В 45 я влюбилась опять (СИ)

Глава 35

Выхожу от директрисы и набираю бывшего мужа.

Он совсем уже поехал крышей?!

Давно этот разговор уже назрел, и дальше тянуть некуда.

Телефон пару раз гудит.

— Чего тебе?

— Чего мне? — почти срываюсь на крик, но беру себя в руки. — Слушай, Виктор, можешь объяснить, зачем ты это делаешь?

— Затем, что оплачивать содержание твоему мужику, я не собираюсь.

— Какому моему мужику? Какое ты там такое содержание нам оплачиваешь?

— А то, что дети в обносках ходят! Куда алименты на них идут, а? На бары, рестораны?

Выдыхаю.

— Да? Ты считаешь, что на те деньги, что ты присылаешь можно нормально жить?

— Некоторые умудряются и живут. Представляешь себе? А тебе мало все.

— Дать бы тебе пожить на такие алименты с двумя детьми. Посмотрела бы я!

— А ты живешь! Только теперь с каким-то мужиком, и деньги детей на него тратишь!

— Что-то ты нас не позвал к себе, когда квартира сгорела. А посторонний человек позвал.

— Вот сейчас и заберу их к себе.

— Ну-ну. Надолго? Или пока не надоест? — ерничаю. Знаю же, что он их на день с натяжкой берет. Хлопот много, а тут отобрать решил.

— У моих сыновей один отец. Я. И никакой мужик посторонний их там настраивать против меня не будет.

— Имена-то хоть помнишь? Отец года…

Чувствую, как внутри все сжимается. Делаю глубокий вдох. Отец…

Полгода не вспоминал. А тут отец…

— Хочу, чтобы мальчики наконец-то оказались в нормальных условиях, — отвечает холодно, почти сквозь зубы. — Ты же сама видишь, у тебя нет даже крыши над головой. Бегаешь по чужим мужикам…

— Он не «чужие мужики», — перебиваю его, буквально кипя. — Это всего лишь человек, который согласился помочь, ты понимаешь?! И вообще, мы в разводе. Тебя не должна волновать моя личная жизнь.

— Да мне пофиг на твою личную жизнь. Просто смотрю, что все идет кувырком, а дети страдают.

— Дети страдают из-за тебя, — сквозь зубы выдаю. — Из-за твоих манипуляций и угроз в опеку. Если тебе правда было бы не все равно, ты бы пришел, помог после пожара. Ты бы предложил финансами помочь, общаться бы нормально начал. Но нет, тебе проще заявить, что я ни на что не гожусь.

— Тебе еще мало денег? — фыркает. — Давай, может, все зарплату буду тебе отчислять?! Ты будешь там пожары устраивать, а я ремонты оплачивать. Ну, зашибись!

— Все у детей хорошо, отстань ты уже от нас. Или ты принципиально хочешь, чтобы меня лишили прав, и они жили у тебя, как в казарме?

— Содержать твоих мужиков не хочу.

— Кормилец ты мой, как же я без тебя буду-то… — наигранно причитаю.

— Язви-язви. И этот мужик сбежит. Останешься одна.

— Да катись ты…. - отключаюсь.

Мимо проносятся дети в столовую.

А я так устала. Еще неделя и каникулы начнутся. Скорее бы уже.

У меня наконец есть подменный воспитатель.

Поэтому после уроков я забираю всех малышей и идем домой.

У Вани какие-то занятия, потому что не рассчитывал, что мы освободимся раньше.

Как все разрулить пока тоже не понимаю.

Так хочется притвориться маленькой девочкой, чтобы кто-то это все сделал за меня.

Пока разогреваю всем обед, снова мобильный. Мама.

А можно не отвечать?

Поднимаю глаза вверх.

Выдыхаю и принимаю вызов.

— Да.

— Привет.

— Привет, мам.

— За месяц не нашлось времени позвонить?

— Я звонила. Ты не ответила.

— Еще надо было набрать.

Еще надо было перезвонить.

— Как у тебя дела? — спокойно спрашиваю, сглаживая конфликт. Хотя с ней сложно его избежать.

— Померла бы, так ты бы и не узнала.

— Мам.…

— Что мам? Вырастила. Ночей не спала…

Начинается.

— У Макаровых-то вон какой сын. Каждые выходные приезжает, помогает им.

— Да. Всю неделю бухает, а потом приезжает.

— Ты вот вечно в людях только плохое видишь. Ты одна у нас правильная, знаешь все. Бухает тебе! Ты вот посмотри вокруг. У тебя все плохие. Мать плохая. Витенька плохой.

Витенька, да…

— Только Машенька у нас все знает, хорошая и умная. Чтобы мы без нее делали-то. Как бы без ее советов жили. А сама?

— Что сама?

— Сто грамм после тяжелой работы, значит, это бухает. А жить с посторонним мужиком и, прости Господи, спать с ним не в браке — это нормально? Это не шалава? Что люди скажут? Учительница в гражданском браке.

Достали как уже эти советчики диванные. Хоть бы кто делом помог.

— Да, — не хочу даже спорить. — Что хотят, то пусть и говорят, если больше не о чем говорить.

— Какой стыд!

— Испанский.

— Что?

