Танец наших чувств

Глава 30 ЕГОР

Аплодисменты слились в один сплошной, оглушающий гул. Я стоял на ступеньке, чуть позади старика, и чувствовал, как натянутая маска на моём лице начинает трещать по швам.

Егор Ларионов.

От этих двух слов в желудке скрутило спазмом. Я опустил взгляд вниз, на пояс, где висела кобура с пистолетом. У меня аж руки зачесались достать его и пустить пулю в башку старику.

Но я продолжал кивать, ловить брошенные снизу взгляды – любопытные, оценивающие, алчные. У этих людей были глаза, как у грёбаных гиен: они уже прикидывали, какую выгоду можно извлечь из «нового Ларионова».

Я прошелся взглядом по залу, но нигде не нашёл кузена. Герман не мог пропустить такое мероприятие.

И тут в моём поле зрения появились Фил с Сабиной. Из меня аж вырвался облегчённый вздох. Пусть Яров смотрел на меня, будто сейчас выхватит у официанта нож и перережет мне глотку, но зато эти эмоции были не наигранными.

Они подошли как раз тогда, когда очередной жирный господин с седыми висками закончил тираду о каком-то договоре и новых возможностях. Фил, не дожидаясь паузы, громко хлопнул меня по плечу, заставив вздрогнуть.

– Ну что, Ларионов, – растянул он, и в его голосе звенела откровенная, ядовитая насмешка. – Мои поздравления. Костюмчик-то сидит, как влитой!

Я выдавил из себя нечто среднее между улыбкой и оскалом.

– Только галстук душит.

– Привыкнешь, – парировал Фил, и его глаза на секунду стали серьёзными. Он кинул быстрый взгляд на старика. – Константин Владимирович привык держать всех на коротком поводке.

Потом взгляд парня скользнул на Сабину, и он слегка подтолкнул её ко мне. Я не раздумывая обнял её, прижал к себе, вдыхая знакомый, нежный запах, который тут же перебил удушливую смесь чужих духов. Она прильнула на секунду, а затем её губы коснулись моего уха. Шёпот был еле слышен:

– Нам нужно поговорить. Это срочно. Твой дедушка что-то замышляет. Он не тот, кем кажется.

Она отстранилась, её глаза блестели от недосказанности. Я кивнул, почти незаметно. Сжать её руку или сказать что-то утешительное я не мог – слишком много глаз. Фил ловко взял её под руку и увёл. Я был благодарен ему, что он решил её сопровождать. Одной его внешности хватит, чтобы ни один идиот не посмел к ней подойти.

И наконец-то мы остались со стариком наедине. Гости ненадолго отвлеклись, увлечённые фуршетом и новыми сплетнями. Ларионов повернулся ко мне. Его вежливая улыбка не исчезла, но вот моё лицо сейчас явно выдавало дикое желание прикончить его.

– Егор Ларионов? – процедил я. – Что за хрень? Я не отказывался от своей фамилии.

Ярость, которую я сдерживал всё это время, рванулась вверх, к горлу. Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной.

– Моя фамилия – Рябин. Мать твою, Рябин. Это фамилия моего отца. И я от неё не откажусь, даже будучи под дулом пистолета.

Ларионов не отступил.

– Очень трогательная верность мертвецу, – произнёс он с ледяным спокойствием. – Но ты должен сейчас думать не только о себе, а о ней. Ты пришёл ко мне так внезапно. И я никак не мог понять, почему ты так резко решил передумать. Ради неё, верно? Хочешь дать ей безопасную жизнь? С фамилией твоего отца, с фамилией того, кто раньше был лидером криминальной группировки, у тебя не выйдет начать новую жизнь, сынок.

То, как он назвал меня, чертовски резануло слух.

– Ради этой девчонки ты уже пошёл против своих же. Ради неё ты сейчас стоишь здесь. Так доведи дело до конца. Стань Ларионовым. Официально. Раз и навсегда.

Он выдержал паузу, глядя, как я впитываю его слова. Потом слегка кивнул, будто наш разговор был обычной светской беседой, и повернулся к подходившему с бокалами официанту. Взял один бокал себе, а второй протянул мне.

– За новое начало? – вскинул он вопросительно бровь, ожидающе глядя на меня.

Я принял у него бокал и тут же вылил все содержимое в ближайший горшок с белоснежной орхидеей. Золотистая жидкость впиталась в грунт.

Лицо Ларионова не изменилось. Ни одной морщинки не дрогнуло. Но в его глазах – тех самых, холодных и аналитичных – что-то произошло. Там, где секунду назад была снисходительная уверенность кукловода, теперь застыла пустота.

Он не сказал ни слова. Просто медленно, с невозмутимым достоинством, поставил свой нетронутый бокал на поднос официанта и, не глядя на меня, растворился в толпе гостей, принимая очередные поздравления.

Мне нужен был свежий воздух. А больше всего – Сабина. Если она не будет рядом, то я сегодня точно кого-нибудь убью.

