В 45 я влюбилась опять (СИ)

Глава 49

В дверях кабинета Костя.

Паршивец! Явился!

Бросаю все.

Секунды.

Иду к нему быстро и обнимаю его.

Родной мой мальчик.

Как же рада его видеть.

— Мам…. - обнимает в ответ.

Уже просто рада его видеть и обнять.

Не сдерживаясь, плачу от радости.

— Мама.… Ма… ну, не плачь.

Смотрю на него и снова обнимаю.

— Мам... прости, а?

В глаза заглядываю.

— Прости. Я был не прав.

— Точно или еще раз решишь проверить?

— Точно.

— Что случилось, он вас обижал?

— Мишку ж знаешь, он нарвался, пару раз ремнем получил. Потом в углу полночи стоял один раз. За дело. Но… но я не хочу туда возвращаться. Если не заберешь, то я лучше к другу пойду ночевать.

Осматриваю его. Все целое.

Но воротник у рубашки не стоечкой. Так… как достал из сумки, так и норм. Никто за этим не смотрел.

— Не надо никаких друзей. Мишаня где?

— Там? — кивает на коридор.

— Присмотри за моими, — киваю сыну и выхожу в коридор.

— Костя! — к нему бежит Виолетта. — Это мой брат.

Хвастается всем. Аааа. Ладно. Сам пусть разбирается, что ей сказать.

Мишка стоит возле стены. На плечах рюкзак перевешивает и еще сумка для физ-ры и смены битком. Как будто он туда запихнул, все, что у него есть. Рубашка не глаженная. Голову опустил, смотрит исподлобья.

— Иди уже.

Срывается с места и тоже обнимает меня.

— Мамочка, я тебя так люблю. Родненькая моя.

— Ну все, не подлизывайся.

— Мамочка. Он не разрешал тебе писать и звонить. Вообще ничего не разрешал. Только в телефон играть. Но все контролировал.

Идем в класс.

— Что у вас там в рюкзаках? — киваю на обоих.

— Мы решили, что назад не вернемся, поэтому забрали самое нужное и что смогли унести.

— Ой, ну выдумщики!

— Это Костян все, — толкает его Мишка.

— Своей башкой думай следующий раз.

— Ладно. Потом поговорим. Давайте, оставляйте все лишнее у меня, после уроков пойдем к нам домой.

— К нам? — переспрашивает Костя. — Мам, я согласен у Ивана Андреевича жить.

— Согласен он, — выдыхаю. — Я у него не живу. Уехала, сразу после вас.

— Так, может, вернуться?

— Нет. Вы мне дороже. Выбирая между вами и им, я выберу вас. Нам никто не нужен. Будем втроем как раньше.

Я и расспрашивать ни о чем не хочу. Ожидаемо, что там не варенье со сгущенкой у папаши было.

Так и хочется написать Ване, что мальчишки все осознали и вернулись. Чтобы он порадовался со мной.

Но, скорее всего, это больше его не волнует. У него своя жизнь.

В первый же день после каникул в школе какая-то проверка пожарной безопасности от МЧС. Совпадение?!

Не знаю. Вани там в составе нет, но ко мне в кабинет тоже заходят. Хвалят. Хотя я не успела убрать чайник. Но он был выключен.

После проверки директриса собирает педсовет. Кричит и стенает, что все ее подставили. Но при этом ищет, у кого есть знакомые там, чтобы утрясти возникшие проблемы.

У меня есть. Но я молчу.

Не знаю, у кого еще.

Но молчат все.

После четвертого урока в школе вообще срабатывает пожарная сигнализация. Про учебную тревогу никто не предупреждал, поэтому как учили собираемся. Оперативно выходим, одеваемся, эвакуируемся.

Не первый школьный день, а дурдом.

Когда уже это все закончится?

Дыма нет, но школу эвакуируют всю. Я своих цыплят собираю и увожу подальше.

Пожарная машина уже подъезжает.

Высматриваю Мишку и Костю.

Надеюсь, они успели.

Пожарные слаженно делают все. Раскатываю пожарные рукава.

Где-то среди них, может, и Иван есть. А может нет. Но их отделение тут ближе всего. И он сегодня на смене.

Но все в шлемах, не понять, кто есть кто. Номерами только отличаются.

— Знаешь, что случилось? — спрашиваю у Иры.

— Говорят, на уроке химии что-то взорвалось.

Химия… Есть у меня тут химик один.

Костя!

На всякий случай проверяю расписание Кости и Поли.

У Поли урок химии был. Еще лучше.

Хоть бы с ней все в порядке было. Набираю ее. Не отвечает. Скорее всего просто телефон выключен.

Минут через тридцать нам, замерзшим, разрешают вернуться в школу. Все локализовано. Директору комбо прилетает.

Одного из пожарных зовет администратора. Детей раздеваю и только заметить успеваю, что это Иван.

Что-то с Полей.

— Ириш, забери моих, там с девочкой моей знакомой что-то. У них урок был. Мне надо узнать.

— Конечно, Маш. Прикрою.

Захожу в учительскую за ними. Там народу. В центре Поля.

