Твои границы

Глава 36

Рэй

Если нам не хватает какой-то информации, то мы всегда её где-то смотрим. Будь то интернет или же телевидение. Когда я была маленькой, то у меня в доступе был телевизор, и мне нравилось его смотреть. Нравились именно рекламы, которые показывали идеальные семьи, в которых люди счастливы и улыбаются. Я запрещала переключать, особенно на рекламе каких-нибудь хлопьев, отчего брат всегда бубнил. Но я упивалась этой картинкой счастья за столом, полной семьи и вкусного завтрака. У меня всё было иначе. Мамы зачастую не было… нет, её никогда не было за завтраком. Отец тоже редко завтракал вместе с нами, даже Роко порой спал или его не было дома, или он был наказан. Я завтракала одна с прислугой и охранной, следящими за мной. Одна. Теперь оказаться самой в той самой рекламе так странно, и у меня внутри столько зависти.

Семья Мигеля — это та самая модель, которую я мечтала увидеть в своей семье. То, о чём я фантазировала и представляла, когда лежала в постели и слышала, как ругаются и дерутся родители. А вот сейчас я облизываю пальцы, измазанные во вкуснейшем домашнем томатном соусе, и ем самый вкусный бургер в своей жизни под смех семьи Мигеля. Они все такие крутые. Особенно, родители Мигеля. Я обожаю инопланетян и что-то рубить. Обожаю есть и не думать, как выгляжу, когда запихиваю в свой рот побольше фастфуда. Обожаю, когда на меня сморят без осуждения. Обожаю слушать смешные семейные истории. Я хочу остаться здесь навсегда. Хочу, чтобы эти люди меня удочерили и полюбили. Вряд ли бы мама Мигеля сделала то, что моя. Да она бы закрывала меня собой и прятала. А Алекс? Чёрт, он просто охуенный. Он шутит со своими детьми, играет с ними в футбол и подначивает их, ругается и матерится. Он такой крутой. И я как-то даже привыкла к обожаемому взгляду Минди. Она просто беременна. А её муж? Чед? То, как он ухаживает за ней, обнимает и прижимает её к себе… господи, почему всё это так прекрасно? Мирон отдельная история. Он болтливый щенок, но очень смешной. Он постоянно пытается рассказать какие-нибудь странные истории про Мигеля и его провалы, а Мигель его бьёт полотенцем. Но я всё равно узнала, что Мигель едва не отрубил себе руку, пока отец учил его колоть дрова. Мигель отлично стреляет из лука и любит ходить в походы, в котором однажды отравился, и выпил, вместо воды, мочу Мирона в детстве. И этот мир идеален. Настолько, что мне больно от того, что я в нём. Я знаю, что это временно. Помимо этого, мне стало стыдно за то, что я угрожала всех их убить. Стыдно за то, что подставила их, и им может грозить опасность из-за меня. Эти люди потрясающие. Теперь я понимаю, что имел в виду отец. Он говорил, что есть те, кто создан для любви. И я вижу их.

— Ну всё, Мирон, закрой уже свой рот, — Мигель снова бьёт брата полотенцем.

Все взрываются от хохота. Даже сам Мигель улыбается. Я вытираю руки, делая глоток пива. Обожаю истории про Мигеля. И я не понимаю, как он из такого сорванца, мальчишки, от которого все млели, и который обожал приключения, превратился в того, кто всё контролирует и боится быть неидеальным. Что с ним случилось? Какой мудак это сделал с ним? Я словно слушаю про двух разных людей, как будто Мигеля однажды подменили. Это ведь неправда. Такого просто быть не может. Хотя Мигель не так похож на своих родителей, как Минди или Мирон. Да он похож, но неявно. Нет, я не думаю, что он не их сын, они похожи, но… что с ним случилось? Что?

— Мне нужно полежать. Я наелась и больше не могу смеяться, как и плакать, — зевнув, Минди отодвигает тарелку от себя.

— Я бы не прочь посмотреть серию «Секретных материалов». Раэлия? — мама Мигеля улыбается мне, и я киваю.

— Пусть лучше Мигель покажет комнату Раэлии. Это обычай, — улыбается Алекс.

— Боже, пап, она же сбежит от него. Хотя… ага, покажи ей свою комнату, Мигель, тогда она достанется мне, — улыбается Мирон.

— Ты меня достал, — бубнит Мигель.

— Я не против посмотреть твою комнату, — говорю. — Мне реально интересно, что в ней такого.

— Да ничего особенного. Комната как комната.

