Университет на горе смерти

Глава 18

Я отправляю готовый отчет уже вечером и после ужина созваниваюсь по видеосвязи с Романом Александровичем. Вместо приветствия мужчина недовольно хмурится:

– Ты где?

– В больничной палате, – пристыженно мямлю я.

– В какой к черту больничной палате? Милочка, ты работать должна, а не прохлаждаться.

– Я указала в отчете все детали, – сквозь зубы цежу я. – Мы с Артуром нашли общий язык, поладили, он приходил меня навещать. Так что, можно сказать, я временно работаю на расстоянии.

Начальник закатывает глаза.

– Ладно, черт с тобой, лечись. Только смотри там долго не задерживайся, напиши заявление, мол, так и так, буду лечиться самостоятельно, всю ответственность беру на себя.

Во мне закипает негодование.

– А может, это вы возьмете ответственность за мое здоровье на себя? Я ради вашего сына на гору полезла.

Стушевавшись, мужчина поджимает губы и едва заметно морщит нос.

– Я ознакомился с твоим отчетом. Ну что могу сказать… Если бы каждый парень мстил моему сыну за уведенную девку, Артур бы давно лежал в могиле. С той девчонкой – Эллой – неудобно получилось. Знал бы, кто она, взялся бы за дело. Но в любом случае ситуация с ней – слабый мотив для мести. Кто там у тебя еще в списке? Преподаватель? Вообще чушь полная, но, если тебе так хочется, можешь разузнать про него. Так, что еще…

Я нетерпеливо перебиваю Романа Александровича:

– Что вы думаете насчет предполагаемых покушений?

Он издевательски ухмыляется:

– Милочка, ты перечитала детективов. Какая-то наркоша словила передоз, где связь с моим сыном? Только то, что они пили из одной бутылки? Бред. На горе мой недоумок взрывал петарды, а не стрелялся на дуэли. А баня…

Несмотря на плохое качество видео, я замечаю, что выражение лица начальника как-то меняется. Будто он что-то об этом знает.

– Что насчет бани?

– Неважно, – отмахивается он.

– Нет, важно, – упрямо отчеканиваю я. Кажется, Роман Александрович удивлен моему напору.

– Когда Артур был маленький, – нехотя начинает мужчина, – я начал водить его с собой в баню. А он каждый раз ныл как девчонка: «Папа, мне жарко, папа, выпусти меня!». Ну я один раз его и запер в бане, чтоб высидел там как мужчина.

Я ужасаюсь:

– Но он же был ребенком!

– А как ты думаешь воспитывают настоящих мужчин? В лобик целуют и по головке гладят? – распаляется Роман Александрович, но на лице мелькает тень вины. – И я не садист, там температура совсем низкая была. Чтоб он понял, что может высидеть столько же, сколько отец, а не ломился на выход через три минуты.

– И как? Получилось?

– Получилось! – победоносно говорит начальник. – Он потом назло мне сидел в бане до последнего пока плохо не станет. Вырос, а ничего не изменилось, хотя и доказывать уже нечего, а привычка осталась. Ты указала в отчете, что там дверь тугая? Все сходится. Опять досиделся, не смог открыть дверь и упал в обморок. Позорище.

В последнее слово Роман Александрович вложил столько недовольства и желчи, что мне хочется ударить его через экран. Что ж он за человек такой, раз так поступает с собственным сыном? Он же его с детства терроризировал! Неудивительно, каким вырос Артур.

– Я продолжу работу, у меня уже есть план, кого опросить, и…

Начальник меня перебивает:

– Кого ты там собралась опрашивать? Администраторш из сауны? Ну хоть ты меня не позорь, а? Стыдоба, а не стажерка. Все, сворачивай давай. Как тебя выпишут, я заберу тебя, а этот недоросль пускай дальше учится.

Я растерянно хлопаю глазами. Он хочет сказать, что моя командировка окончена? Я и недели здесь не провела! И к тому же… Черт возьми, помимо работы у меня появились здесь свои планы, подруга и, возможно, первая любовь. Я не могу просто взять и уехать!

– Стойте! – кричу я, и Роман Александрович вздрагивает от неожиданности. – Моя работа еще не окончена. Вы же хотите быть уверенным на все сто процентов, что вашему сыну ничего не угрожает? Возможно, я и правда пошла не в том направлении, но это результаты только первых дней! Я вот-вот сблизилась с Артуром, он начинает мне доверять, так что все еще впереди. Расследование должно продолжиться.

