Твои границы

Глава 29

Мигель

Однажды я подрабатывал уборщиком в психиатрической клинике. Платили хорошо, и меня абсолютно не волновало, что меня окружают психопаты. Они даже были милыми. Я спокойно реагирую на различные агрессивные выпады в свою сторону. Я довольно спокоен… был.

Мрачно смотрю на чёртовы зеркала на потолке, и меня мутит. Клянусь, меня мутит оттого, что я нахожусь в борделе. Я даже спать не могу. Мне кажется, что вот-вот меня кто-нибудь изнасилует. А вот Раэлии хоть бы хны. Она даже спит без кошмаров. Она довольна. Господи, да что творится в её голове?

Поняв, что ни черта не смогу снова заснуть, а проспал я от силы часов пять, что крайне мало для меня, иду пить кофе. Без кофе у меня утро не начинается. Никогда. Я даже перед спортзалом пью кофе. Сегодня пропускаю тренировку, потому что я вялый, выжат, словно лимон и просто хочу спокойствия. Хочу свою старческую жизнь, отсутствие безумия и не иметь никаких проблем.

Боже мой.

— Качели успокоили бы тебя, — раздаётся сонный голос Раэлии у меня за спиной.

Оборачиваюсь и закатываю глаза. Если она снова начнёт нести этот бред, я её придушу.

— Даже не думай, — предупреждаю, делая глоток кофе.

Она улыбается и подавляет зевок, падая на диван.

— Ты хоть бы оделась, — мрачно говорю и отворачиваюсь к окну, за которым ещё даже рассвет не наступил. В другой ситуации я был бы рад рассмотреть тело Раэлии в нижнем белье и коротком топе, но сегодня не то настроение.

— Я, вообще, сплю голой. Это удобно. Так что радуйся, что я хотя бы что-то напялила на себя, — смеётся она.

Закатываю глаза и делаю большой глоток кофе. Хотя бы на кофе отвлекаюсь.

— Так почему ты не спишь?

— Мне некомфортно спать в борделе, — бубню я.

— Тебе просто нужно порнушку посмотреть, вот там…

— Замолчи, — рявкнув, бросаю взгляд на Раэлию, чуть ли не лопающуюся от смеха. — И я серьёзно тебе говорю — хватит смотреть порнографию. Как ты, вообще, можешь смотреть её с твоими-то проблемами?

Да, вот это мне непонятно. Логично, что после насилия, да ещё и с ПТСР, паническими атаками и агрессией Раэлия должна ненавидеть всё, что касается интимной близости.

— Легко, — пожимает плечами она. — Это же просто фильм и картинки. И они возбуждающие. Тебя разве не торкает порнушка? Она всех торкает. Ну, по крайней мере, Дрон и Роко даже обкуренные умудряются устроить шоу.

— Но… я не понимаю. Ты ненавидишь, когда к тебе прикасаются. Ненавидишь мужчин, в принципе, но в то же время ты признаёшь, что тебя возбуждает порнография. Не понимаю, — хмурюсь я.

— Это картинка, Мигель, — цокает Раэлия и закатывает глаза. — Это не физические прикосновения. Это картинка. И я… ну… в общем, не против траха, но с мужчиной, которому доверяю. Вообще, я ни хрена не понимаю, как это дерьмо…

— Фиолетовый, уже перебор с руганью.

— Я не знаю, как это работает, доволен? Не знаю. Но моё тело функционирует, как и твоё. Это плохо? — Теперь она напрягается и пытается найти что-то ненормальное в себе.

Чёрт.

— В том, что у тебя появляются сексуальные желания, нет ничего плохого. Это нормально, — мягко улыбаюсь. — Вероятно, дело, и правда, в доверии. Прошло сколько лет… хм… десять?

— Четырнадцать, — поправляет она меня. Ну вот, у меня есть ещё один кусочек пазла. Выходит, что Раэлию изнасиловали в тринадцать лет. Боже мой. Тринадцать лет. Это просто… ужасно. И хоть сейчас я испытываю на самом деле шок, но мне нельзя этого показывать. Иначе Раэлия догадается, что я вожу её за нос.

— Приличный срок, — киваю я. — После этого у тебя не было половых контактов, верно?

Раэлия быстро мотает головой, а потом морщится так явно, словно плохо пахнет.

— Я… ну… это… пыталась. Типа чтобы… ну… никто не понял, что я… это… не могу, — мямлит она. — И я покалечила мудака. Я не была виновата, отвечаю, Мигель! Я оттолкнула его… он мне рот, блять, вылизал… это же… блевотно! Сука!

— Фиолетовый.

— Ну и я его… побила. Сильно. Я сказала, что не хочу. А он трогал и трогал. У меня случился инцидент, и я… не помню, как покалечила его. Помню только, что проснулась в баре на полу, и Роко тащил меня домой, бурча о том, что я грёбаная дура.

— Фиолетовый. То есть он пытался склонить тебя к насилию?

— Именно! Это самое значение, — быстро кивает Раэлия.

