Твои границы

Глава 2

Рэй

Вонь пота, крови и характерного мужского запаха щекочет мне ноздри, пока я спускаюсь в клуб. До меня доносятся крики, свист и громкие голоса, отчего моя кожа покрывается мурашками предвкушения. В этот момент мой мобильный издаёт сигнал о новом сообщении. Нехотя достаю телефон из заднего кармана шорт и кривлюсь.

«Суббота в 20:00. И попробуй не надеть платье! Твой папочка».

Цокнув, убираю телефон, а то я не догадалась, кто может писать мне в такой манере. Ненавижу семейные ужины. Они такие скучные и всегда напряжённые. Моя семья — это сущий ад на Земле. Из неё невозможно уйти, и в неё очень редко кого-то принимают.

Толкаю дверь в отдельную ложу и замечаю там только одного мужчину. Улыбнувшись, сажусь рядом с ним.

— Не знал, что ты сегодня здесь будешь. Я думал, ты на свидании, — хмыкает брат, отчего шрам над его губой виден отчётливее.

— Я практически была там, — признаюсь ему. — Чуть-чуть проехала.

— Опять? Отец будет зол, Рэй, — фыркает брат.

— Но он выбирает таких уродов. Ты бы его видел, Роко. Весь прилизанный, выглаженный и противный. Меня чуть не стошнило. Я даже не остановилась. Почему папа настолько помешан на этих придурках?

— Он считает, что таким образом немного угомонит тебя. Но соглашусь, они все жалкие слизняки. Мерзость, — кривит нос брат.

— Тебе повезло. У тебя охеренный парень.

Брат бросает на меня неоднозначный взгляд и возвращает своё внимание к арене, на которой сейчас дерутся двое потных мужчин. Они уже полностью покрыты кровью, отчего зрелище приобретает довольно интересный поворот.

— Спэнс сказал, что ты снова была на тренировке. Врач тебе запретил, Рэй.

Передёргиваю плечами.

— Насрать на этого врача. Мне нравится тренироваться. И чем быстрее я это сделаю, тем быстрее окажусь там, — указываю взглядом на ринг.

— Рэй, отец не разрешит тебе снова выйти на бой. В последний раз ты чуть не умерла. И твои проблемы обострились.

— Это потому что папа постоянно отвлекал меня. Я пропустила удар, но всё же выиграла. Я выиграла огромные деньги, — замечаю. — И мои проблемы не обострились. Меня засунули в чёртову капсулу. Было очень неожиданно, очнуться в ней. Я в порядке.

— Но твой физиотерапевт говорит, что ты ни разу не появилась на процедурах и массаже, Рэй. Твоё плечо болит. Ты даже ударить нормально не можешь.

— Хрень, — фыркаю я. — Сегодня я отлично побила грушу.

Как только я произношу эти слова, то, как назло, моё плечо простреливает от боли. Сильно сжимаю губы, чтобы брат не узнал об этом, и подавляю свои ощущения.

— Не понимаю, почему вы против? Я же хороша в бою.

— Хороша. Никто не спорит, Рэй. Но ты хоть знаешь, что такое наблюдать за этим боем?

— Это возбуждающе, — улыбаюсь я.

Брат отворачивается и долго смотрит на арену.

— Это страшно.

Его полный страданий шёпот удивляет меня. Мой брат ростом шесть футов и два дюйма. Его мускулы порой разрывают ткань рубашек, а загорелая тёмная кожа угрожает сильнее, чем многочисленные татуировки. Он одним ударом может отправить человека на тот свет. И тот факт, что вот этот огромный бугай умеет шептать и страдать, меня коробит. Может быть, это особенность геев?

— Да, Рэй, это страшно. Каждый грёбаный день я живу в страхе, оттого что Дрона снова вызовут на бой. Каждый грёбаный день боюсь, что не смогу его подлатать, врачи будут бессильны, и я потеряю его. Каждый грёбаный день я боюсь. Вот что такое наблюдать за боем, когда дерётся тот, кого ты любишь.

— Эм…

Это такое мерзкое дерьмо. Клянусь, меня сейчас стошнит от слов брата.