Начальник задумчиво потирает подбородок. Я жду, затаив дыхание. От его ответа зависит, уеду я отсюда послезавтра или останусь еще на неопределенный срок. Надеюсь, мне удалось убедить его, что мне необходимо задержаться в университете.

– Ладно, черт с тобой. Даю тебе еще неделю, максимум две.

– А если этого времени будет мало?

– Посмотрит на твои отчеты. Если ты не продвинешься в деле – вернешься в офис к своим прямым обязанностям. Если появятся какие-то зацепки – будем смотреть по ситуации. На данный момент результаты меня не впечатляют, если бы я отправил вместо тебя техничку, проку и то было бы больше. Все, до связи.

Он отключается, не дождавшись моего ответа. Оставил последнее слово за собой.

Я захлопываю крышку ноутбука. Умеет же начальник испортить настроение. На мгновение в голове мелькает мысль – если у нас с Артуром будет все серьезно, то Роман Александрович может стать моим свекром.

Лучше бы Дьяконов-младший был сиротой.

***

Меня выписывают, как и обещали, через день. И у меня остается всего чуть больше суток на подготовку к Осеннему балу. Я боялась, что за это короткое время Артур сольется и переключится на другую девушку, но к моему приятному удивлению, парень все также намерен пойти на бал вместе со мной.

Когда я поделилась с Эллой нашей с Артуром идеей – пойти на бал в джинсах, – девушка скептически скривилась.

– Давай я лучше одолжу тебе платье. Это будет не так стремно, как джинсы.

– Ты не понимаешь, это будет наш образ. Типа новое слово, свежий взгляд через призму современности. Мы же не в Российской Империи живем, в конце концов, какие балы? Это будет своеобразный протест старым устоям. Какого черта на меня должны косо смотреть, если я не в том платье? Каждый волен прийти на бал в том, в чем хочет. В том, в чем чувствует себя комфортно.

– И поэтому ты попрешься на бал в джинсах? – выгибает бровь Элла, перебирая многоярусную косметичку в поисках нужного ей тона. – Ты же понимаешь, что везде есть дресс-код. Даже если он негласный. Ты не можешь заявиться на бал в джинсах, точно так же как не можешь прийти в бассейн в бальном платье.

– Это другое.

– Нет, ты просто пытаешься оправдаться.

– Элла!

– Что? Правда глаза колет? Мила, это будет выглядеть нелепо.

– Значит, ты не станешь мне помогать с образом?

Девушка вздыхает и раздраженно отбрасывает несколько помад на кровать.

– Я помогу. Но только если ты ответишь на один простой вопрос. Что между тобой и Артуром? И только не отпирайся, мол, он просто твоя работа, поэтому ты пойдешь с ним на бал. Затащить Дьяконова на бал – это что такое нужно было сделать? Ты не первая, кто хотел быть с ним парой на Осеннем балу. Но идет он именно с тобой. И это странно.

Я краснею и обиженно отворачиваюсь от подруги. Неужели я настолько непривлекательна, раз Элле трудно поверить в то, что я реально могу понравиться такому парню, как Артур?

– Это часть моего плана, не более. Я просто хорошо выполняю свою работу, – сухо оправдываюсь я. Элла еще не в курсе, что нас с Артуром связывает что-то большее, чем моя командировка. Мы решили не распространяться об этом. Дьяконов даже тайком прокрадывается ко мне в комнату, чтобы нас не видели вместе. Так наше появление на балу станет еще эффектнее.

– Хорошо, – лаконично отвечает Элла, но я чувствую, что она мне не поверила. – Я подумаю, что можно сделать. К слову, неплохо, будь у вас с Дьяконовым парные образы. Но у нас мало времени. К тому же я сомневаюсь, что у него обширный гардероб.

Я кидаюсь обнимать девушку, и та растерянно замирает.

– Спасибо тебе, ты лучшая! – радостно пищу я, представляя лучший вечер в своей жизни. Даже выпускной блекнет на фоне Осеннего бала с завидным кавалером университета.

Элла легким касанием обнимает меня в ответ и быстро отстраняется:

– У тебя есть какие-то новые догадки по делу Артура?

Я качаю головой:

– Пока нет. Он ничего такого не говорил, никаких инцидентов не было.

