Три испытания

Глава 6

Громкий стук дождя — вот от чего я проснулась; поднимаю голову, вглядываясь в сторону входа в пещеру, где Иезекииль наблюдает за черными струями воды, хлещущими гораздо сильнее, чем в прошлый раз, когда мы были снаружи.

Не уверена, как долго я спала, но Гейдж сейчас лежит там, где лежал Кай, а Кай сейчас, крепко обняв меня, мирно спит там, где спал Иезекииль.

Я предполагаю, это означает то, что проспала примерно шесть часов, что равно трем сменам караула, но не уверена, что Джуд заступал на дежурство. В данный момент я ухмыляюсь ему, пока он лежит у моих ног, обхватив мои лодыжки рукой, и крепко спит.

То легкое прикосновение к моим лодыжкам, в момент моего засыпания, должно быть, было его, и во сне он подсознательно придвинулся еще ближе.

Он будет в бешенстве от того, что я сейчас наблюдаю за ним.

Огромная улыбка расцветает на моем лице, когда я осторожно перевоплощаюсь в призрака, позволяя всем прикосновениям пройти сквозь меня, пока я поднимаюсь с земли, не тревожа их сон, и направляюсь к Иезекиилю.

Я виню экстремальные обстоятельства в моем сомнительном уровне комфорта с Иезекиилем, когда опускаю руку ему на плечо и встаю рядом с ним.

Он смотрит на меня сверху вниз с тяжелым выражением лица.

— Извини, — говорю я, убирая руку.

Его губы слегка дернулись, и он, приобняв меня за плечи, притянул к себе. Счастливая, я обнимаю его в ответ за талию, так по-домашнему. Нас можно ошибочно принять за пару, но никак не за жуткую девушку-сталкера, которая преследует своего возлюбленного.

— За нами кто-то наблюдает, — тихо говорит он, когда его губы слегка касаются моей макушки. — Не меняй пока свою форму.

— Почему? — шепчу я.

— Потому что они уже знают о тебе, но не знают, что ты можешь менять свою форму. А это может стать очень важным преимуществом, когда они, наконец, сделают свой ход. Просто веди себя непринужденно и спокойно.

Они видели, как я поменяла свою форму, чтобы выбраться из импровизированной кровати?

У меня перехватывает дыхание: что, если дьявол наблюдает за нами и изучает так же, как я в свое время следила этих четверых парней?

— Это не Люцифер, — отвечает он мне так, словно находится в моей голове.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я в замешательстве.

— Потому что тебя не окутывает свет.

— Это бессмысленно.

— Я не знаю наверняка, но предполагаю, что это племя слепцов. Ходят слухи, что они бродят по этим лесам в поисках пищи. И, возможно, мы есть в их сегодняшнем меню, — говорит он вместо того, чтобы объяснить мне про мой свет.

— Прелестно, — сухо констатирую я. — По крайней мере, они слепые. Но полагаю, что они слышат каждое наше слово.

— На самом деле они видят наше тепло. В аду, как ты уже заметила, чертовски жарко. А температура наших тел немного прохладнее, поэтому для них мы видимы, — продолжает он. — И они точно не знают наш лексикон. Они говорят на языке проклятых.

— Comoara trădătoare — это чертово выражение из языка проклятых? — лениво спрашиваю я, глядя на ярко-синий лес и гадая, где же прячется это слепое племя.

— Нет, это с румынского, — заявляет Иезекииль, будто это должно было быть очевидным.

— Почему ты думаешь, что это они? — тихо спрашиваю я. — Я имею в виду племя слепцов.

— Потому что с тех пор, как расцвело, я мельком видел пару гуманоидных фигур, а единственными подобными фигурами могли быть наши соперники или члены слепого племени. До сих пор нам удавалось избегать встреч с другими племенами. Племенами, которые предпочитают питаться монстрами и избегать любых незваных гостей. Но племя слепцов…

— Они дикие, голодные, бесстрашные варвары-каннибалы, жаждущие мяса. Я поняла. И еще: они не восприимчивы к черному льду? — перебиваю я.

Он кивает, его глаза не отрываются от земли перед собой.

— Это еще одна причина, благодаря которой я уверен, что это не наши соперники по испытаниям. Эти бродят под дождем по крайней мере последний час.