— Мне насрать на тех, кто приходит сюда для того, чтобы заработать денег, драться и умереть, покалечить себя и потерять свою человечность. Мне насрать на них, это не моя семья. Но когда на арене Дрон, я не могу дышать. Не могу смотреть туда. Не могу сосредоточиться на делах, потому что боюсь. Думаешь, отец не чувствовал то же самое, что и я, когда ты была там? Это охренеть, как страшно, Рэй. Ещё страшнее везти в больницу своих любимых и ждать результатов. Ты никогда не можешь угадать, какую травму получишь, и как она отразится на тебе. Ты никогда не можешь угадать, выживет ли любимый или же захочет умереть после боя. Ты никогда не можешь предугадать исхода боя. Но ты всегда боишься. Поэтому я буду делать всё, чтобы не допустить тебя до боя. Я стану твоим врагом, но не дам тебе снова покалечить себя. Если будет нужно, я запру тебя, посажу на цепь, продам или сделаю что-то очень плохое, но туда ты больше не выйдешь. Ты меня поняла? — спрашивая, брат искоса смотрит на меня.

— В городе достаточно бойцовских клубов, — хмыкаю я.

— Значит, мне придётся забрать их силой, чтобы уберечь тебя. Устрою кровавую бойню, но дойду до конца. Папочка будет гордиться мной.

— Это глупо! — возмущаюсь. — Я умею драться. Я хороша в бою, Роко. Я…

— Мне насрать на это. Ты моя сестра, Рэй. Я люблю тебя. Никто из семьи не позволит тебе ещё раз быть там. А теперь пошла на хрен с моих глаз, и чтобы я тебя здесь не видел, — рявкает он.

Злобно поджимаю губы и встаю.

— Ты превратился в жалкого ублюдка, брат. Как только ты начал встречаться с Дроном, то стал просто мерзким. Видимо, он вытрахал все твои разумные мысли. Тебе насрать на то, что хочу я. А я хочу оказаться снова на арене!

— Ты ещё маленькая. Ничего не понимаешь. Ты пытаешься доказать отцу, что уже выросла, стала сильной и сама можешь принимать решения. Это хрень собачья. Наоборот, ты делаешь всё для того, чтобы доказать, как ты безрассудна, и тебе нужна помощь. Когда полюбишь мужчину, тогда поймёшь, о чём я говорю. Убирайся с моих глаз, встретимся в субботу на ужине. И попробуй не прийти, за волосы притащу. Я имею на это право, — произносит он, глядя на меня тёмными глазами и пытаясь сломать мою волю.

Дёрнув головой, вылетаю из кабинки и, яростно хлопнув дверью, поднимаюсь наверх.

Придурок. Они все придурки. Они думают, что я слабая, но это не так. Я ловкая, сильная и умею постоять за себя. Я делаю это каждый чёртов день. Ублюдки. Ненавижу этих мужчин. Они считают себя умнее, важнее и сильнее нас, женщин. Но это ложь. Они хуже девчонок. Они даже пить не умеют.

Захожу в бар и плюхаюсь на стул. Заказываю пару стопок текилы и выпиваю.

Моё плечо снова пронзает боль, и я сжимаю кулак. Я докажу им, что достойна быть на арене. Брат и отец отвалят от меня, позволят решать самой. Я отвоюю это право.

Вытираю со лба пот и открываю задние дверцы грузовика, чтобы достать бутылку воды. Сегодня невероятная жара, и я бы ходила голой, но правила приличия заставили меня надеть короткий топ и шорты, а вот от ботинок никогда не откажусь. У меня пунктик на ботфорты, грубую обувь и ковбойские сапоги. Это круто смотрится, а ещё на порванные колготки, колготки в сетку, чулки и отсутствие бюстгальтера, а порой даже и трусиков. Жарко, боже! Это моё идеальное алиби.

Моё плечо ноет уже третий день, наверное, потому что я отказалась от любых обезболивающих таблеток и физиотерапии. Мне больше помогают тренировки. Носить на плече десятилитровые баллоны — отличная тренировка.

