Учительница сына. Будешь моей

Глава 45

Вадим

Меня вновь осеняет этим осознанием.

Не хочу делить училку даже с похотливыми взглядами. Хочу забрать себе и больше никогда не выпускать.

Если будет надо, снова привязать, но только бы оставить себе.

Но я просто не хочу признаваться, что втюрился, как малолетний пацан.

Не знаю, что именно сыграло такую роль: то, что отказывала долго, не побоясь даже многомиллионного долга, или что ее киска оказалась такой узкой, а эмоции, пока я ее трахал, такими искренними, что отпало всякое желание впредь потреблять суррогат.

Подзываю официанта. Прошу организовать нам номер в отеле, а ужин, который заказал, принести туда через несколько часов.

Тот уже через пару минут приносит ключ-карту от дорогого номера на последнем этаже многоэтажного отеля.

Диана выглядит уставшей, но заведенной. Порочное желание полностью охватило ее разум. Оно выжигает изнутри, не позволяя мыслить здраво.

И я чувствую то же самое. Похоть настолько сильная, что мне трудно справиться с желанием поставить училку раком на диванчик и отодрать.

Только сейчас замечаю, что на ее блузке нет ни единой пуговицы. И лишь благодаря объему ткани получалось скрыть наготу.

Сейчас же половинки сильно распахнуты, и я вижу, как полупрозрачная ткань лифчика обнимает ее сочные груди.

Стискиваю челюсти оттого, что эту прелесть может увидеть кто-то еще. Запахиваю половинки, скрывая свою учительницу от посторонних глаз. Никому не достанется ни кусочка.

Член натягивает ткань брюк. Налился кровью и пульсирует, болезненно ожидая, когда же я пущу его в дело.

Потому, как только вопрос с номером решен, я протягиваю мальчишке-официанту красно-оранжевую купюру, и тут же подхватываю на руки Диану. Несу ее к лифту, нажимаю нужный этаж. Ставлю девчонку на ноги.

— Это все отвратительно, ты же понимаешь? — спрашивает она меня в лифтовой кабине, усмехаясь сама себе.

— Твоя киска мокрая для меня — и это прекрасно, — констатирую совершенно другой факт.

Делаю шаг к ней навстречу, вынуждаю прижаться к стенке. Одной рукой опираюсь о блестящий металл чуть выше головы Дианы, а другой без особых препятствий провожу по ее нежным складочкам. Разношу по ним густую ароматную смазку.

Девчонка начинает дрожать. Сжимает ягодицы и подается навстречу моим пальцам. Умоляет продолжить, но я не собираюсь делать это здесь.

Хотя не получается удержаться оттого, чтобы не прикоснуться к набухшему клитору. Не сжать его пальцами, чтобы сдвинуть кожу и оставить совсем без защиты этот оголенный нерв.

Диана смотрит мне в глаза. Беззвучно умоляет не прекращать.

Понимаю, как сильно она хочет кончить, но мы не станем делать это в лифте.

Оказавшись в номере, укладываю Диану на кровать. Сам тут же нависаю сверху. Уже с трудом терплю, и терпение окончательно покидает меня, стоит лишь оказаться с училкой наедине.

Она вновь начинает мелко дрожать подо мной. Глаза молят о продолжении, и, кажется, нет картины слаще.

Не медля больше, вновь опускаю руку между ее разведенных ног.

Она доступная и мокрая и, пиздец, какая горячая там…

Мне нравится чувствовать власть над ее удовольствием. Сжимать в пальцах пульсирующую горошину и решать, когда ей можно будет кончить.

Проскальзываю к ее узкому входу. Толкаюсь внутрь пальцем. Неглубоко. Двигаю там пару раз. Моя кожа мгновенно увлажняется, покрываясь скользкой смазкой.

Чувствую, как пульсируют упругие стеночки ее лона, зазывая меня глубже. Диана до сих пор хочет кончить, но я не отдам это удовольствие просто так. Хочу, чтобы кончила на моем члене и знала, что только так ей будет доступен оргазм.

Только, блядь, со мной!

И я вырву яйца и руки любому, кто посмеет покуситься на то, что принадлежит мне…

Диана стонет и раскачивает бедрами, выпрашивая более глубокое проникновение.

