Укради мое сердце

33

Истон

Я сел в машину потому, что мне нужно было выбраться из этой больницы.

Я допустил это.

Она выпала из лодки у меня на глазах.

Ее лицо снова и снова уходило под воду, пока я, наконец, не смог до нее добраться.

Я свернул к дому Эмерсон и Нэша и припарковался.

Моя сестра-близнец всегда была тем, с кем я мог говорить обо всем.

Эмерсон постучала в окно машины, и я открыл дверь.

— Ты выглядишь как дерьмо, — сказала она.

— Спасибо. Я себя так и чувствую.

Она обняла меня, прижала к себе. Я хлопнул ее по спине и тяжело вздохнул. Наверное, она ожидала, что я вот-вот сорвусь, но я не чувствовал ничего.

Я был пуст.

Полностью.

— Пойдем в дом. Я приготовила суп и кукурузный хлеб. Нэш с Катлером ушли на день рождения Джей-Ти, — сказала она. Джей-Ти был лучшим другом моего племянника, я встречал его пару раз.

Я последовал за ней в дом.

— Могла пойти на праздник. Мне не с кем говорить. Мне просто нужно было уйти. Поспать день-другой и взять себя в руки.

— Серьезно?

— Да. Мне просто нужно было вырваться из той больницы. Из этой ситуации. Я справлюсь.

Она села за кухонный стол и указала на стул рядом с собой.

— Истон, ты видел, как женщина, которую ты любишь, уносится по бурной реке, когда ее захлестывало водой и на нее сверху наехал рафт. Ты нырнул в ледяную воду, потому что думал, что она не дышит. Ее увезли в больницу на скорой. Это не то, что ты просто… — она сделала воздушные кавычки пальцами — «отсыпаешься и забываешь».

Я провел рукой по лицу и застонал.

— Эмми, послушай. Я не хочу все это обсуждать. Я могу снять номер. Мне просто нужно выспаться.

Мне нужно было отключиться. Выгнать эти образы из головы.

Мысль о том, что я мог ее потерять… это было слишком.

Я глянул на телефон — там были сообщения от мамы, что Хенли выписали, и Лулу увезла ее домой.

Сообщение от Лулу: Хенли в порядке.

Обе просили меня прийти к ней.

Хенли хочет меня видеть.

Но я уехал, потому что больше не справлялся.

Просто не справлялся.

— Нет.

— Что — «нет»? — прошипел я. — Я вымотан, Эмерсон. Сейчас не время для нравоучений и лекций.

— Нравоучений? Лекций? Серьезно? Ты думаешь, я для этого?

Я вскочил.

— Или дай мне лечь у тебя в гостевой, или я поеду в гостиницу.

— Сядь на задницу прямо сейчас, — сказала она с такой злостью, что я опешил.

Черт.

Мне и так хватило на сегодня.

Я сел, но мысленно отметил, что уеду, как только она договорит все, что хочет.

Я позвонил ей, когда ехал в Магнолия-Фоллс, и попросил приютить на ночь.

Я думал, она поймет.

— Истон, — сказала она. Голос дрогнул. Она взяла меня за руку. — Ты в шоке. Ты закрываешься. Ты думал, что потеряешь ее. И ты не сможешь просто выспаться, чтобы это прошло.

Слезы текли по ее щекам.

— Эмми, я не хочу сейчас об этом.

— Я знаю. Но мы об этом говорим. Ты оставил женщину, которую любишь, в больнице и уехал на несколько часов. Это ненормально. Ты до смерти напуган, и ты бежишь.

— Я уехал, когда убедился, что с ней все хорошо. Я позвонил ее подруге. Мама была рядом. — Мне не нравилось, что она намекала, будто я ее бросил. Я злился и пытался сдержаться, но все кипело внутри. — Я был там, Эмерсон! Я держал ее чертову голову над водой. Я был в той чертовой скорой, когда проверяли ее легкие. Я позволил ей сесть в этот мать его рафт!

Я не помнил, когда сжал кулаки и ударил по столу.

Не помнил, как снова поднялся на ноги.

Мне не хватало воздуха.

Я не мог дышать.

Не мог вынести мысль, что Хенли может не быть рядом.

— Истон… — рыдала сестра, и вдруг мы уже сидели на полу ее кухни, а моя голова упиралась в колени. — Ты должен дышать.

— Я не могу, Эмми. Я не могу ее потерять. Не могу снова быть в больнице с женщиной, которую люблю, и услышать, что она не вернется со мной домой. — Голос дрожал, сердце билось так быстро, что казалось — вырвется наружу.

Я чувствовал эту боль во всем теле. Ломящую душу, прожигающую кости.

— У тебя паническая атака, — прошептала она. — Просто попытайся дышать. С ней все хорошо.

Я откинул голову на кухонные шкафы и просто ждал, пока дыхание выровняется.

