Ты мне больше не нужна (СИ)

Глава 9

АЛИНА

Горечь, дикая горечь заполняет каждую клеточку тела и души. Понимание сильно бьёт по всем рецепторам. Для Жени я тоже была всего лишь оболочкой, он спал, прикасался, жил… Он жил с моим телом, с моей внешностью, но не со мной! Он каждый раз представлял рядом Арину! Только, в отличие от Натана, скрывал этот факт! Я ошиблась, не было между Женей и Ариной новой вспышки любви, просто старая и не проходила!

Дура! Какая же я дура! Влюбилась, поверила… Поверила, что меня можно полюбить! Правду говорят, если отец дочку любит, то и мужчины будут любить! Арину отец боготворит, любит всем сердцем, меня же ненавидит.

Арина Женю предала, бросила, а он любить её не переставал, мужчину, что напротив меня сидит, тоже предала, сделала ему больно, но он продолжает её желать, возможно, и любить.

– Так какой твой ответ, Алина? Дочку желаешь забрать или пусть и дальше с папкой живёт? – вырывает меня из мыслей.

Подонок! Какие же вы твари, мужчины!

Мой ответ? Всей душой и сердцем хочу крикнуть ему в рожу «НЕТ!», вот только выбора у меня не существует! Некому мне помочь!

– Я хочу вернуть свою дочь, – не говорю ему прямое «да», просто язык не поворачивается!

– Ну вот и славно, – скалится мужчина, – шумиху поднимать не будем, прямо к ним не пойдём, сделаем всё красиво. Сейчас кратко обрисую тебе план наших действий, – откидывается на спинку кресла, запрокидывает голову, прикрывает глаза, мышцы лица расслабляются, выглядит очень довольным, на губах появляется лёгкая улыбка.

Даже знать не хочу, о чём он сейчас думает.

Терпеливо жду, когда продолжит говорить. Мне не очень хорошо, всё тело ломит, в голове шум, лёгкая тошнота и спать хочется.

– Значит так, – открывает глаза, выпрямляется, – пока мои парни будут изучать маршрут передвижения твоей сестры, искать удобное место для вашего обмена, ты приходишь в норму, живёшь в моём доме, на улицу не выходишь, по дому можешь передвигаться легко. В мою постель ты ляжешь, как только Тоха подтвердит, что с тобой всё нормально. Полудохлую бабу тискать мне не в кайф, я люблю бурный, долгий секс, твоя сестра на все сто меня устраивала, надеюсь, ты такая же зажигалка, как и она? – впивается в меня прищуром нахальных глаз.

К горлу подкатывает тошнотворный ком, начинаю дышать глубже, мерзко, как же мерзко!

Не отвечаю на его вопрос, опускаю глаза, не хочу видеть этого мужчину! Как бы я хотела сейчас встать и уйти, и никогда больше не видеть этого Натана! Но дочку мне никто больше не поможет вернуть! Как мне выдержать это всё? Как мне лечь в его постель, как вытерпеть его прикосновения?

– Ты, Алина, личико своё красивое не криви, если не готова, то можешь встать и валить на все четыре стороны, – раздаётся резкое и грубое, – трахать тебя и смотреть на твою кислую мину у меня нет желания, а если всё же хочешь дочь забрать, то будь добра не кривиться!

– Я не буду скрывать, мне всё это неприятно, для меня это дико, неприемлемо, но и выбора у меня нет, и вы это прекрасно понимаете, – поднимаю на него взгляд.

– Хорошо, что и ты это понимаешь, – ухмыляется подонок, – пока не восстановишься, будешь жить в соседней со мной комнате, после переедешь в мою.

Мужчина встаёт и широким шагом покидает гостиную, насвистывая какую-то знакомую песню.

Закрываю лицо ладонями, судорожно выдыхаю. Из одного ада в другой!

«Место для вашего обмена». Он собирается забрать себе Арину, а меня вернуть Жене? А дальше что? Мне самой нужно будет как-то забирать Аврору, разбираться с мужем? Нужно разобраться с этим!

Нужно же было ему заговорить про постель! Все мысли разом вылетели из головы! Может, если он не заговорил о том, какой в постели Арина, то и отреагировала бы не так?

– Идём, провожу тебя до комнаты, – рядом появляется Антон, в его руке медицинский чемоданчик, – капельницу тебе поставлю, и будем надеяться на отсутствие аллергии.

