Три испытания

Глава 9

Спустя несколько часов, Гейдж заглядывает в мою комнату, когда я допиваю самую отвратительную на свете жижу, которую когда-либо пробовала в своей жизни. Но мне нравится, какой же по-настоящему глупой я себя чувствую в этот момент. Словно мой мир — это не космический шар безумия.

Его взгляд опускается на банку в моей руке.

— Если ты собираешься соблазнить меня, чтобы получить информацию, которую я сама не знаю… — прочищаю горло, когда начинаю невнятно произносить слово на букву «с», — пожалуйста, подожди. Ты даже представить себе не можешь, как долго и трудно мне было дойти до этой стадии опьянения. И не смей опускать шуточки по поводу «долго» и «трудно», прозвучавшие в одном предложении.

Он останавливает взгляд на трех пустых банках на моем прикроватном столике, затем возвращается к почти уже опустевшей банке в моей руке.

— Как, черт возьми, ты смогла выпить четыре банки и при этом осталась в сознании? — недоверчиво спрашивает он.

— Забавный факт, — отвечаю я, безрадостно улыбаясь. — С тех пор, как я пила это пойло в последний раз и в итоге оказалась несчастной на полу в ванной, я сильно прокачалась. Теперь я более невосприимчива к алкоголю. От этих двух банок мне стало немного весело. Эти две банки довели меня до состояния счастья. И да, для этого мне понадобилось две попытки.

Я указываю на стол позади него, чтобы обратить его внимание на еще несколько банок, которые он изначально не заметил.

— И, кстати, вам, парни, нужно пополнить свои запасы, — продолжаю я, отвлекаясь.

Он, кажется, пытается сдержать улыбку, но я продолжаю, будто ему необходимо услышать о грандиозной борьбе этого вечера. Проблемах призрачной девчонки.

— Итак, когда я проголодалась после первых двух с половиной банок, поняла, что ходить стало действительно трудно. Так что я перевоплотилась в призрака и отправилась на кухню за едой, глупо полагая, что понимаю, что мне придется все равно подниматься обратно по лестнице уже с едой. И да, я не могу создавать еду волшебным образом, как, например, одежду или украшения. Я пыталась. Я так отчаянно пыталась удержаться от того, чтобы не спуститься вниз.

Он открывает рот, чтобы начать говорить, но я отмахиваюсь от него.

— В любом случае, я поняла, что мгновенно протрезвела, когда стала призраком. И я все же отправилась на кухню. Мое призрачное состояние обнулило уровень моего опьянения.

— На самом деле это довольно полезная информация, которую стоит запомнить, — говорит Гейдж, выглядя искренне заинтригованным. Они оба.

Я бы хотела, чтобы они оба перестали кружиться. Это ужасно отвлекает.

— Во второй раз у меня была под боком еда, еще пара банок этого отвратительного на вкус напитка и халат. — Я указываю на халат, который надела на себя. — Комфорт превыше всего.

Его улыбка становится шире, словно его что-то веселит. Такая беззаботная улыбка настолько редка, что преображает все его лицо. И я понимаю, что на самом деле хочу, чтобы он чаще на меня так смотрел.

Он отталкивается от стены, подходит к кровати, садится рядом со мной, берет напиток из моей руки и подносит его к своим губам.

— По вкусу похоже на то, будто в этой штуке разлагались скунсы и дохлые грызуны, и мне пришлось несколько раз пробовать проглотить из-за трезвого-фантома-меня. Вторая попытка произошла из-за первой в моей жизни икоты. Это так напугало меня, что я случайно превратилась в призрака, и… в общем, я нашла лекарство от икоты. Призрачная форма и это исправила.

Он улыбается и делает еще один глоток, не выказывая ни малейшего отвращения.

— И как же? Как тебе удалось привыкнуть к этому вкусу? Потому что хочу тебе сказать, что это, возможно, моя единственная ночь, когда я могу напиться.

Кровать шевелится, пока он подсаживается ближе и возвращает мне банку, и я принимаю ее.

— Попробуй сейчас, — говорит он, наклоняясь ко мне.

Закатив глаза, я пробую, готовясь к неизбежному прогорклому вкусу, и … стону от удовольствия, когда вкус корицы попадает в мой рот. Мои веки трепещут, когда я вливаю оставшуюся жидкость, словно не могу ей насытиться.

