Три испытания

Глава 5

— Насколько мы далеко от них? — шепчет Гейдж, остановившись на секунду, чтобы сделать пару вдохов.

Огромная летучая мышь-паук пролетает сквозь меня, и я вскрикиваю, прежде чем успеваю сдержаться. Это случалось часто с тех пор, как около часа назад полностью погас свет.

Две кричащие лианы, пронзая меня, хлещут Гейджа прямо по заднице. Он ругается, резко выпрямляясь и бросая свирепый взгляд в мою сторону. Я могу видеть лишь серые очертания. Сомневаюсь, что он вообще что-то видит.

— В последний раз, бл*ть, повторяю, они не навредят тебе в твоем призрачном теле, так что перестань вопить. У меня рубцы по всему телу, потому что этим деревьям очень нравятся твои крики.

— Упс, — говорю я, и в моем тоне почти нет раскаяния.

Закрыв глаза, я фокусируюсь на парнях, вытягиваю руку и чувствую, что они где-то рядом.

— Сюда, — указываю ему, поворачиваясь и направляясь в их сторону. — Они должно быть остановились на ночлег.

— При отсутствии света продолжать путь слишком опасно. Мы приближаемся к противоположной стороне леса, и скорее всего, нам предстоит еще одна битва за выживание.

— Тебе не разрешается прыгать, падать или попадать под дождь. Ясно? — спрашиваю я Гейджа, пытаясь отнестись к ситуации легкомысленно, хотя чувствую, как меня охватывает страх, будто это происходит снова.

Устав от того, что я так упорно отрицаю свою вторую форму, я вынуждена стать плотной. Беру его за руку и веду, надеясь, что мы не спугнем еще одну летучую мышь-паука.

Он отпускает мою руку и обнимает за талию, притягивая ближе, отчего идти становится немного неловко. Однако я не жалуюсь. Не уверена, почему он так нежен, но у меня определенно нет никаких сомнений по этому поводу.

Его губы касаются моей макушки, и я немного таю, прижимаясь к нему. Наши шаги медленные и обдуманные, словно он хочет продлить наше интимное пребывание подольше. Вероятнее всего он оттолкнет меня при остальных, и это будет отстойно. Но, по крайней мере, у меня останется это воспоминание. Чертовски хорошее воспоминание. Место, где это происходит, стремное, но все остальное — потрясающее.

— Ожидается ли еще черный лед? — осторожно спрашиваю я.

— Да. Чем дальше мы удаляемся от огненного озера, тем чаще он будет происходить. Кричащих лиан будет становиться все меньше по мере удаления от их основного источника — огня, который помогает нам ориентироваться.

— Откуда ты все это знаешь, если это твое первое путешествие в преисподнюю? — задаю я вопрос, размышляя, какие книги мне следует начать читать.

— Гарольд. Он — старейшина равновесия, что означает, что у него очень мало физической силы, но исключительный запас знаний, хотя он живет всего на столетие дольше нас. Мы называем его могущественным, потому что он пережил смерть и вышел из нее совершенно уравновешенным: ни добрым, ни злым. Он — причина, по которой у нас вообще есть книги, потому что простым хранителям недоступны подобные вещи.

— Хотя бы одна из тех книг поможет мне понять, почему вы четверо такие угрюмые? — спрашиваю я на полном серьезе.

Он фыркает от смеха, пока я веду нас через густые заросли деревьев.

Как только мы обходим их, Гейдж разворачивает меня к себе и прижимает к одному из ясеневых деревьев. Я смотрю ему в лицо, в то время как моя грудь быстро поднимается и опускается.

Страх и возбуждение всегда сопровождают их перепады настроения, но сейчас это просто чистое, неподдельное желание, благодаря его невероятному рту.

Он проводит тыльной стороной ладони по моему лицу.

— Люди более уравновешенные, — говорит он мне, прижимаясь ближе. — Их чувства смягчаются, благодаря этому балансу. Каждая эмоция, которую испытываем мы, слишком сильна. Мы боремся с любыми проявлениями, потому что они легко поглотят нас.

Его взгляд опускается на мой рот, хотя я знаю, что на самом деле он его не видит. Подушечкой большого пальца мужчина проводит по моей нижней губе, и его дыхание становится тяжелее.

