Три испытания

Глава 3

— Мы можем спуститься вниз и пойти по лесу, но это вымотает нас, и где гарантия, что мы не обнаружим то же самое на другом конце леса? — разочарованно спрашивает Иезекииль.

Я смотрю с обрыва, но вижу только черный лес позади нас и ничего за ним. Предполагаю, что это дьявольская уловка.

— Другими словами, мы ждем подарка от одного из детей, — раздраженно выдыхает Джуд.

Я подхожу к краю огненного озера, низко наклоняясь. Моя рука просто проходит сквозь пламя, и я пытаюсь думать о силе, которой так сильно завидовала Лилит.

Все обрушилось на меня с такой ошеломляющей силой, что озеро лавы на время высохло.

— На этот раз я не собираюсь добровольно лезть в это, — с горечью в голосе говорит Кай. — Я был той самой последней жертвой.

Джуд чертыхается, приближаясь к краю, будто собирается сделать ту же глупость, что и Кай на последнем испытании.

— Стой! — кричу я, и он останавливается, но с трудом.

— Что, если я смогу повторить то, что сделала тогда Лилит? Я запомнила силу. Я записала это чувство.

— Записала чувство? — спрашивает Гейдж.

Я киваю.

— Это именно так, как я научилась делать все, что умею. Я записываю процессы в своем сознании, например, проблему с одеждой, которая возникла в самом начале. Позже я уяснила способы ее смены. Сегодня я даже применила кислоту по команде, потому что с момента моего последнего повышения уровня я становлюсь все лучше и лучше.

— У Лилит гораздо больше силы, чем у тебя, — решает отметить Кай.

Волна зависти снова захлестывает меня. Я предполагаю, что она что-то сделала со мной, когда эта сила хлынула через меня, потому что с тех пор я ее по-настоящему ненавижу.

— Только за это ты теперь больше не мой любимчик. Этот титул переходит Иезекиилю.

Брови Иезекииля поднимаются.

— Как так получилось, что Кай стал твоим любимчиком, когда он был твоим самым нелюбимым? — спрашивает Гейдж.

Поскольку я уже заменила разорванные трусики на точную копию тех, что были на мне во время варварского нападения Кая, нет никаких признаков того, что мы шли в обход.

— Самое важное, о чем тебе следует задуматься, — это то, что ты единственный, кто не был моим любимцем, — легкомысленно говорю я ему, изучая огненное озеро чуть пристальнее.

Мои глаза закрываются, когда я вспоминаю тот день, проясняя его. Я выделяю каждую сложную часть силы, стараясь изо всех сил, чтобы понять, смогу ли я ее воспроизвести.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — растягивая слова, Джуд отвлекает меня лишь ненадолго, когда я открываю глаза и вижу, что он выжидающе смотрит на Кая.

— Кай проявил благодарность. Остальным из вас действительно стоило бы этому поучиться, — рассеянно сообщаю я им.

Иезекииль смеется и отходит. Гейдж закатывает глаза. Джуд — единственный, кто сейчас ведет себя так, словно расстроен.

Земля вокруг нас начинает трястись, и парни замолкают, потому что трясет все сильнее и сильнее.

— Пожалуйста, черт возьми, скажи мне, что это делаешь ты, — тихо произносит Гейдж.

Что-то льется из меня, но я чертовски уверена, что не это сотрясает землю.

— Не я, — стону в ответ.

Как только они начинают прятаться, из озера выпрыгивает огромный жук и взлетает над огненной поверхностью по меньшей мере на двадцать метров. Он плюется, изо рта у него идет пена, и он скрежещет своими кривыми, острыми зубами совсем рядом с Гейджем.

Жук, которому нравится адское пламя, вместо обычного? Нет, спасибо.

Гейдж отскакивает назад, и в следующее мгновение его рука выбрасывается вперед. Жук замирает, и Гейдж делает выпад, ударяя по ноге жука, которую он сжимает обеими руками.

Воздух разрывает крик, когда массивное тело жука начинает съеживаться, и чудище постепенно перестает сопротивляться.

— Остановись! — кричу я, и Гейдж замирает, смотря на меня как на сумасшедшую.

