Укради мое сердце

12

Хенли

Когда я пришла на работу в понедельник утром, меня терзали мысли о том, как теперь все будет с Истоном. Всю ночь я ворочалась, вспоминая, что он рассказал мне. Весь этот груз, который он носит.

Я понимала, что, скорее всего, сегодня он будет холоден, потому что этот человек — одна сплошная непредсказуемость. То горячий, то ледяной.

Но он открылся мне — и это было не просто так. Я знала, он не тот, кто делится легко. Он не делится вообще. Поэтому я была благодарна за то, что он доверился.

Я пришла пораньше и с удивлением увидела, что Рози и Джои уже на месте. Они были в кабинете Истона и развешивали гирлянды.

— А что здесь происходит? — спросила я, стараясь говорить легко, хотя сердце забилось быстрее. Я знала, он возненавидит это.

— У Истона в пятницу был день рождения, а вы были в суде в городе, так что мы решили отпраздновать сегодня, — сказала Рози, качая головой. — Он всегда такой ворчун по поводу своего дня рождения.

— А почему, как вы думаете? — я не знала, знают ли они. Все-таки это маленький город, возможно, они слышали об аварии Джилли, но вряд ли знали, что это случилось именно в день рождения.

— Может, потому что он близнец? И Эммерсон теперь не живет здесь? — предположил Джои, пытаясь приклеить гирлянду к потолку, но она снова упала.

Похоже, они не знали настоящей причины.

А он и правда был замкнут, и я понимала его.

— Возможно. Или просто он не любит дни рождения. Не все любят становиться старше, — сказала я со смешком.

— Да, мы делаем это каждый год, и каждый раз он ворчит. Но при этом он всегда делает мне щедрый бонус на день рождения и заказывает торт для каждого сотрудника, — сказала Рози. — Я не могу просто проигнорировать его. Он столько вкалывает. Хочется хоть раз в году как-то его порадовать.

— Я понимаю. Но разве у него не зум-звонок сегодня с Бруно Кингом? Может, эти украшения на фоне не произведут впечатление.

Рози замерла.

— Ах, точно. Я совсем забыла. Что же делать… Может, украсим только половину офиса?

Джои спустился с табурета и посмотрел на нас обеих.

— Не знаю. Он и так на меня все время злится. Не хочу его еще больше раздражать.

— Ну ты же высокий, мне нужна была помощь с гирляндами, — вздохнула Рози.

На стуле стояли три пакета из магазина праздничных товаров. Было видно, что она старалась от чистого сердца.

— А давайте украсим комнату отдыха для персонала? Он зайдет туда, съест торт, поворчит немного и сможет спокойно вернуться в кабинет, — предложила я.

— Гениально! — просияла Рози. — Да, точно! Сделаем ему праздник там!

Мы с Джои пошли с ней. За следующие тридцать минут мы превратили комнату отдыха в настоящий праздник. Везде развешали гирлянды, посыпали блестки, на стол поставили огромный торт.

Ему это не понравится. Но по крайней мере, не в его офисе.

Когда мы услышали, как открылась входная дверь, Джои чуть не споткнулся, уносясь прочь:

— Я к этому не имею отношения, — прошипел он на бегу.

Мы с Рози рассмеялись и дождались, пока Истон не появился в дверях.

Он приподнял бровь и окинул комнату взглядом.

— Как будто тут принцессу Диснея стошнило, — пробурчал он, но я заметила, как уголки его губ чуть приподнялись.

— С днем рождения, босс, — сказала Рози.

— Я просил не называть меня так, — он подошел к ней, обнял одной рукой. — Но спасибо.

— Спасибо? — она изумилась. — Вот это да.

— Ну, я не совсем мудак. Так что да, спасибо за то, что из года в год игнорируешь мою просьбу и отмечаешь мой день рождения. — Он усмехнулся и повернулся к коробке с бейглами, взял один и кинул в тостер. — Спасибо за бейглы. Я не завтракал и перебрал с виски вчера.

— Это как рождественское чудо в августе. Такой дружелюбный и вообще не ты, — сказала Рози, протягивая ему нож для сливочного сыра и сама взяла себе пончик.

— Что сказать… Я на год старше и на год мудрее. — Он подмигнул, намазал бейгл и повернулся ко мне. — Возьми себе чего-нибудь и зайди ко мне в кабинет. Надо обсудить сегодняшнюю встречу.

— Принято, — кивнула я и быстро собрала себе бублик. Рози шептала, какая я молодец, что предложила перенести праздник в другую комнату — он вроде бы принял все нормально.

