В 45 я влюбилась опять (СИ)

Глава 29

Маруся?!

— Маша не прислуга в этом доме, — осаживает ее Иван.

— Я не говорю, что она прислуга, — нелепо оправдывается Тома.

— Тогда или уважительно попроси, или сама сделай.

— Как будто сложно, — поднимается Вера Николаевна….

Тамара ухмыляется и режет по мне взглядом.

Я только открываю рот, чтобы ответить, но мне не дают.

— Я сделаю, можете идти, Марья Андреевна.

Я на Веру Николаевну. На Ивана.

Сдерживаюсь исключительно из-за него.

Это его гости и его родственники. Ему неприятно будет, если я начну пререкаться и учить всех.

— Мам, что я не так сказал? — кивает ей.

— Не надо, Иван Андреевич, — ловлю его взгляд, — я пойду лучше.

Разворачиваюсь и иду к себе.

— Вань, ей что, кофе гостям сделать сложно? — слышу за спиной. — Вроде бы учительница, а культуры…

— Да-да, — поддакивает Тома, — мы пока тут с ней готовили…

— А приезжать ко мне без предупреждения — это от великой культуры?

— Если я так мешаю, то вообще больше не буду приезжать! — взрывается Тамара. — Ты бы узнал лучше, что она о тебе говорила! Прежде, чем защищать!

— Ну и что она такого говорила?

— Что говорила? Что я не там разделась. Не так разулась. Дочку твою против тебя настраивала. Что-то ей вливала про доверие, и что надо ее слушать, а не отца.

Что?!

— Еще сказала, что посуду она за тобой мыть не собирается, назвала вас оравой голодной и что будь ее воля кормила бы вас из одной кастрюли помоями.

— Какой кошмар! Ваня! Срочно надо ее выселять. А такая приличная женщина казалась!

— Хватит бред нести, — отсекает всех.

Я держусь за ручку двери в свою комнату и не знаю, что делать. Вещи уже собирать или идти и доказывать, что это ложь все.

— А я не несу. Еще намекала, что собирается тут надолго остаться. К детям вон в доверие втирается, змея.

— И Томе хамила постоянно, — это я тоже могу подтвердить, — вмешивается Вера Николаевна.

Ну уж нет!

Отпускаю ручку и возвращаюсь назад в гостиную.

— Мне скоро в ночную смену, думаю, вам надо уже собираться домой. А мне отдохнуть. Спасибо за визит.

— Ты что, нас выгоняешь? — вспыхивает Вера Николаевна.

Они договорятся сейчас.

— Извините меня, Вера Николаевна, — лучше я тут выйду плохой, чем семью ссорить.

— Маш, не надо, — вмешивается Иван.

— Подожди, если бы вы попросили сделать вам кофе, то я бы с удовольствием для вас все сделала. Но Тамара целый день провоцировала меня, сейчас вообще не понятно, что говорит…

— А ты еще и подслушивала! — перебивает меня тома.

— Я не девочка уже, чтобы терпеть такое отношение. Я тут, потому что Иван Андреевич меня позвал, и я скоро уеду, не волнуйтесь. Ничье место, — смотрю на Тамару, — я тут не занимаю. Всего хорошего.

Разворачиваюсь и ухожу.

— Наглая какая.

— И что, ты, Вань, ничего ей не скажешь?

— Я вам скажу, что следующий раз не привозите незваных гостей.

— Так может и нам не приезжать? — повышает голос мама.

— Вер, ну перестань.

Я закрываю за собой дверь.

Все к одному.

Кажется, надо складывать вещи. Костя как раз хотел уехать.

Я сажусь за стол, который Иван принес мне на днях, чтобы было на чем проверять прописи.

Савельева Татьяна.

Отличница моя. Старается.

Быстро проверяю примеры. Все правильно. Ставлю ей звездочку.

Ясно же, что я этой Тамаре, как кость поперек горла.

Проверяю следующую тетрадь.

Иванов Никита.

Смышленый мальчишка, но не хватает старания.

Тетрадь за тетрадью проверяю, чтобы отвлечься.

Надо искать, где жить. Все же все один к одному сходится. И Косте не нравится, и родителям его тоже. И Тамаре этой.

Стук в дверь.

Но ответить не успеваю. Иван заглядывает. Заходит.

Закрывает за собой дверь.