— Просто охренительно здорово, — говорит Кай, зевая, привлекая мое внимание к себе.

Гейдж и Джуд тоже проснулись. Гейдж потягивается, выглядя хорошо отдохнувшим.

Джуд отводит от меня глаза.

— Как тебе спалось, смертельный удар? — растягиваю я слова, ухмыляясь, словно кот, который съел канарейку.

Он даже не посмотрел на меня, прежде чем обратиться непосредственно к Иезекиилю.

— Если племя слепцов ждет, когда мы покинем эту пещеру, то нам придется пробиваться отсюда с боем.

Я начинаю двигаться к выходу, но Иезекииль тянет меня обратно.

— Побереги силы. Ты должна суметь сохранить свою невидимую форму. Думаю, что, защищаясь от Люцифера в открытую, ты истощаешься быстрее. Нельзя сказать наверняка, сколько сил для этого потребуется.

Я смотрю на него как на сумасшедшего.

— Я не защищаюсь. Я даже не знаю, как это делать.

— Большая часть твоей силы основана на инстинкте самосохранения. Ты только-только начинаешь обретать некоторый контроль, — говорит Гейдж, подходя ближе и тоже выглядывая наружу.

— Другими словами, если Люцифер наблюдает за тобой, ты чувствуешь угрозу, — объясняет Джуд, подходя к краю, где капли черного дождя приземляются в нескольких сантиметрах от его ног. — Свет окружает тебя всякий раз, когда ты чувствуешь на себе его взгляд, когда находишься не в фантомном теле. Свет исчезает во время его бездействия.

Приятно слышать. Наверное.

— Так значит, если ты будешь голым, то дождь не навредит тебе, верно? — спрашиваю я, внезапно очень заинтригованная тем, насколько отвлекающим будет предстоящий бой из-за большого количества выставленного напоказ снаряжения.

Легкая усмешка искривляет мои губы, Кай удивленно выгибает бровь, разворачиваясь ко мне.

Прочистив горло и стерев с лица юношескую ухмылку, я делаю вид, что ничего не говорила.

— В теории, — рассеянно произносит Иезекииль.

— В теории? Ты излагал факты по этому поводу.

— Мы знали, что если лед проникнет под кожу, то это убьет нас, — продолжает он беседу. — При попадании на кожу лед становится жидким и, если поверхность недостаточно горячая, чтобы сохранить лед в жидком состоянии, он немедленно замораживает все, распространяясь по поверхности. В противном случае он уходит в почву и превращается в светящиеся синие осадки на листьях растений. Чтобы бороться со льдом, температура тела должна постоянно повышаться, но он замораживает тебя, если способен задержаться на теле. Палка о двух концах.

— Одежда создавала более прохладный слой, к которому лед цеплялся, и охлаждала поверхность нашей кожи настолько, что лед находил слабое место, за которое мог зацепиться, — добавляет Гейдж.

— Мы предполагали, что наша кожа будет слишком горячей для местной температуры, и Кай был без рубашки. Его брюки намокли, но не коснулись кожи, затем он их снял. И черный лед стекал по его телу, замерзая при соприкосновении. В отличии от того случая, когда Джуд промок насквозь: лед прилип к его телу. Или, когда моя рука начала болеть под промокшим рукавом, — продолжил Иезекииль.

— Мои боксеры наеб*ли меня, — говорит Гейдж. — Теория заключается в том, что нашу кожу нельзя заморозить, если нет барьера, который охлаждает ее до того, как лед проникнет под кожу.

— Не та агония, к которой я бы вернулся, — сухо вставляет Джуд, осторожно отступая назад. — Пусть кто-то другой будет подопытным кроликом.

Они продолжают говорить о том, как жарко в аду, но меня эта жара не сильно беспокоит. Полагаю, сейчас это прозвучало бы как наглое хвастовство, поэтому держу эту информацию при себе.

— Я пойду и посмотрю, попробую определить количество противников, — говорю я им, становясь позади Джуда.

Он накрывает меня настолько, насколько возможно, пытаясь остановить, даже не дождавшись моих объяснений.

— Что мне искать? — спрашиваю я, меняя форму, надеясь, что моя призрачная форма скрыта от их глаз, ищущих прохладу.