— Это комната задрота…

Меня внезапно злит, что его брат говорит такое. Я хватаю нож и резко швыряю в сторону Мирона. Он, взвизгнув, падает вместе со стулом на землю.

— Мирон!

— Боже, Раэлия!

Подскакиваю на ноги и оказываюсь над парнем. Я ставлю ногу прямо на его горло. Глаза Мирона блестят от страха.

— Ещё одно некрасивое слово в сторону моего парня, я тебя выебу. Отвечаю, Мирон, ты задолбал меня уже. Я вырву твои яйца и сделаю из них рождественское украшение. Сечёшь? — яростно шиплю, надавливая на его горло.

— Фиолетовый, Раэлия, — тяжело вздохнув, говорит Мигель.

Пофиг.

— Да… да… прости… Мигель, ты лучший, — пищит Мирон.

— То-то же, — фыркнув, возвращаюсь на свой стул.

На меня озадаченно смотрит вся семья.

— А я давно говорил ему, что пора бы научиться вовремя закрывать рот, — пожимает плечами Алекс и делает глоток пива.

— Ага. Правильно, Раэлия, так его, — кивает мама Мигеля.

— Это было круто, но я спать, — смеётся Минди и, обняв своего мужа, уходит.

— Этого можно было и не делать, — недовольно произносит Мигель.

— Прости, он сам напросился. Я была вежливой, но у меня не так много терпения, как у тебя. Он же жив. Я его не убила.

— И слава богу. Я бы не хотел, чтобы ты убила моего брата.

— Но я исполню свою угрозу, если он откроет рот. Так что, мы идём в твою комнату?

— Да, лучше нам пойти туда. Мирон, держи рот на замке для твоего же блага, — Мигель указывает на брата, притихшего снова.

Мне нравится, когда этот парень молчит. Я не люблю, когда щенки постоянно тявкают. Их надо просто хорошо воспитать.

Мигель берёт меня за руку и ведёт в дом. Их дом тоже похож на одну из картинок из журналов. Он достаточно большой, но в то же время не такой огромный, чтобы можно было потеряться. Все словно связаны комнатами и присутствием друг друга. Мигель поднимается на второй этаж, и я рассматриваю висящие на стене фотографии. Боль появляется в моей груди, как и зависть. Они все такие счастливые. Это же такой дар иметь семью, которая ценит, любит и ждёт тебя.

Мы проходим мимо одной из комнат, и оттуда раздаётся тихий стон Минди.

— Боже мой, давайте потише, — Мигель ударяет ладонью по двери и быстро ведёт меня к противоположной.

— Они что, трахаются там? — хихикаю я.

— Именно. Для них сон — это очередной секс. У меня просто странная семья, — Мигель качает головой и плотно закрывает дверь в свою спальню.

Хм, ничего особенного я не вижу. Обычные желтоватые стены, кровать, стол, стул, гардеробный шкаф, полка с наградами и много книг.

— Итак, что должно было удивить меня? — интересуюсь я, плюхаясь на кровать. — Чёрт, знаю, это самая твёрдая кровать в моей жизни!

Мигель смеётся и качает головой, опускаясь рядом со мной.

— Я специально выбрал такой матрас. Это самый жёсткий из всех существующих.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Я был подростком. Подростком с буйством гормонов и безумными родственниками, которые отпугивали всех моих девушек, — щёки Мигеля розовеют.

— Ты что, трахал матрас? — хихикаю я.

— Ну… вроде как, да, — кивает он. — Матрас достаточно жёсткий, чтобы я мог тереться об него каждое утро.

— Офигеть, — закрываю рот ладонью и смеюсь. — И когда ты из такого извращенца превратился в труп, Мигель?

В его глазах что-то появляется, а потом исчезает. Он перестаёт улыбаться и делает глубокий вдох. Блять. Я его расстроила.

— Мигель…

— Ты права, это так. Но я понятия не имею, что со мной случилось. Правда, Раэлия, я не знаю. Эта комната словно не моя. Раньше она была яркой, и здесь висело много плакатов, но у меня наступил тот период, когда я попросил перекрасить её в такой цвет и заменить матрас, а также выбросил всё, что украшало её. Я сам не знаю, что со мной случилось, — печально отвечает он.

— Переходный возраст?

— Нет. Дело не в этом. Я спрашивал у родителей, но ничего нового не узнал. Но я чувствую, что было что-то такое, что разрушило меня и сделало пугливым к жизни. Хотя, может быть, я просто пытаюсь найти оправдания своему страху. Не знаю, — Мигель ложится на кровать, подкладывая под голову руки. Его поло поднимается и оголяет его живот, а я облизываюсь. Мне так всё нравится с ним. А его язык… это самый охуенный язык в моей жизни. Что он вытворял со мной?! Боже, я хочу жить на столе голой.