– Нет у меня аллергии, – отвечаю вяло.

– Ну тогда не будем терять время, мне тебя на ноги поставить нужно, Нат дал неделю на твоё восстановление.

Краска стыда опаляет лицо и шею, неужели доктор в курсе, что предложил мне Натан? Хочется провалиться сквозь землю!

– Давай помогу тебе, – протягивает руку с раскрытой ладонью.

Качаю головой, сама поднимаюсь, не хочу, чтобы кто-то из этих до меня дотрагивался!

– Не дури, сама не дойдёшь, это я тебе как доктор говорю, – с металлом в голосе произносит мужчина.

– Дойду, – говорю больше себе, чем доктору.

– Тогда вперёд, нам на третий этаж, – кивает в сторону лестницы.

Но встав на ноги, точнее, можно сказать, на одну, понимаю, что я и до лестницы не дойду! Но нежелание чувствовать чужие прикосновения толкает вперёд.

– Дура упрямая, – цедит Тоха, как его называет Натан, – кому чего хочешь доказать?

Молчу, стиснув зубы, хромаю к лестнице, старательно игнорирую слабость, головокружение.

– Блядь! – сквозь звон в ушах.

На висках и лбу выступил холодный пот, вокруг темнеть начало, когда крепкие чужие руки всё же сомкнулись на моих плечах.

Меня подхватили на руки, хотелось сопротивляться, да только сил даже открыть глаза не оказалось.

Доктор ругался, бубнил что-то сквозь зубы, но нёс меня по лестнице. Дура, не тут надо протестовать, раньше надо было, когда под натиском отца согласия давала на брак с Женькой! Скажи я тогда «нет» и не было бы всего этого кошмара! Возможно, я бы встретила своего мужчину, была бы для него любимой и самой дорогой.

Испытаю ли я настоящее женское счастье когда-нибудь? Нет, нет-нет! Не нужен мне никакой мужчина, а счастье будет, когда моя малышка будет со мной.

Смотрю на своё лицо в зеркале, подушечками пальцев аккуратно докасываюсь до синяка, что растёкся на половину лица. Глубоко вздыхаю, уже не плачу, просто слёз не осталось! Откручиваю крышку тюбика с мазью, что дал мне Антон, выдавливаю чуть-чуть и, еле касаясь кожи, растираю мазь. Антон сказал, эта мазь поможет снять боль и ускорит процесс схождения синяка.

На волосы даже смотреть не хочу! Ублюдок, что пытался меня изнасиловать, вырвал мне хороший клок волос, утром я их обнаружила на подушке, я даже не знаю, как мне их причесать, кожа головы болит, да и боюсь, после совсем лысая буду. Но и не причесаться тоже не могу. Деревянный гребень с широкими и длинными зубцами лежит на полочке прямо перед глазами.

Протягиваю руку, собираю волосы в одну руку, зажимаю их посередине длины, провожу по кончикам. Гребень тут же застревает, чувствую, как тянется прядь волос.

Через десять минут в раковине собирается хороший и пугающий ком волос. Вот теперь хочется плакать! Спокойно, Алина! Со временем волосы отрастут, хорошо, что они у меня густые, не так будет видно потерю.

Ночь была ужасной, всё тело болело, я то проваливалась в сон, то просыпалась, мне что-то снилось, что-то неприятное, пугающее, но что точно, не помню.

Время восемь утра, меня разбудила женщина лет пятидесяти, представилась Анной, попросила привести себя в порядок и спуститься к завтраку. На мой отказ посмотрела на меня таким взглядом, словно я капризный ребёнок! А после добавила, что это приказ Натана Тарасовича, и что его приказы не обсуждаются!

Выйдя из ванной, останавливаюсь у кровати, удивлённо смотрю на лежавшие на ней вещи. Ещё полчаса назад их здесь не было! Подойдя ближе и нагнувшись, пальцами прихватила кашированную ткань платья. Рядом коробка с обувью и ещё одна с нижним бельём. Одежда новая, значит, не обноски с Арины, и это радует.

Вспоминаю слова Анны о том, чтобы я долго не задерживалась, принимаюсь одеваться. Через десять минут я готова, пришлось повозиться с платьем, плечо болит после укуса собаки. Постояв с закрытыми глазами примерно минуту, выхожу из комнаты, проигнорировав туфли на высоком каблуке. Видимо, Натан решил посмеяться надо мной. Оглядываюсь по сторонам. Увидев перила лестницы, иду к ним. По лестнице спускаюсь, прикусив нижнюю губу, мышцы всего тела болят после вчерашней борьбы с насильником, но самая сильная боль от укуса собаки!