— И больше ты никогда не пыталась дать шанс мужчине?

— Нет. Этого было достаточно. Да и мой мир… дерьмо. Он полноценное дерьмо. Там нет места романтике или любви. Там грязь. Там трахаются грязно. Там насилуют. Там просто ебут тебя, и ты для них мясо, в которое можно вставить член.

— Фиолетовый, и это ужасно, — качаю головой, не понимая, как можно вот так обращаться друг с другом. — А что насчёт Роко и Дрона? Мне показалось, что они более уважительны друг к другу.

— Это Роко и Дрон. У них любовь, — раздражённо цокает Раэлия. — Роко с самого начала относился бережно к Дрону… он… ну… тоже жертва насилия.

Прикрываю глаза, испытывая безумное сожаление ко всем им. Дрон очень хороший парень. И знать, что он пережил нечто страшное, больно. Да, именно больно, потому что он не заслужил такой участи.

— Понятно. А ты не думала, что, глядя на Роко и Дрона, завидовала им?

— Ни хрена подобного! — злобно возмущается Раэлия. — Они… они такие противные! Ты бы их видел, Мигель! Они постоянно касаются друг друга, лижутся и трахаются! Это просто… мерзость! Ну как можно так часто и так много это делать? Это же ненормально! Они словно свихнулись друг на друге! Фу!

Именно этого Раэлия и хочет. Она жаждет такого же постоянного внимания. Она подсознательно безумна в своих фантазиях о таких же отношениях. Вот так просто я узнал причины поведения Раэлии и её настоящие желания по поводу близости. Смогу ли я это сделать? Потяну ли я? Ведь я другой мужчина. Я нерасторопный, медлительный и спокойный. Ей нужен фейерверк страсти, похоти и безумия. Не отрицаю, что у меня тоже когда-то были эротические фантазии, и иногда они появляются даже в настоящем времени. Они грубые, доминирующие и не похожи на то, кем я являюсь сейчас.

— Твои бывшие были до хрена красноречивы о тебе, — говорит Раэлия, и я вскидываю голову.

— Фиолетовый. Мне неинтересно, — отрезаю я.

— Хрень, — фыркает Раэлия, а я поджимаю губы. — На самом деле это тоже довольно странно. Они охотно выдали тебя и наговорили кучу дерьма.

— Фиолетовый, — цежу я сквозь стиснутые зубы.

— Но я вот думаю о другом. Если ты такой херовый в трахе, как доказывали это моим людям твои бывшие, то какого хрена все они хотели выйти за тебя замуж?

— Что? — в шоке выдыхаю я.

— Ага. Знаешь, что сука, отношения с которой продлились дольше всех, была на приёме у гинеколога перед тем, как вы расстались, и сообщила, что собирается забеременеть от тебя. Она даже гормоны принимала.

— Что? Ты… это правда? — спрашиваю я и оседаю на стул.

А я был в таком недоумении, почему Кэрол словно свихнулась. Меня напугало то, как она вела себя, слишком крикливо и истерично. Это всё гормоны, они так на неё повлияли. И я решил, что лучше повременить с сексом, чтобы она пришла в норму. А она собрала вещи, облила меня дерьмом и скрылась с пятью тысячами долларов из тумбочки, которые я держал на непредвиденные обстоятельства.

— Правда, — кивает Раэлия. — А вот остальные прямым текстом признались, что ты самый удобный муж, и тоже пытались залететь от тебя, но не получалось. Словно ты чувствовал, что они хотят это сделать, и переставал с ними спать.

И это тоже правда. Когда женщины начинали вести себя неразумно, то у меня моментально пропадало желание спать с ними. Боже мой…

— Так что я считаю, что все твои бывшие соврали насчёт тебя, и они же подавляли твой сексуальный аппетит. Роко говорил, что ты хорош, — заключает Раэлия.

— Думаю, что…

— Я согласна с ним. Ты идеален, Мигель. Только вот ты почему-то не даёшь себе волю и свободу. Ты постоянно сдерживаешь себя. Ну вот, к примеру, на нашем свидании, ты громко и искренне смеялся. Это было круто, но потом ты словно вспомнил, что тебе нельзя и закрыл себе рот рукой. Ты постоянно это делаешь. И твоё «трахабельно» тоже доказывает, что ты ограничил себя во всём специально. Ты хотя бы когда-нибудь жил в своё удовольствие? Тебя же все обожают. Они текут от тебя, а ты не видишь этого. Что нужно сделать, чтобы ты позволил себе быть собой?

Мой рот от шока приоткрывается. Я во все глаза смотрю на Раэлию, задумчиво ударяющую себя пальцем по губам.

— Зеркала — это прекрасная возможность для тебя увидеть, что ты хорош, Мигель. На самом деле зеркала — это дверь в ад твоих желаний, и ты его боишься, поэтому и спать не можешь. Ты постоянно думаешь о том, что тебя видно, а это для тебя недопустимо. Почему ты прячешься? И от кого ты на самом деле прячешься? Что тебя так пугает? — спрашивает она и переводит взгляд на меня, глядя в упор, отчего я сглатываю и теряюсь.