— Ты никого не теряешь. И ты не посадил ее в тот рафт. Она сама захотела пойти на реку. Она выпала — так бывает. Она наглоталась воды, ее проверили в больнице. С ней все в порядке, — сказала она, теперь уже мягче. — Ты так реагируешь из-за травмы из прошлого. И тебе нужно это проработать, Истон. Нужно говорить об этом. Само не пройдет.

— Я уже проработал, — выдохнул я, когда дыхание стало ровнее. — Я хожу к терапевту. Я двигаюсь дальше. Правда. И вообще, это нормально — переживать, когда видишь, как твоей девушке плохо.

Она повернулась ко мне:

— Нормальной реакцией не назовешь то, что ты сначала запретил ей идти на сплав. А потом ударил парня, который выбил ее из лодки, пока она все еще была в воде. А потом пошел в больницу и перевернул стол в холле. И только после этого сел в машину и уехал на несколько часов из города.

— Эти ублюдки рассказали тебе про больничный стол? — процедил я. Мои братья язык за зубами не удержали бы даже под угрозой смерти. — У меня был момент.

— Истон, ты прыгнул из лодки, потому что запаниковал, что с ней что-то случится. И правда в том, что ты спас ей жизнь. Ты довел ее до финиша. Но вместо того чтобы осознать это, ты сбежал. Как только убедился, что с ней все в порядке, ты уехал. По-твоему, это логично?

— Да. И я не знал, что приеду сюда за очередной лекцией. Мне просто нужно было место, где можно вырубиться.

— У тебя есть дом в Роузвуд-Ривер. Даже два — вы с Хенли только что решили жить вместе, и у каждого из вас свой дом. Так зачем ты приехал ко мне? Ты даже не принял душ и не переоделся с тех пор, как прыгнул в ледяную воду. Ты можешь схватить воспаление. Но ты уехал, потому что тебя накрыло, Истон. Так почему ты не можешь просто сказать это? Скажи, что тебе тяжело, что тебе страшно.

— Я люблю тебя, Эмми. Именно поэтому я приехал. Я знаю, что у меня есть проблемы. Более чем, блядь, осознаю, что у меня панические атаки. Но сейчас мне просто нужно поспать. И если ты не хочешь, чтобы я остался, я поеду в гостиницу. — Я поднял глаза и увидел в ее взгляде эмоции. — Обещаю, что завтра позвоню доктору Лэнгфорду и займусь этим. Всем этим. Но не сегодня.

Она кивнула и поднялась на ноги:

— Хорошо. Хочешь поужинать?

— Нет. Я не голоден. Но спасибо.

Она повела меня по коридору и остановилась у двери в гостевую. Я уже бывал тут раньше.

— В ванной чистые полотенца, а на кровати — спортивные штаны Нэша и футболка. Я положила их, когда ты сказал, что едешь прямиком из больницы.

— Спасибо. Я люблю тебя. — Я поцеловал ее в макушку, она вышла, а я закрыл за собой дверь.

Ком в груди был таким тяжелым, что дышать было трудно.

Я включил душ и встал под горячую воду, позволяя ей обжигать кожу. Когда немного согрелся, выключил воду и вытерся.

Телефон и ключи лежали на комоде. Я поставил телефон на беззвучный.

Хенли: Где ты?

Я: Прости, принцесса. Надеюсь, ты простишь меня. Я люблю тебя.

Это все, что я мог сказать. У меня не было слов, чтобы выразить, что я чувствую.

Хенли: Простить тебя за что?

За то, что позволил тебе упасть из рафта.

За то, что оставил тебя.

За то, что не смог рассказать, что со мной происходит.

Я надел вещи Нэша и залез под одеяло, сжав глаза.

Изо всех сил стараясь выгнать из головы картину, как ее уносит бурным потоком.

Я ворочался часами, и только когда тело полностью сдалось — физически и морально — я, наконец, провалился в сон.

— Дядя И, ну давай уже, — голос Катлера вывел меня из сна. Он сидел у меня на груди и тыкал пальцем в лицо. — Ты спишь уже целую вечность.

— Он спит всего пару часов, а не вечность, — сказала моя сестра, и я с усилием приоткрыл один глаз, глядя на него.

— Привет, Бифкейк. Как дела?

— А вот ты не встаешь! Я так хотел тебя увидеть, а мама все повторяет, чтобы я дал тебе поспать. Но мы с папой решили проверить, жив ли ты, потому что уже почти обед.

Я посадил его рядом с собой на кровать и сел, потирая глаза.

— Прости. Вчера был тяжелый день. Похоже, сон был мне просто необходим. — Я провел рукой по волосам.

— Мама сказала, что ты был на сплаве и даже прыгнул в воду. Должно быть, она была ледяная, — его темные глаза смотрели на меня с восторгом и любопытством.

— Да. Очень холодная.

— А потом ты поехал сюда, в Магнолия-Фоллс. А чего не полетел на вертолете дяди Бриджера? — спросил он.

Он уже летал на вертолете Бриджера пару раз.

— Нет. Я хотел ехать на машине. Немного развеяться.