Ее осматривает врач.

— У нас лабораторная была, — оправдывается химичка перед Иваном. — Не понимаю, что могло случиться.

— Это я виноват, — откуда-то еще и Костя появляется. — Не так объяснил.

— Так, — командует директор, — Полина, Константин, Алла Николевна, вы, — кивает Ивану, осматривает учительскую, — Марья Андреевна, тоже, все в мой кабинет.

Мельком с Иваном переглядываемся.

Вот так же познакомились с ним. Молча выдыхает. Злится.

Кивает мне проходить первой и закрывает за нами дверь.

— Начнем с вас, Алла Николаевна.

— У нас была лабораторная с реактивами. Там нечему взрываться.

— Я готовил Полину к лабораторной. Ошибся.

— Ты школу хотел взорвать, что ли? — психует директриса.

Для него это второй залет уже. После этого ему точно грозит постановка на учет.

— Костя не мог ошибиться, — вмешивается Алла Николаевна, — за это я ручаюсь. Видимо, Поля что-то не то смешала.

— Понимаете, такое дело.… - Костя поправляет рюкзак на плече.

— Это я попросила, — берет вину Полина.

Я Косте грожу кулаком.

Переглядываются.

— Что попросила?

— Я на последней парте села, чтобы никто не испугался.

— Полина! Ты что, маленькая? Ну, я кому рассказываю, — срывается Ваня.

— Ну что, Полина! — срывается на плач. — Это вы как маленькие. Поговорить не можете, — смотрит то на отца, то на меня.

— Что ты намеков не понимаешь, что Марья Андреевна, уперлись оба.

Я на Ваню, он на меня. И все на нас с Ваней.

Мы еще виноваты в итоге.

— Ну, а как вас еще заставить встретиться в одном месте и поговорить? — не выдерживает Костя.

— Поджечь школу? Лучше варианта не нашлось?

Костя пожимает плечами.

— Мы хотим, чтобы наши родители помирились, — объясняет директрисе. — Для этого разыграли небольшой спектакль. Так все было безопасно было. Просто хлопок громкий и дыма много.

Сын-химик — то еще испытание для нервной системы мамы.

— Ты понимаешь, что тебя на учет теперь поставят, — жалко так дурака моего.

— У меня итак

— Не надо на учет, — вмешивается Алла Николаевна. — Если пожарный пойдет нам навстречу, а я так понимаю, что вы все знакомы, то замнем. И вам хорошо, и нам.

Все на Ваню смотрят. От него зависит, как тут все решится. Он или покрывает всю школу сейчас, вместе с Костей. Либо…. всех сдает. Но и его дочь тоже зацепит.

— Замнем, — глухо, сухо, лаконично.

На Полю смотрит так что мол дома узнает, что такое отцовский ремешок не на брюках.

— Ладно, вы поговорите тогда, — оставляет нас вчетвером директриса. ей бы тоже свою попу прикрыть, иначе узнали бы мы все.

— Вы головой вообще думаете? Оба! — повышает голос Ваня.

— Помирись с ней!

— Не лезь не в свое дело, Поля.

— Дядь Ваня, простите меня.

Костя?!

У меня во рту пересыхает и язык приклеивается к небу.

— Я был не прав. И что вас не слушал, и что от мамы уехал. Хочу быть на вас похожим.

— В пожарные тебя точно не возьму. Ты не по той части.

— Да я про другое. Таким же сильным хочу быть, чтобы защищать тех, кто слабее, от более сильных.

Я тру переносицу, чтобы не расплакаться. Он про Мишку думает сейчас. Не смог тогда перед отцом защитить.

— Мужики не плачут, — хлопает по плечу Костю. — А ты наказана. Наказание потом придумаю.

— Прости, пап, — обнимает его все равно, — Костя сказал, это безопасно.

— Да, он спец. Одну квартиру спалил. Решил теперь школу.

— Я вам расскажу состав. Это безопасно. Ну честно. Дыма только много.

— Откуда ты такой умный?

— Мама у меня умная.

— Такая же как ты, похоже.

Закатывает глаза. И скашивает на меня взгляд.

Стоим так. Смотрим друг на друга. Вокруг вдруг тихо становится. Никого. Время на паузу ставим.

— Что делать будем?

Пожимаю плечами.

— Отдохнула от нас?

Киваю. Улыбаюсь уголком губ.

Злой такой. Сердитый. Но я так его люблю. Разным.

— Ну и отлично. Тогда возвращайся домой. С поджигателями своими.

Делает шаг и притягивает к себе.

Теплые, чуть шершавые губы.

Растворяюсь в этой его огромной куртке, пахнущей дымом. Но сейчас хочу им пахнуть. Чтобы почувствовать себя частью его.

Целую и плачу. Крепко обнимаю.

— Тебя я люблю, дуреха, поняла?

— Да, — шмыгаю носом.

— Никогда в этом не сомневайся. Что там в подсознании творится, не знаю. Я может там бомбы разрабатываю. Но я сознанием живу. И там ты. Одна. Уже давно.

— И я тебя люблю.