Университет на горе смерти

Глава 2

– Слушай, систр, ну ты меня прям порадовала, – Дина накидывает на меня потрепанный парикмахерский пеньюар. Раньше я называла это просто накидкой, пока сестра меня не просветила.

– Чем? – не понимаю я.

Дина закалывает свои высветленные волосы крабиком.

– Тем, что попросила тебя покрасить. Ты же всегда была ярой противницей этого. Как ты там говорила? «Делай у меня на голове что хочешь, только не крась волосы и не делай меня лысой». Я уже искала модель на бесплатную покраску.

– Могла бы маму позвать, она же все равно красит волосы.

– Она красится в черный, чтобы его перебить, нужно заняться шаманством.

– Так и покрасила бы ее снова в черный.

Дина раздраженно закатывает глаза.

– У нас препод к этому не очень относится. Говорит, чтобы покрасить в черный, много ума не надо. Кстати, ты в какой цвет хочешь покраситься?

Я пожимаю плечами.

– В какой-нибудь красивый, но при этом натуральный. Мне не нужны розовые или зеленые волосы, хорошо?

– Как относишься к рыжему? – Дина придирчиво осматривает мои пряди.

– Отрицательно, – категорично отвечаю я.

– Почему?

– Слишком яркий. Не хочу быть морковкой.

– Ну есть же разные оттенки.

– Даже не начинай, я точно не хочу быть рыжей. Может, светло-каштановый? Ореховый? А может цвета молочного шоколада? Или какой-нибудь оттенок блонда.

– Если ты не можешь определиться, давай остановимся на омбре? У корней сделаем потемнее, но близко к родному, чтобы, когда будут отрастать, не сильно бросалось в глаза. А примерно от ушей перейдем к более светлому. Это тебе освежит лицо. После покраски сделаем мокрую химию, и будешь готова к командировке.

Закусив губу, я смотрю на себя в зеркало, представляя, как буду выглядеть. Звучит неплохо. Надеюсь, у Дины руки из нужного места. По крайней мере ножницами она ловко орудует, буду надеяться, что и с покраской справится. По крайней мере, это мне обойдется бесплатно. Родители оплачивают Дине все расходные материалы, а за работу она, понятное дело, денег не берет, потому что только учится. Учитывая, что командировочные мне еще не пришли, а конверт, выданный Романом Александровичем, слишком тонкий, тратиться на поход в профессиональный салон красоты я точно не стану.

– Делай, – соглашаюсь я и снимаю очки в тонкой округлой оправе. Вокруг нас суетятся и шумят другие студентки. Некоторые из них делают парикмахерские манипуляции друг на друге, так и не найдя добровольцев стать подопытными.

Мне кажется, что я провела вечность в этом кресле, изредка поднимаясь и следуя за сестрой к раковине для смывки. Если бы я знала, что это настолько затянется, ограничилась бы только химией, которую уже давно пообещала сестре. Вечер придется убить на покупки к командировке, а ночью собирать чемодан – который тоже надо купить! – потому что уже в десять утра начальник передаст меня в руки одному из сотрудников, чью внебрачную дочь я должна изображать при «поступлении» в универ. Меня до сих пор немного трясет, когда я вспоминаю, как Роман Александрович назвал его университетом на горе смерти.

– Готово! – одновременно устало и торжественно провозглашает сестра, стягивая с меня пеньюар. Я тянусь за очками, оставленными на полочке у зеркала, без них я себя вообще не вижу. Зрение ни к черту.

– Ого, – неоднозначно выдыхаю я, надев очки. Из зеркала на меня смотрит знакомая, но при этом похорошевшая, девушка. Кто бы мог подумать, что новая прическа способна на такое.

– Как тебе? – спрашивает Дина и тут же шипит: – К нам идет преподша, скажи, что тебе все понравилось.

