Танец наших чувств

Глава 8 САБИНА

Только мы выехали из посёлка на трассу, Егор включил музыку. Это разбавляло напряженную тишину между нами, но когда я начала вслушиваться в слова песни, лицо запылало от грязных слов в ней.

– Выключи.

– Почему? – невинно удивился он.

Взгляд мой был красноречивее любых слов. Неужели он всерьез думает, что мне может нравиться эта мерзость?

– Классная песня. Хит, между прочим.

– У людей, слушающих такое, начисто отсутствует слух и вкус. У меня язык не повернется назвать это музыкой. Один мусор. Пошлятина, принижающая все моральные ценности.

– Воу, полегче, красавица. Ладно, выключаю, только остынь. Не знал, что твои девственные ушки такие нежные.

Кровь ударила в лицо от его слов. Лучше бы слушала, как какой-нибудь извращенец поет про изгибы женского тела, чем этого наглеца.

– Слушай… – повернулась я к нему, намереваясь высказать все, что не решилась на гонке.

– Кстати, у тебя платье красивое, – перебил он меня, не дав договорить. – Тебе очень идет. И эти винтажные сережки… раньше их на тебе не замечал.

Я вскинула бровь, прожигая его взглядом.

– Не увиливай, Рябин.

Он виновато улыбнулся, как школьник, пойманный с поличным.

– Ладно, ты меня раскусила. Просто не хочу, чтобы мы опять ругались.

– Тогда держи свой грязный язык за зубами, и никаких конфликтов между нами не будет.

Не могу поверить, что папа доверил ему меня везти. В этом парне нет ни капли приличия.

– Да я и так фильтрую свою речь, когда ты рядом, красавица. Просто ты не привыкла к обществу парней. Вот и кажется, что любое мое слово как-то оскорбляет тебя.

– Я часто общаюсь с Митей, – пожала я плечами, давая понять, что его слова – не совсем верны.

– Я говорю о настоящих парнях, а не о тех, кто в колготках танцует.

– Это тайтсы.

– Да какая разница! Одно дерьмо.

От его грубости у меня заложило уши. Чувствую, за эту дорогу я пополню свой запас ругательств, который до этого пустовал. Папа никогда не позволял себе ругаться в нашем с сестрой присутствии.

– Заметь, я пока ни одного матерного слова не сказал, – похвастался он, словно совершил подвиг.

– Вау, – иронично захлопала я в ладоши. – Всего-то двадцать минут прошло. Сомневаюсь, что ты выдержишь еще полтора часа.

– Ради твоих действенных ушек постараюсь, – оскалился он, демонстрируя безупречные зубы.

– Господи, – взмолилась я про себя, не понимая, за какие грехи мне такое наказание.

Отвернувшись к окну, я решила, что если буду его игнорировать, он забудет о моем существовании.

– Кстати, зачем ты в город едешь? – Он не собирался сдаваться.

– На выступление.

– Танцы? – догадался он.

Я кивнула, не поворачиваясь.

На этом турнире соберутся лучшие танцоры города. Я не могла его пропустить. Мне недавно исполнилось восемнадцать, а это значит, что скоро меня должны выдать замуж. Папа об этом еще не заговаривал, но бабушка уже год твердит ему о поисках подходящего для меня жениха. Многие девушки, обычно, уже до своего совершеннолетия обещаны кому-то. Так было с мамой. Ей было семнадцать, когда ее сосватали папе.

– Едешь без партнера?

– Нет. Он приедет позже.

Понятно, что жить в отеле мне никто не позволит. Алиса, как только узнала о моем приезде, предложила пожить у нее. Но я не хотела беспокоить их с Филом. Лучше погощу у дяди Тагара и тети Миры. Тем более, комната Алисы сейчас свободна.

На удивление, Егор замолчал. Мы доехали до города в тишине, нарушаемой лишь гулом мотора. Высотные дома, пестрые вывески захватили мое внимание, пока мы не свернули в жилой квартал.