Я оттолкнулся от стены и пошёл сквозь толпу, не обращая внимания на заинтересованные взгляды гостей. Костюм душил по-настоящему. Я почти бежал к выходу из главного зала, когда в укромном углу заметил знакомую белокурую женщину. В ней я сразу узнал мать. Она была в скромном, но элегантном темно-синем платье, которого я не видел раньше. Её рука крепко держалась за локоть мужчины. Сергей Емельянов. Он был в строгом костюме. Если бы я не знал, кто он такой, то решил, что это очередной бизнесмен, подсунутый стариком.

Мужик что-то говорил ей тихо, наклонясь, а она мотала головой.

Я шагнул к ним.

– Увлекательная картина, – прозвучал мой голос, и он был на удивление ровным. – Не помешаю?

Мать вздрогнула и резко отпрянула от Емельянова, как пойманная на месте преступления. Её лицо побледнело.

– Сынок…

Я заметил, как на её щеках появился легкий румянец.

– Ради бога, мама. Тебе не пятнадцать, а я не твой родитель, чтобы так краснеть. Что вы тут вообще делаете, вдвоём?

Мои слова прозвучали резче, чем я планировал. Весь пар, копившийся с начала этого цирка, искал выход.

– Нас пригласили, – спокойно ответил Емельянов, доставая из внутреннего кармана пиджака кремовый конверт и протягивая его мне. – Насколько я знаю, приглашения получили все.

Я пробежался глазами по словам, написанным красиво на плотной бумаге.

– Все?

– Да. Моя дочь со Стасом, семья Яровых и Гырцони. Но мы видели тут только Фила и старшую дочь Рамира. Видимо другие не решили прийти.

Я сжал конверт в руках, пытаясь успокоить бурлящую кровь.

– Ты решил всё же работать с дедом? – спросил Сергей.

Я недобро покосился на мать, и она виновато опустила глаза. Значит, этот мужик уже в курсе наших семейных разладов.

– Странно, что Руслан тебе разрешил уйти.

Я не ответил. Размахнулся и швырнул смятый клочок бумаги в стоящую неподалёку мусорную урну.

– Почему он назвал тебя Егором Ларионовым? – этот вопрос задала уже мама, и по голосу я понял, что она не совсем рада этому.

– Потому что сдохнуть захотел, – выдавил я и даже сам удивился свой ледяной интонации.

Я смотрел сквозь толпу на Ларионова, который беседовал с кем-то и праздновал победу. Старый хитрый лис.

Он хочет поиграть с нами? Хочет бить нас не пулями, а бумагами, приглашениями и публичными унижениями? Хочет влезать в мою семью, в мои отношения, в моё имя? Отлично! Значит, мы будем играть. Но правила теперь установлю я. Он любит удары в спину и тихие подлости? Он их получит. В десятикратном размере.

– Твой взгляд, парень, ничего хорошего не сулит, – произнёс Емельянов, внимательно глядя на меня. – Если что-то задумал, то стоит сначала это обсудить со старшими.

– Слушай, мужик, я не добренький Стас. И врезать могу.

Емельянов не дрогнул. Он выдержал мой взгляд, полный немой ярости, и молча кивнул.

Пока разбираться с этой парочкой у меня времени не было. Я отправился на поиски Фила и Сабины.

Где их искать? Фил не из тех, кто будет терпеть эту светскую мишуру дольше необходимого.

Я свернул в служебный коридор. И нашёл их. В полумраке, у огромного окна, выходящего в ночной сад, стояли Фил и Сабина. Она обнимала себя за плечи, будто замёрзла, а Фил, прислонившись к стене, курил сигарету.

– Здесь датчики дыма стоят, – ткнул я пальцем в потолок.

– Оу, а я и не заметил, – насмешливо бросил Фил, продолжая курить. – Прошу прощения, господин Ларионов.

Меня аж передёрнуло.

– Перестань, Фил. Мне и так противно от этого дерьма.

Я замолк, чтобы не сказать ещё пару матерных слов. Саби бы это точно не оценила.

Она обернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло облегчение, но тут же сменилось тревогой. Она сделала шаг ко мне.

– Егор, всё не так должно было быть, – она запнулась, с трудом подбирая слова. – Я не хочу, чтобы ты так многое отдавал ради меня. Пожалуйста, прекрати это.

Я взял её руки. Они были чертовски холодными. Быстро сняв пиджак, я накинул его на её плечи.

– Теперь ты видишь: ради тебя я готов даже на это безумие. - Я сжал её пальцы. - Но ты права. Это зашло слишком далеко. Пора заканчивать.

Фил фыркнул, оторвавшись от стены.

– Красивые слова, но пока что твой старик эффектно нагибает нас всех одной этой показухой. – Он понизил голос, его лицо стало жёстким. – Я разговаривал с отцом. Он думает, что мы ошиблись, идя по следам иностранцев. Возможно, Ларионов и есть главный спонсор детдомовцев. Либо очередная пешка, как Воронин.