— Понятия не имею. Я видел лишь тени гуманоидов, как только взошло солнце. С тех пор я их не видел. В книгах, которые мы читали, не было никаких описаний, кроме тех, о которых я тебе рассказал, — объясняет мне Иезекииль.

— Мы могли бы узнать больше о чреве ада, если бы предвидели, что побываем здесь, — растягивает слова Кай.

— Побереги свою энергию. В этот раз мы сможем бороться, — тихо говорит мне Джуд.

— Ладно, только не пытайтесь умереть, и я позволю вам побыть мужчинами. Но как только я замечу, что вы не справляетесь, тут же вас кастрирую. Снова, — заявляю я, проходя мимо него и направляясь в лес.

— Больше всего меня забавляет ее злой, но бесстрашный язык, — слышу я фырканье Джуда себе под нос.

— Ты даже представить себе не можешь, каким злым может быть мой язык, — заверяю я его, переодеваясь в костюм дерзкого дьявола и слегка покачиваясь на своих красных каблуках.

Еще больше фырканий.

— Похоже ее слух чувствительнее, чем мы предполагали, — размышляет Иезекииль.

— Узнавать что-то новое о себе — это то, что дает мне все эти дополнительные очки загадочности, — кричу я, продвигаясь все дальше и дальше в неоновый лес несмотря на то, что дождь продолжает хлестать по мне.

Меня не волнует то, что я слишком громко кричу, учитывая, что эти слепые на самом деле не могут меня слышать, пока я в призрачной форме.

Я ожидаю встретить около десяти членов племени, продолжая двигаться. Но все же начинаю сомневаться, может у Иезекииля паранойя, потому что я даже пещеры больше не вижу, несмотря на ярко освещенный лес. Вздохнув, я разворачиваюсь и останавливаюсь.

Наконец, я замечаю, как один парень крадется мимо, и меня охватывает жуткое чувство.

Он сливается с полосами неоново-синего и черным фоном деревьев. Когда он двигается, оттенки и расцветки его кожи меняются, превращая его в идеального хамелеона.

Страх, который охватывает меня, разделяется на тысячи фрагментов и вызывает болезненное ощущение, словно насекомое ползает по моим нервам, когда я вижу то, чего раньше не заметила.

Еще до того, как я поняла, что нужно быть более внимательной, я заметила, что они умеют сливаться с окружающей средой. И у них это получается даже лучше, чем у тех убийц, которые маскировались на последнем испытании, потому что у этих совершенно голых парней кожа действительно меняется в зависимости от ландшафта.

Благодаря моей наблюдательности, теперь я вижу все более отчетливо.

И их очень много.

Сотни.

Они на каждом дереве. Они ползут по земле, двигаясь медленно, но целенаправленно, тени легко перемещаются по ним, создавая еще одну иллюзию.

На каждом моем шагу я вижу людей, и я иду сквозь них.

— Они выглядят как лес! — кричу я и отступаю ко входу в пещеру. — Они сливаются с природой!

Мои глаза расширяются, когда я замечаю все эти замаскированные тела, которые облепили вход в пещеру, у которого я останавливаюсь, заглядывая внутрь.

— Берегись! — кричу я тогда, когда глаза Джуда, наконец, замечают первого, кто только что прокрался в пещеру.

Мужчина делает выпад, его кожа вспыхивает несколькими яркими красками, прежде чем Джуд едва успевает увернуться от него. Иезекииль хлопает себя по плечу, когда эти яркие краски внезапно озаряют весь лес, и воздух оглашается дикими, гортанными криками животных.

— Я очень надеюсь, что это не боевой клич! — кричу как раз в тот момент, когда тот, кого сбрасывает с себя Иезекииль, бросается в атаку на своих людей, в его руке появляется копье, и он пронзает им нескольких человек.

Ну что ж. Неожиданно.

Другое копье, брошенное его соплеменником с моей стороны, пронзает меня насквозь, и я наблюдаю, как оно попадает предателю в живот, отправляя того на землю.

— Сейчас самое подходящее время доказать, что вы сможете справиться с этим. Мамочка больше не в силах сдерживаться, — предупреждаю я, когда Иезекииль хватает еще двоих парней и избивает их.

Затем эти двое нападают на своих людей, но все это количество не остановит пара новых предателей.

