Танцы на осколках

Глава 10

Мигель

Я никогда не жаждал насилия на пустом месте, а тут поймал себя на мысли, что с огромным удовольствием возьму Хайме-Андреса за шкирку и приложу пару раз смазливым личиком о каменную кладку преподавательского общежития. Как-будто я простолюдин — а он мой враг.

Но я — аристократ, а блондинчик мне не враг.

Другом он, конечно, тоже не был. Мы играли вместе в детстве — это неизбежно, если ты одного возраста, живешь в столице, и твои родители одни из самых высокопоставленных аристократов.

Но потом отдалились — и довольно легко. Я презирал его за потребность кичиться тем, что он, по сути, получил просто так — род, внешность. Он меня за мои отношения с простолюдинами и аристократами второго поколения.

Но друг друга мы не трогали. Даже когда Хайме, поддавшись своим родителям, бросил Эву-Каталину из-за опалы рода да Феррейра-Ильяву, я просто встал на сторону Эвы, но к нему не лез. И когда мы сцепились за право поехать на Игру… это было лишь соревнование. Мы и девушек одних порой не то что делили, но передавали друг другу.

А сейчас меня взбесил один факт их разговора…

Я вернулся в свою комнату и улегся на кровать, зло откинув покрывало, которое сам же сегодня заправлял — странные правила нашей Академии не предполагали наличия слуг даже у самых родовитых студентов. Не знаю, на что рассчитывал тот, кто их придумал, но на трудолюбие или терпимое отношение к тем, кто ниже по положению, это не влияло.

В чем же проблема Та-ли? А моя?

Что-то с ней было не то. Что-то странное. В её движениях, в том, как она вела себя порой и реагировала… В конце концов даже в том, что меня тянуло к ней, будто она крючьями зацепила мое нутро и кожу и тащила за собой, куда бы ни пошла.

Я хотел зарыться в её густые, темные волосы, вволю оттянуть кудряшки и посмотреть, как они подпрыгивают. Вдохнуть запах кожи на чувствительном местечке у основания шеи. Снова трогать точеные лодыжки и носить на руках…

Завеса! Вот куда меня несет?

Тем более, что она кривится и застывает каждый раз, когда видит меня, да еще и всячески пытается избежать общения. Хотя Хайме она улыбалась…

Бесит!

Эта эроимка жутко меня бесила, но я, как одержимый, продолжал искать с ней встречи. Вот только все последующие дни то ли боги смеялись надо мной, то ли она сама — но она будто растворилась среди студентов. А когда снова попалась мне на глаза… лучше бы не попадалась!

Вместе со своей ненормальной подругой — темноволосая и громогласная, та вызывала у всех оторопь пополам с восхищением — Тали подошла к крыльцу основного здания, где уже стояли кареты, и присоединилась к пятерке Хайме-Андреса, явно отправляющеся развлечься перед выходным.

И выглядела при этом так, что вообще не стоило из дома выпускать!

Я за мгновение рассмотрел каждую деталь откровенного наряда — тонкие шальвары, прилегающие к ногам, короткую тунику, обнажавшую живот, летящий шарф сверху…

Стиснул челюсть и отвернулся.

Хочет ехать в таком виде в компании любвеобильных самцов?

Мне плевать…

— Ставлю на то, что Хайме уложит кучеряшку уже этой ночью, — голоса парней, расположившихся на крыльце, заставили меня снова повернуться в сторону уезжающей кареты.

— А я уверен, что ему еще придется побороться, — спокойно ответил второй.

— А я бы не прочь был получить ту, высокую… — мечтательно заявил третий.

И каждого…. каждого мне захотелось уничтожить!

Да что происходит-то?

— Чтобы уложить кого бы то ни было, — протянул поучительно и лениво, — надо иметь хоть какую поверхность. Вряд ли они это сделают, гуляя по городу…

Парни — третьекурсники, похоже — переглянулись, а потом один выдал, как великую тайну:

— Говорят, повезли в лучшую ресторацию. Этим простолюдинкам много не надо — что они видели в своих эроимских лавках?

Спокойно.

Я сумею сдержаться…

Кивнул, едва ли не зевая, а потом спокойно спустился с крыльца и отправился переодеваться. Но перед этим заглянул к Роша:

— Не хочешь наведаться в город?

