Твои границы

Глава 35

Мигель

Раньше я как-то не задумывался над тем, что у нас нет той самой свободы выбора, о которой твердят все вокруг. Точнее, мы сами ограничиваем себя и устанавливаем жёсткие границы дозволенного. Да, это правильно. Мы должны отстаивать свои границы. Ну а если эти границы, установленные неверно? А если у нас изначально не было свободы выбора, а лишь определённая площадь этого выбора по неопределённым причинам, которые мы даже не осознавали? Выходит, мало того, что общество и так ограничивает нас во всём, плюс законы стран, воспитание и семья, а также работа и возраст, то получается у нас, вообще, нет выбора. Есть лишь клочок, из которого мы имеем право выбирать. И таким образом мы становимся просто заключёнными чьими-то границами, но никак не своими.

Да, я это осознал только в тридцать шесть лет. И я бы никогда не подумал, что меня натолкнёт на эти мысли вульгарная, дерзкая и невоспитанная девица, каких я сторонился как огня. Но я сгорел, и это было не больно. Это было чертовски приятно. Это был вкус свободы. Именно слова Раэлии о том, что я откладываю свою жизнь на потом, и вынудили меня взглянуть правде в глаза. По этой же причине я и поехал к родителям, чтобы узнать, что такого случилось со мной в детстве, если я запретил себе свободно дышать. Я знал, что у них будет свидание, обманул Раэлию, но, к сожалению, так ничего и не получил. Родители рассказали мне уже то, что я знал. Я не хотел их пугать, поэтому просто улыбнулся и пообещал, что приеду сегодня. Но всё же, что заставило меня ограничить себя?

Лежу в кровати, обнимая обнажённое тело Раэлии. И это лучшее время в моей жизни. Лучший секс. Лучшие поцелуи. Лучшие ощущения. Лучшее. Господи, у меня в жизни такого крутого секса не было. Мне мало. Я хочу больше. Теперь я хочу узнать всё. Узнать, что мне на самом деле нравится. А нравится мне многое. По понятным причинам, прошлый секс у меня был, оказывается, так себе, его даже сексом-то не назвать. А вчера… боже мой, кажется, что я пьян от эйфории.

Прикрыв глаза, улыбаюсь, как дурак. Аромат Раэлии сводит меня с ума. Я не совсем идиот. И знал, что хочет Раэлия. Я не мог давить. Не мог. Раэлия пережила насилие, и именно она должна была выбрать место, время и позу. Именно она, но никак не я. А сейчас, открыв для себя новый мир желания, похоти и секса, я могу руководить. Мне очень понравилось. И все эти порочные картинки в моей голове стали планом, а не лишь мечтами. Я ощутил власть. Настоящую власть в постели. И Раэлия чудесным образом оказалась самой отзывчивой, самой страстной и самой горячей женщиной в моей жизни. Какой парадокс.

Готовлю завтрак в потрясающем настроении. Я перестал сожалеть о том, что у меня отпуск. Хочу просто наслаждаться им. Может быть, поехать куда-нибудь с Раэлией? Мы могли бы слетать в Лос-Анджелес и просто побыть там, погулять и развлечься. Или в Вегас? Господи, как я мечтаю о поездке в Вегас. Я всегда хотел немного поиграть там, увидеть шоу, пожить в знаменитом отеле «Белладжио» и просто поужинать в этом шумном центре развлечений. А почему бы и нет? Целая неделя свободы. Нужно посмотреть билеты и выбрать номер.

— Почему ты всегда так рано просыпаешься? — раздаётся сонный голос Раэлии у меня за спиной.

Выключаю плиту и поворачиваюсь к ней с улыбкой на лице.

— Потому что привык. Я встаю рано, но ты можешь вернуться в постель. Ещё только семь утра, — мягко отвечаю.

Я благодарен всем божествам этого мира за то, что мой голос не дрогнул, когда увидел потрясающую женщину напротив себя. Волосы Раэлии в полном беспорядке, и я обожаю её натуральные кудри. Глаза доверчивые и сонные, отчего у меня появляется безумное желание просто зацеловать их. Губы припухли, а тело… Боже мой, это тело — мечта. Но я настолько же рад, насколько и смущён тем, что Раэлия стоит голая передо мной. Она настолько мне доверяет, что ей абсолютно плевать на клочки одежды, которые люди надевают на себя. И она ужасно сексуальна сейчас. Ужасно.

— Хм… а если я пропущу что-то интересное? — спрашивает она, склоняя голову набок.

Хватаю свой халат и набрасываю ей на плечи.

— Не беспокойся, обещаю без тебя ничем интересным не заниматься, — улыбаюсь я.

— Зачем ты меня одеваешь? Жарко же, — хмурится она.

— Ты голая.

— Я в курсе. Мы трахались.

— Я помню.

— Эм… и? Дрон и Роко неделю разгуливали голыми по квартире после их первого секса. Моя психика тогда была сильно повреждена, когда я пришла просто для того, чтобы привезти своему брату и его новому любовнику поесть. Но мы же здесь одни, — явно недоумевает она.

Мне сложно объяснить Раэлии, что это правила приличия. Да какие к чёрту правила? Раэлия копирует поведение своего брата, словно считает его отношения какими-то идеальными. Но… это не так.

— Потому что ты меня очень возбуждаешь, — признаюсь я, завязывая пояс на её талии.

— Это плохо?

— Это… хорошо, но… хм, у нас уже был секс.

— И? Больше не будет? Я не понимаю, что за хрень ты несёшь с утра, Мигель? Ты ёбнулся?

Мне хочется расхохотаться на её обиженное выражение лица, как у ребёнка.

— Фиолетовый, — сдерживая смех, отвечаю я. — Вероятно, да. Не могу отрицать этого, но я… пока привыкаю, Раэлия. В моей голове очень много странных мыслей, непонятных ещё для меня. Да и я о многом думаю, осмысливаю, и эта ночь… ты… боже мой, хочу делать это постоянно. Понимаешь? Постоянно. Но как врач могу сказать, что пока нельзя, так как тебе будет больно. А это последнее, что я хочу сделать с тобой. Никакой боли. Никогда. Не со мной.

— Больно? Почему больно? Ты же не насиловал меня. Я сама этого хотела с тобой.

Так, ликбез про интимные отношения всё же придётся провести. Этому Раэлию должна была научить мать, объяснить всё и показать. Но придётся мне. Ничего.