Егор позвонил дяде Тагару, и тот встретил нас у ворот.

– Все в порядке? – спросил он у меня, бросив на Егора испепеляющий взгляд.

– Что ты, я не самоубийца, чтобы приставать к дочке Рамира, – усмехнулся Рябин.

Я вопросительно посмотрела на него. Как бесстыдно врет! Хотела напомнить ему про поцелуй, но вовремя прикусила язык.

– Может тебе это черта досталось от Яровых? – пожал плечами дядя и, обняв меня за плечи, повел внутрь дома.

Обернувшись, я увидела, как Егор подмигнул мне. Нахал! Он флиртует со мной прямо перед дядей? Псих!

– Здравствуй, Саби, – встретила меня тетя Мира, заключив в крепкие объятия. – Я подготовила комнату Алисы..

– Спасибо большое, что согласились приютить меня.

– Да что ты. Лучше расскажи, как уговорила отца отпустить тебя на турнир?

Тетя проводила меня на кухню и поставила передо мной тарелку с печеньем. Я проголодалась в дороге и сразу же отправила в рот одно печенье.

– Это было непросто, – призналась я. – Но я сумела найти нужный подход к нему.

– Женские слезы? – усмехнулся дядя, беря одно печенье. – Этот мужик не может им противиться.

– Почти, – хихикнула я. – Мне уже восемнадцать, скоро нужно будет выходить замуж. Боюсь, что муж не позволит мне и дальше продолжать танцевать. Для меня этот турнир – словно последний вздох свободы.

Брови тети Миры взметнулись вверх, она вопросительно посмотрела на мужа.

– Рамир тебе что-нибудь говорил об этом?

– Нет. Его пугает только одна мысль о том, что его дочерей нужно будет выдавать замуж. Не думаю, что в ближайшее время он отдаст тебя кому-то, Саби. Хотя по нашим традициям тебе уже давно должны были найти жениха.

– Бабушка давно бьет тревогу, – подтвердила я.

– Не переживай. Твой отец никогда не отличался любовью к соблюдению всех правил.

– Кто бы говорил, – хмыкнула тетя Мира.

Меня всегда поражало, что дядя Тагар ради своей любви пошел против семьи и покинул табор. Они с тетей Мирой – пример настоящей любви. Об их истории до сих пор судачат в поселке. Кто-то считает дядю предателем, а кто-то мечтает о такой же сильной любви.

Отдыхать и наслаждаться городской жизнью было некогда. Почти каждый день я ездила на репетиции. Обычно меня отвозил Жан, но иногда его подменял Егор. Со вторым всегда возникали проблемы.

Он постоянно торчал в зале. Из-за него Митя отвлекался и не мог сосредоточиться.

– Нет! Все не так! – кричала Жанна Геннадьевна, наша преподавательница.

Я потерла лоб, пытаясь разгладить морщинку недовольства.

– Митя, ты не слышишь музыку, не чувствуешь партнершу. Соберись, иначе вас обоих ждет провал на турнире. Еще раз пробуем!

Мы взялись за руки. Я подняла взгляд на партнера, но он снова смотрел куда-то мне за спину.

– Игнорируй его, – рявкнула я, привлекая внимание Мити.

– Это сложно, когда он взглядом пытается прожечь во мне дыру.

Заиграла музыка, и мы начали двигаться по залу.

– Почему ты не рассказала отцу о поцелуе? – спросил Митя, наклоняя меня и придерживая за спину.

– Он убьет его.

– Разве он этого не заслуживает? – вскинул он бровь, резко поднимая меня.

– Заслуживает, но я не хочу, чтобы мой папа становился убийцей.

– Оу, – протянул Митя, задумавшись. Его внезапное молчание напрягало, но потом в глазах мелькнул хитрющий огонек. – Может, тогда мы сами ему отомстим?

– Егору? Как?

Я бросила взгляд в сторону Рябина. Он сидел на скамейке, скрестив руки на груди, и буравил нас недобрым взглядом.

