Укради мое сердце

2

Хенли

Я пошла в туалет, чтобы смыть с рук кофе. Не стоит удивляться, что папа нанял такого надменного козла, чтобы тот возглавил офис. Истон был явно раздражен тем, что я включила сигнализацию, а потом ещё и облила его горячим кофе. Будто я все это нарочно устроила!

Ну что ж, отличное начало, Хенли.

Я пыталась извиниться за сигнализацию — он тут же сорвался на крик. С кофе получилось еще хуже, но я ведь и за это извинилась. Неужели обязательно было реагировать так грубо?

Я была унижена. Конечно, мне хотелось начать этот день по-другому. Я думала, что работа в этом офисе, а не в городском, где руководит мой отец, даст мне шанс проявить себя.

Очевидно, моя фамилия прибыла раньше меня — она ведь написана прямо на двери. Я дочь Чарльза Холлоуэя, и вполне понятно, что в этом здании уже есть люди, которым я не нравлюсь.

Я понимаю.

Рождение в определенной семье может быть и благословением, и проклятием.

Я родилась в семье с абсурдным уровнем достатка. Училась в лучших школах, объездила весь мир, у меня было все, о чем можно мечтать. И, конечно, это автоматически делает меня в глазах окружающих избалованной девчонкой.

Но в моей истории есть нечто большее. Гораздо большее.

Я вкладывалась по полной во все, чем бы ни занималась, сколько себя помню. Я всегда была круглой отличницей, а недавно закончила Гарвардскую школу права первой в выпуске. И это никак не связано с моей фамилией.

Я играла за университетскую сборную по теннису на бакалавриате и даже подумывала о профессиональной карьере.

Смысл в том, что я заслужила свое место.

Но мало кто это учитывает.

Сегодня я вошла в эту дверь с огромкой мишенью на спине. Именно поэтому я серьезно раздумывала остаться на восточном побережье и устроиться в фирму, на здании которой не красовалась бы моя фамилия.

Но мой отец и дед мечтали, что однажды я возглавлю эту компанию, которую они построили с нуля. И я не собиралась отступать только из-за того, что люди будут судить меня или считать, что мне всё досталось просто так.

Мне придется доказать, что это не так.

Да, начало вышло не лучшим, но я была полна решимости показать Истону Чедвику, что я вовсе не обуза. Мне есть что предложить. И мне просто нужно немного времени, чтобы он это понял.

С самодовольными ублюдками, вроде Истона, я уже сталкивалась.

Он должен был быть коллегой и наставником. Да, он старше, у него гораздо больше опыта. Но это не повод вести себя так, будто я беспомощная стажерка.

Во время стажировок я работала с одними из лучших юристов в стране. Мне не нужен нянь.

А именно так он себя и вел.

На самом деле я даже радовалась, что буду работать с Истон Чедвиком. У него была репутация высокомерного типа, но она была вполне заслуженной, если взглянуть на его достижения.

А я, конечно, взглянула.

Я читала о его делах и действительно восхищалась тем, чего он добился в таком возрасте.

Но в конечном счете я здесь, чтобы делать свою работу. Если его это не устраивает — пусть передаст меня кому-нибудь другому. Или просто оставит в покое.

Я девочка со стержнем. Я умею постоять за себя. Я умею делать свою работу. И я умею выигрывать дела.

Я уставилась в зеркало и дала себе немую установку:

Ты справишься. Ты заслужила это. Ты впахивала не зря. Подними голову и соберись.

Я повторяла себе это еще со старших классов школы.

Глубоко вздохнув, я зашла в кабинет, взяла блокнот и ручку и направилась к кабинету Истона.

Постучала. Он рявкнул, чтобы я входила.

Я приоткрыла дверь, и он махнул рукой — садись напротив.

Кабинет у него был большой. Гораздо больше моего, слава богу. Я не просила отдельный офис — это папа настоял.

Мы с папой всегда были близки, хотя он всю жизнь был трудоголиком. Подарки — это его способ выражать любовь. А вот с временем у него всегда было туго. Поэтому я особенно дорожила теми моментами, что мы проводили вместе. Когда я была маленькой, наши воскресные утренники были священны. Это было наше личное время. Я обожала воскресенья до самой школы-интерната.

Я отогнала воспоминания.