Убираю несколько прядей с лица Раэлии и не могу перестать думать о том, как же идеально моему пенису внутри её влагалища. А, может быть, называть пенис членом? Да, так мне нравится больше. И трахаться. Вот так лучше. Чёрт, а это возбуждает. Или же оттого что аромат Раэлии такой сладкий и манящий, я хочу сделать с ней все эти безумные вещи, крутящиеся в моей голове.

— Мигель, — Раэлия злобно прищуривается. — Ты же не собираешься теперь меня вышвырнуть, да? Такое чувство, что ты ищешь грёбаный повод для этого.

— Фиолетовый. И нет, — быстро говорю я. — Как ты могла подумать о таком? Нет. Я пытаюсь объяснить тебе, что слишком много секса может натереть тонкую кожу твоих интимных частей тела, Раэлия. Это нормально. Тем более секса у тебя давно не было, да и первый раз был… хм, грубым. Поэтому я считаю…

— Ох, блять, да заткнись ты уже, — Раэлия хватает меня за поло и тянет к себе.

— Фио…

Она впивается в мои губы, прижимаясь ко мне. Вот и всё. Что я там хотел сделать? Ах да, я уже не помню. Вообще, не помню. Всё, что я помню, это то, как хорошо её губы ощущаются на моих.

— Вот так лучше. Ты уже выпил кофе? — улыбается Раэлия.

— Ещё нет.

Впиваюсь в её губы, обхватывая за тонкую шею, и толкаю к столу. Раэлия охает мне в рот, её пальцы крепче цепляются за моё поло. Я вкушаю её. Пробую её. Посасываю её губы, а мой пенис… чёрт, член уже стоит. Я ужасно твёрдый, и мне мало. Я словно чёртов подросток, который хочет засадить красивой однокласснице. Боже мой, да что со мной не так? Но это так приятно.

— Вот так точно лучше, — улыбаюсь, оглядывая довольное лицо Раэлии.

Её глаза приоткрыты и заволочены жаром похоти.

— Пошли ещё раз трахнемся, — предлагает она.

Я всё же смеюсь, чмокая её в кончик носа.

— Топливо. Нам нужно топливо, — отвечаю, отпуская её и показывая на завтрак.

— Точно. Я хочу есть. А потом будем трахаться? Много трахаться? Я вот видела в порнушке…

— Боже, займи свой рот кофе, Раэлия. Хотя бы кофе, — бормочу я, поставив перед ней кружку.

Её одержимость порнографией меня немного беспокоит.

— Но в порнушке…

— Кофе, иначе никакого секса, — строго смотрю на неё.

Раэлия обиженно надувает губы.

— Хочешь отсосу? — предлагает она, и озорство блестит в её глазах, а я подавляю очередной смех.

Эта женщина просто невероятная. И да, я хочу. Очень хочу.

— Кофе, — указываю на чашку.

Её энтузиазм сдувается.

— После кофе я откушу твой член, заберу его себе и буду трахаться с ним. Его хозяин слишком привередлив, — бубнит она себе под нос.

— И хозяин всё слышит, — напоминаю ей, раскладывая завтрак.

— А я не против, — фыркнув, она делает глоток кофе.

Подавляю улыбку, расставляя завтрак, и сажусь напротив Раэлии.

— Чем будешь сегодня заниматься? — интересуюсь я.

— Трахаться, — бубнит она.

— Уже нашла с кем? — усмехаюсь я.

— Ты, блять, серьёзно? — рычит она.

— Фиолетовый. Ты начала эту тему.

— Ты её не закончил.

— Насколько я помню, то ты кончила.

— Пошёл ты, — Раэлия опускает голову.

Я беру её руку в свою, но она хочет вырвать её.

— Раэлия, — рявкаю я.

— Что? — Она исподлобья раздражённо смотрит на меня.

— Послушай. Я не против наших отношений. Я рад им.

— Тогда почему ты…

— Выслушай.

— Тебе не понравилось? Я была бревном? Я…

— Боже, Раэлия, закрой рот! — злобно повышаю голос.

Она поджимает губы и вздыхает.

— Мне всё понравилось. Клянусь тебе, что лучшего секса у меня в жизни не было.

— Правда?

— Клянусь. И я собираюсь это повторить. Обещаю тебе, но я очень голоден. Без еды я не смогу сосредоточиться, как и без кофе. А также я спросил тебя по поводу планов, потому что хотел бы взять тебя с собой на обед к своим родителям.

— Что? — Её глаза округляются от удивления. — Меня?

— Если ты хочешь, конечно. Моя семья странная, и я… для меня всё серьёзно между нами. Я не из тех, кто пользуется женщинами на одну ночь. Я говорил твоему отцу, помнишь? Прежде чем оказаться с женщиной в постели…

— Нужно найти ей место в своём сердце, — заканчивает она за меня. — И ты нашёл?

— Конечно, да.

— Ох, — щёки Раэлии краснеют, и она смущённо улыбается.

— И это значит, что для меня наши отношения это не просто секс, это отношения. Мы можем провести в постели неделю, две, месяц, но тогда мы просто потеряем друг друга. Я не хочу тебя терять. Не хочу превращать нечто удивительное между нами в обычное и плотское желание. И я очень жажду тебя. Я безумно хочу проводить с тобой время в постели, но дозировано. Я не против немного безумия в этой сфере наших отношений. И готов расширять свои границы, но также я хочу немного большего, чем просто порнография.

— Хм, до меня дошло, — кивает серьёзно она.

— Хорошо. Помимо этого, я не шутил, когда сказал о некоторых особенностях женского организма. У тебя ничего не болит?

— Нет, — она отрицательно мотает головой. — Это кайфово, как будто твой член до сих пор во мне, и это… сука, мокро.

— Фиолетовый, — улыбаюсь я.

— Ты понял. Я хочу всё, Мигель. Я… это так странно и страшно, — последнее слово она шепчет.

— Что именно тебя пугает?

— Голод. Да, голод. Мне мало тебя. Я хочу всего. Хочу видеть тебя голым, когда пожелаю. И хочу… хочу… целоваться. Много. Всегда. Хочу быть пандой на своей лиане. Это прикольно. Буду висеть на тебе и оставлять засосы, иногда покусывать. Это ненормально, да? — хмурится она.

— Это очень мило, — смеюсь я. — Правда, мне ещё никто такого не говорил, и это странно, но мило. Мне тоже всего этого хочется с тобой, Раэлия. Но я, как старший в этих отношениях, не могу позволить, чтобы тебе было больно. Хорошо? Если ты ощутишь дискомфорт, то скажи мне. Есть множество других способов, чтобы получить удовольствие.