Маленький и уютный городок неподалеку от Академии Иллюзий избежал участи быть лишь обслуживающим придатком благодаря важной особенности — на самом его краю находилась огромная речная пристань, к которой подходили корабли, идущие в сторону столицы, чьи капитаны не желали платить огромные пошлины за использование гавани Алмейрина.

Потому здесь было множество заведений самого разного толка, борделей, постоялых дворов, а также торговых контор. Впрочем, последние мало интересовали студентов.

Большинство хотело просто вырваться из защищенных стен заведения, где мы должны были жить почти пять лет, и развлечься. Именно развлечься, а не ехать в Алмейрин, чтобы исполнять свою роль части аристократического рода и магически одаренных наследников.

Балы.

Семейные встречи.

Помолвки. Свадьбы.

Соискание на должности.

Дворцовые интриги.

Многим из нас предстояло пройти этим путем, потому в годы учебы все старались не только и не столько получить новые знания и возможности, но и максимальное удовольствие.

Впрочем, я и в дальнейшем не собирался отказываться от него. Или идти навязанным путем. Окружающие считали, что мой отец как-то слишком мягко относится к моим решениям и слишком много позволяет, но они не знали одного — на меня невозможно было надавить. Я с легкостью пользовался всем тем, что получил при рождении, но даже если бы мне отказали в этом… завеса, да плевать.

Опасность, женщины и вино стоили мелочь.

О моих обстоятельствах знали лишь мои близкие друзья… нет, не о том, что произошло с моей матерью, хотя Эва-Каталина, скорее всего, догадывалась. А о том, что мне и в самом деле плевать, пусть даже весь двор повернется ко мне задом.

Прочие же считали меня наглецом, которому неведомы правила и которого, наверняка, ничего хорошего не ждет, несмотря на фамилию. Впрочем, это не мешало парням искать моего расположения и втайне завидовать, а девицам — рассчитывать на то, что я вдруг исправлюсь и займу «правильное» место.

С такими было интересно играть…

Хотя сейчас у меня возникало ощущение, что играют со мной.

Одна из лучших рестораций была переполнена — и не только студентами. Но отыскать взглядом компанию, в которой оказалась Тали и её подруга, было не сложно. Хайме явно озаботился столиком заранее, чтобы пустить осколки в глаза девушкам, потому они сидели на возвышении чуть ли не в центре зала — нам же с рыжим пришлось удовольствоваться боковым столом.

Роша, несмотря на все свои страдания по Милагреш, с интересом осматривался вокруг, надеясь подцепить кого — может не ради постели, но хоть ради компании — мой же взгляд то и дело возвращался к брюнетке.

Её волосы, закрепленные какими-то мудреными женскими украшениями, частично вырвались на свободу, что делало ее лицо еще более очаровательным, а вино, которое щедро подливал Хайме, добавил румянца и блеска в глазах.

Я видел это даже издалека. Как и то, что ублюдок то и дело берет её за руку, поглаживает пальцы и наклоняется к уху, чтобы прошептать что-нибудь интимное.

Сомнительное удовольствие сидеть здесь и смотреть на них, вместо того, чтобы веселиться. Я вообще не понимал, зачем это делаю. С какой завесы пристально слежу, чтобы ей ничего не подлили и никак не обидели? Она неуживчива, явно неопытна, не заинтересована во мне и уедет в свой Эроим через оборот.

Может именно это меня и привлекает? Получить то, что не дается так просто в руки, научить её не только бегать на полигоне, а потом забыть и не иметь никаких проблем с преследованием, потому что её просто не будет в стране?

Последняя мысль что-то царапнула внутри, но я отмахнулся.

— Прячься, — вдруг рассмеялся Роша, — Фелисия со своими подружками прибыла.

— Кто? — я вздрогнул, очнувшись, и посмотрел на рыжего, который снова рассмеялся.

— Мигель, ну ты хотя бы имена запоминай тех, с кем спал. Твоя последняя блондиночка.

Я поморщился.

Фелисия была моей ошибкой.