– Позволь мне показать, – прошептал Митя и притянул меня к себе так близко, что моя грудь коснулась его тела, а спина выгнулась дугой.

– Ой! – воздух выбило из моих легких.

– Клянусь, этот идиот сейчас сойдет с ума, – растянулся в усмешке друг.

Я выдавила улыбку, хотя все тело было чертовски напряжено. Слишком близко.

Мы продолжили танец, слыша восторженные комментарии преподавательницы.

– Вот это я понимаю: страсть! Мне нужны от вас чувства! Яркие, горячие!

Ее речь прервал звонкий звук разбивающегося стекла. Осколки разлетелись по паркету, достав до наших ног.

– Упс, какой я неуклюжий, – пробормотал Егор, держа в руке горлышко от разбитой бутылки.

Мое внимание привлекло его искаженное яростью лицо. Губы растянулись в кривой усмешке, а карие глаза метали молнии в Митю.

Я встала перед другом, загораживая его от Рябина. Не позволю перед главным турниром в моей жизни покалечить моего партнера.

– Думаю, на сегодня хватит тренировок, – произнес он хриплым голосом, от которого мурашки пробежали по коже. – Переодевайся, я отвезу тебя домой.

Егор поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел из зала. Он был в ярости.

– Уходите отсюда, пока не поранились, – проворчала преподавательница.

Мы с Митей разбежались по раздевалкам и быстро переоделись.

– Нам удалось его взбесить, – посмеялся друг, встретив меня в коридоре.

– Надеюсь, он не выбьет тебе второй зуб, – искренне сказала я. Егор выглядел просто разъяренным.

Разве тот поцелуй для него не был просто развлечением? Я не ожидала, что наша игра заставит его так сильно разозлиться.

– Я занялся боксом, ему придется постараться.

– Ах, вот как, – оглядела я друга с головы до ног.

За последний месяц он изменился. Плечи стали шире, руки сильнее. Но до этого я думала, что он просто повзрослел.

– Пока я не добился высоких результатов в своем новом увлечение, поэтому не хотел говорить.

Выйдя на улицу, мы обменялись формальным «до свидания», и я скользнула в салон машины Егора. Двигатель взревел, и мы погрузились в молчаливую поездку по вечернему городу. Мне всегда нравилось это время – наблюдать, как город дышит: кто-то устало возвращается с работы, другие неспешно прогуливаются с питомцами, наслаждаясь остатками дня. Город бурлил жизнью, в отличие от тихого посёлка, где время текло лениво и неспешно. Мне не хватало этого движения, этой энергии.

– Ты нарочно разбил бутылку, – нарушила я тишину.

Я физически ощущала, как вибрирует от напряжения тело Егора. Он все еще кипел.

– Да. Но лучше бы я разбил башку этому… – он запнулся, словно подбирая слова, – ничтожеству.

– Ничтожеству? – иронично вскинула я бровь. – Митя ничего плохого не сделал.

– Он трогал тебя.

– Мы просто танцевали.

Машину резко бросило в сторону, когда Егор вывернул руль. С визгом тормозов мы остановились у тротуара. Это было опасно.

– Что ты делаешь?

Егор повернулся ко мне. Глаза сузились, в них плескалась неприкрытая ярость. Он подался вперед, так близко, что его дыхание опалило мою щеку.

Инстинктивно мои ладони взлетели, пытаясь создать между нами дистанцию.

– Ты слишком близко.

– Разве?

Его рука скользнула на мою спину и притянула меня ближе, лишая воздуха. Я отвернула голову, чтобы не уткнуться носом в его грудь.

– Прекрати сейчас же, – попыталась скомандовать я, но голос предательски дрогнул.

– Почему? Тебе не нравятся мои прикосновения? Я трогаю тебя там же, где были руки твоего чертова партнера.

Его пальцы коснулись колен. Мое дыхание резко перехватило, когда его рука уверенно двинулась вверх по бедру.

