В 45 я влюбилась опять (СИ)

Глава 16

— Скажи, Марью Андреевну не узнать? Это я накрасила, — Полина хитро смотрит, словно ждет подтверждения.

Темное строгое платье подчеркивает фигуру — талию, бедра. Локон светлых волос мягко падает на плечо, и она машинально убирает его назад. Платье чуть скользит, обнажая изгиб ключицы.

И ближе к плечу, родинка.

Рука чуть сжимается в кулак — слишком живо представляется, как бы чувствовалось прикосновение к этому месту.

Невольно сглатываю.

Без этого ее строгого учительского пучка ведет не туда.

— Да… Марья Андреевна у нас и так красавица.

Маша смущается. Руки поправляют подол платья, взгляд в сторону. Ее движение выдает все: не привыкла. Не знает куда себя деть. Но от этого только лучше. Словно пытается спрятаться, а получается наоборот — как под светом прожектора.

— Все танцы у вас сегодня, Марья Андреевна, будут расписаны, — шутливо вставляет Полина.

Улыбка появляется сама собой.

Полина в точку. Вряд ли какой-то мужик упустит возможность...

С такой Марьей Андреевной я бы тоже сходил в ресторан.

— Марья Андреевна, — смотрю на нее чуть дольше, чем нужно. — Танцы — это, конечно, хорошо. Но смотрите, чтобы на ноги не наступали.

— На каблуки-то? — Полина прыскает, — хорошо вам отдохнуть, Марья Андреевна.

— Спасибо, Полина.

Маша краснеет. Пальцами касается волос, поправляя локоны, который и без того идеальны.

— Может, вас подвезти?

Максимально хочу, чтобы это выглядело по-дружески, но в мыслях наоборот одна пошлятина.

— Спасибо, Иван.… Андреевич.

Мы снова откатываемся назад, на “вы”, но сейчас это звучит уже не как дистанция, а как дистанция, которую насильственно устанавливаем. Причем и я, и она.

— Я уже вызвала такси.

Я снимаю с вешалки ее пальто и помогаю надеть, специально задевая костяшками пальцев ключицы.

А хочется потому что.

И кажется, ее тело вздрагивает от этого жеста. Или только кажется.

— До которого часа там будете?

— Эм… — разворачивается ко мне и раскрывает алые губы, которые Полина намазала каким-то блеском. Это и бесит и манит одновременно, поэтому смещаю взгляд с губ в глаза.

— До десяти.

— Забрать?

— Да я на такси лучше… Иван…

— Поздно вечером? Одна? Давайте, я лучше встречу, Маша? А то мало ли, кто приставать будет к одинокой, красивой женщине? — И пока она думает, добавляю. — В десять буду ждать вас на парковке.

А не хер каким-то мужикам ее подвозить до дома.

Снова глазами по ключицам.

Но родинка уже не видна.

Ладно.

Рассмотрим еще. Позже.

— Там…. такси… мое.

— Костя, Мишка! Спускайтесь, — кричу, бросая взгляд вверх. Через пару секунд слышу топот. Мальчишки появляются в дверном проеме, переглядываются, будто угадывая, зачем позвал.

— Что, дядь Вань? — Костя спускается первым, за ним Мишаня.

— Идем в подвал, будем подтягиваться.

Пытаюсь спортом сбить собственный пульс. И мысли заодно.

Ну, я ей кто, чтобы не отпускать? Никто.

Сожитель.

Смешно.

— А зачем мы подтягиваемся? — голос Кости возвращает в реальность.

— Чтобы быть мужиками. Сильными. Как я, — кидаю, ухмыльнувшись, и сам хватаюсь за перекладину. Грудные мышцы напрягаются, но ощущения сейчас не те. Обычно это сбрасывает напряжение, а сейчас… нет. В голове снова ключица. И родинка.

Костя подтягивается пятнадцать раз, Мишка — пять. Могут и еще, но ленятся.

— Давайте на спор, — подзадориваю их. — Сейчас отжимаемся, — кто меньше всех, завтра чистит двор от снега. — Срываю футболку и кидаю ее на лавку. Воздух в подвале прохладный, но это не охлаждает. Жар идет изнутри. Не от нагрузки. От воспоминаний.

Хоть бы ты на себя пролила что-то, что ли?

Чтоб не танцевать ни с кем.

Танцы — это вообще опасная близость. Ближе только…

Опускаюсь и поднимаюсь вверх на руках.

Мышцы горят, но мысли сильнее.

В неравном бою, проигрывает Мишка. И Костя.

До книги рекордов по отжиманиям мне далеко, но я это могу делать очень долго.

— Отлично, пацаны, жду вас завтра во дворе. Инвентарь выдам.

Весь вечер только и делаю, что смотрю на часы. Жду уже даже, когда забирать надо будет.

Наконец дожидаюсь.

Всех укладываю по кроватям, но разрешаю еще почитать.

Еду за Машей.

Десять. Как по расписанию. Жду. Ее нет. Пять минут, десять.

Набираю.

— Маш, я уже приехал, — отвечает....

— Иван Андреевич, — волнуется, — а вы можете подняться сюда? Пожалуйста.

На заднем фоне какой-то движ непонятный.

— Сейчас.