Губы Гейджа медленно скользят по моему горлу, и я настолько согрета и укрощена алкоголем, что даже не задаюсь вопросом о его мотивах.

— Как? — спрашиваю я, желая еще больше и гадая, что я сделала с последней бутылкой.

— Вкус выбираешь ты, — отвечает он, уткнувшись мне в шею.

— И никто не подумал, что это важная для меня информация, которой стоило бы поделиться, когда вы видели, что я иду в свою комнату с этой бутылкой? Я давлюсь этим пойлом последние несколько часов, и придется начать сначала.

— Я не видел, что ты несла бутылку в свою комнату, иначе пришел бы сюда намного, намного раньше, — бормочет он у основания моей шеи, медленно спускаясь поцелуями ниже.

Я напрягаюсь и прищуриваюсь.

— Ты здесь ради странной тактики допроса Джуда? Неужели Кай представил меня как часть этой игры?

Он поднимает голову, выгибает бровь и смотрит на меня сверху вниз.

— Я здесь, потому что ты смотрела мне в глаза и цеплялась за мою руку, готовая войти со мной в огонь, чтобы мне не пришлось умирать в одиночестве, — отвечает он без тени юмора или сарказма. — Сейчас я нахожусь в совершенно ином положении, чем все остальные, потому что у тебя не было другой причины так поступать, кроме той, что ты озвучила. Джуд все еще беспокоится о том, какая цена за это последует. Я дошел до того, что послал к черту последствия.

Сбитая с толку, я провожу пальцем по его руке.

Его губы скользят по моим, когда он продолжает.

— Джуд играет в свою игру. Втайне он хочет, чтобы ты была достойным противником, но чем больше ты доказываешь, что это так и есть, тем больше он верит, что ничего хорошего из этого не выйдет. Мы много раз обжигались в прошлом. А ты проникла в нас дальше, чем любая другая девушка до тебя, — говорит он, не отрывая от меня взгляда.

Я не ожидала такой откровенности.

— Тогда ладно, — выдыхаю я.

— Тогда ладно? — уточняет он, приподнимая уголок рта.

— Но, честно говоря, не было никакого проникновения. Если не считать нескольких пальцев, и то я сама это делала, так что не уверена, что проникла дальше, чем любая другая девушка, — добавляю я просто потому, что, похоже, не очень хорошо справляюсь с серьезными ситуациями.

Его ухмылка становится шире.

Я пожимаю плечами.

— В любом случае, единственный способ сблизиться с ним настолько, чтобы он начал мне доверять, — это перестать так усердно пытаться заслужить его доверие. Три к одному, что к концу недели я добьюсь желаемого.

Мне действительно не стоит играть в азартные игры. Я не из тех, кто делает ставки.

Его улыбка становится еще шире, чем предыдущая, а в глазах начинают вспыхивать золотые искорки.

— Ты собираешься сыграть в игру, чтобы противостоять его игре? — спрашивает он.

— Джуду нужен контроль. Ты видел, как он взбесился, когда почувствовал, что все ускользает. Я собираюсь вывести его из себя, и он так разозлится, что не будет знать, убить меня или поцеловать. Но он выберет поцелуй. И тот будет жестким, — говорю я, протягивая руку, словно готовясь заключить сделку.

Вместо того, чтобы пожать мне руку, он прижимается губами к моим, и пустая бутылка выпадает у меня из руки, когда я тянусь, чтобы схватить его за затылок. Он стонет мне в рот, издавая мучительный звук, и я понимаю, что сегодня он не собирается разрывать нашу связь.

Но поцелуй прерывается, и он, прижимаясь ко мне, обнимает одной рукой, отчего я чувствую себя в безопасности.

— Один вопрос, который сводит меня с ума, и мне нужно узнать ответ, прежде чем я найду его и убью, — говорит он так, будто это его сильно раздражает, чтобы справиться с этим.

Убьет кого?

— Ладно….

— Почему ты решила, что Нил — тот проныра из клуба — станет твоей единственной настоящей любовью или что ты там тогда говорила? — спрашивает он, отчего моя улыбка становится такой широкой, что сводит скулы.