Я пошла по коридору в его кабинет, поставила тарелку и кружку с кофе на стол, села напротив.

Первые несколько минут он молчал, уткнувшись в монитор. Потом поднял глаза и поднял бровь:

— Как ты уговорила их перенести все из моего кабинета?

— Я же блестящий юрист, помнишь? У меня есть методы.

Он кивнул.

— Спасибо. Ты им ничего не говорила?

— Конечно, нет.

— Хорошо. Мне не нужна вечеринка жалости, — сказал он, потянувшись за кружкой с кофе.

— Я не думаю, что кто-то стал бы тебя жалеть, если бы знал причину, по которой тебе тяжело в день рождения, — я сделала паузу, подбирая слова. — Но... можно скорбеть по Джилли и при этом все равно отмечать свой день рождения. Ты ведь это понимаешь, правда?

Он потянулся за своей кружкой.

— Кажется, мы договорились: если я расскажу тебе, что случилось, мы не будем больше это обсуждать.

— Это было до того, как я узнала, что ты собираешься рассказать. А я подумала, что взгляд со стороны может быть полезен.

— Ты теперь мой терапевт? — Он изобразил раздражение, но с этой чертовски сексуальной ухмылкой на лице. Я сжала бедра, потому что когда Истон Чедвик смотрел на меня так, мне становилось трудно дышать.

— У меня был двойной диплом. Предюридический курс и психология, — я прикусила губу, пока он изучал меня взглядом. Сегодня он был каким-то другим.

Более легким. Расслабленным.

— Интересное сочетание.

— Я считаю, они прекрасно дополняют друг друга. Я хочу понимать клиентов, которых представляю. И, если быть честной, у меня есть терапевт еще с средней школы. Она потрясающая, я уважаю ее работу, поэтому мне и захотелось изучать это.

Его взгляд потеплел.

— Ну хорошо, доктор. Расскажи мне свою теорию.

— Что ж, Злой Гений, — я наклонилась вперед, опираясь локтями о стол. — Важно понимать: праздновать день рождения — это не значит быть козлом.

Он рассмеялся — искренне, громко.

— Это тебя в Стэнфорде и Гарварде научили?

— Я пытаюсь сказать, что, как мне кажется, ты не позволяешь себе праздновать, потому что чувствуешь вину. Будто бы это значит, что ты перестал горевать по человеку, которого любил. Но это не так.

Он резко напрягся.

— А почему это не так?

— Во-первых, авария была не по твоей вине. Ты не виноват. Ты не мог это предотвратить. Вина и горе — это разные вещи. Да, ты имеешь право скорбеть в это время года, потому что потерял важного человека. Но ты также имеешь право праздновать свой день рождения, радоваться с друзьями и семьей. — Я посмотрела ему в глаза. — Она хотела быть рядом в этот день, помнишь? Думаю, она бы совсем не хотела, чтобы ты больше никогда не отмечал свой день рождения. Ты все еще здесь, Истон.

Он чуть приоткрыл рот, потом прищурился.

— Думаешь, я не живу? Я живу каждый гребаный день. Я пошел в юридическую школу через пару недель после аварии и сейчас работаю в одной из лучших фирм страны.

— Я знаю. И ты блестящий адвокат. Но я просто говорю: тебе не обязательно страдать в день рождения. Горе не должно сжирать тебя изнутри. И ты, очевидно, движешься вперед — это здорово. Но твой день рождения не обязан быть испорчен навсегда.

— Ну, это первый раз за восемь лет, когда я ел торт и не вел себя как полный козел, когда офис украсили, — откинулся он на спинку кресла. — Считай, это победа.

— Очень зрелый поступок. И ты даже не набросился на своего терапевта. Прогресс, — усмехнулась я.

— Только потому, что мне нужна услуга.

— То, что я спасла твой кабинет от гирлянд, не считается? — поддела я его.

— Сегодня снова вечер пиклбола в клубе. Эти придурки из Колтон-Каунти приезжают играть, а у Арчера снова аврал на работе, он не сможет. Уже второй раз за месяц. Думаю, пора выкинуть его из команды.

— То есть тебе снова нужны мои суперспособности в пиклболе? — Я наклонила голову и улыбнулась.

— Да. Сыграешь сегодня за нас? Тебя уже можно официально вносить в команду Chad-Six — ты уже дважды подменяла.

— Чувствую, это Арчера стоит вносить как замену. — Я рассмеялась. — Но да. Сегодня сыграю с тобой в пиклбол, Чедвик.

