаки Даниеля только потому, что сам бессознательно сжимал их, глядя на блондинчика.

И будто между нами всеми — Талис.

Та-ли.

Подвешенная между прошлым, которого уже не существовало, не в том виде, во всяком случае, как она привыкла, и будущим, которого не существует пока. Лишенная многого, почти всего, но не сломленная и наполненная… да пусть даже уверенностью и нашим присутствием.

Я снова почувствовал несвойственную мне волну нежности, когда она взяла слово.

Скупо, точно и, на вид, без эмоций Талис рассказала свою историю. Всю. Я не ожидал — в самом деле не думал, что поделится даже информацией про отца, который воспитывал её… и про отца, что родил. Эроимцы выглядели пораженными. Их можно было понять — Серый советник почти что король, и то что они столь тесно общались с его старшей дочерью — а она по прежнему его дочь, даже если только с точки зрения общественности — стало для них потрясением.

А уж тот факт, что она, на самом деле, не дочь…

Впрочем, моим друзьям, которым еще не были знакомы все нюансы, тоже многое предстояло переваривть.

Какое-то время в беседке стояла оглушающая тишина. Только Тали продолжала стоять посреди, задрав гордо подбородок и стиснув кулачки, будто вызов бросала. Я не выдержал — подошел к своей темноволосой воительнице и обвил ее руками сзади, защищая расправленные крылья. А когда поймал несколько удивленных взглядов, только подтвердил:

— То что мы вместе — не ложь.

И с удовлетворением отметил, что Хайме-Андрес отвернулся с досадой.

Впрочем, блондинчик злился на меня не долго. Потому что у нас обоих — завеса, я действительно могу нас объединить? — нашелся новый объект для прицельной ненависти.

Филипп, который первым пришел в себя и с совершенно невинным лицом уточнил:

— Получается Мигель не смог ничего сделать с тобой… по части постели?

Меня удержала Тали. Хайме удержало, полагаю, нежелание марать руки о простолюдинов… Зато Ливия оказалась не столь щепетильна. Размахнулась и дала красавчику со слишком уж прямым носом, который так и требовал моего участия, подзатыльник.

— Наглец.

— Зато обстановку разрядил, — широко улыбнулся эроимец.

Хайме выругался, капитан эроимской пятерки закатил глаза, а Талис вдруг тихо произнесла.

— Это не поможет.

Теперь уже выругался я. Мне вообще не хотелось, видят Великие боги, обсуждать подобное в присутствии такого количества людей, но я все таки заставил себя произнести:

— Почему ты так решила?

— То что я чувствовала… — девушка повернулась ко мне, и тут я заметил, как горят ее щеки, — В тот момент, той ночью, со мной происходило что-то странное, чему я никак не могла дать название. Больше похожее на пустоту, истощение… И будто твоя магия пыталась наполнить эту пустоту, так же, как это происходило во время нашего танца, когда ты никому не позволил понять, что осколки больше не со мной. Твоя магия, Мигель, пыталась наполнить, а не моя…

— Ты полагаешь…. - нахмурился.

— Что это тупиковый путь, — кивнула. — Мудрецы утверждают, что маги с истощением восстанавливаются гораздо быстрее, если рядом были магически одаренные близкие, будто положительные эмоции и чужие осколки смешиваются и напитывают того, кто совсем плох. Некоторые говорят, что и… любовные отношения между двумя магами могут привести к такому же результату. Но дело в том, что напитать пустоту возможно только отдав свое… А у меня огромный провал на месте осколков. Те были не маленькими.

— Полагаешь, Мигель рискует всей своей магией, если вы попробуете провести ритуал во время слияния? — это уже Даниель. Озабоченный моей судьбой друг… и рядом Хайме, жадно слушавший наш диалог и явно не понимающий, чего он больше хочет — чтобы я не прикасался к своей Талис или чтобы она забрала мои осколки.

— Я думала об этом, — серьезно кивнула девушка, — и предполагаю, что так и может произойти. Никто не знает, насколько велики будут потери.

— Мы с тобой читали… — нахмурилась Эва-Каталина, — что есть грязные обряды, за счет которых маг мог получить не только девушку, но и её дар…

— И есть ритуалы в древних культах, в которых невинную-девушку мага приносят в жертву твари Завесы и получают осколки, — охотно согласилась Талис, — И не только в древних…

— Ты о чем? — шагнул вперед Кинтан.

— У меня есть основание предполагать, что… что некоторые маги и сейчас готовы выдрать чужие дары вместе с невинностью.

И снова все замолчали. Я только сильнее прижал к себе девушку.

А потом осколками во все стороны брызнули предположения — что возможно и невозможно, что такое есть магия и откуда она вообще взялись. Это было в нашей натуре, этому магов обучали с детства — не просто менять реальность, но искать возможность делать это лучше, сильнее других. Искать причины. Иногда это рождало великие открытия и заклинания, иногда — вело к провалам и смерти. Но мы, почти все, вгрызались в любое предположение в надежде понять, что и как устроено.

И понимали — пока не попробуешь, все это лишь теория. А поиск собственных ответов может оказаться очень рискованным.