Это было совсем другое.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Мое тело реагировало на прикосновения этого негодяя иначе, хотя он не позволял себе большего, чем Митя.

– Твое дыхание участилось. Неужели ты возбудилась, красавица, от того, что я лишь прикоснулся к тебе? – прошептал он на ухо, обжигая кожу, и быстро отстранился.

Я судорожно выдохнула. Сердце бешено колотилось в груди.

– Возбудилась? – резко повернулась я к нему. – Нет! Я просто в ярости.

Я распахнула дверцу и выскочила на улицу. Вечерний прохладный ветер немного остудил пыл, но тело продолжало странно пульсировать. Это дико раздражало. Я всегда держала свои чувства под контролем, а теперь даже не понимала, что со мной происходит.

– Сабина, сядь в машину, – Егор выбрался из автомобиля. – Это небезопасно.

Я не была уверена, что смогу выдержать еще хотя бы минуту в его обществе. Рванув с места, я побежала прочь по городским улицам. Мне нужно было выплеснуть эту внезапно проснувшуюся энергию, чтобы вернуть контроль над своим телом, над своими чувствами.

Эта сумасшедшая девушка сведет меня с ума. Бросив машину, я сорвался с места в погоне за Сабиной, спиной ощущая недоуменные взгляды прохожих. Обычно всё наоборот – это девицы вешаются мне на шею, а не я несусь за ними сломя голову. Но если я потеряю Сабину, то сначала Тагар вывернет мне шею, а следом Рамир перережет глотку. Останки поделят между собой Жан и Рома.

Чёрт! Кажется, я упустил её…

Встав посреди перекрестка, заполненным людьми, я растерянно крутил головой, пытаясь понять, куда эта шальная побежала.

– Великолепно, – пробормотал я, доставая телефон.

Мне было известно, что у каждой женщины группировки в украшениях вшит чип, да и в мобильник тоже – на случай их похищения.

– Егор, что стряслось? – отозвался Жан, едва я дозвонился.

– Скинь мне координаты Сабины. Я её потерял.

– Что-о-о?! – взревел он так, что телефон едва не треснул.

– Чувак, это не моя вина. Она убежала от меня.

Жан выругался.

– Ты наверняка что-то выкинул. Когда я узнаю, что именно, то будь готов отвечать за свое дерьмо.

– Да-да, конечно. А теперь, будь другом, кинь мне её местоположение, пока она не отыскала приключений на свою…кхм.

– Егор, я тебя прикончу, – прошипел Жан и сбросил вызов.

Секунды спустя пришло сообщение с координатами. Пока я пытался разобраться в карте, меня грубо затолкнули в темный переулок. Молниеносно скрутив одного ублюдка, я вывернул ему руку, но второй ударил под колено, заставив рухнуть на мостовую.

– Сучьё детдомовское! – взревел я.

Из сумрака выступил Кирилл. Я лихорадочно оглядел переулок, ища Сабину, но её не было видно. Это немного расслабило меня.

– Оставьте его, – скомандовал рыжий.

Его шестерка убрала руку с моего плеча, и я поднялся. Первый парень, скрючившись от боли, прожигал меня ненавидящим взглядом. Второй, кучерявый, дышал в спину, упирая в неё дуло пистолета.

– Где твоя дружелюбность? – усмехнулся я, обращаясь к их лидеру.

– А где твоя гордость, Егор?

– О чём ты, Кирилл? – я вскинул бровь. Этот парень начал раздражать меня даже больше, когда мне стало известно, кто он такой.

– Зная теперь истинную сущность Ярова, ты все равно пляшешь под его дудку. Он использует тебя, как цепного пса, для защиты своих сыновей. Готов сдохнуть за этих выродков?

– Этих выродков я считаю своими братьями, тебе не понять.

Его глаза опасно сверкнули. Он рванулся ко мне, но резкий женский голос остановил его.

– Егор?

Я обернулся. В начале переулка стояла Сабина. Вот только её здесь не хватало!