Я не знаю, что ответить. Она права… думаю, что права, но вот ответов у меня нет. Я не знаю. Правда. Не знаю, но я всегда старался быть незаметным, но не всю свою жизнь. В детстве меня было очень хорошо видно, я был слишком громким, популярным и привлекательным. Я не особо помню эти моменты, но, из рассказов семьи, знаю об этом.

— Ты как будто жертва насилия, которого не было, — добавляет она. — Или же ты просто сам себя изнасиловал и боишься опять пережить какую-то боль, как и я. Надо же, Дрон был прав, — она широко улыбается и хлопает в ладоши. — Он говорил, что мы с тобой похожи. У нас одни и те же проблемы, но только в разных… этих… как их… ах да, проявлениях в жизни. Я убиваю, а ты прячешься. Я, конечно, больна сильнее тебя. Но ты тоже заражённый. Круто. Вот теперь мне намного проще. Ты не такой идеальный, и я рада этому. Круто! Мигель, ты вновь можешь стать крутым!

— Что? Я… прости, я… немного в ступоре, — тру переносицу, чтобы хотя бы как-то уложить всё это в своей голове.

— Ты делаешь со мной то же самое, так что всё окей. Ты же сам просил о честности, я была честна. Тебе не нравится?

— Нет, мне нравится. И наши разговоры мне нравятся. Но я… не понимаю. Ты права, Раэлия. Ты абсолютно права, но я не могу уловить причину моих изменений. И я боюсь… да, боюсь того, что меня снова увидят. Может быть, в школьные годы что-то случилось со мной, и я испугался такого внимания? Нужно спросить у родителей. Я не помню. Я…

— Это не важно, — Раэлия подскакивает на ноги и идёт ко мне. Она садится мне на колени и обнимает меня за шею. — Это реально не важно, Мигель. Что ты хочешь сейчас? У тебя должны быть желания, о которых ты боишься думать. Скажи хотя бы одно. Самое безумное.

— Раэлия, сейчас слишком рано…

— Говори, сказала, — она крепко цепляется за мои волосы и дёргает мою голову так, что та оказывается откинута назад, а Раэлия нависает надо мной.

— Тебе лучше отпустить меня, — произношу я. — Мне не нравится…

— Говори, — рычит она, снова дёргая меня за волосы. — Говори. Говори. Говори. Говори…

Недовольство от дискомфорта сразу же вырывается из оков, и я отбиваю её руку. Раэлия охает, и я запускаю пальцы в её волосы, с силой сжимая их.

— Отлупить тебя. Вот чего я сейчас хочу. Отлупить тебя, чтобы ты контролировала своё давление на меня. И не дёргай меня за волосы, я это ненавижу. Поняла?

Взгляд Раэлии бегает по моему лицу, и она облизывает губы.

— А если нет? — шепчет она. — Что ты сделаешь?

— Мне придётся причинить тебе боль, а я этого не хочу. Я не хочу, — мой взгляд снова опускается на её губы, а затем поднимается к глазам, в которых блестит неподдельное восхищение и желание. Плотское желание. — А теперь поднимай свой зад с меня и дай мне пойти в спортзал, чтобы я сбросил чёртово напряжение из-за твоего читаемого влечения ко мне. Ты не готова ко мне. Сечёшь, Раэлия?

Она сглатывает и снова облизывает губы.

— Я не услышал ответа, — наклонившись, шепчу ей на ухо и касаюсь языком мочки уха. Тело Раэлии вибрирует, и она охает.

— Да… ага… поднять свой зад, — мямлит она.

— Умница, — усмехнувшись и отпустив её, даю ей возможность встать с меня.

Раэлию немного шатает, а я твёрдый. Чёрт, мне так хорошо. Мне понравилось быть грубым и настойчивым. Это просто невероятный кайф. Боже мой, я уже говорю, как Раэлия.

— Итак, слушай меня внимательно. Сейчас ты идёшь спать, затем встанешь и заправишь за собой кровать. Ты найдёшь шторы тёмно-синего или тёмно-серого цвета и повесишь их в спальне, — говорю я, поднимаясь со стула. — Затем ты больше ничего и никогда не купишь в мою квартиру без моего разрешения. А также я запрещаю тебе выходить на улицу ради поимки преступников. Эти мысли не дают мне сконцентрироваться на работе. Я боюсь, что тебя кто-нибудь поранит. И нет, прежде чем ты начнёшь ругаться и возмущаться, я скажу, что не считаю тебя слабой. Слышала? Я боюсь того, что что-то пойдёт не так, твой отец решит тебя наказать, или что-нибудь ещё случится, и мне придётся искать тебя, валяющуюся и умирающую где-нибудь в канаве. Я запрещаю тебе смотреть любые фильмы для взрослых. Ты будешь дома отдыхать и думать над тем, чем могла бы заняться или на какую работу устроиться. Ты услышала меня, Раэлия?

Она глупо моргает, глядя на мои губы. Мне становится душно.