На самом деле я склоняюсь к тому, что Роман Александрович прав – Артур просто выдумывает. А это значит, что у моей командировки началась самая приятная часть. Она наступает, когда вся работа выполнена, и можно просто наслаждаться происходящим. Конечно же, я все еще начеку, но пока нет поводов для беспокойства.

Я понимаю, что не смогу долго тянуть время. Рано или поздно начальник отошлет меня обратно, и нам с Дьяконовым-младшим придется расстаться. Но пока я хочу продлить свою маленькую сказку еще на несколько мгновений. И как самой настоящей сказке у меня должен быть бал!

Когда я возвращаюсь в свою комнату, на кровати меня ждет Артур, играя с кисточкой балдахина. Как мы и договорились – я выхожу к Элле и «забываю» закрыть комнату, а он, когда в коридоре чисто, проникает ко мне и ждет возвращения.

Парень ассиметрично улыбается и жестом приглашает меня присоединиться. Я закатываю глаза:

– Ну уж нет, я знаю, к чему это приведет. Я не лягу с тобой.

Дьяконов делает грустный вид и театрально смахивает несуществующую слезу.

– Грязные языки оболгали мою невинную душу и настроили тебя против меня.

– И это был твой собственный грязный язык! – с веселой усмешкой подлавливаю я парня. Он садится на кровати и показательно сворачивает язык трубочкой.

– Ты даже не представляешь, на что способен мой грязный язык, – низким голосом выдыхает Дьяконов. Внизу живота начинает приятно ныть. Я невольно провожу языком по нижней губе и закусываю ее.

– Милая Мила, – с соблазнительной хрипотцой начинает Артур, – я клянусь, что не буду распускать руки, пока ты сама этого не попросишь. Я не чудовище. Хотя… возможно и оно. Но каждое чудовище рано или поздно встречает свою красавицу, которая пробуждает спящее сердце.

Я не могу больше сдержаться и падаю на кровать рядом с Дьяконовым. Обольстительный засранец.

– Это сейчас было признание в любви? – с тихой надеждой спрашиваю я.

Артур ложится ближе и обнимает меня.

– Я сказал ровно то, что хотел сказать. Хочешь, чтобы я признался тебе в чувствах?

Я густо краснею и поворачиваюсь со спины на бок, отвернувшись от парня. Не хочу, чтобы он видел мое смущение. Вот дура, зачем спросила? Будто я напрашиваюсь.

– А они есть?

– Чувства? – переспрашивает Артур. – Ну я же не полено. Я живой человек со своими эмоциями, чувствами, желаниями…

Он водит кончиков указательного пальца от моего бедра до талии, а затем перебирается на плечо и скользит подушечкой вниз по оголенной руке. По коже пробегают мурашки. Я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего и привыкнуть к прикосновениям Артура.

– Ты не ответил, – упрямо говорю я. – Ты ходишь вокруг да около, никакой конкретики.

Дьяконов зарывается носом в мои волосы, а затем обдает горячим дыханием мое ушко, шепча:

– Милая Мила, потерпи до завтра.

– А что будет завтра? – настораживаюсь я.

– Осенний бал.

– Это как-то связано с моим вопросом?

– Какая ты нетерпеливая, – тихо посмеивается Артур. – Если тебе так будет спокойнее – да, связано. Но больше я тебе ничего не скажу.

Он крепче прижимает меня к себе, и я млею в его объятиях. Дыхание сбивается, и мне кажется, что Артур слышит мое пыхтение, будто лежит рядом с мопсом, а не девушкой. Стараюсь задержать дыхание и выровнять сердцебиение, но ничего не выходит. Его близость сводит меня с ума.

Рука, которой он меня обнимает, дергается. Так обычно бывает, когда проваливаешься в сон. Я слышу тихое размеренное дыхание Артура и понимаю, что он спит. Жаль, я хотела провести с ним побольше времени. Точнее, больше времени с бодрствующим Артуром, а не дрыхнущем. Но, может, оно и к лучшему. Если бы он начал меня целовать, я бы не смогла удержаться и отказать ему.

Еще минут двадцать я прислушиваюсь к его мирному дыханию, убаюкивающему меня саму. Он переворачивается на спину, и я могу изменить позу затекшего тела. Когда я касаюсь той части подушки, на которой пару мгновений назад покоилась голова Артура, ощущаю что-то мокрое под щекой.