Мой взгляд перемещается на лицо Мигеля. Он смотрит в потолок, думая о чём-то своём, и я до сих пор не знаю, что его может тревожить. Мне всегда кажется, что Мигель знает ответ на любой вопрос. Он всегда готов к любому потрясению, и на него можно положиться. Он ещё ни разу не истерил, не психовал, не орал дурниной на меня. Ну, конечно, он ругается и влияет на меня интонацией, но я о другом. Он никогда не становится настолько психически нестабильным, чтобы о нём волноваться. И ведь его семья тоже не особо волнуется о нём. Да, они спрашивают его об отношениях, но… в порядке ли сам Мигель? Я никогда не задумывалась об этом. Как он себя чувствует? Ведь это его мир перевернулся, а не мой. Это он постоянно подстраивается под всевозможные эксцессы, случающиеся из-за меня.

Эти мысли вызывают внутри меня какие-то незнакомые ощущения. Мне хочется набить морду всем и купить ему целый остров, чтобы спрятать его там, и никто до него не смог бы добраться. Он такой удивительный. И я не подхожу ему. А если я уничтожу то, что делает Мигеля Мигелем? А если превращу его в кого-то вроде Роко или моего отца? Это же будет огромная потеря для человечества.

Вздрагиваю и моргаю от внезапного прикосновения к моей щеке. Мигель с мягкой улыбкой на лице проводит ладонью по моей щеке, привлекая моё внимание.

— О чём задумалась? — интересуется он.

— О том, что не знаю, чем хотела бы заниматься. Я пустышка. У меня нет целей в жизни, нет желаний, нет ничего, что я могла бы сейчас использовать.

— Раэлия, это не так, — улыбаясь, Мигель качает головой и приподнимается на локте.

— Это так, поверь. Это реально так. Вот ты врач и знаешь, чем будешь заниматься через неделю и через год. А я… ну, у меня экономическое образование, но работала я в программировании. Я люблю это, хотя это не вау, чем хотела бы заниматься в жизни. Я, вообще, не знаю, чем бы хотела заниматься.

— Зачем? Зачем тебе прямо сейчас искать какую-то определённую нишу?

— Потому что я хочу… хочу быть нормальной, — шёпотом признаюсь ему.

— Нормальной? И что для тебя значит быть нормальной?

— Эм… ну… типа носить нормальную одежду, ходить на работу, выгуливать собаку, завести кошку и выйти замуж. Это же нормально.

— А тебе это нравится?

— Фу, нет, — кривлюсь от отвращения. — Собака или кошка, ещё куда ни шло, но свадьба, нормированный график, какие-то серые тряпки — нет, это не для меня.

— Тогда смысл тебе, вообще, переживать об этом? Для тебя нормально то, что ты делаешь сейчас, как одеваешься, что ешь. Ты не должна подстраиваться под рамки других людей. Это их рамки.

— Но я хочу подходить тебе, — огрызаюсь я.

— Что? — Мигель удивлённо приподнимает брови.

— Слушай, давай без этого философского дерьма.

— Фиолетовый.

— Посмотри на себя и на меня. Да никто не воспримет наши отношения всерьёз. Ты врач, спасаешь детей, у тебя стабильный заработок, выглядишь, как с обложки идеального журнала про идеальных мужчин. А я? Убийца. Дочь ублюдка. Жертва насилия. Вульгарная девица. Невоспитанное хамло. Я…

— А ну-ка, остановись, — Мигель садится на кровати и дёргает меня за руку, заставляя вскрикнуть. — Остановись на секунду. Кто тебе сказал, что ты, Раэлия Лопес, именно в этой одежде, с этой причёской, именно с таким прошлым не можешь быть со мной?

— Это очевидно!

— Кому? Кому, Раэлия? Ты пытаешься доказать мне, что ты какая-то вещь. Бездушная вещь, вроде пары обуви, и должна подходить мне по цвету, запаху и фирме. Что за чушь-то? Кто тебе вбил в голову, что ты бездушная вещь? Ты не должна, вообще, мне подходить, потому что ты живая. Ты потрясающая. И я не вру тебе. Ты не должна мне подходить, но мы можем быть вместе, потому что именно наши плюсы и минусы, именно наше прошлое и наше мировоззрение могут сосуществовать рядом, как и мы с тобой. Почему ты так низко оцениваешь себя?