Обычно я выбирал тех, кто относился с такой же легкостью к взаимному удовлетворению, что и я. Но эта лишь притворялась развратницей, потом вдруг решила, что раз мы провели вместе несколько ночей, то она может заявить на меня права. Дальше — хуже. Она постоянно искала меня, появлялась, якобы неожиданно, в тех же местах, куда я приходил, и присылала мне надушенные записки с приглашением зайти к ней в комнату.

И это только раздражало.

Зато очень веселило моих друзей.

Я понадеялся, что она появилась здесь вовсе не ради меня — ну не наняла же она кого-то следить за мной. И вовсе не обрадовался, что эта Фелисия с похожими на нее подружками вдруг направилась к столу Хайме. Более того, его пятерка чуть потеснилась, и они уселись все вместе.

Не надо было сидеть рядом с ними, чтобы заметить, как напряглась и нахмурилась Тали. Она что-то сказала вновь прибывшим с непонятным выражением лица, но дальше я не видел — несколько подавальщиц принесли им блюда и кувшины с вином и заслонили всю картину.

— За кем ты так пристально присматриваешь? — с любопытством осмотрелся Роша.

— Эроимки, — сказал нехотя. Не то что бы я не доверял другу, но… здесь другое. Я и сам не мог понять, что пытаюсь сделать. Уложить её под себя? Если бы все было так просто, то мы с рыжим вдоволь бы позубоскалили на эту тему.

— Та, которая Ливия — просто мечта, — Роша причмокнул, — мне кажется она ведет какой-то отбор — и парни разве что в очередь не выстраиваются, чтобы в нем поучаствовать. Если бы не моя репутация сердцееда, я бы тоже к ней подошел…

— Репутация или Милагреш? — подначил я друга.

Улыбка сползла с его лица, и он вздохнул.

— Вряд ли мне что светит. После того, как на нее воздействовали, чтобы навредить Эве, а потом выгнали из Академии и лечили, она думает лишь об учебе.

— Дай ей время, — кивнул.

— Вряд ли получится — мы скоро заканчиваем обучение, — скривился парень.

Та девица, Милагреш, в которую столь неожиданно влюбился рыжий, мне не нравилась. Прежде она вешалась на каждого из нашей пятерки, еще пару оборотов назад пыталась реально навредить — и я всегда считал, что дело не во вмешательстве в её мозги, а в том, что она изначально была способна на всякую гнусность. Но убеждать Роша в том, что его выбор неправилен, я не собирался.

— Так что эроимки?

— Та, которая кучерявая… строптивая и меня это заводит, — сказал часть правды, — К тому же, мне кажется, в ней есть какие-то странности. А ты знаешь, я люблю разгадывать тайны.

— Даже так? — он ухмыльнулся, — Тогда она выбрала правильную стратегию. Вести себя скрытно, отказать сразу и заставить ревновать.

— Я не ревную! — вскинулся.

— Да-а? А с чего тогда мы сидим здесь в одиночестве и молчании? А ты только и делаешь, что пытаешься подпалить взглядом тот стол? Друг мой, это и есть ревность.

— Чтобы ревновать надо быть хоть немного влюбленным, — огрызнулся, — А я ни в кого не влюбляюсь. И уж тем более в какую-то эроимку!

— Великие боги, Мигель, — Роша неприкрыто издевался, — Да ты точно уже за гранью равнодушия!

— Заткнись.

Рыжий расхохотался и хлебнул вина. А я, наконец, снова увидел стол с Хайме и…

Завеса, куда делась Тали? И почему её подруга заливисто хохочет, стиснутая двумя ошалевшими от ее близости парнями, Хайме расслабленно улыбается, явно флиртуя с подругами Фелисии, а сама блондиночка пробирается к выходу?

— Жди меня здесь, — бросил рыжему.

В большом холле довольно душно.

В зале еще куда ни шло — там ставни нараспашку и, несмотря на обилие народу, вечерний воздух хоть немного освежал разгоряченных гостей и жар от свечей.

Здесь — полумрак и спертый воздух.

Я оглядываюсь и замечаю на лестнице поднимающуюся Фелисию. Тали же не видно нигде. Отправилась в уборные на верхних этажах?

Чувствую себя идиотом, когда чуть раздвигаю грани и делаю воздух зыбким перед собой, скрываясь почти за ним в темноте.