– Фу, Дьяконов, ты обслюнявил подушку! – шиплю я. Но глядя на его безмятежное лицо, все негодование сходит на нет. Аккуратно кладу свою руку на его вздымающуюся мощную грудную клетку. Вдох-выдох. Моя рука приподнимается и опускается, вторя дыханию Артура. Я отключаюсь, сдавшись Морфею.

***

Я просыпаюсь, когда за окном уже настолько ярко, что глазам больно смотреть. Черт, я забыла снять линзы на ночь. На лице расплывается улыбка, когда я вспоминаю, что заснула рядом с Дьяконовым. Поворачиваюсь на другой бок, чтобы встретиться с ним взглядом и понежиться в его объятиях, но вторая половина кровати оказывается пустой. Я даже провожу рукой по одеялу, будто надеясь, что он спрятался под ним. Но вместо парня я нахожу коробку. И как я сразу ее не заметила?

Сажусь на кровати и подтягиваю к себе большую коробку молочного цвета с серебристыми вензелями и перламутровым бантом из атласной ленты. Прежде чем открыть ее, я спешно проверяю ванную комнату – может, Артур там? Но я ошиблась. Дьяконов ушел, пока я еще спала. И, судя по всему, оставил вместо себя подарок.

Я нетерпеливо тяну за ленту, развязывая пышный бант. С остервенением срываю его и откидываю, чтобы он не путался и не мешал мне. Поднимаю крышку и вижу под ней открытку с изящным узором на хрупкой гофрированной бумаге.

«Милая Мила, встретимся в Мраморном зале в шесть вечера. Твой Фей Крестный»

Как это трогательно. Неужели именно об этом Артур говорил вчера, прося потерепеть?

Провожу по бумаге кончиками пальцев, вслушиваясь в тихий интригующий шелест. Я осторожно берусь кончиками пальцев и приподнимаю ее, боясь порвать. Под ней я обнаруживаю золотисто-рыжий ворох пышной ткани с поблескивающими мелкими бусинами, украшающими изящно вышитые кленовые листья и гроздья рябины.

Это… платье? Платье для Осеннего бала? Вот что означала подпись«Твой Фей Крестный».

Раздается стук в дверь, заставляя меня вздрогнуть.

– Входите!

Я надеюсь, что это Артур, хотя и понимаю, что он бы ворвался ко мне, как торнадо. И оказываюсь права. В комнату входит Элла.

– Ну ты и засоня, я уже третий раз к тебе стучусь, – ворчит девушка. – Я составила для тебя четыре образа и жду на примерку. А это что?

Я замираю на кровати, держа в руках верх платья. Я еще не успела полностью вытащить его из коробки. Не могу скрыть глупую, но такую счастливую, улыбку. В последнее время я слишком часто улыбаюсь, всем своим видом демонстрируя влюбленность. Надо следить за своей мимикой.

– Платье, – лепечу я.

Элла подлетает ко мне и садится рядом. Она восхищенно проводит рукой по в меру пышным фатиновым рукавам со сборкой, напоминающей пожухлую осеннюю листву.

– Это же последняя коллекция, она только-только поступила в продажу, – ахает девушка. – Кленовые листья и рябина на корсаже вышиты вручную, а бусины из натуральных камней добавляют им объема, но при этом не выглядят вульгарно.

– Из натуральных камней? – удивляюсь я. – Ничего себе, я думала, это пластмасса. Как бисер в детских наборах для творчества.

Элла снисходительно улыбается.

– Я снималась как-то для этого бренда, его называют свежим дыханием в мире моды.

Подруга помогает мне освободить платье из коробки, и мы обе можем насладиться его видом целиком. На юбке под легким невесомым слоем фатина скрываются едва заметные, но легкоузнаваемые силуэты завихренных опадающих листьев.

– Где ты его взяла? – с благоговейным придыханием интересуется соседка.

– Артур подарил, – застенчиво признаюсь я.

– Артур? – Элла выгибает бровь. – Я удивлена. Много же он потратился.

– Оно очень дорогое? – встрепенувшись, спрашиваю я.

– Достаточно. Такой бренд, ручная работа, новая коллекция… Оно стоит баснословных денег. Его наверняка доставили на самолете по спецзаказу, а эта услуга прилично стоит, даже я ей пользуюсь только в случае крайней необходимости. Такое не дарят девушкам, которых просто хотят затащить в постель.

Она замолкает и сводит брови к переносице.

– Может, он все-таки не такой засранец, каким хочет казаться? – предполагаю я.