— Признай, что ты это говоришь лишь потому, что мы трахаемся, — вырываю свою руку из его и подскакиваю с кровати.

— Нет, я не буду этого признавать, потому что это не так. Секс — это ещё одна ступень близости друг к другу. Я тебе об этом говорил ещё до того, как у нас случилась близость, Раэлия. Почему ты думаешь, что я вру тебе? Что тебя натолкнуло на такие мысли?

Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Идеальный и тихий район. Идеальная семья. Идеальный мужчина. Но вот я неидеальна.

— Раэлия. — Мигель подходит ко мне и кладёт свои ладони мне на плечи. — Ответь мне. Что заставило тебя подумать обо всём этом?

— Моя мама говорила, что мужчинам всегда будет мало. Станешь худой, они найдут в тебе ещё один изъян. Перекрасишься в блондинку, они скажут, что им нравятся брюнетки. Будешь проявлять эмоции, они назовут тебя психопаткой. Наденешь красивое бельё, как из порно, которое смотрел мужчина, они назовут тебя шлюхой. Мужчинам никогда не угодить. Мама всегда пыталась угодить мужчинам. Она даже была их шлюхой, но оставалась несчастной.

— Может быть, потому, что пыталась всем угодить, она и была несчастной, а? Женщина, вообще, не обязана худеть, если не хочет. Она не обязана носить то, что нравится или не нравится другим. Да, вообще, люди имеют право жить так, как хотят. Говорить, как хотят. Встречаться, с кем хотят. У тебя неверное представление о том, какие мужчины бывают. Ты сравниваешь меня с отцом, Роко и Дроном. Но я другой, Раэлия. Я никогда не буду таким, как они. Я не смогу быть таким, как они.

Поворачиваюсь и улыбаюсь ему.

— Никогда не будь, как они, Мигель. Никогда. Да, я сравниваю тебя с ними, потому что другого материала для сравнения у меня нет. Но… зачем я вот такая тебе? Я не хочу семью. Не хочу детей. Да и мы с тобой… это же временно, ты понимаешь?

— Откуда ты знаешь? — Мигель гладит меня по волосам и притягивает к себе за талию. — Откуда ты можешь знать, сколько мы продержимся?

— Мне придётся вернуться в семью, Мигель. Мой отец явно собирается вернуть меня. И я вернусь добровольно, потому что там мне хорошо. Там моя семья. Там моя жизнь. Там я могу быть собой. Мне скучно жить и ничего не делать. Скучно сидеть дома и никуда не выходить, не веселиться, не искать приключения себе на задницу. Скучно… в тихом мире.

— Тебе так плохо со мной? — Мигель хмурится, отчего у него на лбу появляется глубокая складка.

— Нет! Нет, мне хорошо. Правда, Мигель, я никогда не чувствовала себя настолько… полноценной, как с тобой. Но есть ещё и другой мир, которому я принадлежу. Я не смогу жить в твоём. Мне ближе мой. Мне ближе чёткие законы, адреналин и безумие. Понимаешь?

— Я знаю, — он серьёзно кивает. — Я знаю, что ты выросла в другой среде. Знаю, что тебе кажется, что ты чахнешь без движения, адреналина и постоянной опасности, в которой ты жила. Знаю, что ты привыкла к другому. Но я никогда не просил тебя о том, чтобы ты отказалась от своей жизни, Раэлия. Никогда не требовал, чтобы ты прекратила быть собой, потому что я понимаю. Я не против тоже попробовать что-то новое. Мы могли бы сходить куда-нибудь, повеселиться. Слетать в Вегас, если ты захочешь. Я готов обсуждать наш досуг, Раэлия. Я хочу знать, чего хочешь ты и какими видишь наши отношения. Я не собираюсь ограничивать тебя в веселье. Да, вероятно, убийства — это не то, отчего я буду радостно петь или прыгать, скандируя твоё имя и поощряя тебя к большему. Но это ты. Всё это часть тебя, и я никогда не позволю себе оторвать эту важную часть от тебя. Я для себя всё решил, Раэлия. Всё. Ты мне нравишься. Я хотел бы дальше продолжить наши отношения и посмотреть, к чему это приведёт. Я не слюнтяй, каким ты меня считаешь. Я смогу постоять и за тебя, и за себя.

