Танец наших чувств

Глава 27 ЕГОР

Тишина после вопроса Фила была оглушительной. Я видел, как его взгляд становился всё темнее, опаснее.

– Что это значит, Егор? – повторил он, делая шаг ко мне.

Митя замер, глядя на нас, потом робко отступил к столу, где сидел Жан. Стас аккуратно встал между нами, предчувствуя неладное.

– Я ухожу, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Внутри всё сжалось в ком. Этот разговор я хотел начать в другом месте и в другое время. – Буду работать на Ларионова.

– Ты что несёшь, придурок? К Ларионова? Зачем?

– Сабина хочет спокойную жизнь. Только так я могу ей её обеспечить. Я решил покончить с криминалом.

Фил пробежал взглядом по мне, словно не веря, что эти слова произнёс я.

– Это, блядь, что за шутка? Ты сейчас на полном серьёзе? – голос Фила сорвался на крик, эхом отозвавшись под высокими потолками зала.

– Я уже пару дней работаю в одной из его компаний.

Фил издал гортанный стон и снова выругался.

– И когда ты собирался нам это сообщить?

– Сегодня вечером.

Завтра старик устраивает банкет, на котором объявит обо мне журналистам. Тянуть больше было нельзя. Я хотел вечером приехать к Руслану, собрать парней и сообщить об уходе, но всё пошло не по гребаному плану.

Я видел, как меняется лицо Фила. Сначала он просто задумчиво молчал. Потом в его глазах что-то щёлкнуло. Они стали стеклянными, бесчувственными. Такими же, как в те времена, когда он был в разлуке с Алисой.

– У меня нет другого выбора…

– Это глупое самопожертвование! – рявкнул он, сделав шаг ко мне и наткнувшись на Стаса.

Дверь раздевалки хлопнула, и девушки вышли к нам. На их лицах застыл немой вопрос.

– Ты выбрал самый лёгкий путь, брат.

В его слове «брат» была такая раскалённая обида, что меня будто ошпарили кипятком.

Фил обернулся к Сабине.

– Знал бы, к чему это всё приведёт, покончил бы с вашим романом ещё на свадьбе Стаса. Ты не достойна его, Сабина.

– Фил, не трогай её, – подался я вперёд, но не успел достать до парня. Его брат оттолкнул меня назад.

– Не знал, что ты такая стерва, Саби. А вообще, ты хотя бы любишь Егора или просто используешь, чтобы выйти из этого дерьма?

Я видел, как он начал приближаться к ней, а Стас упрямо продолжал удерживать меня на месте. На мою просьбу отпустить он лишь покачал головой.

– Люблю, – тихо произнесла Сабина. Её голос дрожал, но взгляд был уверенным.

– А я вижу, что нет. Если бы любила, то не заставляла бы его отказываться от самого себя, а приняла бы таким, какой он есть, – он указал на жену Стаса. – Как сделала Вика.

– Фил, хватит, – вмешалась Алиса, загораживая сестру.

– Если ты хочешь спокойной и безопасной жизни, то выйди на улицу, найди себе какого-нибудь хлюпика… – продолжал Фил, и его голос набирал силу, полную презрения.

Больше я не выдержал. Резким движением вырвался от Стаса и встал между Филом и Сабиной.

– Заткнись, – прошипел я. – Ещё одно слово, и мы серьёзно поссоримся.

В его глазах что-то надломилось. Та самая братская связь, что держала нас даже в самых жестоких передрягах, лопнула с тихим, незримым щелчком.

Фил опасно растянул губы в ухмылке. Его рука взметнулась – не для удара, а скорее в жесте презрительного отторжения. Но я был уже на взводе. Я поймал его запястье.

– Не трогай меня, – рявкнул я.

Он дернул руку, и я отпустил. Фил ткнул пальцем себе в грудь, прямо под сердце, где находилась татуировка.

– Мы дали друг другу обещания.

– Мы были детьми, Фил. Теперь всё изменилось.

Это был последний щелчок. Его свободный кулак прилетел мне в челюсть сбоку. Удар был тяжёлым и чертовски точным. Мир на миг погрузился в белый шум. Вкус железа разлился у меня по рту.

Мои инстинкты проснулись мгновенно. Все эти годы драк, потасовок, настоящих боёв – тело среагировало само. Я не думал. Я ответил. Короткий, жёсткий удар в солнечное сплетение заставил Фила согнуться с хриплым выдохом.

– Прекратите! – закричал Стас, снова бросаясь между нами.