— И с тех пор, как ты появилась, мы вынужденно испытывали больше чувств, чем когда-либо за очень долгое время, прежде чем обуздали все эмоции и научились направлять их в нужное русло с помощью и под руководством Гарольда.

Я с трудом сглатываю, хотя он продолжает касаться моих губ и удерживать меня на месте.

— Как он вас нашел? — спрашиваю я.

— Призыв, — отвечает он, убирая руку.

Он снова притягивает меня к себе, и мы продолжаем свой путь, его точка зрения высказана. Эмоции определенно переполняют меня, пока я в плотной форме своего тела.

Они вытесняют рациональное мышление и создают вокруг меня что-то вроде первобытного тумана. Скорее всего, Гарольду тоже нужно научить меня сдерживать свои эмоции.

— Он был там, когда нас впервые призвали на кладбище в тот день, когда мы сблизились. Мы пришли, хотя и были подозрения, отчаянно нуждаясь в ответах, и предполагали, что так и будет, даже если это убьет нас. Вместо этого нам дали задание. Гарольд снабдил нас оружием и выпивкой, и, я думаю, ему стало жаль нас, поскольку мы понятия не имели, что происходит, поэтому он взял нас под свое крыло. По правде говоря, я думаю, он боялся, что кто-нибудь убьет нас, если он не поможет.

— Просто любопытно, как справиться с эмоциями? — спрашиваю я, думая о том, как легко отвлеклась от нашего затруднительного положения только потому, что у них потрясающие тела.

Это довольно затруднительно.

Он тихо смеется, но не отвечает мне. Я пытаюсь вернуться в призрачное тело, чтобы почувствовать остальных парней, но ничего не происходит.

— Я не чувствую парней сейчас. И слишком истощена, чтобы перевоплотиться в призрачную форму. — говорю я, пытаясь вспомнить верное направление. — Но, думаю, мы идем правильным путем.

Он сильнее прижимает меня, и мы продолжаем идти.

— Я чувствую запах огня, так что я могу привести нас к ним, — бормочет Гейдж.

— Откуда ты знаешь, что это они? Я видела много огня в аду.

С его губ срывается маленький смешок.

— Адский огонь и вечное пламя не имеют запаха. Этот же — результат работы руками, в нем нет ничего особенного или опасного, — уверяет он меня.

— Будем надеяться, что это не другие участники игр.

— Я с легкостью могу их убить, — констатирует он, пожимая плечами.

Я начинаю зевать, опираясь на него. Разговоры об убийствах, по-видимому, наводят на меня скуку. Возможно, я все-таки стала психопаткой.

Он прижимает меня крепче, и снова целует в макушку.

Мне нужно немного поспать, чтобы набраться сил для последнего дня игр. Мне необходимо быть самой сильной. Мы и так продержались дольше, чем кто-либо ожидал.

— Это не перепады настроения, — говорит он невпопад, вырывая меня из моих раздумий об усталости. Откашлявшись, когда я с любопытством уставилась на него, он продолжил, — когда мы злимся и отступаем, тем самым сдерживаем эмоции, которые уже довольно давно не испытывали в подобных экстремальных ситуациях. Это не перепады настроения; ты наблюдаешь, как мы заставляем себя отступить, чтобы найти рациональный ответ на вопрос, почему ты так легко проникаешь через наши щиты.

— Потому что я классная и моя задница отлично смотрится в кружевах? — подсказываю я.

Он разражается смехом, и я улавливаю издалека три стона. Я напрягаюсь, но Гейдж продолжает вести меня в том направлении, откуда донеслись звуки.

— Вечная суета, — слышу я голос Иезекииля.

Я осматриваюсь по сторонам, но не сразу их замечаю. Наконец, я вижу мерцающее пламя внутри пещеры, и чем ближе мы подходим, тем отчетливее я различаю три фигуры, сидящие или лежащие рядом с ним.

— Как раз вовремя вы нас нашли, — растягивает слова Кай, его взгляд скользит по тому, как Гейдж все еще прижимает меня к себе, пока мы приближаемся. — Полагаю, теперь ты ее любимчик?