— Ты про мою задницу? Вытрахаешь мой зад?

Боже мой.

От одной мысли, что Раэлия это, вообще, допускает, мне становится очень жарко. У меня никогда не было анального секса, я знаю о последствиях, и… конечно, думал об этом.

— Есть и другие варианты, — прочистив горло, отвечаю ей.

— Хм, поза «шестьдесят девять»?

— Или так.

— Круто. Согласна. Целоваться будем? — Раэлия снова с таким энтузиазмом смотрит на меня, а я не могу упиться этим ощущением счастья в своём сердце. Кажется, я влюбился. Сильно. Влюбился в эти яркие и тёмные глаза. В эту улыбку и мысли Раэлии. В её запах и прикосновения. В её заботу обо мне и детскую непосредственность. Даже в то, что она охотница за головами насильников. Я псих, по-моему, но мне всё равно.

— Будем, — улыбаюсь я. — Насчёт сегодня…

— Я поеду, — быстро перебивает меня Раэлия.

— Правда? Я бы не хотел, чтобы ты насильно ехала со мной. Ты можешь остаться дома и…

— Но я хочу, — настаивает она. — Ты же не стыдишься меня?

— Я горжусь тем, что ты со мной.

Щёки Раэлии снова вспыхивают румянцем, и она улыбается.

— Я хочу. Мне нравится твоя безумная семья, и я должна извиниться за то, что устроила. Но… эм, что ты им скажешь?

— Правду. Ты и я вместе. Только моя семья… хм, немного странная, я не шучу. Они шумные и честные. Они всё говорят в лоб.

— Я уже обожаю их. Не беспокойся, я хочу, Мигель. Я очень хочу поехать с тобой и быть рядом. И я буду, — она прищуривается, словно ищет в моих словах какой-то подвох. — Я всегда буду рядом с тобой.

Наверное, эти слова должны меня насторожить, но нет, мне приятно, что она цепляется за меня, а я… я хочу обладать ей полностью.

— Что ж, тогда мы всё решили. Поедим, а потом я бы не отказался от десерта.

— Круто. Мороженое осталось?

— Да, но у меня другой сюрприз для тебя, — подмигиваю ей, а Раэлия начинает быстро пихать в себя еду, вызывая смех у меня.

Она такая потрясающая. Надо было дать только время, чтобы она доверилась мне. Я сорвал куш. Знал бы я с самого начала, что этим всё обернётся, то не был бы настолько категорично настроен к ней.

Я в чёртовой эйфории, как наркоман.

После завтрака звоню родителям, подтверждая, что приеду к ним, но ничего не говорю о том, что буду не один. Они всегда волнуются по этому поводу. Но мне так хочется познакомить их с Раэлией. Хочется, чтобы они узнали, полюбили и приняли её. Мне просто хочется поделиться своей эйфорией со всем миром.

Прибравшись на кухне, пока Раэлия принимает душ, я заправляю кровать и смотрю на своё отражение. Его так много, и я другой. Мои волосы в беспорядке. Они больше не приглажены, как раньше. Я запускаю в них пальцы и взъерошиваю ещё сильнее. Мои глаза сверкают, когда я улыбаюсь. Боже, я выгляжу, как помешенный. Закатив глаза, выхожу в гостиную и протираю снова стол.

— Когда мы должны выехать к твоим родителям? — спрашивает Раэлия, суша на ходу волосы полотенцем.

— В десять. Думаю, будет нормально. Обычно я приезжаю около полудня к ним или совсем рано, но они только недавно проснулись, так что десять утра — отличное время, — отвечая, задерживаю взгляд на её тёмных волосах.

Мои пальцы зудят от желания погрузиться в них и сжать. Я болен? Понятия не имею.

— Ясно. А чем займёмся до десяти? Ещё полтора часа? Нам нужно заехать…

— Десерт, — выпаливаю я, отступая на шаг от стола.

— Круто, — Раэлия улыбается и бросает полотенце на стул. Потом скажу ей об этом. — Мороженое выглядело дерьмово. Я не буду его есть.

Она морщит нос, и я не могу с ней не согласиться. Мы его уничтожили вчера. Я убрал его в холодильник только около полуночи.

— У меня есть другой десерт. Иди сюда, — указываю ей пальцем на место передо мной.

Раэлия обходит стол и становится напротив меня.

— Так? И где десерт? Ты же не заставишь меня его готовить, правда? Я не умею. И я…

Господи. Для такой умной девушки она иногда слишком ограниченно мыслит.

Впиваюсь в её мягкие и тёплые губы. Раэлия охает, цепляясь за мои плечи. Но я уже одурманен. Моё тело и мои желания идут абсолютно вразрез с моей тупой головой, и я очень надеюсь, что скоро всё будет гармонично. Всё во мне признаёт, что пора бы осуществить все фантазии.

Раэлия приоткрывает свои губы, и весь мир замирает. Я погружаюсь в бархатную теплоту её рта, сильнее прижимая девушку к себе. Раэлия издаёт стон и отвечает на мой поцелуй. Обнимаю её за талию, вжимая в себя. Моё тело становится таким горячим и жаждущим её. Мало. Так мало. Не желая останавливаться, целую её подбородок, опускаюсь ниже к горлу и шее, оставляя всё новые и новые красные пятна на её коже. Они так возбуждают. Мне хочется оставить их везде. Повсюду.

Подхватываю полотенце Раэлии, и оно падает между нами. Она облизывает припухшие губы, глядя на меня горящими от возбуждения глазами.

— Это и есть мой десерт. Никто не говорил, что ты его будешь пробовать. Я буду. А ты получишь сюрприз, — говорю я в её губы, разрывая их поцелуями. Толкаю Раэлию к столу и сажаю её на него.

— Ох… то есть… я видела такое в порнушке. Блять, — возбуждённо шепчет она.

— Фиолетовый. Больше никакой порнографии. Я серьёзно, Раэлия. Хочешь что-то попробовать, есть я. Договорились?

— Да, — она снова облизывает губы и быстро кивает. — Отвечаю, больше никакой порнушки. Ты моя порнушка.

Мне это пока подходит. Я снова целую Раэлию, медленно изучая её горячий рот своим. Я готовился к этому моменту. Я никогда этого не делал, но хотел бы. Мои бывшие стеснялись или злились на меня из-за таких извращённых желаний, но мне до боли хочется узнать вкус Раэлии. Хотя вчера я попробовал его, сегодня хочу устроить полноценный пир только для себя. Это моя мечта. Мужчинам немного нужно для счастья. Просто принять их такими, какие они есть.