Потому я и молчал… я не мог выдавить из себя ни слова, опасаясь, что будущий риск будет неоправданным.

Я оказался прав.

Потому как спустя какое-то время от Кинтана прозвучало:

— А что твоя идея по поводу Завесы?

— Завесы? А с ней что? — заинтересовался Даниель.

— Один маг, я не помню его имени, в своих записях утверждал, что не только тварь может забрать что-то у мага, но и маг — у твари. То есть…

Она остановилась, зато продолжил широко распахнувший глаза Хайме:

— Ты хочешь сказать, что тебе нужна тварь Завесы для эксперимента?

— Я хочу сказать, что мне нужна сама Завеса.

— Я уже говорил, что это верная смерть, — проворчал Филипп, а я просто дара речи лишился. Какого… я вообще ничего об этой идее не знаю? Да кто ее отпустит?!

— Мне кажется… — Талис оторвалась вдруг от меня, став сразу бесконечно далекой в своих размышлениях, — что не все так просто с мировым Зеркалом, легендами и Завесой. У нас дома есть, как утверждают хроники, отпечаток первого осколка. И вот что удивительно — в сложных моментах мне никогда не помогали храмы, учителя или обращение к Великим богам, но небольшая пластина дарила уверенность и концентрацию… В то утро, когда я лишилась магии, я привычно сделала грани частью своих движений. И провела ритуал, который создал меня "вторую", иллюзию, что проступила благодаря тому, что я вытащила в мир обычный спрятанное в мире внутреннем. И сейчас я задумалась… не было ли точно так же и в давние времена?

— Кто-то вытащил из-за Зеркала в обычный мир его часть? — уточнил Роша.

— Да.

— И ты полагаешь, что за Завесой, которая встала на месте «зеркала», можно снова это получить? — напряженно подался вперед Хайме.

— Да.

— Это чушь!

Моя фраза. Фраза испуганного мужчины… хотя нет, мальчика. Мальчика, который не желает терять то, что ему дорого.

Но произнес ее блондинчик. Я не успел… вслух.

— Не чушь.

Ошеломленные, мы повернулись к Эве-Каталине. Та тоже встала — рядом с Тали.

— Тайны Завесы притягивали многих — не многие возвращались. Вы же знаете, что там становится все опасней. Десять лет назад Его Величество запретил использование пятерок для исследований, поскольку это не давало никаких преимуществ. За завесой не работают наши законы кристаллографии, они будто искажаются и становятся прямо противоположными. И потому туда ходят самые лучшие… но даже они могут ошибаться. А Завеса продолжает притягивать, будто там и правда находится то, что нас породило. Когда мне было четыре года мой дед отправился на разведку — и не вернулся. Бабушка, пытаясь справиться с тоской, взялась за систематизацию его заметок, потом втянулась и начала изучать все, что связано с Завесой, став одним из главных специалистов по тварям и их законам. Её мнения спрашивали перед каждым большим походом — взамен она чуть ль не первая могла изучить отчеты. Многие знания она передала мне и моему брату, именно это помогало мне в борьбе с вырвавшимися монстрами и спасло Питера — Дамиена, когда он укрылся в Завесе. После смерти бабушки остались некоторые записи, но мы их не читали — я поступила в Академию, Питер уехал на службу. И сейчас взялись. И если я верно поняла…

Она замялась.

Не потому, что не знала что сказать, а потому, что была уверена — сказанное может шокировать. Так и вышло…

— Твари Завесы выходят и крадут осколки потому, что когда-то люди украли эти осколки у них.

И снова взрыв.

Возмущение, удивление, неприятие… И тихий голос Талис:

— А значит можно повторить это снова.

Я подскакиваю в бешенстве, не стесняясь чужих взглядов — не после всего сказанного.

— Ты ненормальная?! Для тебя это точно смертельно опасно! Да завеса с ней, с магией!

— При рождении я получила высшую степень доверия магической природы мира — осколки — и не хочу от этого отказываться! Тем более… кто я без магии? Я и так потеряла все! — топает ногой упрямица.

— Зато сколько приобрела! — мне хочется ее встряхнуть, — Завеса с ней, с магией, ты не можешь так рисковать! Тем более, что не все способы испробованы…

— Прошло и так много времени — я уже начала забывать, каково это, дышать в полную силу, — шипит, — И если ты намекаешь на те самые способы, то в них я уверена еще меньше — ритуал может не сработать если мы… займемся любовью, или сработает не так и заберет твою магию!

— Тогда я лучше изнасилую тебя и буду навечно проклят тобой и Богами, чем потеряю в Завесе! — почти кричу.

По тому, как отшатывается Талис и замолкают все вокруг понимаю, что именно сказал. И… да, я готов это повторить. И смотрю на нее с вызовом, а она… почти с ненавистью. За которой прячется такая глубокая печаль, что я не выдерживаю.

— Тали… — шагаю к ней.

Но девушка только мотает головой, резко разворачивается и уходит.

Я же смотрю ей вслед… а потом, не обращая внимания на окрик Даниеля, ухожу в противоположную сторону.