Джуд смотрит на меня так, словно я запятнала еще одного из них, а Гейдж ухмыляется.

— Теперь будет трудно занять мое место, — хвастается Гейдж.

Кай тихо смеется. Иезекииль улыбается и качает головой, прежде чем потянуться и лечь. Джуд отворачивается от меня.

— Что на тебе надето? — стонет Иезекииль.

Я, одетая в черный корсет без бретелек, пожимаю голыми плечами, лениво оглядывая свой действительно облегающий наряд. На мне также черная шляпка, и, поскольку мы все еще в аду, на моем теле присутствуют и рисунки, которые делают меня похожей на ходячего мертвеца.

— Признай тот факт, что я еще никогда не была настолько сексуальной.

Клянусь, это все равно, что вырывать зубы, чтобы получить комплимент. Настолько это сложно. В ответ я слышу лишь стоны.

Вот они жалуются на мой наряд, а сами одеты в одни лишь боксеры, а Джуд и вовсе голый. Я стараюсь не отвлекаться, потому что понятия не имею, как обуздать свои эмоции так, как это делают парни, и все же меня окружает очень много обнаженной кожи.

— Ваша одежда все еще не высохла? — спрашиваю я, хотя отчетливо помню, что Гейдж сбросил свою одежду после того, как попал под черный лед.

— Черный лед на одежде — плохая идея. Именно по этой причине я сбросил с себя одежду, чтобы лед не впитался в кожу, прежде чем естественное тепло нашего тела смогло бы растопить его. Ткань дает время льду впитаться, а не мгновенно испариться. На самом деле, ходить голым безопаснее, — объясняет Иезекииль, подмигивая мне.

— Так вы все или почти все останетесь голыми до конца испытаний? — размышляю я, мои губы растягиваются в улыбке, вызывая еще больше стонов. — Это будет интересно.

Последняя фраза прозвучала менее искренне, потому что я зевнула сразу, как сказала, что это будет интересно.

— Ей нужен отдых. Она была слишком напряжена последние два дня. Ее новая форма требует гораздо больше усилий, — говорит Гейдж, подталкивая меня к Иезекиилю.

Я сонно ковыляю к нему, и Иезекииль берет меня за руку, усаживая меня к себе на колени. У меня перехватывает дыхание, когда я падаю, но он быстро ловит меня за талию и легко — и нежно — притягивает меня к себе.

Я практически стону от того, как удобно прижиматься к нему всем телом, не беспокоясь о том, что он может меня убить.

Моя голова опускается на его обнаженную грудь, и мои веки начинают закрываться.

— Буду дежурить первым. Я все еще немного взвинчен, — объявляет Гейдж. — Вам троим следует поспать. Рядом с ней. Отдохните как можно лучше, потому что завтра мы сделаем невозможное и пройдем эти гребаные испытания или потеряемся здесь навсегда.

— Отчего именно ты взвинчен? — уточняет Кай с насмешливой улыбкой.

Гейдж подмигивает мне, и, не отвечая Каю, уходит, а Иезекииль и Кай начинают весело смеяться.

— Не уверен, что вы не пожалеете о своем решении, — сухо заявляет Джуд, по-прежнему оставаясь вечно недовольным Скруджем.

Он, стараясь держаться от меня подальше, ложится и закрывает глаза.

— Просто помни, что ты бы умер, если бы черный лед распространился по тебе, — обращается к нему Иезекииль, словно защищая меня.

Я похлопываю его по груди и снова зеваю, и его руки сжимаются вокруг меня, когда я прижимаюсь ближе.

Еще одно тело скользит по мне с другой стороны, и чьи-то губы касаются моего плеча.

— Спи, маленький дух. Завтра мы узнаем нашу судьбу, и, похоже тебе придется смириться с любым принятым решением, — шепчет мне на ухо Кай.

— Пока вы четверо в безопасности, — бормочу я сонным голосом, не совсем связывая слова в предложение, которое хотела произнести. Перед тем, как заснуть, я чувствую нежное, почти призрачное прикосновение к своей лодыжке, но не могу открыть глаза, чтобы посмотреть, кто это. Впервые я позволяю им присматривать за мной, пока я сплю.

— Спокойной ночи, — шепчет кто-то мне на ухо.