Дыхание Раэлии сбивается. Я ласкаю её податливое и горячее тело, упиваясь удовольствием от того, как хорошо чувствуется её кожа под моими руками. Её спина изгибается, когда я провожу по ней ладонью, ноги раздвигаются для меня, приглашая попировать между бёдер. Обнажённая грудь Раэлии касается моего поло, потираясь о ткань твёрдыми горошинами сосков. Я накрываю ладонями её грудь, сжимая в руках. Она идеальна для меня. Тяжёлая и упругая. Раэлия издаёт тихий стон, царапая ногтями мне плечи, стискивая мои волосы, прислоняясь ближе ко мне, умоляя всем телом облизать её всю. Медленно спускаюсь поцелуями по её подбородку, шее и ниже. Провожу языком между грудей, продолжая массировать их. Я бы хотел на это посмотреть. Хотел бы увидеть краем глаза, как Раэлия приоткрывает покрасневшие губы и облизывает их, как закатываются её глаза, а руки нетерпеливо дёргают меня за волосы, устраивая в них беспорядок. А я ненавижу, когда мои волосы кто-то трогает. Кто-то, не являющийся Раэлией. И эта зависимость меня немного пугает. Зависимость от ощущений её тугого соска между моих зубов. Зависимость от стонов Раэлии и затруднённого дыхания, когда я играю с вершиной её груди, лаская бёдра руками. Зависимость от этого аромата похоти и возбуждения.

— Боже, как это приятно, — бормочу, целуя её пупок, располагаясь на стуле. Я пожираю глазами её блестящие половые губы, свидетельствующие о возбуждении. Они розовые и похожи на бутон цветка, который скрывает самую чувствительную точку в теле Раэлии. Облизываю губы, жадно пробегаясь взглядом по телу Раэлии, и встречаюсь с её блестящими глазами. Она внимательно наблюдает за мной. Задерживает дыхание и закусывает губу.

— Ты знаешь, что я хочу сделать? — интересуюсь, наклоняясь немного ниже, и дую на клитор Раэлии.

По её телу пробегает дрожь. Её пальцы цепляются за стол и стискивают столешницу настолько сильно, что даже белеют костяшки. Она быстро кивает.

— Скажи это. Попроси меня, — снова своим дыханием касаюсь её искрящегося желания.

А какой аромат. Я легко могу определить, больна женщина или нет. Я врач и проходил практику в гинекологическом отделении. Мы все выбираем разные направления, чтобы охватить хотя бы в теории всю медицину. Я выбрал изучение женщин, считая, что это поможет мне найти любовь. Нет. Я ошибался. Чтобы найти любовь, надо было найти боль. Оказывается, это работает именно так.

— Вылижи меня, — выдыхает Раэлия.

Моя кровь вскипает, а член становится твёрже. Я опускаю руку и быстро расстёгиваю брюки, освобождая твёрдый член. Провожу ладонью по всей длине, радуясь тому, что Раэлия, вообще, без предрассудков. Она говорит всё, что думает. И мне это очень нравится в ней, как и самому нравится говорить ей подобное.

— Вылизать? Трахнуть тебя языком? Пососать твой клитор? — спрашивая, мягко целую внутреннюю сторону её бедра, медленно продвигаясь выше.

Раэлия дёргает бёдрами в нетерпении.

— Да. Сделай всё это. А потом будем целоваться… я хочу твои губы… измазанные мной, — с придыханием говорит она.

Вау.

Меня дёргает вперёд от незнакомой мне эмоции. Это как голод. Животный голод. Хочется сожрать, выпить, сжать, стиснуть, поглотить. Моя голова наполняется этими словами, когда я приникаю губами к клитору Раэлии. Она вскрикивает, раскрываясь шире для меня. Я всасываю в себя её клитор, играя с ним языком. Раэлия издаёт стон за стоном, и они вибрируют в её теле, в моём рту, на моём языке. Быстрее двигаю рукой по своему члену и щипаю кончик, чтобы не кончить раньше. Я хочу кончить на неё. Втереть в неё свой запах. Чтобы никто и никогда не посмел тронуть моё… моё.

Моё. Моё. Моё.

Яростно провожу языком по всей длине, достигая пульсирующего входа, и начинаю трахать Раэлию языком. Она стонет и извивается. Другой рукой я придерживаю её за бедро, впиваясь в нежную кожу. Её смазка стекает мне в рот, и я выпиваю всё. Возвращаюсь к её клитору и дразню его кончиком языка, дёргая свой член, который истекает смазкой, вторя телу Раэлии. Её пальцы оказываются в моих волосах. Её бёдра двигаются в унисон с моими посасываниями и полизываниями. Я легонько кусаю её и дую.

— Мигель… чёрт… боже, это так хорошо. Пожалуйста… делай это всегда. Постоянно, — бормочет она в бреду похоти.

Все её тело под моими руками вибрирует. Она дрожит, пытаясь поймать мой рот, и я даю ей всё. Я всегда дам ей всё. Каждую секунду. Моё личное удовольствие нарастает. Мой позвоночник покалывает. Снова всасываю в себя её клитор и уже не отпускаю. Теребя вспухшую и твёрдую бусину, двигаю рукой сильнее.

— Да… это так… охуенно… боже… блять… Мигель! Господи… да… там… там… боже! Мигель! Мигель! Да! Обожаю тебя… ещё… немного, — она начинает кричать моё имя.

Это возбуждает меня настолько сильно, что я издаю стон, и словно он передаётся вибрацией телу Раэлии. Она раскидывает ноги, сжимая мои волосы и дёргая за них. Стол ударяется о пол, крики удовольствия Раэлии наполняют мой слух. Её запах проникает глубже в мою кровь. В мою ДНК. Раэлия кончает. Её ноги оборачиваются вокруг меня, и она кричит от оргазма. Я ликую. Даже если она придушит меня, я всё равно буду безумно рад тому, что сделал это, воплотил свою фантазию в реальность, и Раэлии понравилось. Её тело содрогается от конвульсий оргазма. Я отпускаю её клитор, целуя его и облизываясь. Силой разжимаю её ноги. По её телу проносятся волны. Она стонет, кусая губы.

— Посмотри на меня, — требую я, встав на ноги.

Раэлия распахивает глаза, и они горят от желания. Её взгляд опускается ниже, и без того нарушенное дыхание становится ещё быстрее. Я сильнее сжимаю свой член, толкаясь головкой в её мокрые половые губы. Я скольжу по ним.