— Я не считаю тебя слюнтяем, Мигель. Но… а если это будет опасно? Я говорю про настоящую опасность, при которой тебе придётся выбирать мир. Тебе придётся выбирать сторону. И я понимаю, зачем всё это сделал отец. Он хочет тебя, Мигель. Он через меня доберётся до тебя.

— И что? Я не боюсь твоего отца, Раэлия. Я в порядке. Слышишь меня? Я в порядке и осознаю всю опасность, но мне хочется, чтобы ты мне больше рассказала про то, кто твой отец, и кто ты, чего мне ждать, и как мне защитить свою семью. Я не собираюсь отступать. Я хочу быть с тобой. Я изменюсь, если будет нужно. Научусь драться, если от этого будут зависеть твоя безопасность и безопасность моей семьи. Буду помогать прятать трупы, если будет необходимо. Буду рядом с тобой до тех пор, пока могу тебе доверять.

Я никогда не встречала такого отбитого на всю голову человека. Нет, в хорошем смысле. Я восхищаюсь уверенностью и силой Мигеля. Я считала его задротом, придурком и просто слабаком. Но у Мигеля другая сила. Она не физическая. Это ум, смекалка и мужской стержень, которого зачастую нет у многих мужчин в моём мире. И это… это то, что заставляет моё сердце болеть от страха. То, что привлекает и пугает одновременно.

— Хорошо. Я тоже хочу быть с тобой, но не могу дать тебе всю информацию, Мигель. Это заставит отца забрать тебя. Я не позволю.

— Меня не забрать. Я не вещь, — напоминает он.

— Ты просто пока не понимаешь, как это всё работает. Посмотри на Дрона и Роко. Враги всегда манипулируют, они шантажируют и угрожают. И если мне будет угрожать опасность, ты сможешь отвернуться?

— Нет. Никогда.

— Вот об этом я и говорю. Я тоже не смогу отвернуться. Не смогу остаться в стороне, а это в моём мире считается слабостью. Чтобы уничтожить человека, не нужно причинять ему физическую боль, нужно просто найти того, кто владеет сердцем этого человека, и мучить его, охотиться на него и убить. Понимаешь этот алгоритм?

— Да. Прекрасно. Если они захотят уничтожить тебя, то будут пользоваться угрозами в сторону моей семьи и меня. Если захотят, чтобы я для них что-то сделал, значит, будут угрожать моей семье и тебе.

— Именно.

— Значит, придётся найти такие варианты, чтобы при такой ситуации никто не подал вида, что это, действительно, важно. Знаешь, чего они на самом деле хотят? Власти, Раэлия. Именно власти над человеком, чтобы сделать его марионеткой. И это именно человек выбирает стать ли ему слабым и позволять ли руководить собой. Я не позволю. А ты?

— Нет. Никогда. Никогда, — быстро шепчу я.

— Тогда у нас нет проблем, Раэлия. Самое важное — доверие друг другу. Понимаешь меня?

— Да. Я бы…

Раздаётся частый стук в дверь, а затем она резко распахивается, даже без ожидания, когда кто-нибудь из нас разрешит. Мигель оборачивается, а я выглядываю из-за него. Его отец стоит на пороге, закрыв глаза рукой.

— Мне жаль, что я прерываю вас, но вам придётся одеться и спуститься вниз. Мама зовёт всех нас смотреть сериал. Это не обсуждается, — Алекс закрывает дверь.

— Мы были одетыми, пап! — возмущённо говорит Мигель.

— Меня это не касается… не касается.

— Боже, — бормочет он и смущённо улыбается мне. — Они всегда так делают с момента, как поймали меня за онанизмом. Никаких личных границ.

— Они поймали тебя? — присвистываю я.

— Мне было пятнадцать, господи. И было всего половина седьмого утра, но моей маме понадобилось войти ко мне, чтобы посмотреть на небо. Она решила, что на нас нападут инопланетяне, — Мигель взмахивает руками, а его щёки мило краснеют.

Я смеюсь, представляя этот случай.

— И что? Что она сделала?

— Она закричала так громко, что разбудила всех. А я лежал на постели с голым членом и был в шоке. Вся семья прибежала ко мне и увидела меня таким. Это было безумно стыдно. После этого я притворился больным и уходил из дома через окно, чтобы ни с кем не встречаться.

Я смеюсь ещё громче. Бедный Мигель. В этой семье реально не знают ничего о личных границах. И такое ощущение, что именно Мигель попадал в самые нелепые ситуации. Остальные как-то приспособились, но Мигель не смог.

— Прекрати, — он обиженно шлёпает меня по ягодице, подталкивая к двери.

— Но это смешно! — хихикаю я.