— Раэлия, — повышаю голос, пытаясь быть строгим, но это сложно сейчас. Передо мной женщина, которая раскрывает меня с другой стороны и возбуждает даже своим дыханием, а я должен терпеть и ждать, когда она будет доверять мне полноценно, чтобы можно было двигаться дальше. Она не готова к близости со мной, и я не хочу стать триггером для её кошмаров. Пока она не решит рассказать мне всё, я не сделаю ни шага к тому, чтобы оказаться с ней в постели. И я добьюсь своего. Скоро.

— Раэлия!

Она вздрагивает и часто моргает, подняв взгляд на мои глаза.

— Ты услышала меня?

Она расплывается в улыбке и начинает наматывать прядь своих волос на палец.

— Ага… да. Круто… хорошо.

— Вот и умница. Встретимся вечером. Ты всегда можешь мне написать сообщение, если я тебе буду нужен, — провожу ладонью по её щеке и целую в лоб.

— То есть ты ответишь мне, если я тебе напишу? — уточняет она.

— Именно, — кивнув, направляюсь в спальню, чтобы найти свои вещи.

Боже мой, меня до сих пор коробит от вида зеркал повсюду. Разве у меня была такая большая спальня, или это иллюзия? Ох, к чёрту. Мне нужно в спортзал и на работу.

Пока я собираю сумку, мой мобильник вибрирует на тумбочке. Раэлия сидит на кровати, коварно улыбаясь мне.

— Я ещё здесь, — прищуриваюсь я.

— Что? О чём ты? — спрашивает она, невинно моргая.

— Ты написала мне сообщение, и я уверен, что оно полно вульгарщины. И это ещё одна тема, над которой ты должна подумать, Раэлия. Ты очень меня привлекаешь, но привлекаю ли я тебя настолько же сильно? Мне не нужны однодневные отношения, поэтому если ты готова идти со мной дальше, то впусти меня во мрак внутри тебя. Если нет, то ничего страшного, я всегда буду твоим другом.

— Но…

— Нет, не отвечай сейчас. Подумай. Я не позволю тебе играть со мной и использовать меня. Нет. Больше никто не будет использовать меня, особенно ты. Поэтому думай. Когда будешь готова, тогда и обсудим это. А сейчас ложись спать, мне нужно немного личного времени без тебя. И никаких покупок, — указав на неё пальцем, выхожу из спальни с сумкой и чистыми вещами.

На самом деле я не думаю, что не смог нормально выспаться исключительно из-за зеркал. Слишком много мыслей и информации в моей голове: встреча с Черити, признания Раэлии, моё бессилие, непонимание самого себя, да и ещё куча всего. Так что винить зеркала глупо. Нужно смотреть глубже в проблему. Я пока не знаю, что буду делать с Черити и всем этим делом, но точно уверен в том, что не хочу снова быть частью чего-то подобного. Я травматолог и не могу лечить детей без определённой квалификации.

— Док, — Верд улыбается мне, когда я вхожу в кабинет.

— Доброе утро, — улыбнувшись в ответ, застёгиваю халат и беру из его рук папку с расписанием и делами на этот день. Но парень, не скрываясь, продолжает смотреть на меня. — Ты что-то хочешь?

— Ну… а что в подарке?

Поднимаю взгляд на него и хмурюсь.

— О чём ты?

— Подарок для тебя, Мигель, — парень указывает на мой стол, на котором стоит небольшая подарочная коробочка.

— Надо же, я не заметил, — удивляясь, кладу папку на стол и беру коробку. — Кто-то принял за меня посылку? Но разве она не должна была находиться в регистратуре?

— Понятия не имею. Никто не принимал её. Она сама появилась здесь. Это так круто, — восхищается Верд.

Это странно. И мне не нравится тот факт, что кто-то прошёл охрану, проник в мой запертый кабинет и оставил для меня посылку. Единственная, кто мог это сделать, это Раэлия. Это в её духе. И она явно не собирается нам обоим облегчать жизнь.

Разрываю упаковку и выбрасываю её в мусорную корзину, стоящую под столом. Открыв крышку, убираю конфетти и другую ерунду, пока не добираюсь до фотографии.

— Это так мило, — смеётся Верд. — Реально мило, док. У тебя появился сталкер.

Разглядываю свои фотографии, их пять штук. Они сделаны тогда, когда я куда-то шёл с Раэлией. Или был рядом с ней. Здесь фото нас вместе, когда я пришёл в клуб. Следующее, когда мы стояли и разговаривали возле моего дома. Потом, когда я сел в машину, отправившись на ужин к её отцу. А также фото, на котором изображено, как я забираю её из полицейского участка. И последнее фото, на котором мы сидим в ресторане на свидании.

— Это же та девчонка, с которой ты изменял Пэт, да? Чёрт, она такая крутая. Я знал, что ты не такой уж и правильный, док. Отличный выбор. И она явно хочет тебя, — Верд хлопает меня ладонью по плечу и уходит.