Лес гремит от того, что все мчатся к пещере.

Парни сражаются, делая все, что их силах, чтобы сдержать позиции и не отступить.

Дерьмо! Этого не должно было случиться!

— Копья — это то, что может их убить! — кричит Гейдж.

Я проскакиваю между Джудом и Иезекиилем, хватая их за плечи, когда перевоплощаюсь. Мы никак не сможем убить их всех копьями.

— Если вы все сражаетесь, то и я тоже. Я знала, что вы все меня погубите, — говорю я с мрачной улыбкой на лице.

Я меняю свою форму как раз в тот момент, когда еще один ярко освещенный человек забегает в пещеру, его копье поднято и нацелено в нашу сторону. Я отталкиваю Иезекииля назад, заслоняя от копья и закрывая глаза. Я лучше умру первой, чем последней, потому что не в состоянии просто смотреть на их смерти.

— Нет! — кричит Джуд, натыкаясь на мою руку, которую я протягиваю, чтобы удержать его на расстоянии.

Я чувствую, как на меня попадает облако пыли, и мои глаза распахиваются, когда глаза Джуда светятся золотом. Он выставляет руку перед собой, и я понимаю, что на самом деле пепел, который разлетается по пещере, заражает любого, кто осмелится ко мне подойти.

Моя рука сжимает его руку, которая в свою очередь уже касается меня, и я слышу несколько резких вдохов, когда остальные вздрагивают.

Внезапно рука Иезекииля хватается за мой бок, а другую руку он выбрасывает в ударе.

Я чувствую, как что-то темное и пугающее охватывает меня, почти такое же, как распад и угроза, которые, как я ощущаю, исходят от Джуда.

Слышу звуки сражения, идущие где-то за пределами пещеры, и Джуд, пошатываясь, отходит от меня, будто он немного устал или под кайфом — не уверена, что именно.

Иезекииль, пошатываясь, тоже отходит также быстро, и мы наблюдаем за полем боя, которое кажется безумным. Кожа гуманоидов окрашена в цвета войны, когда они убивают друг друга, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Без всякой видимой причины только что разразилась гражданская война.

— Что происходит?

— Хаос, — отвечает Иезекииль, с трудом сглатывая. — Я никогда раньше не создавал его в таких масштабах, тем более без физического контакта.

Это вовсе не хаос. Это две воюющие стороны с намерением убить друг друга.

— И Джуд просто убил существ, которых невозможно убить без определенного оружия, при этом он ни разу к ним не прикоснулся. Разрушение ударило сильнее и яростнее, чем когда-либо, — констатирует Кай, рассуждая как бы про себя.

Он касается меня, начиная поднимать руку, словно пытается использовать меня в качестве проводника именно в тот момент, когда прекращается дождь.

— Не стоит. Мы не знаем, что необходимо взять от нее, чтобы прокачать наши силы, — говорит Гейдж, заставляя Кая моргнуть и отпустить меня, пока мы остаемся в стороне ожесточенной битвы снаружи.

— У нас будет время изучить все это позже. Теперь, когда их внимание отвлечено, нам необходимо прорваться через них, — говорит Джуд, не глядя на меня, и хватая с земли два копья.

Остальные тоже бросаются в бой, подбирая брошенные копья. Мы выбегаем из пещеры прямо в гущу безумия.

Иезекииль вонзает копье в горло одному из них, в то время как Кай отламывает от копья кусок дерева и просто использует наконечник из оникса в качестве лезвия. Он пронзает им человек десять, даже не замедляясь.

По очевидным причинам я снова в призрачной форме. Понятия не имею, как обращаться с копьями, и решаю, что сейчас неподходящее время, чтобы обучиться этому навыку.

Я мчусь за Джудом, а он использует два своих копья, как боевые посохи, вращая ими, прежде чем обрушить их на орды людей, сражающиеся в битве, которую они даже не понимают.

Большинство из них все еще воюют друг с другом, и только отставшие, с которыми мы сталкиваемся, представляют для нас проблему.

Как раз в тот момент, когда копье почти вонзается в спину Джуда, я бросаюсь вперед, перевоплощаясь.

Мои руки сжимаются по обе стороны от лезвия, останавливая его в нескольких сантиметрах от моего живота.