— Это стыдно. Ещё хуже было то, что мама и папа решили провести со мной взрослую беседу. Но они поступили не как нормальные родители, а заказали для меня пару проституток, мужчину и женщину, и заставили их раздеться.

— Боже! — в голос смеюсь, не веря своим ушам.

— Ты представляешь, как это было стыдно? Отец грозился привязать меня к стулу ремнями, а бедным ребятам угрожал топором. Он называет его «дядюшка Саймон». И этим топором он отгонял всех парней от Минди.

— И что дальше? Ты смотрел на то, как двое незнакомых людей трахаются?

— Нет, я расплакался, — едва слышно признаётся Мигель. — Я разревелся от стыда и убежал из дома на два дня. Я жил в сарае и думал, что худшего не может быть. Потом вроде бы Минди удалось меня уговорить вернуться в дом, и все сделали вид, словно ничего странного не случилось. Но вот ночью родители решили наглядно показать мне, что секс — это нормально. Они так стонали, что я думал, соседи сейчас полицию вызовут. Я снова сбежал в сарай.

Я давлюсь смехом, держась за живот. Боже мой, мне жалко Мигеля. Из его родителей пучились бы отличные мафиози, у них оригинальные орудия пыток.

— Утром я узнал, что Минди и Мирону выдали беруши, а мне нет, чтобы я понял, что секс — это естественно. Только вот я накричал на них и оскорбил. Мама расплакалась, а папа впервые в жизни покраснел. Больше никто со мной не обсуждал секс, и ко мне входили с закрытыми глазами.

— Это просто… просто… мне жаль, — стараясь больше не ржать, я закрываю рот ладонью.

Мигель бросает на меня недовольный взгляд, а я снова смеюсь. Бедный Мигель. Но я бы всё отдала, чтобы посмотреть на это в прошлом. Думаю, это было реально весело.

Мы спускаемся вниз, и все уже сидят в гостиной, кто где. Мирон быстро ретируется подальше от меня. Я хмыкаю и плюхаюсь на софу, а Мигель рядом.

— Вы всегда смотрите сериалы вместе? — шёпотом спрашиваю Мигеля.

— Да. Сериалы, фильмы или шоу. Это наша традиция.

— Круто, — схватив тарелку с попкорном, устраиваюсь поудобнее.

Это ещё один лучший день в моей жизни. Впервые нахожусь в семье, которая меня принимает, и я подхожу ей. Я счастлива.

После трёх серий «Секретных материалов», Мирон первым уходит, ссылаясь на свидание с новой девушкой. Затем Минди и Чед собираются, так как завтра Чеду на работу, а Минди хочет поваляться в своём джакузи. Остаёмся мы с Мигелем, помогая родителям прибраться на заднем дворе. Мы смотрим ещё одну серию и прощаемся.

Уже в сумерках мы садимся в машину Мигеля с полным багажником еды от родителей и едем домой.

— А на следующей неделе мы поедем к ним? — с надеждой спрашиваю его.

— Если захочешь, — улыбается Мигель. — Семейный день случается каждую неделю.

— Я очень хочу. Мне так понравилось. Не думала, что они такие крутые. И я им понравилась, да?

— Они тебя обожают, Раэлия. Отец грозился кастрировать меня, если я всё испорчу.

— Ох, надо поберечь твои яйца, они нам ещё нужны. Я собираюсь исполнить все свои фантазии и то, что я видела в порнушке. Хочешь, отсосу тебе, когда вернёмся? Я очень хочу это сделать.

Мигель бросает на меня беглый взгляд и прочищает горло.

— Определимся, когда приедем домой.

— Ну, Мигель, я не откушу твой член, отвечаю. Дай мне свой член в пользование, клянусь, тебе понравится. Я никогда этого не делала, но достаточно видела. Роко и Дрон обожают это. Значит, мужчины любят минет. И я хочу…

— Боже, Раэлия, хорошо, только замолчи. Я снова сейчас буду думать о трупах, — перебивает он меня.

— Супер, — довольно улыбаясь, откидываюсь на сиденье и смотрю в зеркало. Но чем дольше я смотрю туда, тем быстрее моя улыбка сходит на нет.

— Вот же чёрт, — оборачиваясь, шепчу я

— Что случилось?

— Мигель, только не паникуй, но, кажется, за нами следят.

— Что? Ты уверена?

— Да. Они едут прямо за нами, сворачивают туда же, куда и мы, и держатся близко. Окна тонированные, машина бронированная. Они выехали сразу же вместе с нами, значит, изначально следили за нами.