Диана

Мои половинки раздвигаются напором твердого, точно каменная палка, членом.

Хочется заплакать оттого, как сильно я этого ждала.

Член давит на вход, но не входит. Лишь совсем немного погружает натуженную головку, но это движение заставляет меня хотеть лишь сильнее.

Громов склоняется надо мной. Впивается в губы страстным поцелуем. И я сама целую его так же неудержимо и горячо.

Крупный член все еще дразнит мою дырочку. Погружается чуть глубже, но снова выходит, не позволяя ощутить все в полной мере. Лишь будоражит мое желание, делая его нестерпимым.

— Нравится? — спрашивает Громов, оторвавшись от моих пульсирующих губ.

— Да… пожалуйста, Вадим…

Меня буквально уносит оттого, что происходит, а наглец Громов ловит каждую мою эмоцию.

— Сейчас будет еще лучше, Диана…

Громов отстраняется и ложится спиной на кровать. Меня подхватывает и усаживает на себя. Обвиваю ногами его талию. Пара мгновений, и твердый горячий член, наконец, оказывается во мне. Полностью. За один толчок.

Громов усаживает меня на себя, заполняя до предела. Вынуждая закричать и затрястись всем телом, потому что стеночки внутри стали настолько чувствительными, что сдержать эмоции невозможно.

В легких заканчивается воздух.

Вадим буквально пару раз двигает меня на себе прежде, чем снова остановиться.

— А теперь сама, — говорит он, и я начинаю двигаться на его члене.

Сначала я делаю это медленно, но быстро вхожу во вкус, и уже не могу удержать себя.

Громов тоже, видимо, не может держаться, потому он вновь берет инициативу в свои руки, хватает меня за попку и двигает на себе, яростно толкаясь внутрь.

Поначалу громко стону, а потом и вовсе перехожу на крик. Наверное, его услышит весь отель.

— Да, Диана… какая ты сладкая! Хочу трахать тебя вечно!

— Ооох… — лишь откликаюсь я. Потому что, кажется, тоже этого хочу.

— Какая ты голодная девочка, оказывается! — хрипит Громов. — Моя девочка… Скажи это. Скажи, что ты моя.

— Твоя… пожалуйста…

От пошлых разговоров становится еще горячее. Теперь есть только наслаждение, которое мы оба получаем, и больше ничего нет.

Громов вдруг толкает меня в сторону, и теперь я снова оказываюсь лежащей на спине. А он все еще во мне.

Даже не думала, что секс может быть таким жарким. Что можно будет захлебнуться от собственных чувств и не думать о том, что будет после.

Жесткие пальцы ложатся на клитор. Внутри разливается нега. Что-то нереальное. Слишком чувственное и порочное.

Оргазм подступает резко и неумолимо. Наконец-то, я смогу его ощутить. Сдержать или как-то предотвратить такой больше нет никакой возможности.

Громов еще ускоряется. Меня трясет от небывалого ранее наслаждения. Кажется, за первой вспышкой яркого удовольствия следует вторая, но я давно не принадлежу себе, чтобы считать их.

Хватаю ртом воздух, чтобы хоть немного унять бешеное сердцебиение. Закрываю глаза, потому что изображение перед ними плывет.

Все в нашем сексе сегодня было слишком. Слишком остро. Слишком порочно. Слишком грязно.

Тело все еще содрогается после оргазма, когда Громов уходит в ванную комнату. Все словно мышцы сводит, а ноги… ноги кажутся ватными и совсем ненадежными.

Но я все равно понимаю, что должна найти в себе силы, чтобы уйти сейчас. Прямо как тогда, в его доме.

Принимаюсь искать блузку, которой на мне почему-то не оказывается. Как и бюстгальтера. Причем, его так и не удается найти. Потому натягиваю валяющуюся на полу блузу прямо на голове тело.

Надо ли говорить, какой стыд я сейчас испытываю. Стыдно за то, что я в который раз поддалась своему желанию, растеряла остатки гордости и сгорала от страсти в руках мужчины, которому совсем не нужна.

Но плакать я себе больше не позволю.

К сожалению, Громов застает меня на месте.

— Далеко собралась? — спрашивает он.