— Я действительно очень крутая, — говорю я, прерывисто дыша, и в эту ужасающую секунду задаюсь вопросом о проблеме с мочевым пузырем.

Подняв глаза, я вижу племя совсем близко к нам, один из его членов натыкается на меня, делая вид, что вообще меня не замечает. Ха! Я расскажу им свой новый каламбур, когда нам ничто не будет угрожать. Конечно, если такой день вообще настанет.

Я быстро разворачиваюсь и вонзаю копье ему в спину одним плавным движением, словно я боевой маг или что-то в этом роде.

— Я на самом деле крутая! — кричу громче.

Противник падает, словно груда обломков, а я ухмыляюсь, отряхивая руки. А затем начинаю визжать, будто я сумасшедшая девчонка, когда меня валят на землю.

Другой слепой мужчина споткнулся об меня.

Я знаю, что только что заставила это слепое племя пошутить о том, что они меня не видят, но они словно вообще не понимают, что я здесь, и при этом без проблем целятся в парней.

— Думаю, действие проходит, — жалуется Джуд, ударяя себя в грудь.

Реакция действительно проходит, доказывая, что они, безусловно, могут умереть и другими способами, кроме как от копья.

Я поднимаю копье и пронзаю им того, кто валяется рядом со мной, все еще держась за мои ноги.

— Как ты победишь армию, которая нуждается в крутом названии, чтобы выделиться среди этого адского пекла? — кричу я.

Ответа не последовало, пока я не приготовилась выпустить самую сильную искру той таинственной кислоты, которую я когда-либо могла испытать.

— Ты подожгла лес, чтобы скрыть следы своего хладнокровия, — произносит Кай на одном дыхании. — Беги!

Как только все соплеменники, кажется, приходят в себя и поворачиваются лицом к удаляющимся спинам парней, я ухмыляюсь. Мои пальцы щелкают друг о друга, и искра от этой жгучей кислоты попадает в самое основание дерева рядом со мной.

Это все, что нужно.

Огонь вспыхивает со свистом, распространяясь подобно стене пламени, и слепые мужчины кричат, пытаясь перепрыгнуть через него. Я уже видела, что они способны исцеляться, поэтому в курсе, что пламя их не убьет. Но становится очевидно, что они перестают видеть за быстро растущей стеной жара, за которой мы бежим.

— Горите! — выкрикиваю я, разрезая кулаком воздух.

Не уверена, почему мои парни так часто охают с моих шуток. Печально, что они не ценят очевидный юмор.

Я перевоплощаюсь в фантомное тело и догоняю парней, оценивая расстояние между ними и моим огнем.

Они намного быстрее, чем я помню, и мне приходится немного напрячься, чтобы не отстать, даже в моем невесомом теле.

Огонь начинает поглощать лес, и племя нигде не видно. Мы не сбавляем скорость, чтобы ни произошло.

После нескольких часов бега, они начинают понемногу сбавлять обороты, и я решаю озвучить вопрос, который меня беспокоит, теперь, когда угроза смерти более-менее миновала. На данный момент.

— Почему эти испытания содержат так много физических элементов? Взбираться ввысь не нужно, если ты можешь перенаправить поток воды, — говорю я им.

— Физическая и умственная выносливость — это одно из основных испытаний, — отвечает Джуд, хватая ртом воздух, наклоняется и на секунду останавливается, чтобы перевести дыхание.

— Они хотят знать насколько ты силен — телом и разумом, — прежде чем решат, что с тобой делать, — продолжает Гейдж, выпрямляясь из своего согнутого положения и, кажется, тоже переводя дыхание.

— И ты не можешь сифонить все время. Нужно быть очень осторожным, находясь наверху. Нельзя нарушать баланс, давая слишком большому количеству людей возможность увидеть неразгаданные тайны Вселенной, — продолжает Кай.

— К тому же, не так весело наблюдать за тем, как люди бегают по трассе, а эти испытания носят еще и развлекательный характер, — добавляет Иезекииль, когда мы продолжаем идти быстрым шагом, поскольку нужно экономить драгоценную энергию.

— Чем дольше мы здесь находимся, тем сильнее обостряются наши чувства, — говорит Гейдж. — Ее тоже.

— Мои чувства работают только тогда, когда я рядом с вами, — обращаю их внимание на мои слова. — Племя слепцов доказало это.