Он хихикнул как раз в тот момент, когда Нэш появился с кружкой кофе и протянул ее мне.

— Он жив, — сказал он.

Я кивнул, и он посмотрел на меня с сочувствием — он понимал, что я переживаю нечто тяжелое.

— Пап, ты слышал? Дядя И поехал сюда, чтобы развеяться, — Катлер вскинул руки, пока Нэш садился на стул у окна, а Эмерсон устроилась рядом с сыном на кровати.

Похоже, поспать мне больше не дадут. Я сделал глоток кофе.

— Слышал. Иногда всем нам нужно немного развеяться.

— Да, помнишь, как вы с мамой тоже поехали развеяться, а потом пришлось лететь на вертолете Бриджера в Роузвуд-Ривер за нашей девочкой?

Я заметил, как Нэш посмотрел на мою сестру с таким видом, будто она для него весь мир, и подмигнул ей.

— Ага. Тогда я творил глупости. Отталкивал ее из-за своих проблем. И чуть не потерял все, если бы не одумался вовремя, — теперь он посмотрел на меня, подняв бровь.

— Отлично. Опять жизненные уроки, — пробормотал я.

— А почему Хенли с тобой не приехала? Мама сказала, что вы теперь живете вместе, а значит, ты ее любишь, да, дядя И?

Если бы эти вопросы задавал кто-то другой, я бы сорвался. Но Катлер Харт мог спрашивать что угодно — я бы ответил.

— Да, дружище. Я ее люблю, — я взъерошил ему волосы.

— Так почему ты ее не привез? — не унимался он. Нэш хмыкнул, отпивая из кружки.

— Отличный вопрос, — сказала моя сестра.

Катлер просто смотрел на меня, ожидая ответа.

— Помнишь, мама тебе говорила, что я вчера прыгнул в реку?

— Угу.

— Так вот, Хенли выпала из лодки, и я прыгнул за ней, потому что пороги были очень опасные.

Его брови сдвинулись.

— С ней все хорошо?

— Да. Ее осмотрели в больнице, и все будет в порядке.

— А почему ты ее там оставил? Ты злишься на нее за то, что она выпала из лодки?

— Нет, конечно, нет. Я злюсь на себя за то, что не уберег ее.

Он посмотрел на отца, потом на мою сестру, потом снова на меня с озадаченным выражением:

— А ты ее выталкивал?

— Нет. Порог был слишком сильный, и другой рафт врезался в наш — вот она и выпала, — я сделал глоток кофе, молясь, чтобы вопросы закончились.

— Ого. Один раз мы с Джей-Ти гонялись на великах, и у него колесо лопнуло, он упал. Но он ведь не злился на меня за то, что у меня не лопнуло, — он почесал висок и сморщился. — Но он бы точно разозлился, если бы я его там бросил одного.

— Я не бросал ее. Я вытащил ее из воды. Поехал с ней в больницу. Уехал только когда убедился, что с ней все хорошо, — сказал я в защиту, а Нэш сделал такое лицо, которое не требовало слов.

Ты облажался, брат.

— Ой, дядя И… мне бы не понравилось, если бы кто-то оставил меня в больнице. Помнишь, как я там лежал из-за астмы? — Он посмотрел на отца. — Я бы точно обиделся, если бы ты тогда ушел, пап.

— И имел бы полное право, — Нэш посмотрел на меня. — Но, наверное, у меня была бы веская причина уйти, потому что так я обычно себя не веду, да?

— Например, если бы ты был ранен, или у тебя была бы… бедааа? — спросил Катлер.

— Вот-вот. Что-то серьезное.

— У тебя была бедааа, дядя И? — теперь он смотрел на меня.

Я тяжело выдохнул, потому что сегодня все уже казалось иначе. И я знал, что облажался, когда уехал.

— Вообще-то… — Я замолчал и посмотрел на сестру. — У меня была паническая атака.

— А что такое паническая атака? — нахмурился он.

— Это значит, что он так сильно любит Хенли, что ужасно испугался, когда увидел, что она пострадала, — сказала Эмерсон, взяла меня за руку и сжала. — И он не смог справиться, потому и убежал.

— Ого… Думаю, тебе стоит вернуться домой и все исправить, а то у тебя будет еще одна паническая атака, когда она не захочет с тобой разговаривать, дядя И.

Нэш расхохотался, а я закатил глаза.

— Похоже, ты прав, Бифкейк. Ты у нас умник, знаешь об этом? — Я поставил кружку и притянул его к себе в объятия. — Спасибо, что помог мне увидеть все чуть яснее.

— Ты же все исправишь, правда? Я хочу, чтобы Хенли была на свадьбе моих родителей. Мама сказала, что она теперь часть нашей семьи.

— Еще бы, громила. И, очевидно, мне придется над этим поработать.

Но дело было не просто в том, чтобы вернуться и извиниться.

После того, как я сорвался и сбежал, одного «прости» было недостаточно.

Я знал, что нужно делать.

И это точно будет непросто.