— Вставь… вставь в меня. Пожалуйста. Похорони свой член внутри меня. Облей меня… Мигель. Мне это очень нужно… мне не больно. Прошу, Мигель, — стонет она.

Её руки дрожат, когда она садится и толкается вперёд ко мне. Раэлия обнимает меня за шею, и я погружаюсь в тесный жар. Её губы находят мои, и она пробует саму себя. Издав стон, Раэлия дёргает бёдрами ко мне навстречу. Я хватаю её за ягодицы, быстро наполняя. Она такая тугая. Такая невинная и порочная. Такая моя.

Мои яички подтягиваются. С низким стоном я кончаю в Раэлию, содрогаясь в оргазме. Я продолжаю двигаться до тех пор, пока не становится больно. И даже боль мне нравится. Опускаюсь на Раэлию, продолжая целовать её. Она погружает в меня язык, посасывает мою губу и урчит, как довольная кошка.

— Это было охуенно, — шепчет она, улыбаясь мне в губы. — И не смей говорить «фиолетовый». Это грязные разговоры во время секса. Мне нравится.

— Я и не собирался. Я согласен, — смеясь, ласкаю её бедро.

— Правда. Я не думала, что это всё именно так происходит. Мне нравится, как ты готовишь десерты. Ты будешь это делать каждое утро? — спрашивая, она с надеждой смотрит мне в глаза.

— Каждое утро. Каждую ночь. Иногда на перекус. Ты даже могла бы прийти ко мне на работу, сесть на мой стол, раздвинуть свои ноги и попросить удовлетворить тебя, — шепчу я, целуя кончик её носа, затем уголок губ, вызывая смех.

— Ты просто извращенец. Но мне это так нравится. Так нравится. Мигель, — Раэлия обхватывает моё лицо, поднимая его. Она серьёзно смотрит мне в глаза. — Мигель, ты мне очень нравишься таким, и когда нудишь, как старикашка. Почему раньше не сказал, что ты такой охуенный? Почему мы сразу не начали с этого?

— Теперь вот «фиолетовый», — улыбаюсь я. — Но отвечу, что сам не знал, что я такой. Это ты открываешь во мне. Ты даёшь мне возможность быть собой, Раэлия. Так что без тебя я бы вряд ли был таким.

— Это круто, — она широко улыбается и целует меня. — Это очень круто. Значит, ты никому больше лизать не будешь, как мне. Круто. Хрен им. Это моё. Всё это моё. У меня никогда не было ничего, что могло бы быть только моим. Теперь же ты мой, да? Ты не бросишь меня?

Я знаю, что это её огромный страх быть отвергнутой, использованной и выброшенной. Никому не нужной.

— Я никогда тебя не брошу, потому что вижу в тебе человека, а не вещь. И я твой. Я не думаю о других женщинах. Не изменяю. Я верен тебе и буду верен до тех пор, пока мы вместе.

— Тогда это будет очень долго. Я собираюсь сдохнуть с тобой вместе.

Удивлённо приподнимаю брови от слов Раэлии. Но она даже не осознаёт, что говорит. Она целует меня снова и толкает мягко в грудь. Мне приходится освободить её от себя и встать. Беру полотенце и вытираю себя.

— А я могу ходить с твоей спермой внутри? Я хочу, чтобы она была там. И вытекала. Вытекала. Это приятно. Щекотно даже, — интересуется Раэлия.

Замираю, наблюдая, как она пальцем подхватывает наши общие соки и обсасывает их.

— Она пахнет. Твоя сперма пахнет. Мне нравится, как она пахнет. И на вкус ничего. Теперь я понимаю, почему Роко и Дрону нравится друг другу отсасывать и глотать. Это возбуждает. Словно часть твоей ДНК оторвалась и стала моей. Круто, — Раэлия спрыгивает со стола и хватает полотенце. А я так и стою с расстёгнутой ширинкой, спущенными брюками вместе с трусами и голым членом в шоке от того, что она здесь наговорила. Боже мой.

Раэлия возвращает полотенце на место и заглядывает на кухню.

— Я оденусь, и как раз мы можем ехать. Твоя сперма внутри меня. И она будет на моих трусиках. Круто! А я могу не одеваться теперь дома? Я могу ходить голой? — спрашивает она, и её глаза горят от энтузиазма.

Сглатываю и облизываю губы.

— Эм… давай… эм… — делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя. — Давай, ты будешь ходить голой, когда мы одни, хорошо?

— Круто! — визжит она и убегает в спальню.

Господи. На самом деле мне нравится идея, что Раэлия будет голой постоянно. Это сексуально, и я обожаю смотреть на её тело. Оно восхитительное. Просто идеальное.

Кажется, от меня пахнет сексом, спермой и соками Раэлии. От меня пахнет, или мне кажется? Родители учуют то, что я делал утром на своём обеденном столе с Раэлией? А Минди? А Мирон? Мне нужно принять душ? Но я не хочу. Впервые я не бегу в душ после секса, потому что мне нравится этот запах на мне. Но если это может грозить нашим отношениям, то, наверное, стоит принять душ. Или нет?

— Мигель! — зовёт меня Раэлия.

— Да. Да? — направляюсь в спальню, пытаясь сдержаться от хаоса на полу. Она вывалила из шкафа всю свою одежду и копошится в ней.

— А мне нужно одеваться скучно? У меня нет скучной одежды, — нахмурившись, Раэлия понимает на меня напряжённый взгляд.

Мне стыдно, оттого что она боится одеваться так, как ей удобно. Стыдно, оттого что я заставлял её считать свою одежду вульгарной и неподходящей для меня. Стыдно, оттого что теперь она боится сделать что-то не то.

— Нет. Мне нравится твоя одежда, и как ты в ней смотришься, — с улыбкой говорю я.

— Правда? А твоим родителям понравится? Я просто… ну… это… не хочу, чтобы они посчитали меня шлюхой или…

— Раэлия, — резко обрываю её, и она закусывает губу. — Нет, не смей. Ты не должна менять себя под других людей. Плевать, что они думают о тебе. Ты нравишься мне такой. Мне нравится твоя одежда. Мне нравятся твои волосы. Мне нравится всё в тебе. Поэтому прошу тебя, одевайся так, как ты сама хочешь, ладно?