— Ничего.

После моего развода с Виктором, который был уже черте когда. Мама так и не простила мне этого.

Потому что Витенька — идеальный, Витенька — умничка. А Маша — переборчивая. Все не так. Прынца ей надо.

И так каждый разговор лила себе бальзам на душу, что я одна. Что сама это выбрала. Тяжело? Так сама виновата. Денег не хватает? Так сама так решила.

— Все, мама, мне пора. Давай в другой раз поговорим.

— Я приеду еще к вам. Посмотрю, как вы там живете.

— Не надо никуда приезжать! Я не дома живу.

— А вот и приеду, чтобы посмотреть, в каких условиях внуки живут.

— Я как ремонт сделаю, так приезжай в квартиру. В чужой дом я тебя приглашать не буду.

Входная дверь хлопает.

— Вот так в вас вкладываешься, растишь, а мать потом на порог не пускают. Витя прав был.

— Ездите друг к другу с Виктором, хорошо?

Сбрасываю вызов.

Довели. Оба. Так, что хочется, не знаю что, с ними сделать.

— Привет, ты чего? — оборачиваюсь к Ване.

Хмурится и смотрит так, что если сейчас расскажу, то поубивает их всех.

— Все нормально, обедать будешь? — отворачиваюсь, чтобы не расплакаться от жалости к себе. Перемешиваю суп.

— Маш? — подходит ближе и обнимает со спины.

Триггерит это. Когда не надо вот так защищаться и отстаивать каждое слово, включается режим девочки и слезы без предупреждения собираются в уголках глаз.

Забирает у меня ложку и кладет на стол. Разворачивает к себе.

— Рассказывай, кто обидел.

Молча утыкаюсь лбом в его мягкий свитер.

— Я не вывезу это все.

— Так, давай рассказывай все.

А я чем больше вспоминаю все с самого утра, тем сильнее плачу и не смогу уже остановится.

— Папочка, привет, — забегает Виолетта, — Марья Андреевна? А почему вы плачите?

— Папа! — следом Милка и тоже тормозит.

— Марья Андреевна заболела. Голова болит. Давайте мы ее уложим в кровать и дадим ей отдохнуть. Хорошо?

— Надо их покормить, — сопротивляюсь, когда разворачивает меня к выходу.

— Милка, ты за главную. Давай-ка разлей по тарелкам суп.

— А по сколько?

— По два черпака. Я сейчас вернусь.

— Нормально все, — шепчу ему, не хочу этой лишней шумихи.

— Когда ты плачешь, это уже ненормально.

Заводит в комнату, укладывает на кровать. Шторы задвигает, создавая тишину и полумрак. Дети там на кухне что-то обсуждают и гремят половником.

— Ну, что? — накрывает пледом и садится рядом. — На полдня тебя оставил…

— Со мной одни проблемы.

— Это проблемы разве?

— Тебе они зачем?

— Ну, я сам решу, хорошо, зачем или незачем. Рассказывай, что случилось.

— Письмо утром в школу пришло из опеки. Запрашивают на меня и на семью характеристику.

— А что у тебя там что-то плохо?

— Нет, но для школы это плохо.

— Это все? — берет пальцы и сжимает.

— Мужу бывшему потом звонила.

— Зачем?

— Узнать хотела, зачем он это сделал.

— Зря.

— Может быть. Сказал, что не хочет, чтобы алименты шли на содержание тебя, а не на детей.

— Еще что-то?

— Мама потом звонила.

— Оооо, мамы это… Мне моя тоже сегодня звонила.

— Видишь, сколько из-за меня неудобств.

— Ты это к чему говоришь?

— Мне неудобно тут у тебя жить, я только заботы доставляю.

— А я говорил что-то, что это мне как-то мешает?

— Ты слишком тактичный человек, чтобы говорить.

— Да нет. Если мне не нравится что-то, то я говорю об этом. Вон, твои мальчишки знают.

— Мне ты ничего не говоришь.

— А ты себя хорошо ведешь, поэтому и не слышишь. С кем ты говорила, когда я вернулся?

— С мамой. Виктор и ее, похоже, накрутил. Она собирается в гости.

— Ну и встретим, раз собирается.

— Вань…. я не хочу. Не хочу мужа видеть, маму, опеку, школу. Все как снежный ком. И чем дальше, тем хуже.

— Давай, отдохни. Вечером разрулим все. Хорошо?

— Это не разрулить.

— Значит, посмеемся над этим и снизим градус важности.

— Спасибо, — усталость так и накатывает.

Наклоняется ко мне и замирает в нескольких сантиметрах от губ.

— Знаю я, конечно, получше способы снятия напряжения… — шепчет мне. — Но пока просто поспи.

— Пап, — шепчет кто-то в дверях.

Я тут же вжимаясь в подушку, Ваня — поднимается.

Виолетта.

— А ты что Марью Андреевну целуешь, чтобы она уснула?

— Ага. Иди тоже ее в щечку поцелуй. Тогда точно уснет.

Виолка подбегает и тоже целует.

Это пока они мелкие, верят во все эти сказки про краны и принцесс спящих. Когда Костя узнает, катастрофа будет. И это тоже проблема, которую я пока не знаю, как решить.