— Домой. Ты ведь получил, что хотел, — спешу ему напомнить и протиснуться в сторону выхода из номера.

Но Вадим не дает мне этого сделать. Хватает за руку, не позволяя выйти.

— А ты? — обращается вновь ко мне. Заглядывает в глаза, видимо, желая разглядеть там правду. — Ты разве нет?

— Нет! — цежу сквозь зубы.

Но меня вдруг прорывает, потому что, если честно, я не хочу уходить из этого номера. Мне хочется остаться, потому что… Громов нравится мне как мужчина, и очень глупо это отрицать.

И, наверное, я была бы счастлива, прояви он ко мне точно такую же симпатию.

— Потому что я не игрушка, Вадим! И не одна из твоих шлюх, которую можно пользовать в свое удовольствие!

— Ты не шлюха, — в свое оправдание выдает Громов.

Так и хочется по-детски выкрикнуть: «докажи!», но я не делаю этого, лишь мотаю головой.

Это все неправильно. Мы должны прекратить все.

— Я бы никогда не стал бегать за шлюхой, — начинает что-то объяснять Громов, заглядывая мне в глаза.

— Пожалуйста, перестать, — прошу я. Пытаюсь освободить руку, но мужчина не дает мне этого сделать.

— Просто послушай, Диана! Я гонялся за тобой по городу. Я сидел с тобой, когда ты отключилась в квартире и рванул туда, стоило только Захару позвонить мне. Я простил тебе ремонт моей любимой тачки! Ты правда думаешь, это все я бы стал делать ради шлюхи? Да все полтора месяца я дрочил, думая о тебе! Я ни одну бабу не тронул, клянусь!

Мне, конечно, приятно, и я очень хочу верить, но…:

— Это просто слова, Громов! Слова, на которые я не смогу опираться.

Мне жаль. Правда жаль, что так происходит. И я хотела бы иначе. Очень хотела.

— Пока шло совещание, у меня было время подумать. И я понял, что… не хочу тебя отпускать. Понимаешь?

Вздыхаю. Громко и горестно.

Он травит мне душу. Неужели, не понимает?!

— Я не могу обещать, что стану идеальным парнем. Я много работаю и не хожу на свидания, но… блядь! Я просто охреневаю оттого, что сейчас несу! Но… увидев тебя сегодня, я понял, что забыть не получится.

— Вадим…

— Может, хватит сопротивляться?

— Пожалуйста…

— Буду дарить тебе цветы. Тачку подарю. Хочешь тачку, Диана? Или… блядь! А поехали в ЗАГС прямо сейчас?

— Ты правда думаешь, мне нужен фиктивный брак, и я настолько дура, что поведусь на это? И деньги твои мне не нужны. Неужели, с самого начала не понял?

— Я просто не знаю, что тебе предложить, чтобы ты осталась. Понимаешь? Я не умею этого делать. У меня никогда не было необходимости задерживать возле себя женщину.

— Зачем тебе это, Вадим?

— Потому что когда ты сбежала из моего дома, я больше всего хотел, чтобы ты осталась…

Закрываю глаза.

— Никогда не хотел такого, а в тот день захотел. Потому что ты особенная, Диана, — Громов укладывает свободную руку мне на щеку. Гладит. — И я должен был понять это с самого начала, но не разобрался.

Собираюсь ответить, но Вадим перебивает.

— Молчи, — просит он. — Просто дай мне шанс все исправить. Ты ведь тоже этого хочешь…

Конечно, я хочу сказать «да». Хочу проорать это самое «да» и захлебнуться теми чувствами, что этот ответ вызовет во мне.

Но есть что-то, что меня останавливает. И это страх. Страх быть обиженной Громовым. Страх разочаровать его, стать ненужной и пресной.

А что, если ему не нужна я, а это лишь очередная уловка, которой он талантливо пользуется?

Но есть еще кое-что, что гасит внутри любое сопротивление — я буду очень жалеть, если не попробую. Буду жалеть, что не оставила себя шанса быть счастливым. И жалеть до конца жизни.

— Хорошо… — отвечаю, подумав. Мой голос тихий и дрожит. Страшно было произнести согласие. — Давай попробуем.