Учительница сына. Будешь моей

Глава 24

Диана

Хочется провалиться сквозь землю!

Мое тело буквально вспыхивает от стыда, и я понимаю, что это самая постыдная ситуация, в которой я когда-либо оказывалась.

Самая глупая и тупая ситуация!

А Захар, нет бы выйти и закрыть дверь, или помочь, он продолжает стоять и разглядывать меня, предстающую сейчас перед ним «во всей красе».

Рыдания подступают к горлу, но мне удается их удержать.

Хочется хоть как-то прикрыться, но с закинутыми над головой руками я практически обездвижена. Могу только ноги в коленях согнуть, но это особо не поможет.

— Боже… Захар, это не то, что ты подумал! — с отчаянием в голосе произношу.

Я понимаю, что любое мое оправдание будет звучать глупо и нелепо. А выглядеть еще нелепее, чем сейчас, будет просто смешно.

Отрицать очевидное бессмысленно: я в постели его отца в одном белье. С привязанными руками, прямо как после ролевых игр. И этот факт напрочь перечеркивает все другие аргументы и доводы.

— А вы, наверное, думаете, что мне лет пять, да?

— Конечно, я ничего такого не думаю, — спешу оправдаться. Стыд все еще горит пожаром на моих щеках.

Мне в принципе некомфортно находиться в белье перед мужчиной, а перед учеником — это совсем унизительно. Полный провал! Мне кажется, сейчас каждая клеточка моего тела буквально горит.

— Когда я говорил, что вам надо потрахаться, я не имел в виду делать это с моим отцом! — Захар как-то меняется в лице, словно теперь воспылал ко мне ненавистью. А я ведь ни в чем перед ним не виновата!

— Да ничего у нас не было! — выпаливаю.

Почему я вообще должна оправдываться за то, чего не совершала?

— Просто помоги мне отвязаться, и я уеду! — перестаю блеять и «включаю учительницу».

— Нет, — коротко отвечает мне Захар.

— Что?

— Не буду я вас отвязывать, — поясняет парень. — Это же не я вас привязал. Вот кто привязал, тот пусть и отвязывает, — усмехается Громов-младший. Тянется за чем-то в карман.

— Захар, это не смешно! Немедленно меня развяжи!

Тут уже не до стыда, хотя и я продолжаю гореть от него. Но есть другая сторона, которая заставляет меня быть сильной: если не получится распутать руки, а сама я не смогу этого сделать, то меня ждет кое-что похуже, чем перепалка с учеником.

— Я же сказал — нет.

— Я тебе даже тройку не поставлю, понял?! Будешь в двоечниках ходить до конца года!

Во мне говорит отчаяние. Понимаю, что не имею никакого права угрожать вот так, да и вообще я не в том положении сейчас. Но не получается сдержать этот резкий порыв. Топлю сама себя.

— А вот и нет, — Захар наводит на меня телефон.

— Что ты делаешь? — с испугом произношу. — Обеспечиваю себе пятерку в четверти.

— Захар! Немедленно удали!

— А то что? — усмехается этот нахал. Ну, вылитый папаша! Его, по всей видимости, точь-в-точь отлили из генов отца, а мать при этом даже не участвовала.

Громов переворачивает телефон и, похоже, делает еще несколько кадров.

— Отлично! — заключает в итоге он, пересматривая получившиеся фотографии. — Теперь у меня будет пять в триместре, верно, Диана Игоревна?

Хочется зарычать.

— Иначе… — звучит из его уст очень зловеще. — Эти кадры разлетятся по всей школе. И все узнают, что вы трахаететсь с моим отцом.

— Ты этого не сделаешь, Захар, — пытаюсь втемяшить эту мысль в голову малолетнего шантажиста.

— А чего вы во мне все время сомневаетесь, Диана Игоревна? Вы не сомневайтесь!

— Захар, ты ведь будешь потом жалеть!

— До свиданья, Диана Игоревна. Отдыхайте! — издевается Громов-младший, пятясь назад к двери.

— Захар! — я стараюсь быть строгой, несмотря ни на что. Не хватало еще, чтобы парень заметил мое нытье и отчаяние. Мне все-таки его еще учить.

Вот только когда он полностью скрывается за дверью и оставляет меня одну, накатывает чувство страха и усиливается отчаяние.

Но я не позволяю себе раскисать. Не хочу выходить из этой ситуации побежденной. Хотя, если честно, суть ситуации не помню.

Страшно подумать, если между мной и Вадимом уже все произошло. Тогда получается, что я упала на самое дно.

Стараюсь прислушаться к себе, но не замечаю чего-то необычного. Так что, скорее всего, ничего не было.

А вот как я оказалась привязанной и почти голой — здесь, определенно, есть вопросики.

И совсем скоро у меня появляется возможность их задать. В комнате появляется Вадим.

— Как спалось? — спрашивает он с усмешкой на лице.

— Немедленно меня развяжи, маньяк озабоченный! — с ненавистью цежу сквозь зубы каждое слово. Тыкаю Громову, потому что сил моих больше нет.

Но в ответ получаю его уверенное:

— Нет.