Но было поздно. Фил, не выпрямляясь, рванулся на меня, сбил с ног, и мы обрушились на пол. Я больно ударился спиной о бетон. Мы катались, не выпуская друг друга, обмениваясь короткими, тупыми ударами.

– Да что с вами?! Разнимите их! – донёсся до меня голос Алисы.

Стас и Жан пытались ухватить нас за плечи, за одежду, но лишь получили несколько случайных ударов.

Фил отшвырнул Стаса, тот ударился о стену. Мы поднялись на ноги, тяжело дыша. Кровь текла из моего носа. У Фила была разбита губа.

– Хватит! – кричал Жан. – Вы же убьёте друг друга!

Мы не слушали. Снова пошли друг на друга.

Грянул выстрел.

Резкий, оглушительный хлопок. На нас с потолка посыпалась штукатурка.

Мы замерли, инстинктивно пригнувшись. Все в зале застыли.

В дверях стояли двое. Тагар с пистолетом в руке и рядом с ним Рамир.

Старший брат опустил оружие.

– Наигрались? – спросил он тихо. – Продолжайте. В следующий раз стреляю не в потолок, а в одного из вас.

Рамир вообще ничего не сказал. Он лишь посмотрел на меня. Холодно, без каких-либо эмоций. Потом его взгляд нашёл Сабину в углу и на мгновение задержался на ней.

Мы встретились с ней взглядом, и я боялся увидеть в нём осуждение. Но в её глазах стоял лишь страх, который ударил больнее, чем кулак Фила.

Рамир медленно прошёл по залу. Его шаги отдавались гулким эхом по бетонному полу. Он остановился перед нами, его взгляд скользнул по моему разбитому лицу, по лицу Фила.

– Красота, – с насмешкой протянул он. – Два лучших бойца группировки, два брата, катаются по полу, как дворовые псы.

Фил вытер кровь с губ, сжимая кулаки. Я видел, как дрожат его руки от невышедшей ярости. Нас рано прервали, но если бы этого не случилось, мы бы точно друг друга прикончили.

– Вы напугали девочек, – сказал Тагар, посылая нам строгий взгляд, но затем смягчился и посмотрел на сына. – Отведи девушек в машину.

Жан вывел их на улицу и жестом велел выйти Мите и Анжелике.

– Из-за чего вы это дешёвое шоу устроили? – голос Рамира стал сразу же жёстким.

– Как будто не знаешь, – выплюнул Фил с подростковой дерзостью, которую Рамир не оценил. – Он предаёт нас.

Слово «предаёт» ударило, как ножом под ребро.

– А ты, мальчик, не лидер этой группировки, чтобы останавливать его, – холодно и чётко произнёс Тагар.

Фил открыл рот, чтобы возразить, но Гырцони лишь поднял руку, и это движение заставило его замолчать.

– Руслан знает об уходе Егора. Он дал на это своё согласие.

Фил резко развернулся и, не сказав больше ни слова, зашагал к выходу. Его шаги были тяжёлыми, неровными. Он даже не взглянул на меня. Хлопнул дверью так, что стены задрожали.

Стас хотел пойти за ним, но Тагар едва заметно покачал головой.

– Дай ему остыть.

Рамир вздохнул и подошёл ко мне.

– А ты, – сказал он тихо, так, что слышал только я, – запомни сегодняшний день. Это цена твоего выбора. Ты только что потерял брата. Возможно, навсегда.

Читая отчёт о прибыли с борделей, я устало потер переносицу. Этим раньше занимался Савин, но после его смерти нам приходится делить это дерьмо между Тагаром и Джурой. Стоило бы уже отдать несколько заведений под руководство парней, но они всё ещё молоды и вспыльчивы.

Я поднялся с кресла и подошёл к шкафу, достав оттуда бутылку коньяка. Раздался стук в дверь, и я резко вернул напиток обратно.

– Можно? – заглянула ко мне Соня.

Я усмехнулся про себя. Жена словно чувствовала, когда я собирался выпить или закурить.

– Тебе всегда.

Моя малышка вошла в кабинет со стаканом воды и таблетками в руках. Она протянула их мне, и я, тяжело вздохнув, проглотил две капсулы.

– Я думал, ты просто соскучилась по мне и пришла навестить.

Поставив стакан на стол, я притянул её к себе для поцелуя. Но не успел коснуться её сладких губ, как дверь моего кабинета распахнулась. Ни Матвей, ни Никита с Аней на такую дерзость никогда бы не решились.