Оглядываю идеально подстриженную лужайку, белоснежный дом с американским флагом и небольшую уютную веранду с плетёными качелями и столиком с цветами. Идеальная американская семья. Такие показывают по телевизору.

Поставив бутылку на пол, нажимаю на звонок. Люди в этом доме странные. Они пьют очень много воды и только из бутылок. Иногда я езжу сюда чуть ли не каждый день. Особенно по субботам. Однажды они трижды заказали воду в субботу. Что они там делают с этой водой?

Дверь распахивается, и на пороге появляется высокая и худая женщина. Её каштановые волосы всегда находятся в каком-то беспорядке, а серые глаза сверкают, как у наркомана. Я даже не удивлюсь, если это так и есть. Невозможно всегда так широко улыбаться, как делает это она.

— Привет. — Сюрприз! Она снова улыбается, пробегаясь по моему телу жадным взглядом. Я бы решила, что она по девочкам, но она замужем, и у неё чисто женский интерес ко мне. Что-то вроде «я хотела бы быть тобой и трахать себя каждый божий день, глядя на себя в зеркало». Есть такая категория женщин. Зачастую они высокомерные и противные. Эта же очень странная.

— Добрый день, мэм. Ваша вода, — сухо говорю я.

— О-о-о, супер, — кивает она. — Чед, забери воду!

— Пусть оставят на веранде, я мою картошку!

— Тащи сюда свою задницу! — Женщина топает ногой и дарит мне улыбку.

Через пару мгновений появляется высокий и широкоплечий блондин.

— Это могло и подождать. Я голоден, — бубнит он, хватая бутылку.

— Ты ел час назад! Мы же только что завтракали.

— Мы ели три часа назад. И я люблю поесть, потому что много работаю, — мужчина подмигивает ей.

А вот и муж. Точно. Затем Чед поворачивается ко мне, и я выгибаю бровь. Давай покажи мне, что ты полный мудак. Но на удивление он не пробегается своим взглядом по моему телу, а смотрит прямо мне в глаза. Это редкость. Обычно мужчины уже в своих мыслях представляют секс со мной. И вот именно это даёт балл верности Чеду.

— Привет. Жара, да? — хмыкнув, он уходит, теряя всякий интерес ко мне.

— Хм, мне нужна пустая бутылка, — напоминанию я.

— А-а-а, ну да. Бутылка. Пошли, не помню, куда я её поставила. Входи, — она с улыбкой приглашает меня в дом.

У меня всё внутри напрягается. Мутные люди.

— Я постою здесь или оплатите пять баксов штрафа, — равнодушно произношу, пожимая плечами.

— Ох, да брось ты. Мы мечтали познакомиться с тобой, но ты такая же упрямая, как и мой брат, — она резко хватает меня за руку.

В этот момент моя кровь леденеет.

Меня нельзя трогать. Нельзя трогать без моего разрешения. Нельзя.

Женщина тащит меня куда-то, а я пытаюсь взять под контроль панику, словно мрак наполняющую мои вены. Нет… нет, мне нужно уйти. Прямо сейчас.

Меня толкают вперёд, и я оказываюсь на заднем дворе, где есть ещё люди. Мне становится дурно.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Я касаюсь большим пальцем подушечки каждого пальца и считаю в уме.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Повторить.

— Она здесь! — визжит сумасшедшая девица.

Повторить. Повторить. Повторить. Почему так душно? Мне нужно собраться. Что говорил Дрон? Дышать… раз. Два…

— Боже мой, Минди, ты была права! Она просто охрененная! — широко улыбается мужчина. — Я Мирон, младший из них и самый красивый.

Его улыбка сдавливает мне горло ещё сильнее.

— Какая хорошенькая. А какая кожа! Алекс, ты только посмотри на неё! Мы так рады, дорогая моя! — восклицает высокая и ухоженная женщина с русыми волосами и радостно хлопает в ладоши.

— Что вы орёте? От вас уже голова болит. — К большому столу подходит суровый мужчина и закидывает топор на плечо.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Солнечное сплетение.

Нельзя меня трогать.

Сбой программы.

Меня сейчас стошнит.