— Ты ревнуешь? Пожалуйста, скажи, что ты ревнуешь.

— Просто ответь на вопрос, — многозначительно говорит он мне.

Закатив глаза, я пожимаю плечами.

— Кажется, вы все забываете, что я еще новичок в этом деле. В первые сознательные годы своего существования я была невидимой, а затем стала нежеланной. Он был первым мужчиной, который проявил ко мне доброту. Первым мужчиной, который захотел провести со мной время. Первым парнем, который улыбался всем моим шуткам. Казалось, ничто другое не имело значения, когда я почувствовала, как это здорово — просто быть желанной.

Гейдж стонет, и, прежде чем я успеваю сказать что-либо еще, его губы снова накрывают мои, целуя меня, в то время как ногами он начинает раздвигать мои ноги, а руками задирает мою рубашку так, что она распахивается. Его хватка на мне усиливается, когда он понимает, что под рубашкой у меня нет нижнего белья.

Как только он начинает стягивать с себя треники, его намерения ясны, а я отталкиваю его, качая головой.

— Я рассказала все это не для того, чтобы ты посочувствовал мне, разозлив всех и дав мне то, что я хочу, — ворчу. — Я действительно не хочу вспоминать, как потеряла девственность из-за того жалкого траха.

— Ты хочешь, чтобы я убедился девственница ты или нет? — размышляет он.

— Кай и Иезекииль приложили уже к этому свои пальцы. Я просто спрошу их, — заявляю я, пожимая плечами и ожидая, что он проявит еще больше ревности.

Вместо этого он ухмыляется.

— Тогда, думаю, я найду, чем еще с тобой заняться. Нет необходимости повторять одно и то же снова и снова, когда есть гораздо больше возможностей.

Прежде чем из меня выходит хоть слово, входит Кай, вторгаясь в наш интимный момент, и садится с другой стороны от меня. Моя кровать большая, но для троих маловата.

— Ты меня продинамил, — говорю я ему.

— Я понял, что не могу оставаться здесь с тобой наедине, иначе я бы всех предал…

— Только Джуда… — перебиваю я.

— Я знал, что это лишь вопрос времени, когда кто-то придет, и мы сможем стать чуточку ближе, — продолжает он.

Кай протягивает руку и со смеющимися глазами ударяет Гейджа кулаком.

— Раньше ты был моим любимчиком. Гейдж снова заменил тебя, — говорю я Каю, когда он передает мне последнюю бутылку алкоголя.

Я немного ошеломлена, почувствовав насыщенный вкус какао, а не корицы, как в прошлый раз. Я думаю, Кай предпочитает другие вкусы, и это что-то новое, что я узнаю о них.

— Она девственница? — спрашивает Гейдж Кая, хватая оставленный мной попкорн и забрасывая его в рот.

— Честно говоря, я понятия не имею, — отвечает Кай, перегибаясь через меня и захватывая попкорна для себя. — У нас никогда ранее не было девственниц. Они, как правило, сходят с ума от идеи «четверо одновременно», когда они такие невинные.

— Я думал это и так очевидно, — хмурится Гейдж.

В комнату входит Иезекииль и улыбается мне, когда я отшиваю и его.

— Не злись. Я не собираюсь упускать возможность прикоснуться к тебе без его одобрения. Компромиссом было то, что он больше ничего не говорит о том, как мне спать, — говорит он, подходя ближе.

— Вы не сказали мне, что я могу выбирать вкус алкоголя. Я часами пила эту жижу без всякой на то причины, — говорю ему, прежде чем отпить еще немного шоколадного нектара.

Гейдж и Кай разражаются смехом, а Иезекииль опускается на край кровати, растягивается на спине и берет себе немного попкорна.

— И я подарил тебе подарок в качестве извинения, — говорит он, доставая подарочную коробку.

— Если это снова жук, ты больше никогда не станешь моим любимчиком, — наклоняюсь я, чтобы принять от него коробку.

Он лишь улыбается, когда я открываю подарок, ожидая увидеть более приемлемое колье, учитывая изящную прямоугольную коробочку.

Вместо этого я нахожу ряд лаков для ногтей. Все они с «бриллиантовыми» блестками.

