Учительница сына. Будешь моей

Глава 35

Диана

«Нет, нет, нет, нет, нет!» — проговариваю про себя, когда Громов скрывается в кабинете моего начальника.

Первая мысль — бросать все и бежать отсюда. Но я не могу. Лишусь еще одной работы и подставлю Ленку.

— Ничего страшного, — уверяю себя. — Все обойдется.

Сердце так сильно барабанит в груди, что я ощущаю каждый его удар в голове. Ощутимые толчки крови мешают думать.

Вот и как принести чай? Сомневаюсь, что вообще смогу появиться в кабинете.

С другой стороны, с чего я взяла, что Громову есть до меня дело? Он уже оставил зарубку с именем Диана на своей трофейной доске, а, значит, я перестала быть ему интересна.

Иначе бы искал, правда?

Если бы хотел отношений, Громов искал бы меня. А не скрылся почти на два месяца, словно его никогда и не было.

Расстегиваю несколько пуговиц на блузке. Они прилегают неплотно, но почему-то теперь удушающе давят.

Наливаю себе стакан воды, размышляя над тем, какие последствия будут у побега.

С другой стороны, с чего бежать? Просто сделаю вид, что не замечаю Вадима. Нет его, и все! А я на работе. Высокооплачиваемой надежной работе, которой я дорожу.

— У себя?! — из размышлений меня вырывает мужской голос.

— Да, проходите… — бросаю рукой в сторону кабинета Сергея Борисовича.

Следом приходит еще один мужик. Толстый и неприятный. Он, похоже, последний из трех приглашенных сегодня партнеров, а это значит, что мне нужно раздать документы, которые приготовил босс. Уточнить, может, кто-то хочет воды или чая.

Но все, на что хватает меня в кабинете Гусева — быстро пробежаться вокруг стола и кое-как бросить документы каждому мужчине.

Особенно тяжело рядом с Громовым. Была бы моя воля, я от него за тридевять земель бы держалась, но приходится остановиться практически вплотную и очень отчетливо ощутить на себе его лапающий взгляд, от которого позорно увлажняются трусики.

Ну, нет… Пожалуйста, нет!

Бух! Бух! Бух! — сердце не останавливается. Ноги едва меня держат.

А когда, наконец, возвращаюсь в приемную, пытаюсь отдышаться.

Боже! Веду себя как идиотка! Нужно было сделать непоколебимое лицо и уверенной походкой продефилировать вокруг стола. А не носиться по кабинету со скоростью света, привлекая к себе особенное внимание.

Но, на самом деле, я сдала свое волнение еще вначале, когда на вопрос Громова ответила, что это не я. Не я, блин! Детский сад какой-то!

Облокачиваюсь о стол руками. Еще минутка и я избавлюсь от скопившегося напряжения.

Главное, не думать о том, что вопреки всему, а, главное, здравому смыслу, мне хотелось, чтобы Вадим накинулся на меня и поцеловал. Чтобы сжал ручищами бедра, чтобы…

— Вадим… — хотела произнести его имя вслух, но, похоже, оно так и осталось несказанным.

Громов налетел на меня, точно коршун. Схватил за руку и потащит за собой. А я ничего не могу поделать. Или просто не хочу? Быстро перебирая ногами следую за ним, пока к телу горячими волнами приливает жар.

Мужчина толкает ближайшую дверь. Ей оказывается кабинет нашего главного бухгалтера Надежды Евгеньевны.

Женщины на месте не оказывается, но это же временно…

— Вадим, нет! — хочу звучать уверенно, но сопротивление бесполезно.

Он резко притягивает меня к себе, впивается в губы, точно высасывая из моего взволнованного разума остатки воли.

И я поддаюсь этому поцелую, потому что в мире, кажется, нет ничего слаще и желаннее. Это как глоток воздуха после многолетнего томления в темнице.

«Да и гори оно все огнем!» — проносится в голове, когда Громов становится все напористее, а его руки без стеснения шарят по моему телу.

Да, я пожалею об этом потом, но сейчас… я заведенная и голодная.

Вадим скидывает со стола какие-то папки, и те с грохотом летят на пол, а часть листков ворохом разлетается по кабинету.

Плевать.

Вообще неважно!

Важно лишь то, как жадно мужские руки сжимают мое хрупкое тело. Как их жар отдается во мне болезненным возбуждением.

Ощущаю холодность стола под своей спиной.

Громов разрывает мою блузку, пуговицы отскакивают в стороны. Его поцелуи жадно покрывают мою шею и грудь. Вадим вытаскивает полушария из чашечек и зубами зажимает чувствительные соски.

— Аааах… — вырывается у меня.

Складочки так отчаянно пульсируют, что это почти невозможно терпеть.

Все происходит быстро, точно в спешке, а мы ведем себя как два голодных несдержанных животных, наплевавших на все, кроме утоления собственного голода.

Вадим задирает мою юбку, я обхватываю его широкую талию ногами.

У меня внутри все трясется, пульсирует. Грудь невозможно горит.

Громов не растягивает ласки. Сразу же отодвигает в сторону мой мокрые трусики и проводит пальцами по влажной мякоти, томно выдыхая:

— Сучка… как я скучал…

Он вновь накрывает мои губы властным поцелуем, и теперь я ощущаю, как твердая головка его члена надавливает на мой изнывающий вход.