– Видимо, так и есть. Может, он увидел в тебе что-то, чего не находил в других?

Я кротко улыбаюсь, не смея радоваться в открытую, чтобы не спугнуть внезапно свалившиеся на меня перемены в жизни. Элла, мягко смотрит на меня:

– Кто знает, может он и вправду неплохой. Ну что, устроим примерку? Тебе однозначно понадобится помощь со шнуровкой.

Я киваю и закрываю дверь на ключ, чтобы никто не смог войти в тот неловкий момент, когда я буду влезать в платье. Снимаю пижаму и остаюсь в одних трусиках – у платья плотный подклад в месте груди, лифчик не понадобится. Элла забирается с платьем на кровать и командует:

– Я держу, а ты подлезай снизу. Я помогу тебе найти рукава.

У меня никогда не было такого платья. Я почему-то чувствую себя невестой, когда подруга поправляет на мне рукава и затягивает шнуровку. Она расправляет юбку и критически осматривает.

– Ну как? – трепетно спрашиваю я, боясь взглянуть на себя в зеркало.

– Сюда бы идеально подошел подъюбник, чтобы немного попышнее сделать. У меня есть, сейчас принесу. Жди.

Я выпускаю Эллы из комнаты, и пока соседка разбирается в своем обширном гардеробе, нервно тереблю в руках ключ от комнаты. Это платье – этот подарок! – вывел меня из шаткого равновесия. Как удивительно устроена жизнь. Неделю назад я сидела в нашей с Диной комнате и читала очередной детектив в свободное время, а сейчас стою в изумительном бальном платье, а через несколько часов встречусь с парнем мечты, подарившем мне его.

Получается, Артур специально уговорил меня пойти в джинсах, чтобы устроить сюрприз? Черт, это слишком мило, чтобы быть правдой.

Когда подруга возвращается с в меру пышным белым подъюбником, я заговорщицки закрываю дверь.

– У меня есть на обручах, но он неудобный, поэтому взяла этот – он придает не такой сильный объем, зато с ним сидеть комфортно.

Мне приходится снять платье, чтобы надеть подъюбник, а потом снова изловчиться, чтобы влезть в него. Когда Элла заканчивает со шнуровкой, она отходит на несколько шагов в сторону и хлопает в ладоши, как маленькая девочка.

– Ты прелестна. Юная принцесса Осени.

Я медленно подхожу к зеркалу и с легким испугом смотрю в отражение. Корсаж подчеркивает мою тонкую талию и создает иллюзию того, что у меня есть грудь, изящно выделяя декольте. Я провожу кончиками пальцев по рукаву до сгиба локтя. Он такой воздушный, словно дымка от осеннего костра. Я чертова Золушка.

– У меня нет обуви! – осеняет меня. – К таком платью нужны туфли, а у меня…

Элла мгновенно становится серьезной и хватает меня за плечи:

– Так, не паникуй. Дыши, Мила, дыши. Не хватало мне, чтобы ты задохнулась, скажут потом, что я тебя из зависти шнуровкой туго затянула.

Я издаю короткий смешок, но легче все равно не становится.

– Мне нужны туфли!

– Где мы сейчас найдем тебе туфли на маленькую ножку? У тебя же есть белые кеды, я видела, ты переобувалась в них в универе.

– Кеды с бальным платьем? – кривлюсь я, боясь заплакать.

– И что? У тебя платье в пол, никто не увидит. Я тоже часто ходила в кроссовках под платьем и ничего. Ты придаешь слишком большое значение этому балу.

– Он у меня первый, в отличие от тебя! – апеллирую я.

– Резонно, – соглашается Элла. – Возьми себя в руки. У тебя сногсшибательное платье, я тебя накрашу, одолжу колье, никто не осудит тебя за кеды.

– Но ты говорила, на меня будут смотреть, как на белую ворону, если я не так оденусь!

– Будут смотреть на платье, а не на то, что под ним. У тебя вон трусы с бабушкин узором, ты же не ноешь из-за этого!

– Их никто не увидит.

– И кеды – тоже. Ты только посмотри, юбка ни на один миллиметр не возвышается над полом.

Я тихо всхлипываю и подмечаю, что Элла права. Подол скорее волочится по полу. В кедах будет даже удобнее, я не привыкла к туфлям, особенно на каблуке.

– Но трусы я бы тебе тоже посоветовала сменить, – изрекает подруга, когда я успокаиваюсь.