— Мы можем переплыть лаву на нем. Он подавлен тем, что ты только что сделал, из-за чего увядает, как гнилой фрукт, но все еще держится на плаву.

Парни переглядываются, а затем быстро начинают карабкаться на жука. Кай — единственный, кто остался на суше, и он сильно пинает ногой, сбивая жука с того небольшого участка суши, на который был выброшен.

Затем он разбегается и прыгает. Джуд ловит его за руку и тянет вверх до конца пути. Я забираюсь наверх вместе с ними, и мы медленно плывем вниз по огню. Сердцевина жука ускользает от лижущего пламени, и они остаются на нем в безопасности.

Течения как раз хватает, чтобы медленно тащить нас в нужном направлении.

— Как можно пересечь непроходимое озеро, не получив соответствующего подарка от детей дьявола? — спрашивает Иезекииль, ложась.

— Ты ранил монстра из преисподней ровно настолько, чтобы пустить его по преднамеренному течению, — отвечает Джуд, глядя на Гейджа, который сжимает и разжимает кулаки, все еще находясь на взводе от того, что он только что сделал.

— Загадки, — категорично заявляет Кай.

— Коварные загадки? — со вздохом спрашиваю я. — Я ожидала, что вот-вот послышится жутковатый голос, отдающийся эхом, и задаст нам вопросы, с которыми мы должны будем разобраться, прежде чем перейдем к следующему этапу.

Иезекииль фыркает, сбрасывая свой смокинг с жука. Тот мгновенно превращается в пепел, когда попадает в огонь, за ним следует галстук.

— Зачем они все так усложняют? Как мы узнаем, находится перед нами загадка или просто препятствие? — задаю вопрос я. — Ламар сказал, что загадки будут самыми важными.

— Так и будет. Очевидно, что это будет вопрос жизни или смерти, — говорит Джуд, указывая на жука под нами и глядя на меня как на идиотку.

— В таком случае, я действительно надеюсь, что вы все достаточно взрослые, чтобы быть мудрыми, а не просто параноиками, чтобы в следующий раз мы могли разгадать загадки, пока не стало слишком поздно, — говорю я ему с ухмылкой «да пошел ты» на моем лице.

Иезекииль смеется, ложась рядом со мной, расстегивая рубашку. К счастью, я не испытываю непреодолимого желания лечь целиком.

У меня это получается все лучше.

Гейдж избавляется от тех же ненужных вещей, но при этом снимает и свою рубашку, оставляя под ней белую майку, подчеркивающую его очень сильное и привлекающее внимание тело.

— А как Гера доставляет подарки? — спрашиваю я их, поскольку нам больше нечем заняться, кроме как болтать.

— Она забирает у тебя что-то, прежде чем дать что-то взамен, — отвечает Кай откуда-то издалека. — Ты не имеешь права решать, что именно она возьмет.

— Прекрасно. Будем надеяться, что она не станет помогать, потому что я не думаю, что мне понравилось бы то, что она хотела бы от вас.

— Это больше в стиле Каина. Вот почему он нам не помогает. Он предпочитает, чтобы ему что-то давали в обмен на его помощь, и обычно это касается сексуальных услуг. Ты когда-нибудь видела нас с мужчинами? — отмечает Гейдж.

— Близнецы? — размышляю я.

— Извращенная версия Инь и Ян со своими изюминками, — отвечает Иезекииль. — Они могут причинить тебе боль или позволить трахнуть себя. Это зависит от того, какой образ действий они использовали в прошлый раз. Ты всегда играешь с мучительной болью или возможным удовольствием, когда имеешь с ними дело.

— У них нет сексуальных предпочтений, но они есть у нас, — обращает внимание Кай. — Именно поэтому Лилит и Гера обратились к нам.

— Значит, Гера обращалась к вам? — спрашиваю я, стараясь, чтобы это не прозвучало так взволнованно, как чувствую себя по какой-то причине.

— Она пыталась в начале первого испытания. Лилит опередила ее, — заявляет Джуд, глядя перед собой, словно в поисках конца, который мог бы появиться в поле зрения.

— Что насчет Манеллы? — спрашиваю я, когда становится тихо.