Продолжаю разглядывать фотографии. Эти кадры точно сделала не Раэлия, а кто-то другой. Но кто? Кому это нужно? Я копаюсь в коробке, чтобы найти какие-нибудь подсказки, но ничего больше нет, лишь фотографии.

Это безумно странно. Я не понимаю… что это?

Подношу одну из фотографий ближе и различаю на своём лбу отпечаток губ, точнее, это выглядит так, словно меня кто-то поцеловал. Я рассматриваю каждую фотографию, и везде есть такой отпечаток, где-то на щеке, где-то на виске, где-то на губах.

Ерунда какая-то.

Разорвав фотографии, прячу их в свой портфель, чтобы выбросить, и пишу Раэлии сообщение.

«Прекрати. Я попросил тебя заниматься делом».

Отправив его, я не получаю ответа, ведь Раэлия даже его не читает. Видимо, хихикает где-нибудь от своей проделки. Просто, кроме Раэлии, некому вот такое вытворять. Это что-то вроде её способа выражения симпатии ко мне. Мне приятно, я не отрицаю, но странно, очень странно и как-то некомфортно, словно она сталкер. Хотя я уже в курсе, что Раэлия нетипичная женщина, и у неё есть свои плюсы и минусы. Она убийца. Настоящая убийца. И я всё жду, когда моя психика осознает это, и я психану. Но я почему-то очень легко принимаю тот факт, что моя вероятная девушка — убийца. Я спасаю людей, а она их убивает. Ненормальный союз? Может быть, но Раэлия не убивает просто так, у неё есть цель, и она не остановится, а будет совершать ошибки в выборе жертвы. Я уверен, что они были и много, а сколько их ещё будет? Но она не остановится, пока не разберётся со своей проблемой в прошлом. Пока Раэлия не доверится и не расскажет мне всё детально, она не сможет сама отпустить это и попытаться хотя бы вылечиться от панических атак. Но даже при всём этом я не собираюсь отступать. Вероятно, я скрытый психопат и не знаю об этом. Вероятно, что именно это меня напугало в детстве, и я запретил себе реагировать более эмоционально, а иногда даже грубо, но это есть во мне. Есть, и я не могу больше закрывать глаза на то, что моя жизнь была иллюзией моего страха. Но что это за страх? Я не знаю, но родители должны знать.

К обеденному перерыву я получил сообщение от Раэлии с возмущением, чтобы я перестал нудеть, как старый дед. Так что её «подарок» благополучно был забыт. А также я позвонил отцу и сообщил, что буду в субботу у них, чем порадовал родителей. Будут бургеры, так что я и сам рад. Я люблю, когда папа готовит. Он прекрасный повар.

— Добрый день, приношу свои извинения, но у меня перерыв, — говорю я, убирая телефон и наличные в карман, когда дверь кабинета открывается.

— Привет, Мигель, я как раз хотел застать тебя в перерыв.

Поднимаю голову и вижу улыбающегося Роко.

— Привет! — Я рад его видеть. Мы жмём друг другу руки, а потом не знаем, куда их деть.

— Что привело тебя ко мне? — интересуюсь я.

— Ну, как бы моя сестра живёт с тобой, вы ходите на свидания, и… мне пиздец, как интересно, что происходит, — смеётся он.

— Боже мой, откуда ты это знаешь? И мы были лишь на одном свидании. У нас не было интимной…

— Расслабься, Мигель, я же прикалываюсь, — он пихает меня в плечо своим плечом и поднимает пакет из закусочной. — Давай перекусим и поболтаем. Я принёс сэндвичи и кофе.

— С радостью. Мы могли бы в столовой…

— Нет, на улице сядем. У меня к тебе серьёзный и личный разговор.

— Хорошо. Пошли, — кивнув, закрываю кабинет и иду с Роко к выходу. И, конечно, все сплетники и сплетницы сразу же собираются, чтобы обсудить, кто этот татуированный и мрачный мужчина, и почему он со мной. Боже, очередные слухи мне обеспечены. Это не больница, а какой-то дом сплетен и интриг.

Мы располагаемся в небольшом сквере, расположенном за больницей. Роко протягивает мне кофе и сэндвич с индейкой.

— Итак, что ты хочешь знать? — спрашиваю его, сделав глоток кофе.

— Как Рэй?

— Нормально. Была паническая атака один раз полноценно, а второй раз она смогла её проконтролировать.

— Чёрт, — Роко прикрывает глаза и откидывается на спинку лавочки. — Она никому… просто она может покалечить и сильно. Ты видел это на своей лужайке, и она… в общем, она никого не убила?

— Нет. Я же жив. Это случилось ночью, пока Раэлия спала. Я вывел её из кошмара, и она пережила паническую атаку.

— Что? — выкрикивает Роко.

Бросаю на него осуждающий взгляд, и он поджимает губы.

— И ты выжил? Дрон один раз это сделал… и она ему чуть глаз не вырвала, такая гематома была, просто жесть.

— Потому что он её трогал. Я же нет. Всё в порядке, Роко, я смогу позаботиться о нас обоих. Но меня начинает беспокоить тот факт, что ты в курсе, где и с кем живёт твоя сестра.

