Тень Гидеона. И вечно будет ночь

Пятнадцатая глава

Темный, обшитый дубом зал был тихим, только мягкий свет свечей ложился на старинные столы, покрытые бархатными скатертями. Аделин вошла в столовую, но ее взгляд не задерживался на столах, теперь уже не уставленных человеческой едой, — ее глаза быстро пробежались по комнате, зацепив каждого слугу.

Они были здесь. Все те же мертвенно-бледные фигуры, которые когда-то казались ей просто инструментами Гидеона, теперь становились чем-то другим. Сущностями, которых она не могла игнорировать. Появился новый инстинкт — желание, которое начинало звать. Слухи о том, как Гидеон охотится на них, казались такими далекими. Но теперь это было ее новым миром.

Ее шаги были уверенными, почти хищными. Каждый ее шаг отзывался в пустом зале. Она не обращала внимания на еду — ее внимание было приковано к людям, к их теплу. В голове Аделин не было места для сомнений. Все ее мысли были о крови. И она не пыталась сопротивляться.

Она подошла к первому слуге, стоявшему у стены, и, не сказав ни слова, подняла руку, мягко провела пальцами по его лицу. Молодой мужчина знал, что он ничем не может противостоять ее присутствию, потому что почувствовал эту жажду в воздухе, почувствовал ее как холодный ветер.

Ее взгляд задержался на его шее. Его артерия пульсировала с быстрым ритмом, кровь скрыта под кожей, словно мрак, скрывающий свет.

Аделин сделала шаг вперед, чуть наклонив голову. Она прикоснулась губами к его коже, ощущая, как его тело напряглось, но он не дернулся. Он знал, что не может убежать. Это было его место. Он был живым, и она могла забрать его жизнь, когда захочет.

— Не сейчас, — прошептала она себе в голове, убирая руку и перемещаясь дальше.

Она подошла к следующему слуге, женщина была старше, с тусклыми, пустыми глазами. Аделин почти почувствовала ее страх, но она была не так интересна. Как бы она не старалась, кровь этой женщины не притягивала ее так, как кровь других. Слишком холодная, слишком чуждая. Аделин продолжала двигаться по залу, ее обоняние было острым, и она могла почувствовать тонкие нити страха, несомненно присутствовавшего в каждом из них. Но все равно, она шла дальше, пока не встретила его.

Парень, стоявший у дальнего края, с поднятым подбородком и настороженным взглядом. Он был молод, его глаза светились опасностью, но не страха. Аделин почувствовала, как ее кровь быстрее забьется, как ее тело откликается на его присутствие. Она сделала шаг в его сторону, и тот, заметив ее взгляд, начал понемногу отступать. Он был умным, слишком умным, чтобы поддаться так просто. Но именно это ей и нравилось.

Он был желанной добычей. Он был ее.

Аделин остановилась в шаге от него, скользнув по его лицу пальцами, ощущая, как его тело напрягается. Она задержала дыхание и почувствовала, как сердце этого молодого человека забилось быстрее. Ее губы едва коснулись его шеи.

— Ты… — прошептала она, уже зная ответ.

Он не отступил, не попытался уйти. В его взгляде была игра. Он знал, что теперь он ее. И его тело отзывалось на ее прикосновения, как если бы оно знало свою судьбу.

— Я… подам себя на ужин, — сказал он, но его слова звучали как признание. Все, что ему оставалось — это ждать.

Аделин улыбнулась, чувствуя, как темный голод в ее душе становится все сильнее. Это был не просто выбор. Это был ритуал. И он был ее жертвой.

Где-то в тени, на другом конце столовой, Гидеон стоял, наблюдая за всем происходящим, его глаза полные понимания. Он не прерывал ее действия. Он видел, как она меняется.

Аделин устроилась за одним из длинных столов, ее руки слегка дрожали от нетерпения. Она могла ощущать его приближение, его присутствие, когда молодой слуга осторожно подошел, чуть склонившись перед ней. Он был красив — в нем было что-то дикое, нечто, что пробуждало в ней первобытные инстинкты.

Он остановился рядом, и Аделин протянула к нему руку. Его шея, открытая и уязвимая, манила ее, как неведомая сила, что заставляла забыть обо всем, кроме этого единственного желания.

Он наклонился, подставляя шею, и она не колебалась. Она потянулась к его коже, ощущая ее тепло, нежность, и, прежде чем он мог что-то сказать или сделать, ее зубы вошли в его плоть.

Голод был страшным. В ее ушах звучали только быстрые удары его сердца, его пульс, который становился все слабее, как если бы время сжималось, ускоряясь, когда она с жадностью начинала пить его кровь.

Она не чувствовала ни стыда, ни сожаления. Лишь голод. Все остальное исчезло. Это было ее новым способом существования. Каждый глоток был как огонь, разжигающий внутри нее нечто беспокойное и дикое.