— Но если…

— Это не важно, Раэлия. Не важно. Ты мне нравишься, а мои родители… они не посмеют сказать тебе что-либо. Я не позволю. И они ничего не скажут. Я уверен, что ты им очень понравишься. Они заездили ту запись с камер наружного наблюдения, когда ты вырубила Пэт и Пола. Поверь мне, ты уже хороша для всех. Ты уже прекрасна. А если людям что-то не нравится, то у них просто нет вкуса, и ты можешь ударить их, чтобы помочь вернуть вкус к прекрасному.

— Ох, ты разрешаешь мне драться? — округляет глаза Раэлия.

— Именно так. А теперь одевайся. Я буду ждать тебя внизу возле машины. Позвоню родителям и скажу, что я еду. Я не сообщил им о тебе, сделаю сюрприз. И заранее извиняюсь за них. Они у меня немного странные, но ты уже и так в курсе. Одевайся, я подожду столько, сколько тебе будет нужно, — подмигнув ей, выхожу из спальни, и теперь мне становится лучше.

Больше никто её не обидит. Никогда. Никто не заставит Раэлию думать, что ей нужно что-то изменить в себе, чтобы её любили. Нет. Она больше не будет зациклена на том, чтобы доказывать всем, какая она сильная. Она и так сильная. И никто не заставит её думать, что быть женщиной это плохо. Я покажу ей, что когда она выглядит и принимает свою женскую сексуальность, это намного сильнее, чем кулаки и драки. Я уж точно проверил всё это на себе. Один стон, и я буду у её ног. Я уже у её ног. Это так жалко на самом деле для многих. Но я хочу поклоняться своей женщине. Хочу радовать её. Хочу слышать её смех и видеть улыбку. Я хочу этого. Это сидит внутри меня. И я хочу окутать всей своей любовью Раэлию. Боже мой, вот это я влюбился. Но как идиот продолжаю улыбаться, потому что мне всё нравится. Я себе нравлюсь рядом с ней.

Сообщив родителям о том, что я еду и буду у них примерно через сорок минут, проверяю машину, почту, просто дышу свежим воздухом. И я ловлю себя на мысли, что меня не раздражает ожидание. Раньше меня это злило. Я ненавидел ждать, сидя в машине, но сейчас нахожу себе уйму занятий, пока Раэлия не выскакивает из подъезда.

— Нормально? — спрашивает она, взволнованно показывая на себя.

Подхожу к ней, беру её лицо в руки и мягко целую в губы.

— Ты идеальна, — шепчу я.

Она широко улыбается и хихикает. И я не вру. Мне нравятся её короткие джинсовые шорты и ковбойские сапоги. Мне нравится её короткий топик без рукавов и отсутствие бюстгальтера. Мне всё это нравится. Оно меня возбуждает. И мне плевать, кто и что скажет. Если ей удобно, то и мне тоже.

— Мигель, тормози! — внезапно выкрикивает Раэлия.

Вздрагиваю и быстро включаю поворотник, съезжая на обочину. Я испуганно поворачиваюсь к ней.

— Что? Что случилось? Всё же было хорошо. Нам осталось всего семь минут. Мы…

Раэлия набрасывается на меня и впивается в мой рот.

— Время целоваться, — смеётся она, забираясь на меня.

— Ты не можешь так делать. Я думал, что нам грозит опасность, — укоряю её.

Раэлия обнимает меня за шею и улыбается.

— Конечно, грозит. Если бы ты не поцеловал меня, я бы психанула. Мне срочно нужны были поцелуи. Срочно. И это реально опасно оставлять меня без поцелуев, — улыбается она.

— Ты просто сумасшедшая, — шепчу я.

— Ага. Я зависима от твоих поцелуев. Так что давай целоваться.

Смеясь, запускаю руку ей в волосы и накрываю её приоткрытые губы своими. Раэлия с радостью отвечает мне. Я тону в её губах и не могу перестать наслаждаться этим ощущением. Мне тоже очень нравится целоваться с Раэлией.

— Кажется, у кого-то стояк, — шепчет она, покачиваясь на моих бёдрах.

— И тебе пора обратно на своё место, — шлёпаю её по ягодице.

Чёрт. Моя ладонь вспыхивает огнём от этого шлепка. Раэлия шипит и сжимает свои бёдра, шумно выдыхая. Я хочу ещё. Сжав её ягодицу, целую её снова.

— Давай, — толкнув Раэлию на соседнее сиденье, поправляю брюки. — Смотри, что ты наделала. Как я появлюсь в таком виде у родителей?

Тяжело вздыхаю, глядя на свой твёрдый член. Он пульсирует, и это больно. Я же только кончил. Я могу так? Здорово. Я не знал, что у меня может быть эрекция так часто. Обычно я занимаюсь онанизмом один или два раза в неделю. Но чтобы столько… хватит думать об этом.

— Хочешь, я помогу? — Раэлия кладёт ладонь на мой пах, и я стискиваю зубы, чтобы не схватить её за волосы. Я не могу так поступить. Раэлия лишь изучает близость. Но когда-нибудь я просто расстегну молнию и насажу её горячий и жадный рот на свой член. Я буду трахать её рот…

Хватит.

Дёрнув головой, убираю ладонь Раэлии со своей промежности, целуя её ладонь.

— Потом. Ты не хочешь услышать те самые разговоры от моих родителей и сестры, а ещё там будет мой брат. Они не успокоятся, пока не вытащат все интимные подробности, и тогда я тебя потеряю. Я не хочу тебя потерять, поэтому подумаю о чём-то крайне невозбуждающем. К примеру, о вскрытии трупов.

— Фу, Мигель, — Раэлия кривится и морщит нос.

— А как ты думала? Иначе я просто не доеду до родителей. Так что трупы. И не мешай мне думать о трупах.

— Я никогда не думала, что попрошу тебя заткнуться и не говорить больше о трупах во время наших поцелуев. Это мерзко.

— Мерзко? Ты же сама имеешь дело с трупами.

— Именно. Я знаю, как их раздувает, и сколько на самом деле крови в них, как и дерьма. Ты знал, что когда они умирают, то всегда обсираются, порой кончают и мочат трусы мочой? Реально говорю тебе. Это самое мерзкое. Такая вонь.

Смеюсь и выезжаю обратно на дорогу.

— Спасибо, Раэлия, моя эрекция пропала. Это был отличный холодный душ.

— А она вернётся? — Раэлия напряжённо смотрит на мой пах. — Я же ничего тебе не сломала?

— Нет, — смеюсь я в голос. — И да, эрекция вернётся. Но я прошу тебя, не делай ничего, чтобы она вернулась во время обеда, хорошо? Мне будет некомфортно. Я тоже только привыкаю к нам с тобой.