— Понятия не имею. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил о том, что он кому-то помогал, — пожимает плечами Гейдж.

— Я знаю, что вы скорее всего не устали, но сейчас было бы отлично вздремнуть. Это озеро большое, и скорость, с которой мы движемся, не изменится. Я останусь охранять, — говорю я им.

Кай полностью сбрасывает рубашку и плюхается на жука с обнаженной грудью. Я лениво удивляюсь, как все четверо решили, что армейские ботинки — это подходящая обувь для смокинга.

— Тебе обязательно прикасаться к ней каждый раз, когда ты спишь? У тебя есть склонность к формированию привычек, мистер Сосочки, — сухо говорит Джуд, не сводя глаз с Иезекииля.

— По-настоящему я отдыхаю только рядом с ней, так что если собираюсь вздремнуть, когда по-настоящему не устал, то это будет чертовски крепкий сон, которого мне хватит надолго, — непримиримо отвечает Иезекииль.

— Первое очко в пользу злой киски, — насмешливо говорю я Джуду, поднимая указательный палец одной руки и ставя букву «О» другой, чтобы обозначить счет.

Джуд выглядит так, будто пытается сдержать улыбку, что, по-видимому, выводит его из себя еще больше, поскольку он имитирует движение, будто душит меня, прежде чем обернуться и обозвать меня несколькими немилосердными, но очень креативными словами.

Я дарю ему птичку (указательный и средний пальцы вверх). Это не креативно, но это мой любимый знак.

— Он злится только потому, что ненавидит меня так же сильно, как и любит, а поскольку я ему не нравлюсь, он пытается возненавидеть меня еще больше, — говорю я, когда Кай вытягивается рядом со мной, прижимаясь ко мне всем телом.

Гейдж и Джуд сидят напротив меня, будто это противостояние, и смотрят на Кая, как на нового предателя их дела.

Я поднимаю два пальца, произнося новую фразу.

Они оба пристально смотрят на меня.

Это восхитительно, правда. По крайней мере, в таком виде. Я бы сочла это менее восхитительным и более пугающим, если бы могла физически ощутить истинную силу учащенного сердцебиения.

Кай просто ухмыляется, даже не открывая глаз. Как будто он знает о происходящем безмолвном разговоре, хотя и не видит его. Иезекииль уже спит, его дыхание ровное, а лицо остается расслабленным. Гейдж смотрит на него с легкой тоской, будто завидует очевидному спокойствию на обычно измученном во сне лице Иезекииля. Он моргает и отводит взгляд, его челюсть сжата, когда он смотрит на озеро. Джуд продолжает прожигать во мне дыру своим взглядом.

— На самом деле, я соответствую всем вашим предпочтениям, за исключением цвета волос. Это я не могу контролировать. Они были такими, когда я сюда попала. Но все ваши желания, прихоти, потребности, разврат... все. Я создана в соответствии с вашими требованиями, потому что единственное, что я знала в этом мире, — это вы. Я узнала, что вам нравится, и это стало частью меня. Это сформировало меня такой, какая я есть сейчас, потому что узнавала, кем, черт возьми, я была тогда. Вините себя за все, что вам не нравится.

Кай издает сонный смешок, и его тело начинает расслабляться.

— Кай обожает погоню и всегда отчаянно пытается заставить того, кто его ненавидит, внезапно возжелать его, — говорю я, пожимая плечами. — Он хочет заразить их своим пьянящим заклинанием, которое он может сплести, когда действительно захочет.

Ответом на это является еще один сонный смешок.

— Иезекииль больше всех стремится к миру, хотя его кошмары в два раза страшнее ваших. Не уверена, как мне это удалось. Я ожидала, что его любимой частью будет то, что я действительно хочу, чтобы мои соски обожали.

Джуд приподнимает бровь, глядя на меня.

— Это правда, — невозмутимо продолжаю я. — Гейджу нужна головоломка, которую он не сможет разгадать так просто. Он хочет, чтобы его удивляли, и он устал от всех предсказуемых переменных. Он жаждет испытаний. Признает это, если вы спросите его, насколько ему на самом деле нравится тот факт, что он не знает, умрет или выживет в конце этих испытаний.