— И что они хотят? Это машина твоего отца? — хмурится Мигель.

— Я не уверена. Нам придётся оторваться от них. Сможешь? Нельзя ехать домой. Мы должны оторваться, Мигель. Ты…

Резкий хлопок дёргает нашу машину в сторону, и мои глаза расширяются от ужаса.

— Они что, выстрелили по нам? — шепчет Мигель.

— Гони! Давай!

— Чёрт.

Мигель надавливает на педаль газа, выворачивая руль, и мы влетаем в поворот, направляясь из города. Машина, преследующая нас, наращивает скорость, следуя близко. Я замечаю, как ублюдок вылезает из окна и наставляет на нас пистолет.

— Мигель влево!

Выстрел попадает в заднее стекло, и я вскрикиваю, зажимая голову руками.

— Так… Раэлия, слушай внимательно, спускайся вниз так, чтоб твоя голова была защищена. Поняла меня? Но ни в коем случае не отстёгивайся.

— Давай я поведу. Поменяемся…

— Раэлия, живо выполняй! Вниз!

Ещё один выстрел попадает прямо в сиденье Мигеля, и меня знобит от страха.

— Быстрее! Дави на газ, чёрт возьми! Дави! Они убьют тебя! Мигель!

Чертыхнувшись, Мигель бросает взгляд в зеркало заднего вида и резко выворачивает руль, вылетая на встречную полосу. Нам везёт, так как машин немного. Они сигналят нам, но Мигель легко избегает столкновения. Мы проносимся мимо той самой машины, и они стреляют снова, пробивая нам колесо. Летят искры и раздаётся неприятный скрежет, нашу машину дёргает к обрыву, но Мигель удерживает руль, выжимая педаль газа в пол. Я оборачиваюсь, наблюдая, как они тоже разворачивают машину и едут за нами. Такими темпами они поймают нас. Я даже мобильный не взяла, чтобы позвонить Роко. У меня нет пистолета, нет оружия. Ничего нет, чтобы отстреливаться. Чёрт. У нас пробито колесо, и они продолжают стрелять.

— Раэлия, держись!

Хватаюсь за дверную ручку машины, когда Мигель влетает со всей скоростью на трассу и обгоняет машину. Теперь мы закрыты. Я наблюдаю, как Мигель ловко маневрирует среди машин с чёртовым спущенным колесом.

— Сворачивай в любую подворотню. Там бросим машину. Я не вижу их. Кажется, мы оторвались, — говорю, тщательно изучая обстановку.

И только сейчас замечаю, как трясутся мои руки, и как часто бьётся мой пульс.

Мигель въезжает в город и вливается в поток машин, а ещё через десять минут мы останавливаемся в подворотне.

— Мигель? Ты в порядке? — тихо спрашиваю его.

Он немного побледнел и тяжело дышит. Его руки крепко обхватывают руль. Чёрт.

— Да… да, — кивнув, он отстёгивается, и я тоже.

Мы выходим из машины, и я поджимаю губы.

— Чёрт, они изуродовали её, — недовольно бубнит Мигель, оглядывая повреждения. — Я не помню, страховой это случай или нет. Чёрт.

— Не переживай, я договорюсь, и её подлатают. Прости… я… боже мой, — жмурюсь, пытаясь перестать бояться за жизнь Мигеля. Но они стреляли именно в него. По его стороне. Они попали в изголовье его сиденья, а не моего. Им нужен был он, а не я.

— Ладно. Решим всё дома. Пошли, — Мигель достаёт из багажника пакеты с едой, и мы выходим на дорогу. Поймав такси, мы едем домой.

— Ты в порядке? — спрашивая, Мигель поворачивает ко мне голову, и я киваю.

Я не могу сказать ему, что им нужен он. Но почему он? Мигель никогда не делал ничего плохого. Из-за меня? Блять, неужели, это папочка решил показать мне, что ждёт со мной Мигеля? Не удивлюсь, если это он. Ублюдок.

Подъехав к дому, я уже немного успокаиваюсь, но собираюсь убить своего отца. Если это он, а других вариантов у меня нет, то папочка попал. Какого хера он творит? Он же мог реально убить Мигеля. Я могла так быстро потерять его. И мне становится реально страшно из-за того, что это лишь начало. Начало опасности для Мигеля. Он не заслужил подобного. Мне нужно валить от него и побыстрее.

— Раэлия, — Мигель останавливает меня перед входом в дом.

— Что?

— Не думай, что без тебя мне было бы проще, — говорит он.