— Если это для тебя важно, значит, важно и для меня. Я буду трупом, — серьёзно кивает она.

Боже мой.

Смеясь, сворачиваю на улицу, на которой живут родители. Ну что, время шоу. Я только надеюсь, что этот обед не разрушит то, что мы только начали с Раэлией. Пусть моя семья будет нормальной сегодня. Пожалуйста, господи, пусть они не напугают её. Ты же видишь, она мне, правда, очень нравится. Я влюблён в неё и не причиню ей вреда. Образумь моих родителей…

Что я делаю? Я молюсь? Я? Я атеист! Докатился. Теперь уже и в Бога поверил.

— Так, всё хорошо. Мы в порядке, — бормочу, хватая Раэлию за руку.

— Ты нервничаешь? — шепчет она.

— Да, немного.

— Это из-за меня.

— Нет, нет, конечно. Я просто боюсь, что моя семья будет груба с тобой. Боюсь всё испортить. Боюсь…

— Мигель, — Раэлия дёргает меня за руку, и я смотрю на неё. — Меня не напугать. Я сама кого хочешь напугаю. И если они тронут тебя, оскорбят, или же я замечу, что ты расстроился, я их выебу. Отвечаю тебе. За тебя я их выебу.

— Фиолетовый, — подавив улыбку, говорю я.

— Плевать. Смысл ты понял.

— Понял.

— Тогда пошли надерём им задницу.

Для девушки, у которой никогда не было парня и, вообще, каких-либо отношений, Раэлия настроена очень серьёзно, и именно она тащит меня к двери. Ладно, переживём.

— Я приехал! — кричу с порога, крепко держа Раэлию за руку.

С заднего двора доносится смех семьи, и я делаю один глубокий вздох. Плевать, как и сказала Раэлия. Просто плевать. Это моя девушка. Я с ней счастлив. С ней я чувствую себя сильным и мужественным. С ней я не скучный. С ней я мужчина. И я горжусь тем, каким стал.

Внутри меня появляется такая уверенность, какую я в жизни не помню. Я выхожу на задний двор вместе с Раэлией.

— Привет, сынок!

— Мигель!

— Привет, Мигель!

Моя семья бросает на меня беглый взгляд, продолжая улыбаться. Но затем они оборачиваются, и их рты приоткрываются.

— Дай им минуту, — шепчу я Раэлии.

Она прыскает от смеха.

— О, боже мой!

— Это она!

— Алекс, Мигель не один!

— Ни хрена себе, братец!

Моя семья начинает горланить, когда до них доходит, что я приехал вместе с Раэлией.

— Стоп, — поднимаю руку, прерывая их, и веду Раэлию вниз по ступенькам на лужайку, на которой расставлены столы. — Есть несколько правил. Но сначала я хочу вас познакомить с моей девушкой. Это Раэлия. Мы с ней встречаемся, и у нас всё серьёзно. А теперь правила. Первое, никто, и да, я говорю про тебя, Минди, не трогает её без её разрешения, не тискает, не щупает, не нюхает и не проверяет, растворится ли цвет её волос в воде. Второе, никаких вопросов, касающихся нашей интимной жизни, наших планов и детишек. Третье, если вы сегодня облажаетесь, то больше никогда меня не увидите. Всем всё ясно?

Пристально оглядываю всех членов семьи. Они переглядываются, шокированные моими словами, а Раэлия широко улыбается.

— Вам ясно? — настойчивее спрашиваю их.

— Ага.

— Да всё будет супер, брат.

— Ясно.

— Он что, реально сказал слово «облажаетесь»?

— Мигель, мы всё поняли.

— Хорошо, — облегчённо вздыхаю и представляю Раэлии по именам всю свою семью.

Папа прищуривается, и он явно уже обдумывает план проверки. Мама делает то же самое.

— Теперь можно визжать? — осторожно спрашивает Минди.

— Да разреши ты уже ей это. Она же сейчас взорвётся, и тогда её кишки и эмбрион испортят всем нам аппетит, — бубнит Раэлия.

Рты Мирона и Чеда в шоке открываются.

— Я уже обожаю тебя! Я обожаю тебя! Я так счастлива! — визжит сестра и подлетает ко мне. — Её обнимать нельзя! Я буду обнимать тебя!

Она стискивает меня в своих руках, качая из стороны в сторону. Я улыбаюсь, гордый собой.

— Я так рада, Мигель. Так рада. Она идеальная. Ты идеальная, Раэлия. Я знала, что вы идеальны вместе. Господи, я рожу сейчас. У меня голова кружится. Меня тошнит. Я есть хочу!

— Детка, пойдём, ты сядешь. Ты немного переволновалась. Что говорил твой врач? Нельзя так нервничать, а ещё эта жара, — Чед подбегает к моей сестре и помогает ей сесть в плетёное кресло.

— Она похожа на визжащего щенка, — шепчет мне на ухо Раэлия.

Я сдерживаю хохот. Похожа. Определённо похожа.

— Теперь я, да? Я Мирон. Ты уже видела меня, а я видел тебя. И я Мирон. Я Мирон, — брат протягивает руку, потом смеётся, как болван, а затем просто поджимает губы.

— У него с головой проблемы? Я запомнила его имя, — хмурится Раэлия.

— Нет, он просто очень волнуется. Когда ему кто-то нравится, он несёт абсолютную чушь. Ты ей тоже понравился, и спасибо Раэлии за молчание Мирона. Мы дожили до этого дня. Мам, помочь с чем-то?

— А ну-ка, подождите, — мама отталкивает Мирона и встаёт напротив нас. Она тщательно осматривает Раэлию. — Люди не могут быть настолько идеальными, как ты, девочка. Да, ты красива и хорошо дерёшься. Мы, если честно, обожаем тебя. Но я должна проверить тебя. Прости, я не могу позволить, чтобы мой старший сын пропал без вести и оказался на другой планете.

— Боже мой, мама, — хнычу я, умоляя её не делать этого.

— Цыц, Мигель. Итак, — мама упирает руки в бока.

— А-а-а, вы про это, миссис Новак. Окей. Я не писаю через палец. Вот, — Раэлия, смеясь, показывает указательные пальцы. — Там нет маленьких точек, как у инопланетян. А также, под моими волосами нет никаких датчиков. У меня течёт кровь по венам, я могу порезать кожу, если надо. И ко мне не прилипают вилки. Видите?

На заднем дворе наступает настолько ужасная тишина, что я даже слышу, как соседи снова ругаются из-за собаки. А Раэлия бросает на своё тело столовые приборы и улыбается. Даже мой отец открыл рот от удивления.