— Не зазнавайся, принцесса.

— Ты сам только что сказал, что я тебе нужна. Как тут не зазнаться?

Он широко улыбнулся. Настоящая, искренняя улыбка.

— Ладно. Пора готовиться к встрече. Это может быть наш самый крупный клиент.

— Это может вывести твое имя на фасад офиса.

— В этом и весь смысл, — он бросил мне папку, и мы провели следующий час, изучая дело. King Hotels — одна из самых известных сетей роскошных отелей — обвинялась в дискриминации женщин при найме. Бруно Кинг, президент и генеральный директор, был уверен, что это клевета.

Дело могло принести фирме огромную огласку. Мой отец был тщеславным человеком, и попасть в тройку лучших юрфирм страны ему было мало. Он хотел быть первым. Всегда.

Следующие несколько часов мы изучали все документы, отчеты из отдела кадров, записи о зарплатах сотрудников за последние десять лет. Все указывало на то, что обвинения — это выдумка.

Истон позволил мне присутствовать на Zoom-встрече с Бруно Кингом, и все прошло идеально.

— Надеюсь, встретимся лично и закрепим все рукопожатием. Но я уже уверен, что Холлоуэй, Джонс и Уотерман — именно та фирма, которая мне нужна. Я встречался с Чарльзом пару раз, и он сказал, что именно вы будете рядом со мной в зале суда. Начнете работу завтра в городе, так что давайте просто поужинаем в отеле.

— Отлично, мистер Кинг.

— Пожалуйста. Мы ведь будем много времени проводить вместе — зови меня просто Бруно. — Он кивнул. — И прихвати свою красивую ассистентку.

Мои плечи напряглись. Я увидела, как сжался кулак Истона на столе.

— Прошу прощения, если я выразился недостаточно ясно. Кажется, я уже представил вам Хенли Холлоуэй — нашего нового адвоката. Она будет моим помощником в зале суда, если мы не договоримся о досудебном урегулировании.

Он действительно представил меня.

Бруно, похоже, просто решил проигнорировать тот факт, что я — юрист.

— Прошу прощения, мисс Холлоуэй. Такая симпатичная малышка. Трудно поверить, что у нее и ум, и красота.

Серьезно? Этому надменному болвану срочно нужно пройти курс приличного общения.

— Хенли окончила юридический факультет Гарварда первой в своем классе. Она гениальна. Так что я бы попросил вас относиться к ней с должным уважением, — холодно бросил Истон.

Честно говоря, я не ожидала этого. Мы хотели заполучить этого клиента, и грубость с его стороны могла бы поставить на этом крест. Но Бруно вовсе не выглядел оскорбленным.

— Без проблем. Я с большим уважением отношусь к красивым женщинам, — расхохотался он, и его лицо покраснело от смеха, а потом он закашлялся. — Итак, как насчет ужина завтра в семь вечера? Встретимся в стейкхаусе, ваши номера будут готовы к вашему приезду.

— Очень щедро. Благодарю, — ответил Истон. — Мы будем там.

Он завершил звонок и повернулся ко мне.

— Вот же ублюдок, — прошипел он.

— Зато важный ублюдок, верно?

— Скажи мне: его обвиняют в дискриминации женщин, а он только что оскорбил женщину-юриста во время делового звонка. Это не кажется тебе тревожным звоночком?

— Кажется, — кивнула я. — Но ты ведь сам сказал, что красный — твой любимый цвет, помнишь?

— Я серьезно, Хенли.

— Все в его документах в порядке. Так что Бруно Кинг может быть самодовольной свиньей, но при этом не нарушать закон и выплачивать сотрудницам честную компенсацию, разве нет?

— Не знаю. Но, видимо, скоро узнаем.

— Мой отец и другие партнеры захотят подписать контракт, независимо от того, что мы обнаружим в ходе расследования. Ты же знаешь это.

Он встал, глядя на меня серьезно.

— Знаю. Но именно мы пойдем с ним в суд. Так что это нам решать — брать его дело или нет.

— Да, нам. Но сначала… мы должны уничтожить соперников на сегодняшнем пиклболе, — протянула я, с наигранно серьезным видом.

— Возвращайся к работе. Я заеду за тобой по пути в клуб, — сказал он в уже привычном деловом тоне, буквально выпроваживая меня за дверь.

Но, обернувшись на прощание, я поймала на себе его жгучий взгляд.

И совсем не возражала против этого.