– Ни хрена себе пешка, с целой империей за спиной, – я покосился на сигарету в руках Фила. Чертовски захотелось закурить, но было видно, что Саби некомфортно от едкого дыма.

Затем меня осенило, словно ударило током.

– У Ларионова есть сын – Михаил. Он живёт в Париже. Мать мне рассказывала, что он недолюбливает своего отца. Возможно, этот мужик может нам что-то интересное рассказать. Нужно с ним как-то связаться.

Фил кивнул, принимая мою идею, а затем указал в окно пальцем.

– Может, твой кузен тоже захочет нам помочь?

Я подошёл к стеклу, всматриваясь в тёмный сад. На одной из скамеек сидел Герман, закрыв лицо руками. Он выглядел чертовски разбитым. Видимо, старик не ввёл его в свои коварные планы.

– Отвези Сабину домой, – обратился я к Филу.

Ей не стоит здесь находиться. Я видел, как многие смотрели на неё с кривыми лицами. Это только сильнее заставляет меня терять голову и здравый рассудок.

– А ты? Ещё не наигрался в эту светскую жизнь?

Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы свободнее дышать.

– Я никуда не поеду без тебя, – серьёзно произнесла Саби, сведя брови вместе. – Либо мы вместе уезжаем отсюда, либо остаёмся.

– А моё мнение никто не хочет спросить? Я, например, на пределе, – проворчал Фил и ткнул окурок в горшок с цветком. – Но Сабина права. Я либо обоих вас возвращаю домой, либо оставляю здесь.

Я провёл ладонью по волосам, которые были зализаны назад. Это было странно, непривычно.

– Ладно. Мы уедем, но сначала я поговорю с ним, – кивнул я на окно.

Фил прищурился.

– У тебя уже есть план?

– Да, но тебе он не понравится. Сначала нужно отвести Сабину к моей матери и Емельянову. С ними она будет хоть в какой-то безопасности.

– К твоей маме? – в её голосе звучало волнение.

Точно, я же даже и не знакомил их. Они виделись на крупных праздниках, но я никогда не замечал, чтобы мама и Сабина разговаривали друг с другом.

– Всё будет в порядке, – я подал ей свой локоть и повёл обратно в зал.

Передав матери Сабину, мы с Филом отправились в сад. Герман всё так же продолжал сидеть на скамейке. Услышав наши шаги, он поднял голову. На его лице промелькнуло удивление – он явно не ожидал увидеть Фила.

– Яров? – Он пробежался взглядом по нам обоим и всё понял. – Что вы хотите от меня?

Я остановился перед ним, засунув руки в карманы брюк. Пиджака на мне не было – остался на Сабине. Холод пробирал под тонкую рубашку, но это было даже приятно.

– Вижу, старик не посвятил тебя в свои планы, – начал я без предисловий. – Неприятно, да? Девятнадцать лет быть мальчиком на побегушках, ждать, когда тебе достанется корона. А потом на твоё место ставят какого-то уличного гопника.

– Самокритично, – выдавил он тихий смешок. – Ты пришёл добить меня, Егор Ларионов?

– Совсем наоборот, – я сел на холодный камень скамейки рядом с ним, не спуская с него глаз. Фил остался стоять, прислонившись к стволу старого, голого клёна. – Хочу предложить тебе помощь.

Герман медленно, будто через силу, повернул ко мне голову. В его глазах что-то ёкнуло. Не надежда. Скорее любопытство.

– Помощь в чём?

– Этому старику пора уходить на пенсию. Хочешь занять его место?

Герман замер. Похоже, он даже перестал дышать. Потом его губы дрогнули в чём-то, что должно было быть улыбкой, но вышло похоже на болезненную гримасу.

– Ты с ума сошёл, – выдавил он. – Ты думаешь, его можно просто убрать? Как одного из ваших должников? Ларионов не последний человек, Егор. У него лучшие адвокаты, связи, политическое прикрытие. После его смерти все станут на уши.

– Я не говорил, что собираюсь его убивать, – покачал я головой. – По крайней мере, пока что. Он сам выроет себе яму и сам же в неё ляжет. Нам останется лишь закопать его.

Герман заинтересовался. Я рассказал всё, что знал сам и как решил действовать. По напряжённому выражению лица Фила я понял, что ему эта затея не понравилась. Он привык решать проблемы быстро и выстрелом в голову. Но Герман был прав: со стариком такое не прокатит. С ним нужно действовать иначе.

Вскоре нас прервал Емельянов, на лице которого я заметил беспокойство. Я сразу почувствовал что-то неладное.

– Надя и Сабина устроили драку с какими-то женщинами.

Я аж потерял дар речи от этой внезапной новости. Смех Фила вывел меня из оцепенения.

– Ты там говорил, что нужно действовать тихо? Твоя мать и невеста с тобой не согласны, брат.

Сука! Если хоть один волос упадёт с головы одной из них, я весь этот грёбаный особняк сожгу на хрен.