Скользнув языком по его шее, Аделин почувствовала, как кровь горячая и вязкая течет в ее горло. Она уже не обращала внимания на его слабый взгляд, на тот страх, что все равно не мог быть выражен в его глазах. Он был жив, и теперь он был ее.

Вдруг она подняла голову, изогнув шею, и взгляд ее встретился с глазами Гидеона, стоявшего в тени. Он смотрел на нее с холодным, внимательным выражением, как будто изучал ее действия.

Аделин улыбнулась, ее губы были окровавлены, и кровь, как темная линия, стекала по ее подбородку, капая на ее платье. Глаза Гидеона не выражали ни осуждения, ни удивления. Он наблюдал, но не вмешивался.

Слегка закашлявшись, она вернулась к шее юноши. Его тело уже дрожало, но он молчал, не пытаясь вырваться, не пытаясь протестовать. Лишь немая слабость, что медленно, но верно захватывала его. Ее зубы сжались крепче, и она снова присоединилась к его шее, не замедляя темпа.

Жажда не отпускала ее. Она больше не считала его человеком, он был лишь источником, необходимым для того, чтобы успокоить ее внутреннюю пустоту. Она не могла остановиться, не могла повернуть назад.

Кровь продолжала поступать в ее горло, и с каждым глотком юноша терял свою силу. Его движения становились все медленнее, тело начинало оседать, не способное удерживать равновесие.

Аделин не останавливалась. Она ощущала, как его жизнь медленно уходит, но не могла прекратить. Она была слишком далеко от всего, что когда-то было ей знакомо. Она больше не думала, не рассуждала, она просто пила, поглощая его, как темная тень.

В какой-то момент его тело осело, его шея стала холодной, и последний слабый вздох исчез. Аделин оторвалась от его шеи, ее глаза были полны крови, ее дыхание было тяжелым, а сердце громко билось. Она взглянула на его мертвое тело, его глаза были закрыты, но ее взгляд не смягчился.

Она оставила его на полу, а ее внимание вновь переместилось на Гидеона, который, казалось, ожидал этого конца. Он стоял в тени, его глаза не отрывались от нее. Она не могла понять, что он чувствует, но чувствовала его присутствие, его молчаливое наблюдение.

Аделин стояла среди этой тени и трупа, в полном осознании того, что она только что сделала. Но в глубине ее души не было сожалений.

Аделин стояла среди трупа юноши, вытирая кровавые губы тыльной стороной ладони, медленно размазывая алые следы по лицу. Это движение было не изящным, оно было жестким, почти агрессивным, как если бы она пыталась забрать себе всю эту кровь, всю эту силу, которая теперь стала ее.

Ее взгляд скользнул по слугам, стоящим рядом. Они не двигались, не выражали ни удивления, ни страха. Тихо стояли, как марионетки, не способные проявить ни эмоций, ни реакции. Тишина давила на нее, и вдруг внутри нее вспыхнуло раздражение. Это ощущение, будто она стала чем-то безличным, незначительным для них.

— Почему вы не боитесь? — ее голос прорезал тишину, холодный, зловещий. Она оглядела их, надеясь увидеть хоть каплю страха в их глазах, хоть малейшую дрожь. Но их лица оставались такими же бесстрастными, как и прежде. Это злило ее еще больше.

Аделин подошла ближе, почти в упор, и сказала им, как они должны ее воспринимать, как она должна быть для них. Каждый из них, их маленький мир, в котором они существовали, должен был бы отреагировать на ее присутствие. Но вместо этого они стояли, будто ничего не случилось. Она хотела, чтобы они поняли ее силу, ощутили ее власть. Она хотела, чтобы они боялись ее.

— Вы все мертвы для меня, если не боитесь, — ее слова прозвучали как угроза, но в них не было ни сомнений, ни сожалений. Просто чистое, холодное желание контроля.

Затем ее взгляд снова встретился с глазами Гидеона, который не двигался, не пытался вмешаться. Он просто смотрел на нее, как всегда, с тем же холодным, оценивающим взглядом. Она ощущала, как его молчание давило на нее, но ее гнев не угасал.

— Не сдерживай меня, — ее голос стал мягче, но по-прежнему полон решимости. — Я знаю, как можно управлять властью. Я больше не буду ждать.

Гидеон, наконец, слегка наклонил голову, его губы изогнулись в легкой усмешке.

— Ты уже знаешь, как, — его голос был тихим, но уверенным. — И я не собираюсь тебя сдерживать.

Слова Гидеона не были утверждением, а скорее признанием ее нового положения. Она сама стала тем, кто не нуждался в чьем-либо одобрении или поддержке. Она, наконец, ощутила вкус власти, и это было восхитительно.

Аделин отступила от слуг, не отрывая взгляда от Гидеона. Она чувствовала, как эта новая сила течет в ней, переполняет ее, и теперь уже ничто не могло ее остановить.