– Что вы с ним делаете? Отпустите его, иначе я вызову полицию! – голос её дрожал, и я не мог понять, от страха или от холода. Однако во взгляде читалась стальная решимость, и было ясно, что она ничуть не боится этих подонков… А стоило бы, глупышка.

– Кто это? – поинтересовался кучерявый. – Одна из твоих шлюх?

– Да, так что, если вы не возражаете, я продолжу развлекаться с этой красоткой, а вы пойдёте строить коварные планы, как нас убить. Идёт?

Рыжеволосому явно не пришёлся по душе мой расклад. Он не сводил глаз с Сабины. Полумрак скрывал её волосы и смуглую кожу. В обычной одежде трудно было признать в ней цыганку, иначе эти шакалы давно бы сообразили, кто она такая.

– При нашей следующей встрече, – Кирилл опасно приблизился, дыша ненавистью, – ты проклянёшь тот день, когда связался с Яровыми. Все, кто рядом с ними – умирают. Твой отец не был исключением, и тебя постигнет та же участь, Егор Рябин.

– Зато я знаю, кто мой отец, – огрызнулся я. Маска невозмутимости на его лице дала трещину. – А ты лучше ещё раз переговори с Воронцовой. Она принесла тебе один документ, но вот второй, хранящий ответ на вопрос: за что Руслан бросил тебя, благополучно продолжает пылится в сейфе.

Сначала я думал, что это ублюдок солгал мне, чтобы я примкнул к нему. Но сейчас, глядя на его растерянное лицо, я понял – он и сам не подозревает, чьим отпрыском является на самом деле.

Развернувшись, я подошёл к Сабине, схватил её за руку и вытащил из переулка.

– Что это было?

– Уличная шпана, – отмахнулся я.

Внутри всё похолодело от одной мысли, что могло случиться, если бы эти отморозки догадались, кто она такая. Даже думать об этом не хотелось.

– Егор, мне больно.

Я остановился и повернулся к ней, чтобы понять, в чём дело. Она смотрела на наши сцепленные руки. Я слишком сильно сжал ее.

– Чёрт, – я ослабил хватку. – Зачем ты убежала?

– Мне нужно было прийти в себя, – пожала она плечами.

Я поднял взгляд и увидел, как из переулка выходят детдомовцы. Тьма больше не скрывала Сабину.

Она, заметив моё рассеянное внимание, обернулась. Я резко прижал её к себе, не давая мерзавцам разглядеть её лицо, но было поздно.

Взгляд рыжеволосого помрачнел. Он догадался, кто она. Дерьмо! Надо валить отсюда как можно скорее.

Я втолкнул Сабину в машину и сорвался с места, оставив за собой свист шин.

– Что происходит?

Управляя машиной одной рукой, другой я набрал сообщение Филу, предупредив о шастающих по нашему району врагах.

– Тебе отец говорил, что не все парни джентльмены? – бросил я на девушку строгий взгляд. – Так вот, те парни были плохими. Тебе следовало бы бежать от них, а не идти к ним навстречу.

– Мне показалось, что ты был в опасности.

– Красавица, я могу за себя постоять, – ее беспокойство за меня грело мне душу, но сердце до сих пор продолжало бешено колотиться в груди от полученного адреналина. – Но постоять за себя и одновременно защищать тебя было бы проблематично.

Блин! Мне реально стало страшно. Я никогда не нёс ответственности за кого-то. Меня всегда забавляло, как Жан трясётся над своими сёстрами, или как Яровы и Гырцони, словно помешанные, оберегают женщин своих семей от всего на свете. Кажется, я начинал понимать их.

Если бы Сабина попала в руки этих выродков… Я бы себе этого никогда не простил.

– Хорошо. В следующий раз, когда на тебя нападут хулиганы, я убегу и брошу тебя им на растерзание.

– Это будет разумно, – кивнул я.

Пусть лучше убьют меня, расчленят на куски или пытают до скончания времён, чем она попадёт в лапы к этим похотливым ублюдкам.