Озадаченно смотрю на него. Как он прочитал мои мысли?

— Я знаю, что ты сейчас начнёшь винить себя, но ты не виновата. Это могло случиться и раньше без тебя. Я не понимаю пока, кто хотел причинить нам вред, но это повторится. И нужно обратиться в полицию, понимаешь?

— Они ничего не сделают. Они никогда не влезают в наши разборки, — шепчу я.

— Хорошо. Тогда кому мы можем рассказать об этом, чтобы быть готовыми? И что они хотят? У тебя есть какие-нибудь предположения?

— Это отец, — выдавливаю из себя. — Это он их послал, чтобы преподать мне урок. Мне и тебе. Это нормально в моей жизни. У нас есть враги, и ты был прав, им нужна власть. Власть у нас, и это многим не нравится. Ты можешь стать их мишенью лишь потому, что ты… мы… вместе, понимаешь? Отец любит устраивать нечто подобное, наглядное доказательство того, как мы друг другу не подходим.

— Но ты говорила, что я ему нужен. Какой смысл во всём этом, если нас могут убить? — хмурясь, спрашивает Мигель.

— Да, ты ему нужен, но я ему не нужна. Вот, в чём суть. Ты ему важен, я же нет.

— Я не верю в это. Ты его дочь. Каким бы плохим отцом он ни был, он не подверг бы тебя такой опасности.

— Так опасности особо и не было, — бормочу я. — Если бы они хотели убить нас, то сделали бы это. Ты видел, куда попала пуля?

— Нет.

— Чётко в изголовье твоего сиденья. Они хорошо обучены и метко стреляют. Да, можно сказать, что они промахнулись, но это не так. Они специально выстрелили так. Это предупреждающий выстрел. Следующий будет в голову. Так же они просто повредили машину, а могли взорвать её. Они пугали.

— Но зачем? Смысла нет. Я не верю в то, что кому-то очень не нравится то, что мы вместе. Это чушь, Раэлия. Это чушь.

— Надо спросить Роко тогда. Он точно в курсе планов отца, — отвечаю я.

— Хорошо, я позвоню ему.

Киваю Мигелю и выдавливаю улыбку. Только вот он ошибается. Если кому-то что-то не нравится, то они убивают. Мой папочка чётко сказал мне, что Мигель не для меня, и он хочет, чтобы я ушла от него. Я думаю, что это именно он. Других вариантов нет.

Мигель открывает дверь квартиры и входит первым, как пакеты падают из его рук, и его самого словно втягивает туда. Слышу глухой удар, и я с ужасом гляжу на высокую и крупную тень, а затем слышу стон Мигеля.

— Сука, блять! — влетаю в квартиру и хлопаю дверью.

Ублюдок в маске хватает Мигеля за волосы и бьёт его о стену. Я с криком запрыгиваю на него, с силой сжимая его горло. Мужчина пятится назад, ударяя меня спиной о стену, затем ещё раз и ещё раз. Всё моё тело вспыхивает от боли, и я не могу больше держаться. Я скатываюсь по стене, отпустив его. Голова кипит. Так тихо… вот, о чём я думаю. Так тихо, и так быстро всё это происходит. У меня нет оружия. Мой нож… господи, Мигель!

— Раэлия, ты в порядке?

— Сука…

Распахиваю глаза, наблюдая за тем, как мужчина вытаскивает нож и пытается зацепить Мигеля. Тот бьёт его коленом в локоть и хватает за шею. Звуки борьбы, тяжёлого дыхания и паники окружают меня. Нож падает на пол, и я хватаю его. Мигель отлетает к стене, скатываясь по ней. Я подскакиваю на ноги и лечу в ту же сторону. Ублюдок начинает душить Мигеля, когда я нападаю. Сорвав маску, я с остервенением ударяю его ножом в шею, а затем провожу ножом прямо по горлу. Кровь фонтанирует прямо на Мигеля и стену. Мужчина заваливается на пол вместе со мной. Тяжело дыша, я выползаю из-под трупа и стираю с лица кровь.

Твою ж мать. Кто-то явно пытается убить Мигеля. Я с ужасом и страхом смотрю на окровавленного Мигеля, находящегося в шоке. Он кашляет, потирая шею. Чёрт… чёрт, кажется, моё время вышло.

Это уже не смешно. Этот ублюдок реально собирался порезать Мигеля, и он ждал здесь, в его квартире. Это всё было спланировано. Одни нас напугали, а второй должен был добить. Я была права. На Мигеля объявили охоту.