В 45 я влюбилась опять (СИ)

Глава 22

— Теперь я пойду оденусь, — шутит Иван. — Не пролей тут ничего, — движение губ в ухмылке.

Я только для вида мгновенно киваю и быстро протираю пол.

Не хватало еще, чтобы понял, что я его рассматриваю.

Оборачиваюсь, чтобы проверить, ушел ли.

Сама замираю с открытым ртом.

Рассматриваю красивую, рельефную спину. Как скала. Или забор. Ворота даже. Крепкие массивные. За такими спрячешься, так никто не достанет.

Сидя на корточках, отклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть, пока он поднимается по лестнице.

Пресс еще этот. Когда он вообще успевает все?

Дыщ.

Бьюсь затылком о ножку стола.

А нечего, Марья, за мужиками подглядывать.

Смотреть-то можно. Я ж ничего больше не делаю.

Продолжаю вытирать пол.

Куда уж мне. Тут детей скоро женить надо будет, а не самой… романы заводить.

Встретились бы мы лет на.…дцать раньше. Без всего этого прошлого.

Было бы проще.

А так придирайся. Привыкай к недостаткам.

Мою тряпку и снова наклоняюсь, вытирая еще раз пол.

Уверена, они у Ивана тоже есть.

Упрямство, например. Грубоватость

— Да чисто уже, Маш, хватит, — басит над головой.

А я в своих мыслях от неожиданности дергаюсь, опять врезаюсь во что-то.

Теряю равновесие и с криком падаю на попу.

Коты снова в испуге отпрыгивают от меня, создавая еще большую суету.

— Маш, прости, — смеется и берет подмышки Иван, — я не специально.

Не специально тоже подхватывает так, что моей троечки уж конечно касается.

Раз я чувствую, он и подавно.

Как только чувствую пол ногами, а не попой, аккуратно выворачиваюсь из цепких рук.

— Папочка, что случилось?

Узнаю еще заспанный голос Виолетты.

— Ничего малышка, — оборачивается к ней и идет, — Марья Андреевна случайно упала. Я помог ей подняться.

Виола тянет руки вверх и Иван тут же берет ее на руки.

Я ставлю наши кружки с кофе на стол.

— А она ударилась?

— Марья Андреевна, вы сильно ударились? — улыбается мне.

— Нормально все, Виолетта.

Она, полусонная, прижимается щекой к его груди, обнимая. И в этом столько милоты и нежности. Он такой большой и серьезный рядом с ней, светловолосой булочкой в розовой пижаме в зайчиках. Она как пластилин, из которого можно лепить, что хочешь.

— Папочка, а сегодня бабушка с дедушкой приедут?

Кто?!

— Да, собирались.

Но мне ничего не рассказывает в подробностях. Как встречать? Что приготовить? Зачем вообще приедут?

— А когда?

— К обеду, наверное, или после.

— Папочка, а пойдем мультики смотреть? Я тебе один интересный покажу. Я хочу такую игрушку.

— Хорошо, идем, — допивает свой кофе.

— Я уберу, пойду тетради проверю, поработаю еще. Чтобы еще случайно не упасть.

Усмехается и снова мажет взглядом то ли случайно, то ли нет, по груди.

Я быстро мою кружки.

Родители приедут. Я знакома с ними чуть-чуть. Но не то чтобы вот встречаться дома. Тут-то мы уже не учитель и представители родителей. Как себя вести. Кто я тут такая вообще?

Выключаю свет, иду к себе.

Проходя мимо гостиной заглядываю, как Иван, лежит на диване, Виолетта на нем и что-то ему рассказывает важное про мультфильм.

Такая уже подлиза папина. Но без умиления на них смотреть не получается. Она самая младшая, и ей достается больше всего его нежностей.

Сосредоточиться на тетрадях не получается. По нескольку раз перепроверяю одну работу.

Может, они в гости? Может, надо тогда что-то приготовить?

Или чая попить просто?

Или с проверкой?

Или…. надо было просто спросить у Ивана. И все. А не строить гипотезы. К чему готовиться-то?

Хотя завтрак и обед в любом случае надо готовить. Все хотят есть.

В итоге минут через сорок все же заканчиваю с тетрадями. Закрываю. Выключаю свет и иду опять на кухню. Пусть лучше будет наготовлено, тогда точно не случится неловких ситуаций, что все голодные.