— Ты можешь чувствовать, когда дьявол наблюдает за тобой. Ты также быстро учишься и просчитываешь следующий шаг, даже при условии отсутствия предварительных знаний об испытаниях или о месте их проведения, — объясняет Джуд, словно мягко обвиняя.

Я открываю рот, чтобы начать наше обычное подшучивание, но Гейдж глубоко вздыхает.

— Там! Мы на финише! — кричит Иезекииль, и мы все снова начинаем бежать.

Мы выбегаем из леса, освещенные ярко-красным небом, от которого даже парни прикрывают глаза. Я благодарна телу призрака, так как в этой форме мои глаза не так чувствительны. До того, как лес погрузился в темноту, небо оказалось тусклым.

Мое сердце замирает, когда я слышу вибрацию земли. Затем проблема замирания сердца отходит на второй план, когда я вижу почему.

Овраг, с которого мы начинали, теперь находится по обе стороны от нас. Ни леса, ни гор, которые мы видели ранее, нет. Теперь мы видим на километры и километры вперед лишь огромный каньон, полный монстров, которые в панике несутся на нас. Их так много, но нет трехголовых адских псов. По крайней мере, я ни одного не увидела.

От вида некоторых особей у меня сводит живот, когда они скидывают свою кожу, меняя облик на гораздо более устрашающий. Очевидно, им нужна другая форма, чтобы сожрать очень аппетитно выглядящих мужчин.

— Смертельная ловушка, — рычит Джуд. — Мы должны были сохранять наши жизни все это время, чтобы встретиться лицом к лицу с этим. Никакого гребанного шанса на выживание. Даже если мы все прикоснемся к ней и используем ее в качестве проводника, мы едва успеем что-либо сделать до того, как отключимся, что и произошло со мной ранее… до того, как это поглотило меня.

Я подхожу ближе к краю, не веря своим глазам. Это похоже на одну гигантскую массу наступающих смертоносных существ, и я оборачиваюсь, видя, что та же участь надвигается на нас и с другого конца оврага.

— Все встаньте вокруг меня, — кричу я, затем опускаю взгляд на мои рубиново-красные тапочки, когда те появляются на моих ногах.

Парни делаю то, что я говорю: кладут руки на меня, и только мои ноги становятся плотными и начинают двигаться.

— Нет места лучше дома. Нет места лучше дома. Нет места лучше дома…

— Ты что, издеваешься над нами? — прерывает меня Джуд, заставляя мои глаза широко раскрыться, и я морщусь.

— Стоит попробовать, — говорю я им, злясь на все эти ложные надежды, которые дали мне фильмы за последние несколько лет.

Чудовища все еще быстро приближаются, а вершины каньона покрыты слоями адской лавы, которая начинает стекать вниз, и я делаю глубокий, решительный вдох.

— Как победить нескончаемую армию самых злобных хищников ада, попав в нутро прямо из глотки, когда не хватает силы, чтобы убить их всех? — тихо спрашивает Иезекииль, стоящий рядом со мной.

Во мне закипает гнев, когда в душе клубится все темное и порочное. Дьявол играет нечестно. Каждый раз, когда мы преодолеваем одно препятствие, перед нами встает еще более невыполнимая задача.

Над головой бушует гроза, и темные тучи зловеще сгущаются над нами.

— Что теперь? — стонет Гейдж, смотря вверх.

— Не то чтобы это имело значение. Но на эту гребаную загадку нет ответа, — рычит Джуд.

— Вообще-то. Есть, — говорю я, когда небо темнеет, полностью затягиваясь темными грозовыми тучами, в которых сверкают молнии. — Ты заставишь бесконечную армию хищников поверить, что ты гораздо опаснее. Подумай о мыши, которую преследует кошка.

— В этом нет никакого смысла, и на самом деле это не ответ, — возражает Джуд.

— Я знаю, — говорю, когда эта очень соблазнительная сила проходит через мое тело с такой силой, какой я никогда ранее не чувствовала. — Это был намек.

— Время на исходе, — рычит Иезекииль, когда первая шеренга злобных, плюющихся, щелкающих челюстями монстров приближается к нам на расстоянии десяти метров с обоих сторон. — У нас нет времени на намеки и догадки. Если ты знаешь гребанный ответ, просто выкладывай его.

