Твои границы

Глава 18

Рэй

Что может помочь от страха? От страха, которого ты совсем не ожидаешь? Когда у тебя леденеют даже кончики пальцев, а кожа покрывается мурашками. Все внутренности сжимаются, и тебя мутит. Голова кружится и звенит изнутри. Пульс становится слишком громким, и ты понимаешь, что вот-вот отключишься из-за страха. И это не паническая атака. Это намного хуже. Это страх, который открывает тебе глаза и тычет твоё лицо в дерьмо, которое ты старалась не замечать.

Смотрю на то, как Мигель исчезает в темноте. Не закрывать глаза. Смотреть. Не быть слабой. Никогда не показывать свою слабость. Запрещено.

Звук от закрывающейся за Мигелем двери, кажется грохотом. Оглушающим грохотом.

Перевожу взгляд на покрасневшее от гнева лицо отца. Он, действительно, взбешён. Я усмехаюсь и складываю руки на груди.

— Чего уставился, старый мудак? — хмыкаю я.

Мигель выдал меня. Прямо так всё и выложил отцу. Конечно, меня по головке не погладят, но я привыкла. Лучшая тактика — нападение, чтобы никто не увидел, как мне сейчас страшно.

— Этот ублюдок сейчас отчитал меня? — рычит отец.

— Ага, папочка. И он был прав. Ты хреновый папочка, — довольно тяну.

— Рэй, заткнись, — шипит Роко.

— Да насрать, если честно. Вы такие чувствительные идиоты, — равнодушно передёргиваю плечами. — Я собираюсь выпить и повеселиться, чего и вам желаю.

Только разворачиваюсь для того, чтобы уйти, но мне сразу же перекрывают путь. А я надеялась свалить по-быстрому. Не получилось.

— А ну-ка, сучьи отродья, говорите. Этот мудак сказал правду? Он обвинил меня в вашей вседозволенности? В том, что ты, Раэлия, угрожала его семье расправой и насильно заставила его быть здесь? — цедит сквозь зубы отец.

Поворачиваюсь и пожимаю плечами. Жизнь научила меня не отвечать ни да, ни нет, а дать другим помучиться в догадках.

— Я ещё раз задам вопрос, если вы, блять, стали внезапно тупыми и глухими, — отец делает шаг ко мне и Роко с Дроном. — Мигель сказал правду? Он назвал мою дочь грёбаной шлюхой, терроризирующей его семью? Ты, Раэлия, наняла его, чтобы обмануть меня посредством шантажа?

Я снова пожимаю плечами. Вены на лице отца вздуваются.

— Яблоко от яблони, знаешь же, — хмыкаю я.

Слабый кивок, и я дёргаюсь в сторону Роко. Блять.

Несколько мужчин дёргают Дрона в сторону, и к его голове сразу же приставлено несколько пушек.

Блять.

Брат становится каменным и бледным, глядя на Дрона.

— На счёт три его на хрен превратят в решето, если кто-нибудь из вас двоих не даст мне честный ответ. Мне насрать на этого ублюдка. Я его убью и даже окажу тебе, Роко, услугу.

— Раз…

Замечаю в глазах брата безумный страх и боль. Даже его руки трясутся.

— Дрон ни при чём, пап! Успокойся! — злобно орёт брат.

— Два…

— Это правда, — выпаливаю я. — Это правда, отпусти Дрона.

Но никто не двигается. Нет, я снова попадаю в ту же ловушку, что и раньше.

— Говори дальше. Пока ты оттянула его смерть, — шипит отец.

— Я завербовала Мигеля, чтобы он пришёл на ужин и отыграл роль моего парня. Ты же, блять, помешался на задротах, а он задрот. Он даже носки грёбаные гладит. И да, я угрожала ему смертью всей его семьи. А там есть даже беременная. Я бы с радостью их разобрала по кусочкам и продала. Доволен? Я это сделала, потому что ты задолбал меня своими свиданиями. Ты мудак по рождению, и я недалеко ушла от тебя. Видишь? Ты сделал то же, что и я. Ты манипулируешь жизнью Дрона, потому что знаешь, что он дорог и мне, и Роко. Я сделала так же. Это ты меня научил, поэтому мне насрать на твои нежные чувства, которые я задела своим решением, чтобы обрести грёбаную свободу.

Повисает пауза, но Дрона не отпускают. Если отец его убьёт, Роко никогда меня не простит. Это окончательно разрушит его.

Блять.

— Кто ещё участвовал в этом заговоре против меня? — спрашивает отец.