— Минди, живо отпусти девушку! — рявкает мужчина. — Простите, мисс, мои дети просто невоспитанные животные. И добро пожаловать на обед. Надеюсь, вы любите рёбрышки и печёную картошку. А где сын?

— Он сейчас приедет. Итак, кто был прав? Я была права. Она чудесная. За это тело я бы убила. Ты занимаешься спортом, да? — Минди или как её там, поворачивает ко мне голову и улыбается.

— Я… не трогай, — говорю и даже не слышу своего голоса. Так шумно. Шумно. Слишком громко. Нельзя меня трогать. Нельзя меня трогать. Я должна защитить себя. Я не позволю, чтобы меня снова считали жалкой и слабой.

Раз. Два. Три. Четыре…

— Привет всем. Знаю, вы меня выгнали, но я пришёл с сюрпризом! — раздаётся мужской голос у меня за спиной.

Я сбилась со счёта.

Мой взгляд бегает по толпе, когда рядом со мной появляется высокий мужчина с тёмными, уложенными волосами. Его серо-голубые глаза довольно окидывают всех взглядом, и он выталкивает вперёд миловидную, миниатюрную блондинку.

— Знакомьтесь, это Пэт. Моя девушка, — торжественно объявляет он.

Наступает ужасная тишина.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

— О, боже мой, — восклицает взрослая женщина, видимо, мать этих придурков, и прикладывает руку к губам.

— Охренеть, Минди, — вздыхает младший мужчина.

— Ой, — пищит сама Минди. — Это твоя девушка?

— Ага. Это Пэт. Ведите себя нормально. О-о-о, добрый день, я Мигель. Никто не предупредил меня о том, что у нас будут ещё гости, — мужчина обращается ко мне с добродушной улыбкой и протягивает руку.

Я делаю шаг назад. Вырываю свою руку из руки Минди. Она переводит взгляд то на меня, то на своего брата, как предполагаю.

— Это она? — взвизгивает Минди.

Громко. Слишком громко и ярко. Я должна уйти. Уйти, иначе убью здесь всех. Уйти.

— Ну да, это Пэт. Мы работаем вместе. Она медсестра.

— Привет всем. — Пэт смущённо машет рукой.

— Но… но это неправда! Вот твоя девушка! — Минди показывает на меня пальцем.

— Что? — Мигель озадаченно смотрит на меня. — Нет. Я её первый раз вижу.

— Врёшь! Ты сказал, что водил её на три свидания! Она же доставляет воду, и ты встретился с ней в прошлые выходные! Это она! Зачем ты нас разыгрываешь?! — Минди злобно топает ногой.

— Я не разыгрываю! Это Пэт, моя девушка, а эту леди я даже не знаю!

— Подожди, то есть ты встречался с нами обеими? — возмущаясь, повышает голос Пэт.

Бежать! Бежать! Бежать!

Блять, меня сейчас стошнит.

Они все начинают орать. Так громко. Я не люблю, когда орут, и ненавижу, когда меня трогают.

— Но это же она! — Минди пытается схватить меня за руку.

— Не прикасайся, блять, ко мне! — рявкаю я. — Не трогать, мать твою, меня, поняла? Иначе я тебе руку на хрен сломаю!

Повисает тишина.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Касаюсь каждого пальца большим. Повторить.

Медленно отхожу назад. Я возвращаю себе контроль, но скоро будет выплеск адреналина, и я кого-нибудь убью. Так всегда бывает, поэтому я предпочитаю паническую атаку вызвать раньше.

Схватив пустую бутылку из рук шокированного Чеда, я вылетаю на лужайку. Мне нужно прийти в себя. Мои руки трясутся, отчего я даже не могу удержать пустую бутылку. Плечо снова простреливает. И в этот момент в доме начинается ад. Они кричат, что-то ломается и бьётся. Визг, шум и гам.

Я с остервенением начинаю нажимать на кнопку, расположенную на часах.

— Ну же… ну же…

Красный огонёк сменяется зелёным.

Это точно минус балл мне. Брат абсолютно не умеет держать язык за зубами.

Внезапно волосы на затылке становятся дыбом, кулак сжимается.

Вот чёрт.