– Это круто. Правда, очень круто, – искренне говорю я. Возможно, до профессионального мастера сестре еще учиться и учиться, но для студентки это очень хороший результат. Признаться, я молила о том, чтобы после окрашивания и химической завивки просто остаться с волосами на голове, но результат значительно превзошел мои ожидания. Дине вполне можно уже устраиваться на подработку в какую-нибудь парикмахерскую.

К нам подходит какая-то женщина. Видимо, та самая преподавательница. Она осматривает мои волосы, будто ищет вшей. Удовлетворившись работой, она что-то отмечает в блокноте и переходит к следующей студентке.

– Она даже ничего не сказала, – замечаю я.

– Это же хорошо! – радостно шепчет Дина. – Если бы я не справилась, она бы раскритиковала меня в пух и прах, а если она промолчала, значит, работа ее устроила. Это все равно что похвала. Спасибо, что выручаешь меня.

– Тебе спасибо, – я встаю с кресла и разминаю затекшую спину.

– Кстати, – Дина хитро улыбается, снимая крабик и распуская волосы, – ты так ничего и не рассказала о командировке. Куда ты едешь, чем будешь заниматься? Почему ты раньше ничего не говорила? С кем поедешь?

– Как много вопросов, – смеюсь я, пытаясь увильнуть от ответа. Но сестра меня быстро раскусывает.

– Систр, не переводи тему, – щурится Дина.

Я вздыхаю. Все же, надо что-то сказать. Родители все равно вечером поднимут этот разговор. Несмотря на то, что я работаю, мне все еще приходится жить вместе с ними и Диной, потому что моей зарплаты пока не хватает, чтобы снимать квартиру. Точнее, ее, конечно, хватает, но мне еще надо что-то кушать и прочие расходы никто не отменял.

– Я еду в Ханты-Мансийск, – на ходу придумываю я. – Поэтому мне нужно бежать, чтобы успеть купить теплые вещи. О командировке я узнала только сегодня, для меня самой все вышло очень спонтанно. Заниматься буду обычными делами, ничего особенного. Все скучно и достаточно прозаично.

Я подхватываю пальто и сумочку, но Дина хватает меня за руку, притормаживая.

– Ты так и не ответила – с кем едешь?

– Одна, – пожимаю я плечами. На этот раз я говорю чистую правду. Сестра выгибает бровь.

– Одна? Уверена? С чего тебе спешно менять прическу, если едешь одна?

Я раздраженно выдергиваю руку из ее хватки.

– А что, я не могу сменить образ ради себя самой? Обязательно это делать для кого-то? Не придумывай, пожалуйста. И не вздумай перед родителями такое ляпнуть, а то еще они насядут.

Дина поджимает губы и скрещивает руки на груди. В детстве она была жуткой ябедой, а большую часть кляуз на меня она попросту выдумывала. И родители верили ей – любимой младшей доченьке, ангелу во плоти. Когда она стала чуть постарше, пыталась меня шантажировать. Мол, если не сделаешь за меня уроки, скажу родителям, что ты с мальчиками за школой куришь. Она даже как-то стащила у папы сигарету и подкинула мне в карман куртки, чтобы выдать все за чистую монету. Мне постоянно приходилось отдуваться за выдумки сестры и пытаться доказать, что именно я говорю правду, а не она.

Сейчас, когда она выросла, наши с ней отношения значительно улучшились. Но в Дине все равно иногда то и дело проскальзывает что-то противно-вредительское.

– Ладно, – разочаровано протягивает она, – просто командировка, значит просто командировка.

Я понимаю, что Дина от меня отстала только потому, что я оказала ей услугу, снова став ее подопытным кроликом в колледже. Иначе бы она уже строчила маме с папой в мессенджере, подстрекая уличить меня в тайном романе с начальником или что-то в этом роде.

После колледжа Дины я еду в торговый центр за обновками. Я нечасто обновляю свой гардероб, поэтому у меня разбегаются глаза. Хочется все и сразу, но мой бюджет ограничен. После долгих примерок я выбираю несколько вещей, с жалостью убирая с глаз и другие понравившиеся. Несмотря на то, что я живу с родителями и мои траты сводятся к минимуму, зарплата всегда уходит в один миг. Мне, как стажерке, платят копейки.