Сейчас скажет, что мне надо уехать.

— Извини, что так вышло.

— Это не ты виновата.

— Я не хотела, чтобы ты ссорился с родителями. Но она правда меня выводила целый день и все, что она там говорила, не так было…

— С мамой потом поговорю, она знала, что я не люблю, когда меня не предупреждают о таких визитах. Я знал, что они приедут в субботу днем, но не знал, что Тамара с ней увяжется.

— Ты ей нравишься.

Может, он не понимает, зачем она тут?

— Слушай.… - откидывается на спинку кресла, — Меня мама в свое время все донимала, что я один, что надо маму девочкам и устроила нам с Тамарой свидание. Ну, как свидание. Мама позвала нас как-то на день рождения Полины. У них отмечали. Пригласила Тамару. Потом оказалось, что они купили детям билеты в развлекательный центр. Короче мы отметили, потом они их забрали и оставили нас наедине.

Я убираю руку и слушаю его дальше. Сидим друг напротив друга.

— Мне скучно с ней стало через полчаса. Ее эти… ладно… девка она красивая. Я думаю, ну переспим мы с ней пару раз, и все. Ну не видел я с ней будущего никакого. Поэтому так обтекаемо нашел повод, что мне надо уехать, мол, встретимся в другой раз. Надо было, конечно, сразу сказать нет. Но она вроде как ничего такого плохого и не делала. Короче, оставил все так подвешено. Думаю, ну мало ли. Ошибся.

— И что потом?

— Вот она с тех пор и придумывает поводы для встреч. С мамой лучшие “подружки”.

— Она ее называет “мама Вера”.

— Короче, я теперь за то, что если не нравится, то сразу надо говорить, что нет.

А зачем он ко мне с этим пришел?

“Нет” сказать?

— Я поищу, куда мы можем поскорее переехать.

— Ты неправильно меня поняла, — усмехается, — я вас не имел ввиду. Вы вчетвером, как раз, меньше меня напрягаете, чем она одна.

В глаза смотрит. А у меня дух перехватывает от такой откровенности.

— Что там с Костей не так?

— Он увидел нас утром, я отговорилась, что просто обнялись при опеке.

Иван поднимается и идет ко мне.

И с каждым шагом стук своего сердца я слышу все громче.

Эхом то в висках, то в горле, то в ушах.

Присаживается передо мной на корточки и берет мои руки в свои.

И это не вечер. Не ночь, когда темно. Опеки нет.

Мы наедине.

Ему не перед кем играть и мне никак не спрятаться.

— Не надо никуда съезжать, — спокойно мне говорит.

— Почему?

— Я уже сказал. Мне нравится, что вы тут живете, вы мне не мешаете, даже наоборот. И ты мне нравишься, Маш.

Пара-пам-пам.

— И я утром тебя целовал, — ухмыляется сам себе, — это повод был, что для опеки.

Сердце будто раскрывается и наполняется сейчас кислородом и набухает, как распускающиеся цветы.

— Я… Иван… Андреевич…

— Хватит уже этих Андреевичей.

Сердце надвое разрывает. Ждет от меня ответа.

— Я уже один раз пережила развод и дети были свидетелями того моего состояния.

Мои две ладошки помещаются в одной его руке.

Я аккуратно вытягиваю их.

— Если мои дети не одобряют мужчину, то… — слова так сложно говорить, как будто каждое из них царапает до боли душу и сердце, — то — нет. Поэтому нам лучше уехать. чтобы не…

— Глупостей не говори.

Резко поднимается, тянет вверх за собой. Сообразить не успела, как оказалась в объятиях. Прижатой к нему. Прикрываю глаза. Губы тают в поцелуе. Плавятся от его напора.

Борода щекочет кожу. Это непривычно.

— Вань… — хочу увильнуть.

Но он клонится на меня.

Упадем же сейчас!

Хватаюсь за его талию инстинктивно. Впиваюсь пальцами.

— Мммм… — стонет на это.

Чтобы сохранить равновесие, делает шаг на меня.

Я упираюсь попой в стол. Ручка впивается в ягодицу.

Надо остановится. Маша! Маш!

Но вместо этого его сильнее обнимаю.

Задирает свитер, касается теплыми пальцами обнаженной кожи на талии.

— Папочка! Ты где? — Виолетта кричит где-то совсем рядом.