Один из папочкиных ублюдков легко ударяет Дрона в висок.

— Я и юрист, но он понятия не имел, в чём была суть. Он просто был для вида, чтобы напугать Мигеля.

— Мне ещё раз задать вопрос или оставить дыру, блять, в этом ублюдке? — рявкает отец.

— Никто, мать твою! Никто, я же сказала. Только я. Участвовала я…

Предохранители сняты. Блять.

— Это была моя идея, — сухо говорит брат.

Нет. Нет. Я дёргаю его за руку и быстро мотаю головой.

— Он врёт. Это не так. Только я.

— Это была моя идея. Когда случился тот инцидент на лужайке возле дома Мигеля, то я запомнил о нём информацию. На прошлой встрече с тобой я хотел помочь Рэй и упомянул о нём. Но я всё контролировал, пока ты, блять, с катушек не слетела, — Роко злобно смотрит на меня.

Ну вот.

— А что я? Я сказала ему правду. Ты же не будешь отрицать…

— Да заткнись ты уже, блять! — орёт брат. — Заткни свой поганый рот! Ты задолбала уже всех своей грязью, Рэй! Ты унизила и оскорбила Мигеля. За что? За то, что он вот такой, какой есть? За то, что терпел тебя всё это время? За то, что он бескорыстно помогает всем? За то, что он лучше всех нас, и мы никогда не будем такими, как он? За что?

— Он мудак, — моментально отвечаю.

— Нет, он не мудак. Мигель хороший человек. Честный человек и потрясающий мужчина, который заслуживает уважения и вежливости. Он прекрасно воспитан. У него ангельское терпение. И он всё сказал верно. Ты просто избалованная шлюха, Рэй! Ты наглая и высокомерная сука! Я просил тебя, быть умнее! Я просил тебя, относиться к нему с уважением! Это мы его втянули в это дерьмо! Мы! Мигель ни в чём не виноват! Он, блять, грёбаным больным детям помогает! Ему постоянно разбивают сердце, все пользуются его добротой и искренностью! И что сделала ты? Уничтожила всё! Довела всё до абсурда! Ты просто ничтожество, Рэй! Это ты ничтожество, а не Мигель! И если кого и нужно убить, то тебя, Рэй. Тебя. Потому что ты всем портишь жизнь. Всем. Ты просто… я презираю тебя за то, что ты сделала. Презираю.

Его слова причинили мне боль. Боль, похожую на выстрелы и пули, застрявшие внутри меня. Я даже могу ощутить физически, как эти дыры кровоточат.

Я не слабая. Я не слабая. Я не слабая.

— Да и плевала я на твою оценку, — фыркнув, отвожу взгляд, моментально пряча его в груду ненужных и дорогих предметов, стоящих на каминной полке в гостиной. Хоть куда отвести взгляд, чтобы никто не увидел, как мне больно сейчас.

Роко часто отчитывает меня и поучает, но он всегда это делает в более мягкой форме. Сегодня же он отрубил мне голову, показав, что не на моей стороне. А мы клялись друг другу в поддержке, что бы ни произошло. Мы едины против всего мира и против папочки. Но он меня кинул. Что ж, мне не привыкать, правда?

— Браво, Роко, наконец-то, у тебя закончилось терпение, — смеётся отец. Ублюдок. — Значит, никто не будет против наказания, да?

— Я нет, — резко говорит брат.

Даже не смотрю на них.

— Я тоже нет, — улыбаюсь и встречаю холодный взгляд отца. — Мне насрать, что бы ты ни придумал. Ты уже не сможешь отобрать у меня что-то ценное, из-за чего я могла бы расстроиться. Давай удиви. Или снова отправишь меня на свидание с очередным мудаком? Ничего, я его просто убью. Убью, выну все органы и пришлю их тебе на завтрак. Потом следующего и следующего. Отправишь в психиатрическую клинику? Ха, папочка, я же всех там выебу на хер. Я устрою там такой ад, что тебя будут умолять убить меня. Так что, мне насрать на все твои наказания. Насрать. Ты уяснил? Вперёд. Давай накажи меня.

Я смеюсь так громко, как никогда в жизни. Так весело.

А в груди зияет дыра. Боль проникает в каждую клеточку моего тела. Это просто защитная реакция. Иначе я не умею. Иначе не научили. Иначе запрещено. Иначе… будет ещё больнее.