После покупки чемодана, одежды и обуви забредаю в бутик корейской косметики. Девушка-консультант любезно помогает мне выбрать пару новых помад, тушь, подводку для глаз, карандаш для бровей и несколько лаков для ногтей. Она пытается навязать еще кучу штук, которые я даже не знаю, как и куда мазать, и я спасаюсь бегством после стремительной оплаты покупки.

Уже собираясь уходить, я вспоминаю о наставлении Романа Александровича. Мне нужны теплые вещи. Пока из относительно теплого я взяла вязаные гетры и термоколготки с имитацией черных капронок. Зайдя в бутик верхней одежды и посмотрев на цены, понимаю, что мне придется ехать в своей зимней куртке, которую купили родители три года назад. Остается надеяться, что она будет достаточно теплой там, куда я поеду.

Домой я возвращаюсь уже поздно вечером, нагруженная пакетами и чемоданом в придачу. Родители с сестрой выходят встречать меня в коридор, чего обычно никогда не случалось. Я бросаю испепеляющий взгляд на сестру – неужели она все же не смогла удержать язык за зубами и растрепала что-то?

– Сколько ты всего набрала в дорогу, – подмечает мама, пытаясь краем глаза заглянуть в мои пакеты. – Это что за командировка такая, для которой нужно столько всего? Косметику вон, я смотрю, купила. А Дине наговорила, что тебе теплые вещи нужны. Что-то я не замечаю пуховика или ботинок.

– Из бельевого ничего нет? – многозначительно улыбается Дина, перебивая маму. Я готова швырнуть в сестру чемодан.

– Если тебе это так интересно, то да, я купила себе новые трусы, вот, смотри, – порывшись в пакете, я достаю набор хлопковых слипов с бабочками и демонстрирую его родителям и Дине. – Ну как, очень сексуально? Ты же все к этому пытаешься свести?

Папа смущенно откашливается.

– Ну что ты сразу начинаешь? Уже и спросить у тебя ничего нельзя. Твоей сестре просто интересно, могла бы похвастаться обновками.

Я тяжко вздыхаю, снимая обувь.

– Пап, а обязательно это делать в коридоре? Я в квартиру зайти не успела, а вы на меня накинулись.

Мама взмахивает кухонным полотенцем.

– Да кто на тебя накинулся? Вечно ты всем недовольна.

Я закатываю глаза. Может, оно и к лучшему, что я еду в эту командировку. Глядишь, успешно справлюсь, пойду на повышение. А там и зарплата другая, появится возможность снять квартиру.

– Мам, я купила все, что нужно. И теплые вещи в том числе. Вот термоколготки, вот свитера… Теплые вещи – это необязательно шуба и валенки.

Мама поджимает губы, понимая, что я права и меня особо не в чем уличить.

– Ну хоть прическа тебе понравилась? – не сдается она. – Дина так старалась тебя преобразить.

– Ну да, без Дины-то я как пугало ходила, – бурчу я.

– Чего-чего? – переспрашивает мама.

Я повышаю голос:

– Я говорю – понравилось, чтоб я без Дины делала!

Мама морщится:

– Не язви, в кого ты только такая… Ладно, разбирай свои баулы и пойдем ужинать.

Родительница с сестрой уходят на кухню, а папа задерживается в коридоре. Он кидает взгляд на чемодан и пакеты.

– Дочь, ты если что – звони, – кивает он и идет на запах жареной курицы с картошкой. Я не понимаю, сказал ли он это искренне или только для галочки. Но надеюсь, что командировка пройдет гладко и мне не придется звонить родителям и признаваться, на что я подписалась.

Я отношу пакеты в нашу с Диной комнату, не представляя, что ждет меня впереди.Спойлер – знала бы, никогда бы не поехала в этот проклятый университет.