Снова заглядываю в гостиную.

Иван с закрытыми глаза. Уснул. Виолетта сидит уже на нем и смотрит мультфильмы.

Подхожу к ней на цыпочках и, наклонившись, шепчу.

— Пусть папа поспит, идем, поможешь мне сделать завтрак.

— Да!

— Чшшш! — закрываю указательным пальцем губы. Выключаю телевизор, беру ее на руки и несу на кухню.

Тяжелая.

Когда Иван держал ее в одной руке, она казалась легче.

Сажаю на рабочий стол.

— Что будем делать? Может, напечь блинов или сырников?

— Блинов! Да!

— Тише только. А то всех разбудим.

Я достаю ей миску, даю венчик. Только закидываю все, она размешивает аккуратно.

— Виолетта, а бабушка с дедушкой часто к вам приезжают? — достаю сковороду и, как бы между прочим, спрашиваю.

— Да. Каждые выходные.

— А что они делают обычно?

— Бабушка готовит нам на неделю еду. А дед отдыхает.

Приготовить я сейчас и сама на всех могу. А если она со своими правилами? Есть же такие свекрови, что вот она так решила и так правильно.

Мне она не свекровь, конечно, и я не претендую, но раз у Ивана живу, то вроде как можно подумать, все как раз так. я не хочу портить отношения с ней, как с бабушкой Виолетты. Нам еще в школе встречаться потом.

Наливаю первый блин.

— Марья Андревна, а почему вы Алисе всегда звездочки ставите, а мне только зайку. Я тоже хочу звезду.

По градации оценок у нас в классе звезда — это высший балл.

— Потому что у Алисы нет ошибок.

— За нее мама проверяет дома.

— А у тебя папа.

— Он не всегда проверяет, когда занят тогда дед, а у него, как он говорит — три класса школы. Поэтому столько ошибок у него?

Усмехаюсь. Такая она открытая.

— У тебя за домашнюю работу тоже звездочки были. А вот в классе уже получить звезду, это значит хорошо выучен урок.

— А можно я хорошо-хорошо выучу урок и вы мне поставите тоже звездочку.

Снимаю один блин и наливаю следующий.

— Можно, старайся.

— А можно, — наклоняется ко мне и шепчет, — я вам сегодня на проверку принесу домашнюю работу?

— Хорошо, — подмигиваю ей, — только никому.

И жестом закрываю рот на замок.

Она хихикает. Маленькая улыбашка.

Где же ваша мама?

Полина- дочь Натальи. Значит, у Милы и Виолетта другая мама. Вот только где она? Но Виолу точно не надо об этом спрашивать. Она может банально ничего не знать, это может задеть и разворотить какую-то травму. Проще даже спросить у Поли.

Но и с ней пока еще нет такого контакта.

Допекаем блины. Часть делаем с курицей, часть с творогом, часть с маслом и сахаром. Мои-то точно с курицей будут, а девочки, надеюсь, тоже что-то выберут.

К десяти просыпаются все. Поля как обычно ничего не ест, пьет только воду и берет из холодильника йогурт. Ест блины с йогуртом. Но хотя бы уже говорит и интересуется, как прошел вечер. Мои мальчишки и Иван Андреевич налегают на блины с курицей. Милка — с творогом, Виолетта — с маслом.

— Это мы пекли с Марьей Андреевной, — хвастается Виолетта.

— Вы молодцы! — хвалит Иван. — Кто следующий помогает на кухне? Остальные со мной на улицу чистить снег.

— У меня уроков много, пап, — пытается увильнуть Поля.

— Уроки-уроками, но я тебя борщи варить и мясо запекать не научу, поэтому можешь брать мастер-классы у Марьи Андреевны.

Поля кривится.

— Иван Андреевич, не надо заставлять.

— Надо. Уроки завтра будем делать. Я на смене буду. Вы можете, хоть школу тут устраивать. а сегодня отдыхаем, работаем по дому. Не хочешь готовить, тогда пропылесось и протри пыль.

— Хорошо, — больше не спорит.

— Я забираю мальчишек и Милку с Виолой на улицу тогда, будем.…

Договорить не успеваем, в дверь звонят.

— Бабушка! Это бабушка! — кричит Виолетта и срывается с места к двери.

— Рано для бабушки еще, — хмурится и становится серьезнее Иван Андреевич.