На моих губах появляется ухмылка, когда я перевоплощаюсь и треск молний становится громче.

— Будь бесстрашной, — шепчу я себе под нос и бросаюсь к чудовищам, не обращая внимания на громкие крики протеста и ругань за спиной.

Стиснув зубы, я размахиваю руками и ногами, бросаясь в бой.

Монстры разбегаются в разные стороны и стараются убраться с моего пути, когда их охватывает страх и дурные предчувствия. Они практически топчут друг друга, чтобы оказаться как можно дальше от меня.

Парни бросают в мой адрес еще много неприятных слов, но я оглядываюсь назад и вижу, что они следуют моему примеру. Хотя они не выглядят счастливыми от этого. На самом деле, я бы сказала, что они выглядят немного убийственно. Может быть, они разыгрывают роли, чтобы добавить немного драматизма в нашу игру в кошки-мышки.

Я нацепляю маску мега-стервы, на всякий случай, чтобы это сработало лучше.

Толпа чудовищ продолжает расступаться, и парни следуют за мной.

Это разделяющее море чудовищ с одной сумасшедшей девушкой во главе. Монстры даже не натыкаются на меня, потому что они так отчаянно пытаются убежать от бесстрашного хищника, которым я притворяюсь.

Как только мимо нас проносится последняя группа монстров, я превращаюсь в призрака, измученная и нуждающаяся в отдыхе от своего совершенно неподходящего, страдающего от гравитации тела.

Буря рассеивается, будто с нами покончено, когда монстры ушли. Честно говоря, я даже задаюсь вопросом, был ли этот шторм вызван мной. Он помог мне укрыться от любопытных глаз дьявола, когда я решила стать человеком.

Монстры продолжают бежать по оврагу, сталкиваясь с другими. Я отворачиваюсь, когда они становятся едва слышным эхом.

Гейдж поднимает палец, грозя мне, но он слишком тяжело дышит, чтобы произносить слова, и, судя по выражению его лица, это его расстраивает. Он останавливается на том, чтобы изобразить, как сворачивает мне шею прямо у меня на глазах, затем поворачивается и уходит.

Уже двое из них использовали одну и ту же инсценированную версию этой угрозы против меня.

Иезекииль просто смотрит на меня, тоже не произнося ни слова. Он делает шаг ко мне, затем отступает, затем останавливается и сжимает кулаки. Наконец он поворачивается и уходит, будто заставляет себя это сделать.

Джуд разочарованно проводит рукой по волосам, опускаясь на камень, когда овраг исчезает из виду, последнее препятствие преодолено, и загадка решена. У него такой вид, будто он хочет ударить меня пятью пальцами до смерти.

Кай ударяет кулаком по каменной стене, оглядываясь на меня через плечо и делая несколько неуверенных вдохов, прежде чем решиться броситься на меня, как обнаженный гладиатор.

Он открывает рот, собираяся наорать на меня, но вместо этого издает серию очень громких и беспорядочных звуков, чтобы выразить свое явное разочарование, слегка обеспокоенно качая головой, прежде чем развернуться и направиться к черным скалам, которые теперь стоят у нас на пути.

— Не за что, — говорю я им в спину, когда они все уходят от меня.

Еще один хор разочарованных возгласов — мой ответ на это, когда они ускоряют шаг своей сердитой походкой, вынуждая меня прильнуть к ним, вместо того чтобы продолжать идти.

— Это сработало, не так ли? — указываю я, находясь прямо у них за спинами.

Как будто они это спланировали, все четверо отмахиваются от меня, даже не оглянувшись.

— Грубо, — вздыхаю я, останавливаясь на секунду, чтобы одарить их равнодушным взглядом, которого они даже не замечают.

Я бегу трусцой и догоняю их.

— Бьюсь об заклад, это было проще, чем бороться с вашими размахивающими членами во время битвы вслепую, я права?

Прохожу мимо них и поднимаю руку, чтобы девочке-призраку дали пять... Она остается висеть, когда они проходят мимо меня обратно.

— Вы, ребята, совершенно не цените мою удивительную индивидуальность.

Как только моя рука опускается на плечо Иезекииля, чтобы попытаться заставить его первым расслабиться, перед нами вспыхивает ослепительный свет.