Я поднял взгляд и увидел разбитое лицо Фила. Конечно, только у этого уже не мелкого гада хватало смелости идти против моих негласных правил.

Заметив мать в моих объятиях, он невольно отвернулся, пытаясь скрыть от неё свежие раны.

– Что случилось? – ахнула моя жена и ринулась к сыну.

Я еле сдержал ругательство в его адрес.

– Я в порядке, мам. Мне нужно поговорить с отцом.

Соня обернулась ко мне. Её встревоженное выражение лица больно отозвалось в моём сердце.

– Принеси аптечку, – кивнул я.

Лишь когда моя жена скрылась за дверью, сын приблизился ко мне, явно желая вмазать. Я скрестил руки на груди, понимая, что он не сможет ударить меня, как бы этого ни хотел. А сейчас он желал этого до дрожи во всем теле.

– Блядь! – вырвалось у него. Он начал наворачивать круги по кабинету, чтобы хоть как-то избавиться от адреналина. Его кулаки то сжимались, то разжимались. Он дышал часто и прерывисто. Потом резко остановился, упёршись ладонями в край моего стола. – Зачем ты позволил ему уйти?

Я сразу понял, про кого он говорит.

– Потому что я не имею права его останавливать.

– Ты лидер группировки! Ты мог просто сказать: нет!

Я выдержал его взгляд, полный ярости и боли, и медленно опустился в кресло, указывая сыну на стул напротив.

– Садись. Ты сейчас не в состоянии ни думать, ни слушать, но слушать меня тебе придётся.

Он не сел. Остался стоять, глубоко дыша. Ну что ж. Пусть стоит.

– Ты прав, – начал я спокойно. – Я мог сказать «нет». Мог приказать. Мог связать его и бросить в подвал, пока он не одумается. Или просто пристрелить за предательство. Так правильно по всем нашим законам. К вашему счастью, спустя годы их чёткие границы расплылись. Иначе вы бы уже давно за свои выходки заплатили жизнями.

– Почему ты дал ему уйти?! – выкрикнул он, и в его голосе было больше отчаяния, чем гнева.

– Потому что однажды на месте Егора был я сам. А на твоём месте – Матвей, его отец.

Фил замер.

– Что?

– Это было давно. После измены моей первой жены. Я захотел попробовать нормальную жизнь. Или хотя бы её видимость. Открыл строительную фирму. Всё честно, по договорам, по бумажкам.

Я видел, как сын напрягся, слушая. Он знал, что я отходил от дел, но никогда не спрашивал деталей.

– По нашему неписаному уставу уход лидера – это слабость. И тот, кто рядом, кто второй в группировке, должен устранить уходящего. Занять его место. Поднять свой авторитет кровью. Все ждали, что Матвей придёт и прикончит меня. Все. Даже твоя мать втайне этого боялась.

– Он не пришёл?

– Пришёл. С бутылкой коньяка и с лицом, как у тебя сейчас. Мы тогда орали друг на друга, даже помахали кулаками. Матвей был в ярости от моего решения. Готов был меня придушить. Но пистолет не достал.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Фила.

– Он дал мне выбор, – продолжил я. – Нелёгкий. И себе выбрал путь в тысячу раз тяжелее. Он сказал: «Уходи, если хочешь. Попробуй. А здесь я прикрою, пока не вернёшься». Он взял на себя весь груз, всю злость авторитетов, все атаки врагов, которые почуяли ослабление нашей группировки. И это стоило ему невероятных усилий, нервов и жизни. Он сделал это, потому что был мне не просто заместителем. Он был мне братом.

Гнев на лице сына понемногу сменялся сложной, болезненной думой.

– Ты же потом всё равно вернулся.

– Да. Этот мир ещё никого не отпускал. По крайней мере, живым. Вот увидишь, Егор вернётся. Но примем ли мы его обратно?

Сын на секунду замер, словно не поняв моего вопроса.

– Мы? – переспросил он. – Ты лидер группировки, отец. Тебе решать.

– А ты мой наследник, – произнёс я отчётливо. – И очень скоро тебе придется решать за всех нас. За меня, за Стаса, за всех, кто идёт за нами. И это будет твой первый серьёзный выбор, который определит, каким ты будешь лидером. Жестоким деспотом, который кинет бывшего брата? Или сентиментальным дураком, который впустит обратно того, кто однажды решил уйти от тебя?

Фил молчал. Его дыхание выровнялось. Вся его юношеская горячность, вся вспышка гнева – испарились. Ему уже пора взрослеть, хоть это будет чертовски сложно и больно.