— Ну и чего ты ждёшь? Боишься, что фантазии не хватит? Или не за что зацепиться, а, папочка? — ухмыляюсь, делая шаг к нему. — Знаешь, ты ничего не сможешь придумать такого, что напугает меня или заставит подчиняться твоим тупым правилам. Ты всё пытаешься обелить себя, стать кем-то особенным, вроде Мигеля, или же чистым, вроде него. Но правда состоит в том, что мы дерьмо, папочка. Мы все дерьмо. Мы убиваем, и все погрязли в этой крови и дерьме, поэтому твои наказания — это лицемерие. Ты убийца. Насильник. Ты грёбаный мудак. И твои дети такие же. А чего ты ждал? Что мы будем примерными и тихими, спокойными и воспитанными? Нет. Ты пожинаешь то, что взрастил своими руками. Поэтому я даже облегчу тебе задачу и просто уйду. Это всегда было моим желанием. Уйти от тебя. Станцевать на твоей могиле. Радоваться тому, что тебе больно. И я буду продолжать мучить тебя так же, как и ты мучил нас. Каждую секунду твоей жизни я буду изводить тебя. Ты можешь убить меня, это будет самый верный вариант наказания. Но ты выберешь мою жизнь и сделаешь её адом. Только вот ошибочка, папочка, мы уже в аду, и мне он не страшен.

Отец прикрывает глаза и глубоко вздыхает.

— Дрон, — рявкает он.

Что? При чём здесь он?

— Да, босс, — сразу же отвечает друг.

— Ты знал обо всём этом дерьме? Да что я спрашиваю, конечно, ты знал, как и мой сын. Наказание будет для всех. И вот твоё, точнее, ваше с Роко. Дрон выходит на арену в четверг. Это будет бой до смерти без правил.

Я в ужасе распахиваю глаза и поворачиваюсь к брату. Он бледнеет от страха, а Дрон лишь кивает. Для Дрона это ад. Это то, на что он никогда бы не пошёл. Никогда. Реально никогда. Дрона это уничтожит на самом деле, а вместе с ним и Роко. И это будет самый хреновый расклад. Лучший, чтобы Дрона убили.

— Да, босс.

— Он не виноват, — шепчу я. — Это низко и мерзко даже с твоей стороны. Дрон самый разумный здесь, и если хочешь наказать, то накажи меня или Роко. Дрон-то здесь при чём? Он хороший боец и…

— Заткнись, — рычит отец. — Заткнись.

— Защити его, — злобно шиплю на брата. — Почему ты молчишь, Роко? Его же убьют! Он сам пойдёт насмерть, только бы не забрать чужую…

— Закрой рот, Рэй. Это приказ. Дрон будет драться, и он победит, — холодно отвечает брат. — А ты мне больше не сестра. Поэтому тебя это не касается.

Что? Я всё понимаю. Роко сейчас зол, но говорить мне такое… он с ума сошёл? Он не может так поступить с Дроном и со мной! Не может!

— А ты, — отец хватает меня за локоть и дёргает к себе, — проваливаешь отсюда. Немедленно. Ты мне больше не дочь. Я отрекаюсь от тебя. Отрекаюсь от шлюхи, какой была твоя мать.

— Моя мать была дурой, а не шлюхой! Шлюха здесь только ты! — кричу я.

— О-о-о, нет, твоя мать была шлюхой, и я даже не уверен, что ты моя дочь. Ты просто выблядок этой суки, и я больше не буду терпеть тебя. Она была шлюхой и никогда не была мне верна, но ты это знаешь, правда же, Раэлия? Ты это видела своими глазами. Ты такая же. Ты грязь, которую я отрицаю в своей жизни. Хотя тебе нравится. Нравится, когда тебя трахают потные и вонючие мужики, да? Нравится, как нравилось ей! Тебе нравится, потому что ты блядь, Раэлия! Грязная блядь! А знаешь что? Я никогда не был против того, чтобы твоя мать трахала всех, кто приходил к нам. Я даже поощрял её. Я платил ей, как настоящей шлюхе. А теперь и ты пойдёшь по её стопам. Ты такая же, а я пытался помочь и изменить тебя, показать другую жизнь. Нет, вот где яблочко от яблони недалеко упало. Вот где…

— Заткнись! — ору я и замахиваюсь, только вот отец намного проворнее меня. Он перехватывает мою руку и выкручивает её так, что мне приходится зажмуриться от боли.

— Шлюха родила такую же шлюху. И сдохнешь ты так же, как она. Сдохнешь из-за того, что ты блядь. Ты закончишь так же, — прошипев мне в лицо, он отталкивает меня от себя.