Ладно бы я выслеживал вражеских магов или тварей Завесы, но двух девиц и только потому, что у меня неприятное предчувствие… Тем не менее, я продолжаю подниматься, а потом выглядываю из-за угла.

Они обе здесь.

Эроимка выходит из боковой двери и останавливается, завидев Фелисию.

— Я же говорила тебе не лезть к нашим парням, — шипит да Айрес-Кастру.

Ну вот, вспомнил ее имя полностью.

Но начало разговора странное. Они так хорошо знакомы?

— Кажется, за столом не было твоего бывшего, — недоуменно и насмешливо вздергивает бровь Тали, — или ты спала с каждым из них?

Однако.

А она вовсе не беспокоится, что Фелисия в бешенстве. И не пасует.

Снова я отмечаю, что эроимка ведет себя совсем не как лавочница. Может чья-то внебрачная дочь? Это бы объяснило многое.

— Не смей так разговаривать, эроимка, иначе за стол ты не вернешься…

— А несколько дней назад ты приглашала меня стать твоей лучшей подружкой, — Тали уже открыто смеется, — И снова пустые угрозы…

Еще интереснее… куда могла пригласить её блондинка?

Ну а дальше происходит вполне закономерное развитие событий. Да Айрес-Кастру, у которой сдержанности еще меньше, чем достоинства, взмахнула руками и выпустила в сторону брюнетки острые пики преломляющегося воздуха.

Я даже не дергаюсь — детский трюк, который можно любой нормальный маг отобьет одним движением.

Только вот Тали не делает ничего… Лишь отшатывается назад и прикрывается рукой…

Я едва успеваю выставить защитный заслон и выдыхаю, чувствуя, как скручивает внутри странный страх… Если бы её порезало, Фелисия бы сама не дошла до стола.

А потом, все еще невидимый обеим, хлесткими движениями «пеленаю» идиотку, которую мне не посчастливилось пустить в свою постель, и вышвыриваю её, фактически, на лестницу, заставляя сбежать вниз.

И тут же забываю о ней — потому что моя цель совсем иная.

Я в несколько шагов оказываюсь возле эроимки.

— Почему ты не защищалась?

— Мигель? — она смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Какой завесы?! Почему? Хотела истечь кровью?

— Я… — она прикусывает нижнюю губу, а потом отворачивается. И вдруг говорит спокойным голосом, — Порезы можно залечить, а если бы в Академии узнали о нападении, то я точно доучилась бы спокойно — без её нападок.

Замираю.

Неужели она настолько…хорошо все продумала? Или нет? Что опять я упускаю?

А самое главное — что за ненормальное желание прямо сейчас попробовать её и убедиться, что с ней все в порядке?

— Почему ты так меня раздражаешь? — рычу и беру её за подбородок.

Глаза девушки распахиваются еще шире, когда я склоняю к ней голову — завеса, какая же она красивая! — и она шепчет:

— Ты же не… ты сошел с ума!

— Знаю.

Я не просто целую её. Я наказываю её за своеволие и демонстрирую, как много она упустила… упускает. Исследую её рот и заставляю подчиниться, и сам подчиняюсь ей и наслаждению, который доставляет мне этот поцелуй.

В паху все становится просто каменным, когда я запускаю руки в её волосы и тяну таки за кудряшки, наслаждаясь их упругостью и шелковистостью.

И начинаю задыхаться, когда она отвечает мне на поцелуй…

Мне хочется утащить ее подальше, запереть в комнате и распробовать, наконец, каждый кусочек вожделенной плоти. Но когда я опускаю руки и вдавливаю в себя, девушка замирает… а потом резко отталкивает. И тут же отходит на несколько шагов.

— Ты сошел с ума, — повторяет ошеломленно, трясет головой, а потом почти бежит прочь, стискивая тонкие пальчики в кулачки.

Я не бегу за ней.

Я вообще ни за кем не бегаю… но сейчас дело даже не в этом.

А в том, что я сам слишком ошеломлен силой своего желания, жажды, который чувствую от одного лишь поцелуя. И в том, что показаться сейчас в приличном — и даже не слишком приличном — обществе я не могу.

Потому просто подхожу к небольшому ограждению и смотрю вниз, чтобы убедиться, что Тали безопасно дошла до зала.