— Ах это, ну папочка хоть и выгнал её в качестве наказания, но он всё равно следит за ней. То есть я слежу, как его… хм, помощник. Так что я всё знаю. И я в курсе того, как ты смачно ударил его. Это было круто, мужик, — Роко смеётся и ударяет меня кулаком в плечо, едва коснувшись.

— Это было недопустимо. Я был уставшим и злым. А также я не понимаю и никогда не пойму, как можно бить своих детей и женщин. Мне выйдет это боком?

— Нет, расслабься. Отец был в восторге. Он ржал, как мудак, — хмыкает Роко. — Реально, он гордится тем, что ты ему вмазал. Это охренеть как странно, но явно папа не собирается тебе мстить. Кажется, он даже доволен происходящим.

— Доволен?

Мне абсолютно не нравится такой расклад.

— Ага. Ну типа Рэй под контролем, а ты явно умеешь держать её в узде. Ещё никому этого не удавалось. Только вот меня напрягает, что она продолжает убивать. Конечно, меньше, чем раньше, но сам факт. Ты же в курсе, что мы убийцы, да?

— Да, Раэлия мне рассказала. И она убивает насильников. Я не против.

Роко приоткрывает рот, и его тёмно-шоколадные глаза округляются.

— Что? — спрашиваю его, вопросительно выгибая бровь.

— Чувак, ты странный. Реально, ты очень странный. Любой другой перестал бы с нами общаться и выбросил мою сестру на улицу. Так что делаю вывод, ты хочешь её нагнуть, — Роко начинает улыбаться, как идиот.

— Закроем эту тему. Мы говорим о твоей сестре, Роко, — отрезаю я.

— О-о-о, да брось, Мигель. Если ты её трахнешь, и она тебя не убьёт, отвечаю, я тебе памятник поставлю.

— Так, если у тебя нет других тем, чтобы обсудить их, то я вернусь в больницу, — убираю стаканчик и сэндвич в пакет.

— Ладно-ладно, молчу. Просто хотел сказать, что я не против ваших отношений.

— Мне твоё разрешение не нужно, Роко, — злобно смотрю на него.

— Тебе нет, а Рэй да. А также разрешение папочки, так как он её опекун. Он решает, за кого она выйдет замуж и с кем будет встречаться. Но папа тоже в курсе ваших отношений, так что он вроде как тоже согласен. Но… хм, Мигель, ты же понимаешь, что у этих отношений точно нет будущего?

— С чего ты взял? Я так же мог бы сказать о твоих отношениях с Дроном, — прищуриваюсь я.

— Эй, не путай, Мигель. Дрон из моего дерьмового мира, он в курсе обо всём и знает, на что идёт. А ты нет. Да и Рэй, поверь мне, она бросит тебя и сделает это самым хреновым образом. Она сначала разрушит тебя, выпьет всю твою кровь, а потом кинет, потому что не готова к ответственности, Мигель. Я буду только счастлив, если моя сестра очухается и поймёт, что у неё есть будущее с тобой. Но вот проблема в том, что она не захочет увидеть этого. Она испугается, накрутит себя и выкинет какое-нибудь дерьмо, а потом спрячется. Я знаю её, Мигель. Просто… это… не дай разбить ей своё сердце, вот и всё. Не позволяй ей забраться под кожу, иначе будет такой пиздец, о котором ты даже не хотел бы слышать.

— Спасибо, конечно, но прошу больше не лезть в мои отношения, не давать мне советов и не планировать жизнь за других людей. Ты не знаешь Раэлию и не хочешь её узнать, потому что у тебя своя жизнь, и я не осуждаю тебя. Но Раэлия теперь моя проблема, и я прекрасно представляю, на что иду, — твёрдо произношу.

— Хм, окей, — Роко прыскает от смеха и поднимает руки. — Окей. Только вот ты точно уверен, куда идёшь? Рэй рассказала тебе, кто мы такие, чем занимаемся, и чем тебе придётся заниматься, а?

— Я догадался. Раэлия рассказала мне то, что пока считала нужным. Она защищает меня от вашего мира, но я уже одной ногой там, так что подожду, узнаю всё и решу.

— Ошибаешься, Мигель. В твоём мире люди живут по написанным в конституции законам. В нашем мире законы разительно отличаются, мы не живём по тем правилам, что ты. У нас их нет. У нас всё абсолютно иначе. У нас свой кодекс, свои традиции, даже свой язык, как и сказки, книги и песни. Всё другое. Это параллельный мир, в который людям путь заказан. И это плохой мир, жестокий и полный крови. Тебе придётся убивать, носить всегда оружие и бояться, что в любой момент придут за кем-то из твоей семьи. Ты готов на такую жертву? Поверь мне, врагов у нас много, и они убивают, а не играют в убийства. Они могут забрать твою мать или сестру, или ребёнка и убить их, а тебе отправить кусочки. У нас творится дерьмо. И если ты входишь в наш мир, то отрекаешься от своего, и никак иначе. К нам идут те, кому нечего терять. А у тебя есть что терять, поэтому тщательно всё обдумай, Мигель, прежде чем узнавать. Узнав всё, ты уже будешь одним из нас и хрен вернёшься обратно. Сечёшь?