— Но ты пойдёшь первым. Ты будешь первым, и я всё для этого сделаю. Найду все твои слабые стороны, к примеру, твои тайные делишки и сдам тебя. Я покажу всем, кто ты такой. И да, я блядь! Я блядь, и мне нравится это! Нравится быть в обществе всех, кроме тебя, как и моей матери! Она ненавидела тебя, потому что ты даже не мужчина! Ты мерзкий! Это до чего нужно было довести женщину, чтобы она кидалась на других мужчин, а не на своего мужа? Это какое омерзение и отвращение ты в ней вызывал, раз она предпочла грязных, вонючих и ничтожных ублюдков, тебе? Это не её вина, а твоя! И заметь, ты никому не нужен! Никто тебя не любит и не полюбит, потому что ты изнутри воняешь гнилью! Ты ничтожество, и ни один человек в этой комнате не уважает тебя! Тебя все презирают, все, буквально все! Каждый, кто тебя встретил, ненавидит и желает тебе сдохнуть! И ты сдохнешь! Ты сдохнешь таким же грязным, каким и родился! Ты сдохнешь…

Глухой удар по уху и голове толкает меня в сторону, и я падаю на пол. Тело вспыхивает от боли, и кажется, что я на секунду теряю зрение. Он ударил меня. Этот ублюдок меня ударил!

— Отец! — кричит Роко.

— Не смей к ней подходить. Я запрещаю тебе приближаться к этой суке. Сделаешь это, убью Дрона. Я буду мучить его у тебя на глазах. У тебя есть что терять, Роко, поэтому ты никогда без моего разрешения не вспомнишь, не подойдёшь и не будешь говорить с ней. Тебе ясно?

Пульс, стучащий в ушах, разрывает барабанные перепонки. Голова вся пульсирует, особенно в месте удара. Но я встаю. Шатаюсь, но встаю. Встаю. Я не слабая. Я больше никогда не буду слабой. И пусть мой взгляд размыт. Пусть меня всю трясёт от боли в рёбрах, голове, ухе, скуле и плече. Пусть меня убивает боль внутри, но я встала.

— Я не слышу! Тебе ясно, Роко?

— Да, босс, — сухо отвечает брат и отворачивается.

Он уходит. Он уходит, и Дрон тоже, бросив на меня печальный взгляд.

— А теперь выбросите мусор на хрен из моего дома! Живо! Её больше нет в нашем мире! Нет твоей крыши, сука неблагодарная! Живи сама без нас! Живи! Посмотрим, как быстро ты взвоешь!

Меня хватают за волосы, и я отбиваюсь. Но против пятерых сложно отбиваться. Но я выгибаюсь, кусаю кого-то и получаю кулаком прямо по больным рёбрам, затем по другой стороне. Боль проникает прямо в моё сознание, и я перестаю что-либо чувствовать.

Когда меня бросают на землю, я просто лежу там. В голову летит моя сумочка. И ещё один пинок в рёбра. Я содрогаюсь всем телом, сплёвывая слюну и, кажется, кровь. Мне насрать.

Это мой мир, и я это заслужила. Я ничтожество. Я всегда буду блядью и мясом для них.

Но я поднимаюсь снова. Моя кожа зудит, но я иду по пустынной дороге, сжимая губы. Я не буду плакать. Не буду. Я этого хотела сама. Я добилась своего. Меня оставили в покое. Я сделала всё, как хотела. Это был мой план.

Я потеряла Роко, и Дрона убьют из-за меня.

Чёрт.

Кусаю свой кулак и борюсь со слезами. Я не буду плакать. Я не девчонка. Я не слабая. Нет.

И я иду. Мои ноги подкашиваются от боли в теле, но я иду. Я буду идти дальше, и не важно, куда меня это приведёт. Я не слабая.

Боль секунда за секундой окрашивает моё сердце в чёрный, не оставляя больше живого места на нём. Боль… порой это единственный вариант жить. Через боль. Благодаря боли. Вопреки боли. Вместе с болью. И я выживу… наверное. Когда-нибудь. Может быть. Да, может быть, хотя моя жизнь не стоит ни цента. Но я не сдамся. Сегодня, под покровом ночи, я могу позволить себе закричать в темноте. Закричать и сжать кулаки. Закричать от этой боли и упасть на землю, чтобы немного отдохнуть. Но потом я снова пойду. Пойду туда, где мне будет лучше. Туда, где я отмоюсь. Туда, где… я буду живой.