— Я надеялась обнаружить настоящие бриллианты. Что-то я не припомню, чтобы те девушки пользовались лаками для ногтей, — рассеянно констатирую я, восхищаясь красивыми цветами и решая начать красить ногти на ногах.

Я понятия не имею, что делать, поэтому закрываю коробку, пока не найду в «Гугле» руководство. Я пока не уверена, что знаю, как работать с «Гуглом» в полной мере, но очень благодарна за эти знания. Это облегчает жизнь.

— Я решил, что мы начнем с основ, поскольку у тебя еще ничего нет, — пожимает плечами Иезекииль. — Кроме того, каждой настоящей девушке нужен лак для ногтей.

Не уверена, почему это вызывает у меня улыбку, но это так.

— Спасибо, — наконец говорю я ему, и он закатывает глаза, прежде чем отвернуться.

— Нам здесь не очень-то нравятся благодарности, — объясняет Кай. — От этого становится как-то неловко.

— Вы бы предпочли, чтобы я была неблагодарной, как вы все? — размышляю я.

— Именно, — с улыбкой отвечают все трое, не глядя на меня, а уставившись в телевизор.

Как только моя улыбка становится шире, Джуд просовывает голову в дверной проем и, прислонившись к косяку, окидывает взглядом трех предателей.

Я незаметно поправляю свою одежду, застегивая при этом халат, стараясь, чтобы он не заметил, что я в футболке своей команды Comoara Trădătoare, которой теперь немного горжусь.

— Позвонил Гарольд и сказал, что о результатах испытаний еще ничего не известно. Я не стал посвящать его в подробности нового плана, над которым мы работаем, на всякий случай, — говорит Джуд.

Я не произношу ни слова. Решительно настроена делать вид, что мне неинтересно его внимание.

Моя нога закинута на талию Иезекииля, а две другие парней прижаты к моим бокам, когда я беру немного попкорна с колен Гейджа.

— Лейк хочет встретиться с нами утром. Она говорит, что, возможно, сможет провести нас в ад, чтобы мы посмотрели, что там происходит, — продолжает Джуд.

— Это чертовски рискованно, — отвечает Гейдж, тихо присвистывая.

Я подавляю свое любопытство и иррациональную ревность и отказываюсь уточнять у Джуда кто такая Лейк.

— Я сам могу с этим справиться, — говорит им Джуд. — Если мы пойдем вдвоем, у нас будет больше шансов не попасться, как только мы окажемся там.

— А что, если я пойду, а вы все останетесь здесь в целости и сохранности? — спрашиваю я, надеясь, что это станет новым планом.

— Ты не сможешь попасть туда самостоятельно, и Лейк не сможет затянуть тебя туда полностью, — объясняет мне Иезекииль, начиная массировать мою ступню одной рукой.

У меня чуть глаза не закатываются, потому что это невероятное ощущение. Возможно, это действие мне понравится даже почти так же сильно, как оргазм. Я даже не знала, стоит ли просить об этом, потому что за последние несколько лет ни разу не видела, чтобы они делали это с другими девушками.

— Тогда я буду следовать за ней, пока она не спустится вниз, и зацеплюсь за эту попутку без ее ведома. Я уверена, что смогу вырваться из ада, — лепечу, подавляя стон, в то время как Иезекииль заставляет все мое тело завидовать ступне.

— Слишком рискованно. Лейк знает, как управлять иллюзией Люцифера в королевском крыле. Ее отец много лет служил непосредственно под началом самого дьявола. Он заподозрит ее, если она начнет что-то вынюхивать, но не узнает, что я там, потому что еще не заявил о себе, — пренебрежительно говорит Джуд.

Он оглядывает их троих, и в его глазах мелькает что-то такое, что я не успеваю разглядеть, что именно, прежде чем он меняет выражение лица.

— Тогда я иду с тобой. Ты не пойдешь один, — говорю я ему.

— Он будет с Лейк, — утверждает Гейдж, улыбаясь мне так, будто видит, что моя попытка притвориться безразличной уже провалилась.

— Лейк не сможет добыть нужную информацию, а это значит, что он будет предоставлен самому себе, — осторожно говорю я, не желая признаваться в возмутительной ревности, которую он странным способом пытается спровоцировать. — Я пойду.