Дохромав до последней ступени, останавливаюсь. Спуск отнял слишком много сил.

– Поторопись, Алина, я привык завтракать в одно и тоже время, запомни это на будущее и никогда больше не опаздывай, – холодно и громко разносится голос Натана.

Вскидываю голову и тут же встречаюсь с глазами хозяина дома. Мужчина вальяжно сидит за обеденным столом. Накрыто на две персоны, приборы расставлены по двум концам длинного стола.

Хромая, дохожу до стола, присаживаюсь на стул, придвигаюсь ближе к столу, замираю, с опаской смотря на мужчину.

Натан смотрит на меня и морщится, цокает языком, качает головой.

Ему не нравится мой вид? Неприятны синяки? Зачем тогда звал на завтрак?

– Выглядишь хреново, распоряжусь позже, привезут косметику, замазывай всю эту страсть, аппетит пропадает при виде твоих синяков, – выдаёт мужчина.

Я же чуть не задыхаюсь! Аппетит у него пропадает? А благодаря кому весь этот ужас на моём лице и всё, что произошло со мной в этом доме?

– В их появлении виноваты вы, – всё же высказываю мужчине, – нормальные люди для начала разбираются в ситуации, а не делают, как сделали вы, – стараюсь говорить спокойно, неизвестно, как он отреагирует, если я буду кричать.

Натан щурится, дёргает уголком губ, но молчит. Вот так, даже не извинится!

– Анна, можно подавать завтрак, – отдаёт приказ, продолжая сверлить меня своим прищуром.

Бесчувственный, жестокий. Ему плевать, как он поступил, виноват он или нет. Сколько ещё меня будут окружать такие мужчины? Сначала отец, потом Женя, теперь вот этот! Им всем нужно моё тело, на душу им плевать! Отцу нужно было скрыть побег любимой дочери, семье Женьки избежать позора, а вот Натану… Грязная утеха!

В гостиной появляется Анна с подносом, быстро расставляет перед нами тарелки с кашей, бутерброды с маслом, маленькие круассаны.

– Приятного аппетита, – желает нам Анна, в ответ получает недружное спасибо.

Опускаю взгляд в свою тарелку, смотрю на овсяную кашу и кусочек сливочного масла сверху. Перед глазами тут же появляется личико Авроры, малышка любит овсянку, всегда радуется любимой каше.

Как она там? Она же явно не нужна Арине, что, если за время моего отсутствия она причинит моей дочке боль? Женька, конечно, любит Аву, не даст же он в обиду родную дочь? И как мне её забрать, я так и не поняла, что вчера имел в виду Натан. Он нас просто обменяет нас с Ариной, а что дальше?

– Ешь! – разносится грозное.

Вздрагиваю, даже голову в плечи вжимаю. Совсем трусихой стала!

– Натан, – решаюсь поговорить, – вы вчера сказали, что собираетесь поменять нас с Ариной местами, но что будет дальше? – смотрю на мужчину.

Морщится, медленно прожёвывает ложку каши. Женька никогда не ел такой завтрак, только чёрный кофе без сахара.

– Сама не ешь и мне не даёшь! – вытирает рот салфеткой, отбрасывает её в сторону, делает пару глотков воды из стакана, откидывается на высокую спинку стула.

– Извините, но я хочу знать, в чём именно будет заключаться ваша помощь мне? Вы просто нас обменяете с моей сестрой?

– Для начала так и будет, – кивает, смотрит хмуро.

Неужели из-за завтрака злится?

– А потом? – нервно сжимаю ложку, так что пальцы белеют.

– Я помогу с разводом и побегом, если не захочешь оставаться с мужем, – последние слова говорит с ехидством.

– Не захочу, – отвечаю быстро, – но ещё дело в том, что он сразу поймёт, кто перед ним, он умеет нас различать, мне нельзя к нему возвращаться.

Натан хмурит брови, поджимает губы.

– Значит, сделаешь так, чтобы не узнал, я не люблю менять планы, запомни это, – говорит мужчина и возвращается к своему завтраку.

Прикрываю глаза, сглатываю вязкую слюну. Мне вновь нужно стать Ариной, но в этот раз всё будет по-другому!