– Их же никто не увидит.

– Кто знает, чем вечер закончится. Ты же не хочешь, чтобы Артур увидел на тебе эти турецкие огурцы?

– У меня нет ничего такого, чтобы… – растерянно бормочу я.

Соседка вздыхает:

– Просто однотонные есть?

– Да, есть несколько.

– Вот какие-то из них и надень. А теперь давай, вытирай слезы, я займусь мейком и немного уложу тебе волосы.

– Не рано?

– Уже обед, меньше спать надо. Мне вообще-то тоже нужно сделать макияж. Закончу с тобой, возьмусь за себя, а там уже и время подойдет.

– Кстати, а как мы пойдем в платьях? Холодно же. Накинуть куртку поверх?

– Если хочешь заболеть, то можно и так. А вообще, скоро должен прийти персонал универа с чехлами, заберут наши платья. На месте переоденемся.

***

Элла была права, когда решила заняться макияжем в обед. На одну меня только ушло почти два часа. Первый мейк не угодил Элле – слишком яркий. Второй не понравился уже мне – слишком кукольный. В нашу третью попытку я упрашивала подругу нанести морковно-оранжевые тени и персиковую помаду, на что девушка заявила: «Мила, ты будешь похожа на тыкву. Симпатичный, но все же овощ».

В конце концов, нам удалось добиться того, что понравилось обеим – легкий нюдовый макияж, который подчеркивает прекрасную юность и свежесть лица и одновременно выделяет, что я уже не маленькая девочка, а молодая и прелестная девушка.

За весь день я ни разу не столкнулась с Артуром. Наверное, потому, что он хочет увидеться сразу на балу, как и сказано в открытке. Из-за одной мысли об этом мое сердце радостно и влюбленно трепещет.

Сборы так увлекают меня, что я не замечаю, как часы приближаются к заветной отметке.

– Элла, ты скоро? – тороплю я подругу.

– Минутку, застегиваю ремешок, – раздается голос из-за ширмы. Я опасалась, что нам придется переодеваться скопом, как в школьной раздевалке перед физкультурой, но университет позаботился об этом, поэтому мы с Эллой одни.

– Уже пора! – я нетерпеливо шагаю из стороны в сторону, наслаждаясь приятным шорохом платья.

– Ничего страшного, подождет тебя твой Артур. Или боишься, что он другую за это время подцепит?

– Элла!

Девушка выходит, посмеиваясь, из-за ширмы. Я не видела ее платье до этого момента. Полупрозрачный и алый, как кровь, корсет подчеркивает тонкие изгибы девушки, делая акцент на декольте. Струящийся шелк спадает до пола, а разрез до бедра открывает соблазнительный вид на стройную загорелую ногу. Затейливый металлический ремешок-цепочка на туфлях со шпильками огибает ее тонкую щиколотку, как восточный браслет.

– Ого… – единственный звук, который я могу издать.

– Секси?

– Тебя там съедят глазами. А твоему кавалеру позавидует добрая половина парней.

Элла пожимает тонкими плечами:

– У меня его нет.

– Нет? – удивляюсь я. – Тебя что, никто не пригласил?

– Приглашали, я отказала. Не хочу идти лишь бы с кем. Я самодостаточная девушка, могу позволить сходить на бал в компании самой себя.

– Я завидую твоей самооценке.

Подруга улыбается и берет меня за руку:

– Пойдем уже, порвем их там всех.

Мы выходим из отведенной нам комнатки, похожей на чулан, и спускаемся по главной лестнице на первый этаж. У меня перехватывает дыхание, когда я ловлю заинтересованные взгляды парней и восхищенные – девушек. Правда, по большей части они обращены на Эллу, но и мне тоже перепадает.

Девушка элегантно цокает на шпильках, и я понимаю, что не смогла бы также. Сейчас даже смешно вспоминать о моей недавней панике из-за обуви. Мы подходим к массивным дверям с позолоченными витыми ручками. Парни, одетые под лакеев, дарят нам вежливые улыбки и галантно открывают их, впуская нас в Мраморный зал.

Я пробегаюсь взглядом по залу, игнорируя интерьер и детали. Я еще успею рассмотреть все это. Сейчас я хочу только одного – встретиться, наконец, с Артуром.

– Милая Мила, – я слышу знакомый голос. – Тебе очень идет платье.

Меня встречает Ян в элегантном смокинге с иголочки. Гребаный Фей Крестный.