— Я не подозревал, что всё так серьёзно, — хмурюсь, обдумывая слова Роко.

Это всё не игра. Моя семья может быть в опасности. И это крайне нечестно. Я только нашёл женщину, с которой мне интересно, и мне нельзя быть с ней, и быть собой. Это просто чушь собачья. Если всё сделать разумно, то никакой опасности не будет.

— Это очень серьёзно, Мигель. Очень. Если тебе прикажут что-то сделать, то ты будешь обязан это сделать, нравится тебе или нет. Хочешь ты или нет. Вот возьми нас с Дроном. Из-за этого дерьма со свиданиями и фейковыми отношениями с тобой нас всех наказали. Но если Рэй просто выбросили на улицу, то меня наказали серьёзнее. Отец действует через Дрона, зная, что это убьёт меня. К слову, об этом. Я поэтому здесь, — Роко прочищает горло и становится напряжённее.

— Дрон пострадал? — шёпотом спрашиваю.

— Пока нет, но явно пострадает сегодня. Наказание отца — это бой насмерть сегодня вечером. Дрон будет драться. Он хороший боец. Дрон — элита моего клуба, но он никогда не убивает. Никогда. Это его пунктик, который даже в контракт внесён, и отец знал об этом. Видишь? Дрону придётся выполнить приказ отца, иначе его просто убьют, а вместе с ним и я сдохну, потому что потерять его не смогу. Мне даже думать об этом страшно. Так устроен наш мир.

— Но это же чудовищно. Получается, что никто из вас не может выбирать свою судьбу?

— Не можем. У нас есть приказы, и мы их выполняем.

— И приказы отдаёт твой отец?

— Верно.

— Почему он настолько жесток к своим детям? Я этого не понимаю, Роко. Почему он так ненавидит вас? За что? Что ему сделала ваша мать? И почему он мстит вам из-за неё?

Роко моментально бледнеет и прочищает горло, но через пару мгновений берёт себя в руки.

— Зришь в корень, но я сам не знаю. Может быть, потому, что она изменяла ему. Может быть, потому, что воровала у него. Не знаю. Причин много, — пожимает он плечами. — Да и это уже не важно для нас. Мы просто пытаемся выжить и следовать правилам. Поэтому у меня есть к тебе одна просьба.

— Роко…

— Не надо, Мигель, — Роко качает головой и слабо улыбается. — Не надо пытаться вытащить нас из дерьма. Оно наше, понимаешь? Мы можем уйти только в гроб. С этим тебе придётся смириться. Нас не вылечить, и мы не хотим этого, потому что иначе нас убьют. А умирать никто не хочет.

Тяжело вздыхаю, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Для меня это дико, неправильно, плохо, но для них… другой мир, другие взгляды и законы, по которым они обязаны жить.

— Так что за просьба? — меняю тему, чтобы дальше не давить на Роко. Он взрослый человек и сам выбирает, как ему жить.

— Сегодня Дрон дерётся, и мне нужен якорь. Я уже готов сойти с ума, если честно, — лицо Роко мрачнеет и темнеет от переживаний. — Дрон постоянно тренируется, мы ругаемся, сегодня, вообще, не разговаривали друг с другом. Он орёт на меня, считая, что я отупел и не осознаю, что ему предстоит сделать. А я всё прекрасно осознаю. Я хотел его поддержать, но получил в ответ средний палец и молчание. Не знаю, что мне делать, но с этим мы разберёмся, если Дрон выживет сегодня. Я не знаю, с кем он будет драться. Имя противника отец держит в секрете, и я уверен, что это будет какой-нибудь мудак, который сможет сломать Дрона. Мне просто страшно.

— Роко…

— Подожди. Это не всё.

Я киваю, позволяя ему говорить.

— Мне нужен якорь, как я и сказал. Раньше моим якорем была Рэй, потом Дрон, и рядом со мной больше нет этих двоих. Мне нужен кто-то близкий, чтобы я не сорвался и не сошёл с ума от страха. Я могу. Поэтому прошу тебя прийти сегодня на бой.

— Прости? — не веря своим ушам, переспрашиваю его.

— Да, я понимаю, что это дерьмо тебе не близко, но ты мне… ну типа друг. Друзей у меня нет и никогда не было. Была Рэй, затем Дрон. Но с Рэй мне общаться запрещено, а Дрон… он будет на арене. Причём на самой низшей и дерьмовой арене для скота. Поэтому я тебя очень прошу прийти в клуб и просто побыть там. Тебе не нужно будет, вообще, подходить ко мне. Просто тот факт, что рядом есть тот, кто на моей стороне, знает и понимает меня, может мысленно поддержать меня, даст мне немного спокойствия. Пожалуйста, Мигель. Тебе ничего не будет грозить, я клянусь.