К моему большому удивлению, Джуд даже не пытается спорить.

Почему у меня такое чувство, будто меня разыгрывают?

— Тогда будь готова завтра к обеду, — говорит мне Джуд, прежде чем отступить назад.

Просто чтобы притвориться, что ничего страшного нет в том, что он уходит, вместо того чтобы присоединиться к нам, чего, я знаю, нам всем бы очень хотелось, я наклоняюсь и хлопаю Иезекииля по плечу.

— Мистер Волшебные пальчики, я девственница?

На его лице появляется замешательство, когда он, кажется, задумывается об этом.

— Не совсем уверен. У нас никогда ранее не было девственницы, поэтому я не совсем уверен, на что обращать внимание.

— Видишь? Это не так просто, как кажется, — обращается Кай к Гейджу.

Вся комната взрывается смехом, и темы для разговора становятся другими. Динамика меняется у меня на глазах, когда рука Кая опускается мне на плечо, а пальцы Гейджа переплетаются с моими.

Иезекииль продолжает нежно держать меня за ногу, пока они втроем разговаривают и смеются над вещами, которые я не совсем понимаю.

Я поднимаю взгляд и замечаю Джуда в самом конце коридора, который виден мне, так как он оставил дверь моей комнаты открытой.

Он стоит перед пустой комнатой, в которой нет никакой цели, просто прислоняется к раме, будто это его комната, и смотрит на нас, словно изучает изображение и пытается его куда-то поместить.

Я отвлекаюсь, когда Кай привлекает мое внимание.

— Расскажи нам что-нибудь о тех днях, когда ты наблюдала за нами, прежде чем мы узнали об этом, — небрежно произносит он.

— Необязательно, чтобы это звучало жутко. На самом деле не так.

Он просто улыбается.

— Я всегда сидела у дальнего края стола. Один из вас слева, а другой справа от меня. Но рассадка всегда была разной, потому что вы никогда не садились на одни и те же места. Мне часто казалось, что вы меняетесь местами, чтобы по очереди быть ближе ко мне во время наших ужинов, — рассеянно говорю я, мое внимание привлек странный кот на экране, который изо всех сил пытается достать лазанью.

Почему я раньше не видела этот мультфильм?

Я не замечаю, что они замолчали, пока не оглядываюсь и не вижу, что все они изучают меня с непонятным выражением на лицах.

— Что? — спрашиваю я, беспокоясь, что снова сделала шаг назад.

Улыбка Иезекииля начинает медленно расплываться.

— Раньше мы всегда сидели на одних и тех же местах. На протяжении веков, — говорит Кай, будто размышляя вслух.

Прямо сейчас запорхали бабочки, потому что это звучит так, будто они говорят, что почувствовали меня, даже не осознавая этого, и потянулись, как это всегда бывало со мной.

Гейдж вздыхает и ложится на спину.

— Джуду лучше поскорее прийти в себя. Я не уверен, сколько еще смогу выдержать. Я просто чертовски силен, — говорит он двум другим.

— Почему вы надели армейские ботинки со смокингами? — спрашиваю я, будто сейчас самое подходящее время для этого забытого вопроса.

За этим следует смех, хотя я не совсем понимаю, что в этом смешного. Никто даже не удосуживается мне ответить. Они обычно смеются, когда я на самом деле серьезна, и остаются серьезными, когда я пытаюсь пошутить.

Когда я вспоминаю, как Джуд наблюдал за мной, смотрю туда, где он только что был, и вижу пустое место. Мое сердце слегка сжимается, потому что, даже когда он ведет себя как придурок, я все равно не могу смириться с мыслью, что он чувствует себя обделенным.

Вздохнув, я придвигаюсь поближе к Каю, так как у нас с ним не было такого близкого контакта, и позволяю его руке обвиться вокруг меня. Он не целует меня в макушку, но его ладонь остается на моей заднице.

Мы засиживаемся допоздна, смотрим мультики, смеемся над глупыми шутками и пьем больше алкоголя.

Все это время я даже не могу получить от этого должного удовольствия, и они все это тоже чувствуют. В конце концов, Джуд — гораздо большая часть их жизни, чем моей.

Один человек отсутствует.