Гейдж сжимает челюсть, но ухмыляется, хотя и излучает гнев.

Джуд смотрит сначала на него, затем на меня.

— Вот почему ты такая опасная, comoara trădătoare. Даешь нам именно то, о чем мы все всегда мечтали, а также шанс стать сильнее? Когда что-то кажется слишком хорошим, всегда есть чертовски неприятный хвост, который ты не замечаешь, пока не становится слишком поздно.

Он поворачивается ко мне спиной, прежде чем лечь. Его глаза закрыты, и он намеренно держится в нескольких сантиметрах от меня, не прикасаясь ко мне.

— Я уже говорила тебе, что мой хвост в кружевах— самая красивая вещь, которую ты когда-либо видел, — невозмутимо заявляю я.

Он издает разочарованный звук, но, по-видимому, последнее слово останется за мной.

Мне немного любопытно, насколько, должно быть, была прекрасна Гера в роли Елены Троянской, если она спровоцировала войну между двумя народами, в то время как я не смогла заставить ни одного мужчину пасть передо мной ниц.

Это, конечно, вызывает у меня зависть. Вздох. Я все еще виню в этом Лилит.

— Иезекииль был моим первым поцелуем, — решаюсь сказать я, опуская взгляд на мирно спящего Кая. — Кай стал первым оргазмом, — продолжаю.

У Джуда подергивается челюсть, а Гейдж кряхтит и ругается. Я ухмыляюсь.

— Не волнуйтесь, он просто использовал свои пальцы. Он не сдался этой гнусной вагине. Я хочу сказать, что, похоже, у меня скоро кончатся первые, с такой скоростью, с какой я это делаю. Вам, мальчики, лучше не приходить ко мне с жалобами на то, что вы пропустили все первые разы из-за того, что были совершенно неразумными придурками.

Гейдж поступает точно так же, отказываясь от хорошего сна, предложенного злой обладательницей вагины бесплатно. Они оба игнорируют меня, потому что на самом деле не любят спорить так сильно, как я. Я могла бы в буквальном смысле целый день объяснять им логику.

Окруженная четырьмя парнями, которые легко закрывают глаза в моем присутствии, готовые вручить свою жизнь моим рукам, но совершенно не желающие упрямо признавать, что доверяют мне, я смотрю на огненное озеро.

На самом деле, это довольно мило, когда вы преодолеваете опасную часть пути. Только, если вы не возражаете против того, что мимо вас время от времени проплывают тушки птиц и змей, или что живые существа отбрасывают на вас свою зловещую тень с красного неба.

Беру свои слова обратно. Это некрасиво. На самом деле я просто слишком стараюсь, чтобы все было не так безнадежно, как нам кажется.

Поскольку все они молчат, не пререкаются и не подтрунивают надо мной, чтобы отвлечь внимание, реальность нашей ситуации становится очевидной, и она довольно быстро становится тяжелой. Теперь я не вижу земли ни с какой стороны. Потрескивание воды в озере и шипение пламени, когда оно взлетает слишком высоко, не создают успокаивающей мелодии.

Я настолько настороже, что хорошо, что они не чувствуют, как бегаю вокруг, прислушиваясь к каждому звуку или запаху.

Гейдж внезапно касается моего колена самыми кончиками пальцев, не издавая ни звука и не глядя на меня.

Глаза Джуда открыты, он смотрит на меня, затем опускает взгляд на пальцы, которые Гейдж оставляет там, и его тело расслабляется, когда покалывание успокаивает. По крайней мере, я предполагаю, что это из-за мурашек.

Джуд вызывающе прищуривается, будто мы на войне, и это ключевая битва.

Естественно, я одними губами произношу «Три», прежде чем поднять столько же пальцев и выгнуть бровь, глядя на него.

Очевидно, что это самый разумный способ действий.

Он не находит это таким забавным, как я.

— Ты уже второй раз называешь меня comoara trădătoare. Что это значит? — спрашиваю я его.

Он так долго смотрит мне в глаза, что я думаю, что не собирается отвечать.

Как только Джуд закрывает глаза, я слышу слова, которые он произносит почти шепотом.

— Коварное сокровище.