Села и отметила, что теперь на Истоне новая белоснежная рубашка. Без кофейных пятен.

— У вас запасная лежит прямо в офисе? — спросила я, пытаясь разрядить обстановку.

— Да. Ты не первая, кого я застал врасплох, — ответил он сухо, без тени эмоций.

— Не сказала бы, что вы меня застали врасплох, — я попыталась скрыть раздражение, вызванное его намеком. — Мы просто… столкнулись друг с другом.

Он уставился в монитор, прежде чем поднять взгляд.

— Это комната отдыха. Не стоит удивляться, что люди туда заходят.

— Могу оплатить химчистку вашей рубашки — в качестве мирного жеста? — предложила я. Это была моя оливковая ветвь. Один раз — и дальше он сам решает, начнем мы с чистого листа или нет. Мы ведь все равно будем работать вместе, какой смысл начинать с вражды?

Он сузил глаза:

— Лучше просто сосредоточься на своей работе.

— Ради этого я и здесь, — я прокашлялась.

— Отлично. У меня завал по делам. Посмотрим, стоил ли твой диплом Гарварда тех усилий.

Вот тебе и мирный жест.

Я шумно выдохнула, переплела пальцы и уставилась на них — костяшки побелели. Надо держаться профессионально. Я же хочу, чтобы все получилось.

— Послушайте, я понимаю. Для вас это обуза. Но я уверяю вас, я справлюсь с любой задачей, которую вы мне дадите. Диплом Гарварда мне не подкинули. Я его заработала.

Он приподнял бровь и кивнул:

— Твой отец ведь тоже учился в Гарварде? И дед?

Я сразу поняла, к чему он клонит, и закончила за него:

— Верно. И прадедушка тоже. У нас семейная традиция. Это общеизвестно. — Я посмотрела на него с вызовом, сдерживая голос, чтобы не дрожал. — Но если бы вы удосужились прочитать мое резюме, то знали бы, что я сдала вступительные экзамены на 180 баллов. И, поверьте, идеальный результат тоже помог мне попасть в Гарвард, а не только моя фамилия.

Его глаза удивленно расширились, он откинулся в кресле.

— Твой отец об этом не упомянул.

— Наверное, он подумал, что вы сами проведете исследование, особенно с вашей-то безупречной репутацией в зале суда. Но, похоже, вы сделали выводы, даже не удосужившись заглянуть дальше моей фамилии.

Он медленно кивнул, и в этот момент дверь открылась. Вошла женщина с кружкой кофе в руках.

— Доброе утро. Вы, должно быть, мисс Холлоуэй. Я Рози, помощница Истона.

Ей было, наверное, под сорок, короткие темные волосы аккуратно подстрижены каре чуть ниже ушей.

— Да, я Хенли. Очень приятно, — я протянула руку, когда она поставила кофе на стол Истона. Она пожала мою руку.

— Хотите кофе?

Я бросила взгляд на Истона — он приподнял бровь, явно полагая, что держать горячую кружку в его присутствии — плохая идея.

— Спасибо, не нужно. Я пришла рано и уже получила свою дозу кофеина. Но все равно спасибо за предложение.

— Конечно. Если что-то понадобится — дайте знать.

— У Хенли уже есть собственный кабинет. Административного помощника в первый день она точно не получит, — процедил Истон, и Рози подняла бровь. Я заметила ее вопросительный взгляд, прежде чем она вышла.

Значит, не всегда он бывает таким козлом.

Наверное, весь этот мерзкий тон приберег исключительно для меня.

Когда дверь закрылась, он бросил на стол передо мной стопку папок.

— Займись этим. Дела не крупные, но это неважно. Мы хотим выигрывать все — и большие, и мелкие. Так что начнёшь с этих. Разберись, что к чему, и представишь мне итоги за обедом.

Я опустила взгляд на четыре дела в руках. Он правда ожидал, что я проработаю все это до обеда?

— Без проблем, — ответила я, сжав зубы и поднявшись.

— Хенли, — рявкнул он, когда я уже тянулась к дверной ручке. Я обернулась.

— Да?

— Я не пытался быть мудаком, когда сказал, что ты не можешь обращаться к Рози. Я, между прочим, пытался тебе помочь.

Я отняла руку от ручки и уставилась на него:

— Помочь?

— Именно.