— Ты тоже смотришь канал «Готовы к вторжению»? — восхищённо шепчет мама.

— Конечно. Я обожаю этот канал. Надо быть готовой к их вторжению. Хрен они получат мой город.

— Фиолетовый.

— А есть ещё один канал крутой. Я иногда просто слушаю его, пока катаюсь по городу. Он называется «Тайное рядом», как в сериале…

— «Секретные материалы».

— Я обожаю этот сериал. Я была маленькой, когда его снимали, и вот тогда поняла, что мы не одни. Я люблю астрономию и часто наблюдаю за планетами по телевизору. Так вот, есть канал, в котором рассказывают о том, что наша Земля плоская. И это на самом деле довольно интересная гипотеза.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя! — кричит мама, хватая Раэлию в свои объятия. Она обнимает её.

— Мама, не надо…

— Я в порядке, Мигель. В порядке. От неё хорошо пахнет, — заверяет меня Раэлия.

— Я так люблю тебя. Ты идеальна. Она идеальна, Алекс! Когда вы поженитесь? Когда? Я хочу, чтобы вы поженились через два года. Двух лет же хватит, чтобы вы всё попробовали в постели и пару раз расстались, да? Хватит двух лет для драмы?

— Я…

— Мама, достаточно. Ты нарушаешь правила, — вырываю Раэлию из её рук.

— Но…

— Личные границы, мама. Я люблю тебя, но уважай наши личные границы.

— Ладно. А ты ешь мясо?

— Да. Я ем мясо. Я не ем клубнику. Мясо я люблю. Я много ем, — кивает Раэлия.

— Я тоже не люблю клубнику. Однажды Алекс купил мне клубнику в шоколаде, так я вся покраснела. Это точно пестициды, которые инопланетяне завезли сюда.

— Ага, ага, — кивает Раэлия. Она явно увлечена этой темой. Почему я не знал об этом? — А ещё вы знали о том, что все эти болезни, искусственно внедрённые в наши тела? И прививки тоже зло. Они специально нас заражают, чтобы мы подохли. Я вот верю только в пули и ножи, всё остальное — херня.

— Фио…

— Алекс, ты где? У нас новый член семьи! Мигель, уйди с дороги! — Мама хватает за руку Раэлию, и грубо отпихивает меня в сторону, отчего я едва не падаю назад. Смеясь, Чед успевает меня толкнуть обратно.

— Что за чертовщина? — в шоке шепчу я.

— Сам бы хотел знать, но я рад, Мигель. Она классная, — улыбается Чед.

— А я говорила. Я говорила, — тычет себя в грудь Минди. — Я говорила. Наконец-то. Я так счастлива, братик. Я так…

Сестра начинает рыдать, а я закатываю глаза.

— Гормоны?

— Да.

— Сочувствую, — хлопаю Чеда ладонью по плечу, и он тяжело вздыхает.

— Ну, милая, не надо. Тебе нельзя нервничать.

— Я просто так счастлива. Так… счастлива. Я рада безумно… любовь. Мой брат счастлив…

Качаю головой, оставляя рыдающую сестру и её мужа в стороне. Прохожу мимо зависшего Мирона и прыскаю от смеха. Никогда не видел, чтобы мой брат замолчал на такой долгий период. Он болтун. Его рот никогда не закрывается. Никогда. За это он часто получал в школе, да и до сих пор не может порой закрыть рот вовремя. Но сейчас… это просто идеально.

— О, боже мой, нет, — весь напрягаюсь, когда вижу, как папа презрительно отдаёт Раэлии топор. — Нет, папа! Нет!

Но Раэлия уже замахивается и раскалывает полено. Она хватает опять часть его и рубит снова.

— Охренеть, — шепчет папа. — Это просто охренеть, как круто!

— Ага. Мой отец, когда я была маленькая, учил меня колоть дрова. Ну и порой мы с братом уезжаем из города, чтобы пожить дикарями. Я люблю что-то рубить, — пожимает плечами Раэлия и передаёт топор отцу.

Явно никому не нужно знать, что Раэлия имела в виду. Нельзя.

— Боже мой, — прикрываю глаза рукой.

— Мигель, поздравляю тебя. Эта девушка прекрасна. Мы её оставляем. И только попробуй обосрать эти отношения, я тебя вздёрну, — папа указывает на меня топором. — Ты любишь бургеры?

— Обожаю. Мигель рассказывал про ваши бургеры. Они, правда, такие большие?

— Я сделаю для тебя лучшие! Время бургеров!

— Бургеры!

— Бургеры!

— Бургеры!

Раэлия запрыгивает на спину отца, и они все вместе скандируют это, папа трясёт топором над головой, радостно улыбаясь. Мама прыгает на месте и хлопает в ладоши, а сестра уже перестала плакать и стучит приборами по столу.

Мда, чтобы моя семья стала нормальной и приняла мою девушку, надо было привести к ним убийцу. Потрясающе просто. Что с этим миром не так? Точнее, как такое может быть? Я столько женщин привёл. И ни одна не провела здесь дольше пяти минут. А Раэлия уже удобно устроилась на спине моего отца, Чед пнул им мяч, даже Мирон отошёл от шока и теперь с высунутым языком, как собака, бегает за Раэлией, пытаясь забрать у неё мяч. Мы не успели прийти, а они уже в футбол играют. Уму непостижимо.

— Мигель? Ты в порядке? — Минди толкает меня в бок, и я моргаю, отрываясь от игры.

— Эм… да. Я, кажется, счастлив, — улыбаюсь ей.

— Странные ощущения, да? — усмехается сестра.

— Очень. Кажется, что это всё безумие, но оно такое…

— Родное. Поздравляю, Мигель, ты прошёл этот уровень. Ты влюбился.

— Боже, — закатываю глаза и цокаю.

— А теперь расскажи мне, как у вас с сексом? Ты стонешь? Ты издаёшь звуки? Ты трахаешь её? Ты должен…

— Займусь мясом, — сбегаю от сестры и её наставлений.

Бросив взгляд и увидев, как Раэлия смеётся, валяясь на земле, пока Мирон скулит от боли в колене, а остальные его подначивают, я улыбаюсь. Это то, о чём я даже не мечтал. Но то, чего я так боялся. Безумия. Оказалось, что это самое правильное для меня. И я, правда, безумно счастлив сейчас. Может быть, всё дело в пестицидах или в инопланетянах? Я не знаю. Но определённо с нами случилось что-то хорошее.