— Я не поддерживаю места, где всё пропитано жестокостью, Роко. И я не хожу по таким местам, но понимаю твой страх. Спасибо, что поделился им со мной. У меня тоже нет друзей, лишь моя семья, и мне приятно думать, что мы могли бы и, правда, стать друзьями. Ты и Дрон нравитесь мне. И я приду. Скажи мне, куда идти и во сколько. Я поддержу тебя, — заверяю его.

— Спасибо, Мигель. Спасибо, — Роко внезапно обнимает меня, и я улыбаюсь, похлопывая его по спине. Наверное, со стороны мы смотримся комично, Роко огромный мужчина, а я худее его.

— Вот, — Роко достаёт из кармана джинсов два билета и протягивает их мне. — Там указан адрес, время и места в зале.

— Здесь два билета, — замечаю я, разглядывая чёрную бумагу с изящными серебристыми словами, но при этом шрифт очень дерзкий. Хотя билет больше похож на приглашение какого-то высококлассного мероприятия.

— Рэй точно проберётся туда, — фыркает Роко. — Она любит Дрона. А я не хочу, чтобы она пострадала или я, или Дрон. Поэтому пусть идёт с тобой. Так тебе будет самому проще находиться там. Передай ей, что она должна сделать всё, чтобы её не узнали. Она это прекрасно умеет делать. Это не впервые, когда ей придётся менять внешность. Я лишь хочу быть осмотрительным во всём.

— А это будет безопасно для Раэлии? — с сомнением спрашиваю я.

— Если она не будет выделяться, то да. Она знает, что стоит на кону, плюс ещё ты. Она вряд ли будет высовываться. Рэй порой ведёт себя неосмотрительно и глупо, но в такие моменты она собрана и хитра. Она умна на самом деле, просто зачастую это ей невыгодно, и тогда она ведёт себя, как ребёнок.

— Хорошо, значит, мы приедем. Мне ещё что-нибудь нужно знать перед тем, как я пойду туда?

— Нет, Рэй всё знает. Если что, она тебе всё расскажет. После боя уводи её, напомнив, что будет, если она подойдёт ко мне или Дрону. Пусть головой думает.

— Понятно. Хорошо.

— Спасибо, Мигель. Что ж, я пошёл. Надо как-то к Дрону подмазаться, а то он и так весь на нервах, хотя бы отсосу ему, чтобы снять напряжение, — смеётся Роко.

Это была лишняя информация для меня.

— Лучше молча, обними его. Вместо того чтобы поучать, пытаться говорить с ним. Обними его и скажи, что ты рядом. И всё. Больше никаких слов, никаких «но» или «ты бы мог». Ничего. Сделай это и увидишь, что он сам признается тебе в своей слабости. Вы почему-то считаете слабостью нормальный страх смерти. У вас искажены понятия в этом мире, но Дрон более раним и чувствителен, чем вы с Раэлией. Хотя они похожи с Раэлией. На них нельзя давить. Их нельзя постоянно продавливать и требовать делать так, как ты хочешь. Их нужно аккуратно подталкивать самих туда, где им будет комфортно, и создать им мир, в котором они будут именно рядом с тобой в безопасности. Дрон сейчас не чувствует себя рядом с тобой в безопасности, Роко. Он чувствует, что ты сам нервничаешь, напряжён, и это лишь усиливает его страх. А при жутком страхе думать разумно невозможно. Страх ведёт сознанием. Но когда человек начинает чувствовать себя в безопасности хотя бы в объятиях партнёра, то страх ослабевает и приходит уверенность в своих силах. Появляется причина, чтобы выиграть даже у самого себя.

Роко поверхностно вздыхает и несколько раз кивает мне, быстро вытирая нос. Я замечаю, как блестят его глаза, словно он расчувствовался, и это показывает мне, насколько, вообще, они все незнакомы с чувствами и их проявлением даже рядом с теми, кто им дорог.

— Я никогда не знал, что такое безопасность, как и Дрон, как и Рэй. Мы всегда живём в напряжении и страхе. И я же… я давил на Дрона. Говорил, как ему лучше драться, какой удар отработать, хотя я не его тренер. Я просто его парень и босс. Я лез к нему, и он психанул. Ты прав, Мигель. Чёрт, почему ты не любишь мужчин, а? Думаю, мы были бы не против замутить с тобой, был бы у нас третьим. Уж мы-то с Дроном точно показали бы тебе, что такое настоящий секс.

— Роко, тебе надо научиться рот вовремя закрывать, — морщусь, и меня передёргивает от странного чувства неприязни. Я не против геев, но быть третьим? Боже, это же просто вульгарно и невоспитанно такое предлагать мне.

— Ты охуенный, Мигель, — хохоча, Роко хлопает меня по спине и уходит, но через пару шагов оборачивается. — До встречи, мой милый друг!

Приложив два пальца ко лбу, он отдаёт мне честь.

— Идиот, — закатывая глаза, я начинаю улыбаться.

Меня снова ждёт интересная ночка. Я понятия не имею, на что сейчас подписался, и чем мне это грозит.