— В каком месте? Там, где вы сказали, что я попала в юрфак только из-за фамилии? Или там, где вы намекнули, что и работу мне дали по блату? Или когда вели себя так, будто я вообще не способна справиться со своими обязанностями?

— Во всех, принцесса. — Он откинулся в кресле, темные волосы чуть длиннее спереди, коротко подстрижены по бокам. Его глаза — насыщенно-серые и пронзительные. Я невольно посмотрела ниже, на ткань рубашки, натянутую на его мускулистых руках, и старалась не вспоминать, как минут десять назад он расстегнул рубашку и приложил холодное полотенце к прессу. — Слушай, если я так думаю, можешь не сомневаться — все так думают. А если ты еще и станешь пользоваться помощью Рози, то станешь еще менее симпатичной, чем уже кажешься.

— То есть ты хочешь сказать, что все меня ненавидят, даже не познакомившись?

Он пожал плечами:

— Дочка босса приезжает в город, покупает дом на реке, получает угловой кабинет и требует личного помощника? Ты самая младшая из всех, кого нанимали в эту фирму. Ни с кем другим такого бы не случилось.

— Я всего на год младше тебя в момент, когда тебя наняли.

— Ага. А я в свой первый год сидел в общем зале и вкалывал как проклятый. У меня не было ни кабинета, ни помощницы. Но меня все равно ненавидели — за то, что я был молодой. За то, что был умнее других. Так что я просто опустил голову и работал. Работал упорно и заработал себе имя. И уж точно не «Холлоуэй». Так что да, тебе придется попотеть.

— Я не могу изменить свою фамилию, — я прикусила губу, стараясь не поддаться эмоциям, пока проглатывала подступивший к горлу ком.

— Я в курсе. Так что если хочешь, чтобы у тебя что-то получилось — больше никаких поблажек. За это тебя и будут ненавидеть. Пусть за тебя говорит твоя работа. Если ты действительно такая умная, как говоришь, проблем не будет. А дел я тебе подкинул достаточно — так что начинай доказывать прямо сейчас, — он потянулся за кофе.

Самодовольный осел.

— Без проблем, мистер Чедвик, — бросила я и вышла из кабинета.

— Лает он громче, чем кусается, — прошептала Рози. — Но если скажешь, что это я сказала, я все отрицаю.

— Ни слова не скажу, — я остановилась у ее стола и оглянулась, чтобы убедиться, что плотно закрыла дверь в его кабинет. — Эй, один из тех кубиков свободен?

Она проследила за моим взглядом в сторону общего зала, где выстроились три ряда рабочих мест.

— Да, два в конце пустуют, — она приподняла бровь с любопытством.

— Отлично. Обустроюсь там. Мне не нужен кабинет. Мне просто нужен стол, чтобы поставить ноутбук.

— Ты мне уже нравишься, — усмехнулась Рози.

— Значит, ты первая сегодня. Надеюсь, остальные успеют составить обо мне мнение до того, как решат, что я исчадие ада. Как это уже сделал мой наставник.

— С остальными проблем не будет. А вот Истон — самый трудный случай. Его же не зря прозвали «акулой».

— Акулой? — простонала я.

— Угу. Его так зовут. Потому что он пашет больше всех, никогда не отступает и всегда находит слабое место. Именно так он выигрывает дела.

— Прекрасно. Парень, которому я подчиняюсь, — «акула», — я покачала головой. — У него что, эго еще не трещит от того, как оно раздулось?

— Ты даже не представляешь, — рассмеялась она. — Но под всей этой суровостью он действительно хороший человек. Если выдержишь под его началом — он сделает из тебя лучшую. Потому что с ним иначе нельзя.

Я кивнула:

— Отлично. У меня высокий болевой порог. Пусть измывается сколько угодно — я никуда не уйду.

— Пристегни ремни. Он точно устроит тебе проверку.

— Принято. Спасибо за предупреждение. Пойду заберу свои вещи и устроюсь здесь.

— Похоже, ты не ищешь легких путей, — сказала она и сделала глоток кофе.

— Всегда, — ответила я.

И это была чистая правда.

Невыносимый начальник — всего лишь очередная преграда.

Истон Чедвик меня не выжмет.

Я докажу ему, что моя фамилия не имеет никакого отношения к тому, почему я здесь.